Часть 31.

      Возможно с моей стороны это было неправильно, но я сбежала из его комнаты в районе пяти утра. Разбуженная очередным неприятным сном из-за которого вздрогнула всем телом. Как только не разбудила дракона что спал рядом? Не знаю.       Однако, я не отказала себе в возможности немного полюбоваться на спящего Реддла. Ведь там было на что посмотреть.       Во сне у него было спокойное, умиротворенное лицо. Почти мальчишеское. Слегка подрагивающие ресницы, которых касались кончики растрепавшихся за ночь волос. Губы слегка приоткрыты. И нет, он не храпел, как большинство мужчин. Только сейчас это отметила. Пускай сплю я крепко, хоть и чутко.       На него было приятно смотреть. Что еще слабо сказано. Но даже его ангельское личико не заставило меня остаться до более позднего утра. После вчерашнего, я вообще не очень хотела видеть кого-либо. Желание побыть в одиночестве хотя бы один день было столь сильным, что я не стала ему сопротивляться.       Благо Хогвартс все еще спал, так что до башни Когтеврана я добралась быстро и спокойно. Правда идти пришлось босиком по холодному камню, держа туфли в руках. Но мне было нормально. Однажды я уже ходила подобным образом. В самый страшный день моей прошлой жизни. Когда отчим пришел в самый первый раз.       На мужа матери мне всегда было плевать. Я даже не знала как они познакомились и почему решили пожениться? Просто однажды заметила что один и тот же мужчина все чаще мелькает в нашей квартире. Тогда я еще бывала дома чаще. Просто сидела в своей комнате заткнув уши музыкой, лишь бы не слышать причитания матери о том, какая бездарная у нее дочь. Но к этому я уже успела привыкнуть. И обращала внимание не больше чем на белый шум. А потом появился Женя. И я наивно понадеялась что с ним, внимание матери рассеется и она перестанет меня изводить так часто. Разгрузит свой график, так сказать. Что в принципе так и вышло.       Прежде, мать почти каждый вечер выпивала по несколько бокалов вина. Однако с подачи Жени, перешла на более крепкие напитки. Да, до него я бы не назвала мать алкоголичкой. Пускай пила вино она в одиночестве. А я была просто объектом пьяных наездов. К чему тоже привыкла. Хотя слез не скрывала. Все же было неприятно по меньшей мере, когда единственный человек который по идее должен любить и заботиться о тебе, вместо этого методично смешивает тебя с дерьмом просто за факт твоего существования. Но эти тихие слезы просто помогали мне не накапливать эмоции внутри, так что я позволяла себе это. Наедине с собой, естественно.       Когда же появился Женя, мать словно пала еще ниже. Пробила дно, так сказать. Крепкий алкоголь, шумные компании и громкие истерики в мой адрес, вместо пьяного бубнежа в пустоту квартиры. Мужчина словно обострил ее и так не самое здоровое сознание. Но я ничего не могла сделать, кроме как не попадаться им на глаза. Что раз на раз не приходилось. А мне порой казалось, что я заперта в самом настоящем сумасшедшем доме и одновременно вытрезвителе. Атмосфера квартиры настолько давила, что я старалась как можно чаще убегать из реальности. А как подростку это сделать, если не с помощью книг? Благо хоть половину дня я проводила в школе. И учиться старалась так, чтобы не давать поводов для вызова матери. Правда, поведение хромало. Потому что все что копилось дома, я выплескивала в школе на тех кто меня задирал. В любой школе есть такие кадры, которые сами нарываются на конфликт. Ну, я его и поддерживала. Только так, чтобы сильно не влетело от учителей. Иначе они могли вызвать мать «на ковер». Так что, я научилась мастерски выкручиваться из щепетильных ситуаций когда был риск схлопотать взыскание. За что ко мне потом приклеилась кличка — змея. Да, вайбы Слизерина, как иронично!       Однако возвращаясь домой, я как будто оставляла всю дерзость за дверью. Стараясь не отсвечивать почем зря.       Но все мои попытки мимикрировать под обстановку, были тщетны. Жизнь превратилась в Ад в одно сраное мгновение. Быстро, резко и больно. Когда однажды ночью, я проснулась от того, что меня кто-то трогает.       Я всегда старалась запирать дверь в свою комнату. Но тогда видимо забыла или слишком устала, что не уследила. Хотя, возможно дверь не стала бы помехой в принципе.       Тогда меня словно ледяной водой окатило, но крик потонул в заткнувшей меня мужской руке. Я пыталась освободиться, билась, брыкалась и кричала, но из-за паники и истерики быстро выдохлась. Силы иссякли так резко и внезапно, что все что я могла, это скулить, плакать и умолять.       Говорят что в момент опасности, человек может творить удивительные вещи. Но со мной это не сработало. Потому что меня парализовало от ужаса. Настолько происходящее было для меня, даже не знаю какое подобрать слово…. Но мне было всего четырнадцать и я даже не могла подумать, что однажды со мной может случиться нечто подобное. Я привыкла к крикам и оскорблениям. Уже подсознательно готовилась к побоям. Но это…. Это было настолько ужасающе, что я удивилась как не свихнулась в тот момент?       А может быть все-таки свихнулась. Если ничего не делала и потом, а просто терпела. Не знаю.       Но я отчетливо помню как брела по темной улице босиком, в пижаме с накинутой сверху курткой. А потом села на бордюр под фонарем и тихо плакала глядя в пустоту перед собой. Тогда я сломалась в самый первый раз.       Также, не знаю почему я никому не рассказала о произошедшем? И почему не рассказывала все те адские семь лет? Не знаю. Сперва было страшно. Потом стыдно. А потом стало еще страшнее. И еще более стыдно. За чем пришло какое то…смирение? Словно я заведомо поставила на себе крест, поняв что никто мне не поможет. Даже я сама не могла себя спасти из того болота. Все силы уходили на работу, чтобы скопить денег и уехать подальше. Но на зарплате консультанта в магазине одежды далеко не уедешь. Друзей, у которых я могла пожить, у меня не было. Вот и приходилось возвращаться в ту квартиру и к тем людям.       «Вспоминать о прошлой жизни — явно не лучшая идея, чтобы отвлечься» — подумала я, стараясь переодеваться в комнате башни Когтеврана как можно тише. Мне хотелось сделать вид что все в порядке и ничего не было. Просто выбросить вчерашний день из головы. А еще я могла себя успокоить тем, что теперь, Розье ко мне и на пушечный выстрел не подойдет. Том его основательно запугал, так что он и других слизеринцев, если что, будет от меня отваживать. А может и других парней в стенах школы, которые захотят ко мне сунуться не с теми намерениями. Тем самым, Розье кажется захотел выслужиться перед Темным Лордом. Конечно, загладить вину вряд ли сможет, так как Том явно злопамятный, но некое подобие помилования Феликс себе выторговал, когда молил о пощаде под разными заклинаниями. Мне вчера даже показалось, что его не так впечатлил Круциатус, как выплевывание слизняков. Спасибо Рону Уизли за идею! Том как только прочитал это в моих мыслях, решил тоже попробовать. За чем я тогда предпочла не наблюдать.       В этот день у меня видимо была особая аура, что окружающие старались меня не трогать. Казалось, даже учителя замечали и не особо спрашивали на уроках, позволяя мне блуждать в собственных мыслях. Только на Защите от темных искусств Том поглядывал на меня с каким-то подозрением. А еще легким недовольством, но это наверное относилось к тому, что я снова нацепила медальон против легилименции. Но его недовольство я перенесла без особого труда. Стараясь также не вспоминать о том времени что я провела в его комнате. Не знаю, мне просто не хотелось думать. Ни о чем. Слишком устала.       Правда под конец учебного дня, после обеда, пара по зельям преподнесла мне сюрприз. — Ох, дорогая, поспешите в больничное крыло, — причитал Слизнорт, пока я прижимала платок к носу из которого шла кровь. — Пускай кто-нибудь проводит вас, мисс Арчер. — Я могу! — Нет! — почти рявкнула на Розье, который смотрел на меня словно самый преданный пес в мире. — Не смей, — процедила я сквозь зубы, глядя на блондина. И возможно смогла скопировать один из взглядов Тома, которым он наградил парня вчера, судя по тому, как Розье резко сбледнул. — Я сама дойду, не волнуйтесь, — это я сказала уже профессору, который непонимающе смотрел то на меня, то на Феликса. Впрочем, в классе все на нас пялились. Поэтому я поспешила ретироваться, забрав сумку и вылетая за дверь.       Голова раскалывалась словно грецкий орех, из-за чего наверное кровь носом и пошла. Давление, сосуды или еще что-то подобное, что стало причиной перенапряжения. Хотя, из памяти Фреи я могу сказать, что она не страдала чем-то подобным. Здоровье у нее было хорошим. Это я в прошлой жизни была балявой. Особенно что связано с головой: давление, головокружения, головные боли — полный комплект. Но то явно из-за постоянного стресса. Не удивлюсь если бы я однажды просто схлопотала сердечный приступ или инсульт. И это будучи еще достаточно молодой. — Ссс, черт! — прошипела я, когда в висок словно вставили раскаленную кочергу и стали прокручивать.       Я проходила мимо туалета и решила зайти чтобы умыться холодной водой и хотя бы немного прийти в себя, прежде чем все же дойти до больничного крыла.       Волосы я еще утром убрала в небрежный пучок, поэтому они не мешали мне умываться. Холодная вода помогла немного освежиться и прийти в себя, хотя голова все еще раскалывалась. Но, хоть кровь из носа вроде перестала идти. — И почему я не могу жить спокойно? — буркнула себе под нос, упираясь руками в края раковины и вздыхая так, словно на мне лежал груз размером с планету. Умывшись снова, я подняла голову к зеркалу.       И едва не закричала. — Ты! Ты отняла у меня все! Жалкая маггла!       Я отшатнулась от раковины, тяжело дыша и с ужасом глядя на отражение, в котором была не я. То есть, не совсем я. Лицо, глаза и цвет волос были теми же, но отличия были слишком заметны: волосы были распущены и свисали словно немытые сосульки, кожа бледная едва не до синевы, как и обескровленные губы. Голубые глаза были те же, но белки покраснели, а под глазами были синяки. Скулы более заметны, чем у меня сейчас. — Это… это не реально. Просто галлюцинация, — я прикрыла глаза и стала массировать виски. — Стресс. Я просто устала. — Верни мое тело, маггла!       Я скривилась из-за громкого голоса, что оглушал словно удар в колокол. — Тебя нет. Ты просто плод моего стресса. Ты не… — Ты украла мое тело! Украла мою жизнь! Украла все! Даже Томаса! — Замолчи! — я резко дернулась вперед, вцепившись в раковину и глядя на отражение которое смотрело на меня с яростью, злостью, отчаянием и жгучей ненавистью. Я не хотела признавать, что это была Фрея. Мне все еще хотелось лелеять мысль, что это просто шутки моего подсознания спровоцированные стрессом после вчерашнего. Потому что в противном случае пришлось бы признать, что… — Тебя нет… — прошептала я, сжимая края раковины и опустив голову вниз. Я зажмурилась и повторяла одно и то же снова и снова. — Тебя нет. Тебя нет. Ты умерла. Тебя нет. Есть только я.       В груди быстро билось сердце от страха, непонимания и волнения. Казалось, что меня вот-вот накроет волной истерики или случится нервный срыв.       Когда голову снова сдавило болью, я открыла глаза и заметила, как несколько алых клякс растеклись по белой керамике раковины. А потом в глазах резко поплыло и потемнело.       Что было дальше уже не помню. Знаю только что почувствовала ощущение полета.       Открыв глаза, я увидела перед собой лишь густую черную пустоту. Но я на чем-то лежала. Пошевелив руками, поняла, что это была не кровать больничного крыла и даже не холодная плитка туалета. Просто какая-то ровная поверхность. — Поднимайся. Я знаю, что ты проснулась.       Я вздрогнула услышав этот голос и тут же подскочила на месте, оборачиваясь. И снова передо мной стояла… Фрея? Та, какой я и видела ее в отражении. Она стояла передо мной, одетая в легкое светло голубое платье и скрестив руки, а взгляд по-прежнему полон презрения и ненависти. И еще много чего еще. — Твои волосы похожи на ржавчину. Ужас, — с отвращением сказала она. А до меня не сразу дошел смысл ее слов, пока я не подняла руки и не заметила, что они были не такими тонкими и бледными. На них были несколько фенечек и браслетов, которые я носила когда-то… в прошлой жизни. А еще на пальцах были кольца, которые я тоже любила.       Тогда я стала ощупывать себя и вскоре обнаружила отличия. Такие как широкие бедра и грудь была явно больше чем я уже успела привыкнуть. Фигура песочные часы, как была у меня раньше. А еще волосы — они едва доставали до плеч и слегка завивались. Оттянув прядь, я заметила что они были рыжими. Ну, или ржавыми, как выразилась… Фрея.       Теперь я перевела взгляд на нее, почти осмыслив происходящее, но еще плохо понимая. — Как…? — Мы в моем подсознании, — сказала она, на удивление спокойно, а не истерично как прежде. Хотя с тем же презрением и недовольством. Я же вовремя себя одернула чтобы не ляпнуть, что подсознание было моим, а не ее. Но опасалась наткнуться на вспышку истерики, поэтому прикусила язык. — Как это возможно? Ты же ведь… — Это несчастный случай! — оне все-таки вышла из себя. — Я этого не хотела! Точнее, может и хотела, но не этого!       Да, она просто мастер объяснений. — Ты убила себя. — Нет! — воскликнула Фрея и дернулась в мою сторону, что я на автомате шагнула назад. В этом месте кроме нас и темноты больше ничего не было. Но при этом, мы могли вполне четко видеть друг друга. Что я списала на выверт подсознания. — Я не… я не хотела… не хотела… — запричитала Фрея, вцепившись в волосы. Пока я понимала все меньше и меньше. Но кажется, первый шок начал отступать, помогая мне взять себя в руки и начать мыслить более здраво. Я понимала, что следует разобраться в том, что происходит. Хотя, все еще сомневалась, что это не трюк моего воображения. Но, не могло же меня так торкнуть из-за Розье и того что он попытался сделать? Ведь, бывало и хуже. Да, моя психика была поломанной и искореженной, но как бы жутко это не звучало, но я уже можно сказать была привыкшей к насилию и не могла свихнуться из-за недо-изнасилования настолько, чтобы оказаться там, где я находилась сейчас.       Ну, либо я просто спятила. А Розье послужил спусковым крючком или последней каплей в чаше моего безумия. — Что ты сделала? — мой голос теперь звучал спокойно. Пока Фрея продолжала истерить и что-то бубнить себе под нос, словно умалишенная. Да, к ее адекватности в принципе были вопросы. Что уже заметно даже невооруженным взглядом. — Я лишь хотела… перестать любить, — прошептала она. — Чего? — сперва мне показалось, что ослышалась или не так поняла. Просто… что? Перестать любить? Это как? — Я полюбила его так сильно, — вновь заговорила Фрея, обнимая себя тонкими руками за плечи. — Так сильно, что не могла дышать. Это убивало. Я не могла думать ни о чем кроме него. И думала, что возможно, у нас будет шанс. Однажды. А потом все прочитали мой дневник и я… во мне что-то будто сломалось. Мои чувства, мечты и мои слова о нем, все все узнали, — она закусила губу и снова вцепилась в волосы. — Это было невыносимо. Словно мою душу растоптали грязными ботинками, как половую тряпку, посмеялись и…       Она говорила все это и мне снова было ее по настоящему жаль. Хотя я в принципе и так знала обо всем, но все же. Жалко девчонку. — А потом, в одной книге в нашей семейной библиотеке я нашла одно зелье…       Тут я насторожилась. Прежде я не особо старалась вспоминать те не самые приятные моменты из жизни Фреи в период того инцидента с дневником и после него. Да и у самой было забот по горло, начиная с самого факта перемещения в другую вселенную и заканчивая… Томом. А потом все и вовсе забылось. Все же, то были не мои воспоминания, причем не самые приятные. А мне и своих хватало. — Тот самый яд что ли? — Это… был не яд.       Я вздернула брови в удивлении. Кажется, все же стоило обратить внимание на те воспоминания. Походу я упустила что-то важное. — Тогда, что это было за зелье? — Noliteamare. — Чего? Прости, я плохо говорю на латыни. — Тц! — цокнула Фрея и закатила глаза, снова окатив меня из ведра презрения. Что понизило планку моей жалости к ней. — Маггла, — произнесла она так, что планка понизилась еще на десяток процентов. — Noliteamare — это значит Разлюбить.       И снова она удивила. А мозаика в моей голове стала достаточно быстро складываться в единую картину произошедшего исходя из всего того что я узнала.       Вот же ж…! Одни проблемы от этих древних книжонок! Ну или просто у некоторых недостаточно мозгов чтобы не лезть туда, о чем не имеешь ни малейшего представления. Сперва Том, блин, нарыл книжку о крестражах. Потом вот Фрея откопала какую-то бурду, сварила и… — Значит, ты не… умерла тогда? — догадка буквально ошпарила меня словно кипяток. — Нет, — Фрея вздернула подбородок и снова скрестила руки. — К твоему, видимо, сожалению. — Чего? — С того, что ты заняла мое место! — снова рявкнула она. Кажется, у кого-то были те же эмоциональные качели, что и у покойной Плаксы Миртл. — Тебе досталось буквально все! Все о чем я мечтала! Внимание, отец и особенно Томас! — Хей, я этого всего не просила, вообще-то. — Но и не была против! — Ты это серьезно? — На меня никогда не обращали внимание! Я была серой массой что дома, что в школе. А для отца я была лишь разменной монетой которую однажды он бы продал подороже. Но тебя, он почему-то продавать передумал, — в ее голосе отчетливо было слышно злость и даже ненависть. — С чего бы это? — она склонила голову на бок и растянула губы в жутковатой усмешке. Честно, если бы она закрыла лицо волосами то стала бы похожа на Самару — девочку из «Звонка». — Потому что Я не хотела быть проданной, как породистая кобыла. — Но он тебя послушал! Меня он никогда не слушал! Словно… словно я пустое место. Почему послушал тебя? — Откуда мне знать? — теперь глаза закатывала уже я. Поскольку понимала, что кажется сейчас меня будет ждать типичная истерика пубертатной девчонки. Еще и аристократки ко всему прочему. Все же, Фрея наверняка была типичной представительницей данного слоя общества, что включало в себя капризы. Так ведут себя почти все детки богатых родителей, у которых с детства золотая ложка в заднице. — Почему ты? — задумавшись, я пропустила момент когда Фрея оказалась на расстоянии меньше вытянутой руки от меня. Мы с ней были одного роста, так что легко смотрели друг другу в глаза. И у Фреи я заметила расширенные зрачки как у взбудораженной кошки. Лишь тонкий голубой ободок по краю было заметно. — Почему тебе — все, а мне — ничего? — И под всем ты подразумеваешь…? — Томаса! — Ну конечно. Как же без него? — буркнула себе под нос. — Этого я тоже не просила. — Но получила! — внезапно она схватила меня за горло. Ее пальцы были холодными, тонкими, но на удивление сильными, что я не могла отодрать ее руку от своей шеи. — Почему он обратила внимание на тебя?! Почему?! Он смотрит на тебя так как я хотела чтобы он смотрел на меня! Прикасается! Целует! И еще… еще… вы спали вместе! Но это мое тело! — она стиснула пальцы, еще больше перекрывая мне кислород. — Мое! Но почему он видит тебя?!       «Слава» — вдруг откуда то из темноты послышалось эхо. Но из-за громкого стука крови в висках и ушах, я не могла понять кто говорил. Не могла даже сосредоточиться на этом голосе. — Нет! Не сейчас! Почему? — истерила Фрея, впиваясь ногтями в мою кожу.       «Слава.»       Лицо Фреи скривилось в какой-то невообразимой гримасе, а потом она приблизила свое лицо к моему. — Он такой же как и все остальные, — цедила она сквозь зубы с ненавистью полыхающей в ней адским пламенем, что мне на миг даже страшно стало. Потому что она выглядела по настоящему… сумасшедшей. Очень напомнив мне Беллатрису Лестрейндж. — Думаешь он другой? Нееет. Он такой же как и все мужчины. Как Розье. И как… твой отчим, — хмыкнула Фрея.       Из моего горла вырвался хрип, а потом взор снова заволокло темнотой. Но жуткий оскал, что перекосил лицо Фреи Арчер, я четко запомнила.       Пробуждение было не из приятных. Сперва было темно перед глазами, что я уже подумала что эта круговерть в подсознании начнется снова, когда взгляд все же немного прояснился и я смогла разглядеть свод высокого потолка. Это было больничное крыло. Что отозвалось облегчением. Правда потом голову прострелило болью, что я не сдержала стона и втянула воздух сквозь зубы, но тут же закашлялась. В горле словно пустыня Сахара разверзлась. — Выпей, полегчает, — снова раздался голос рядом и мне всунули в руку чашку с чем-то, что я не глядя выпила сразу. Вкус был горьковатый, но терпимый. — Это зелье. Поможет от головной боли, — чашку у меня забрали, а потом снова вернули. — Вода.       И снова я припала к краю чашки, за несколько глотков осушив ее, после чего легла обратно на подушку и наконец обратила взгляд на собеседника. — Вечно ты влипаешь в неприятности, ведьмочка. — Ты что здесь делаешь? Только не говори что это снова ты меня нашел и героически принес на руках в больничное крыло.       Том легко усмехнулся, откинувшись на спинку стула рядом с моей кроватью. — А тебе бы этого хотелось? — хмыкнул он, приподняв одну бровь. — Ой, прекрати, — я прикрыла глаза, потому что закатывать их было дискомфортно. Голова и так кружилась немного. — Так, что случилось? — Тебя нашли без сознания в туалете, — его голос как-то слишком быстро приобрел серьезность. — Пара девочек с Пуффендуя. Подняли такую панику, раскричались, что все решили, что еще одна ученица умерла в туалете. — Вряд ли Миртл была бы рада моей компании на поприще туалетного привидения. — Слава, — вздохнул Том, качнув головой, словно уставший воспитатель в детском саду. Хотя, он не далеко ушел от этого определения. — Что? Я ей кажется еще в нашу первую встречу не понравилась. — Почему ты сразу не пошла в больничное крыло? — Том скрестил руки на груди и стал больше напоминать следователя на допросе. — Слизнорт сказал у тебя кровь носом пошла на уроке. Но без сознания ты лежала в туалете. Объяснишь? — Господи! Я просто зашла умыться холодной водой. У меня голова раскалывалась и я думала, мне станет полегче. А потом я бы как раз пошла в больничное крыло. Но видимо, не судьба была дойти, — я снова прикрыла глаза, потому что потолок заходил волнами перед глазами, словно я была на лодке.       И тут внезапно почувствовала легкое прикосновение к своей голове и лбу. Но открывать глаза не спешила, поскольку ощутила как он придвинулся ближе, наклоняясь ко мне. — С тобой не успеваешь заскучать, — произнес Том и я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке, что ясно давало понять насколько близко он ко мне находится. — Посмотри на меня, — он это не приказывал. Он просил. И я не стала упрямиться или же ерничать, просто повернула голову на подушке и открыла глаза.       Том наклонился, монотонно гладил большим пальцем лоб, удерживая руку на моей голове и просто смотрел на меня, словно пытался что-то разглядеть. Что-то известное и понятное лишь ему. В такие моменты я бы очень хотела знать, что творится в его голове, но все что мне оставалось — это гадать. И как бы я его не изучила, Том все равно оставался для меня загадкой. Верно говорят на моей родине: чужая душа — потемки. А уж душа Темного Лорда — тем более. — Когда тебя нашли, неподалеку все время крутился Розье, — намек я поняла сразу. — Думаю он все же не настолько тупой, чтобы наступать на те же грабли. Особенно после… вчерашнего.       Том с минуту сверлил меня взглядом, наверняка выискивая признаки лжи. Но таковых не увидел и заметно расслабился. — Больше ничего не хочешь мне сказать? — Что? — в голове словно на быстрой перемотке пронеслись кадры предшествующие обмороку и те что происходили у меня в подсознании. Сейчас я снова сомневалась, что это не был плод моего воображения на фоне стресса. Или же мне просто отчаянно не хотелось чтобы это было правдой, поэтому я приняла позицию отрицания? Ведь, если Фрея в моей голове, то это не сулит ничего кроме очередных проблем, от которых я уже чертовски устала. Почти год в другом мире, а проблем столько, что кажется уж лучше бы и правда сдохла сразу, чтоб не мучиться. — Слава? — Ну что? — я посмотрела на Тома взглядом: «Чего тебе надобно, старче?». Но наткнулась на странный взгляд, которому даже определение не могла придумать. Поэтому нахмурилась в непонимании. — Когда я проснулся тебя уже не было, — вдруг произнес он. — А…       Сказать что меня выбило из колеи, все равно, что ничего не сказать. Могла ли я представить, что он вообще придаст этому значение? Он?! Нет конечно! А тут… нате вам! И как мне на это реагировать? Что отвечать? Пиздец, приплыли, как говорится! — Кхм, а я, должна была остаться? — я понизила голос до шепота, чтобы, если что, не дать кому либо погреть уши. — Не волнуйся, я поставил полог тишины над нами. — Тогда понятно чего медсестра не прибежала как только я проснулась. — Не увиливай, Слава, — Том уверенно вернул меня к прерванному разговору. Ясно. Плавно свернуть не получится. Вот бы снова сознание потерять. Уж лучше слушать психи воображаемой Фреи, чем… — Почему ты сбежала? — Ты не думаешь что сейчас не самое подходящее время для подобного разговора? — Ты лежишь на больничной койке и никуда не можешь сбежать, — сказал Том, а потом хмыкнул. — Как по мне, это самое подходящее время. — Хей! Вот ты… жук хитрожопый.       Том закатил глаза на мои русские слова и цокнул языком. Мда, чувствую, я сейчас ой как сильно его мотивирую выучить великий и могучий. — Слава, ответь на мой вопрос. — Ох ты ж Господи Боже мой. — И по-английски, пожалуйста. — Я просто ушла, — приподнявшись на подушке, я повернула голову к нему. — В этом нет никакого скрытого смысла, как ты возможно подумал, — Том вопросительно вздернул бровь, явно требуя подробностей. — Я бы вообще, возможно, залезла бы в Выручай комнату или же в свой кабинет, который совсем забросила, чтобы побыть одной, если бы не знала, что тогда мысли просто сожрут меня с потрохами после вчерашнего. Так что, я послушно ходила на занятия, отгоняя от себя всех своим мрачным видом, словно Бабка Ёжка. — Боже, что за язык? — буркнул Том, помассировав переносицу и вздыхая. — Кажется даже латынь звучит проще.       Я лишь фыркнула на этот его комментарий. Потому что не могла представить, как мой родной язык звучит для иностранцев? Никогда не могла, как бы не пыталась это выяснить из чисто лингвистического интереса. — А ты, может, хочешь поговорить о…? — Нет, — резко перебила его, почти ощетинившись как кошка. Еще чего! Буду я потрошить перед ним свою душу на эту тему. Слишком много грязи тогда вывалится. — Слава, ты ведь ни с кем не говорила. — Прекрати, Том, — если бы не общая слабость в теле, я бы наверное и сейчас попыталась бы сбежать. Но этот змееныш и правда удачно подгадал время. — Я не собираюсь… — Тебе это нужно, ведьмочка. — Хватит! — а потом я поступила как любой нормальный человек в безвыходной ситуации: забралась с головой под одеяло.       Снаружи моего импровизированного укрытия послышался вздох и какой-то едва различимый бубнеж. Видимо он там к высшим силам взывал, дабы ему даровали вагон терпения. Понимаю. Иногда я сама себя раздражаю.       Но как бы не хотелось признавать — Том был прав. Я ведь никому не рассказывала ни о чем, держа все в себе. Что моя душа наверное больше напоминала захламленный балкон со всяким мусором который копился годами. И я не хотела там разбираться, а просто продолжала все складировать. Вот только рано или поздно, место может кончиться, когда пространство забьется хламом под завязку. И либо случится обвал, не сулящий ничего хорошего, либо… придется все-таки разбираться со всем накопившимся основательно.       Мда, сравнение странное, но главная суть, думаю, улавливается.       Но, годится ли Том Реддл в помощники по разгребанию моего захламленного метафорического балкона? Вопрос на миллион.       «Он такой же как и все остальные. Думаешь он другой? Нееет. Он такой же как и все мужчины. Как Розье. И как… твой отчим» — абсолютно не вовремя в голове всплыл злобный голос Фреи. И хотя я всегда старалась думать своей головой, эти чертовы семена сомнений были настоящими сорняками, которые неизвестно как появляются и пускают корни. А потом не успеешь моргнуть, как они заполонят все настолько, что замучаешься потом пропалывать.       В тот вечер я отрубилась прямо под одеялом и возможный разговор по душам отодвинулся еще на какое-то время, чему я, была в принципе даже рада. Хотя, Том же был в моей голове, читал мысли, тогда зачем ему этот разговор? Чтобы я свою душу распотрошила, а потом еще долго собирала себя по частям заново? Вот спасибочки! Фраза: «Выговорись и тебе полегчает» не всегда работает.