Часть 34

      День был солнечным, в противовес настроениям. Казалось, сама аура школы Хогвартс стала мрачнее, отбрасывая тень на вполне обычный весенний день. Если бы не некоторые события.       Занятия сегодня отменили, даже несмотря на близость экзаменов. Но причин для этого было слишком много.       Первое — это слухи. Как только утром директор Дамблдор объявил о произошедшем, стало ясно, что дети не смогут учиться, так как реакция у многих была абсолютно разной. Шепотки, вздохи, вскрики и разговоры прошлись по Большому Залу словно волна. Поверить в услышанное ученикам было не просто. Особенно младшим. Но скрывать подобное, по словам Дамблдора, стало бы неуважением.       А в тот момент когда повисла гробовая тишина, с места подорвалась девушка и закрывая лицо руками выбежала из зала. Следом за ней, буквально через пару секунд, кинулся парень. Оба в форме гриффиндора.       За столом Когтеврана было тише всего. Некоторые девушки тоже расплакались на эмоциях. А парни лишь переглядывались между собой в шоке.       Тогда-то всех и отпустили по гостиным.       Второе из-за чего учеба стала невозможной — это прибытие авроров. За чем последовали допросы. — Она не могла! Нет! Это какая-то ош…. Это бред! — Мисс Ланкастер, успокойтесь, пожалуйста, — терпеливо произнесла женщина следователь и махнув палочкой, наколдовала носовой платок, протягивая его девушке. — Значит, она вам не показалась странной в последнее время? Может были перепады настроения, жалобы на учебу или, возможно, расставание с парнем? — Н-нет, ничего такого. Да, воз-возможно она была немного нервной и выглядела невыспавшейся, но… — девушка утерла нос платком. — Но у нее были выпускные экзамены, и я… я думала что… — не выдержав, Лена снова расплакалась.       Женщина аврор шепнула что-то стоящей в стороне МакГонагалл, которая присутствовала на допросе в качестве декана факультета и Минерва ненадолго вышла. А вернулась с пузырьком знакомой жидкости, которую налила в стакан и протянула ученице. — Выпей, дорогая, станет полегче, — сочувствие в ее голосе было нескрываемым. И пока Лена дрожащими руками пила умиротворяющий бальзам, профессор поглаживала ее по спине. А через минуту, когда зелье подействовало и Лена успокоилась, аврор Мойра Фаррелл продолжила разговор. — Значит, ты не думаешь, что причиной могла стать загруженность на учебе и волнение перед экзаменами? — Нет конечно! Фре… Фрея хорошо училась. Вряд ли ей нужно было беспокоиться из-за экзаменов настолько, чтобы… чтобы… — гриффиндорка опустила голову, комкая в руках платок. — Ничего, не продолжай. А что насчет личных причин? Она тебе не рассказывала о проблемах дома, например? — Нет, — покачала головой Лена. — С отцом она… она не особо ладила, но, кажется ее это не сильно расстраивало. По крайней мере, мне так казалось, — шмыгнула носом девушка и стерла слезы что снова побежали по щекам.       Аврор смотрела на девушку и понимала, что та говорит правду. Обычно, по подросткам чаще всего сразу видно когда они врут. Особенно если находятся в стрессовой ситуации. А Хелена Ланкастер дружила с Фреей Арчер, а значит не стала бы врать намеренно, чтобы запутывать авроров в выяснении обстоятельств, толкнувших студентку на столь отчаянный поступок. И толкнувший в прямом смысле слова. — А что насчет парня? У Фреи был поклонник или возлюбленный? — У нее… — Лена замялась и снова начала теребить платок в руках. Мойра обратила на это внимание, поняв почти сразу причину заминки девушки. Они ведь с Фреей подруги, а значит выдавать подробности ее личной жизни Лена не хотела. Что вполне ожидаемо от хорошей подруги. — Мисс Ланкастер, нам нужно знать любые детали которые могут помочь разобраться в причинах поступка Фреи, — принялась спокойно объяснять Фаррелл. А сидящая рядом со своей студенткой МакГонагалл, ободряюще положила руку на плечо студентки. Лена вздрогнула и обхватив себя руками за плечи, снова шмыгнула носом. — У нее вроде есть парень. — Вроде? — переспросила аврор. — Она о нем не говорила. Даже имени не называла и ничего не рассказывала. Я вообще узнала чисто случайно, после новогодних каникул. Кажется, она была у него тогда. — С чего ты так решила? — После ее разговора с Розье. — Феликсом Розье? — Да. У них с Фреей была ссора из-за того, что их помолвка сорвалась. И во время их разговора, Розье сказал, что приходил к ней домой, чтобы поговорить, но гувернантка Фреи сказала ему, что ее нет. — И где она была? — Фрея сказала Розье, что остаток каникул провела у подруги. — И видимо, эта «подруга» была… — Да. Я сразу поняла, что никакой подруги нет, а по реакции Фреи, что она была с парнем, — Лена вздохнула, чувствуя себя предательницей, которая выдает секреты подруги. Но потом в голову ударила мысль, что Фреи уже нет, а ее слова, возможно помогут аврорам разобраться и доказать, что произошедшее не было самоубийством.       Фрею Арчер нашли на земле возле Астрономической Башни рано утром, когда еще только-только занимался рассвет. То был смотритель, который как обычно обходил территорию школы, как делал каждый день. Хорошо не студенты, иначе было бы хуже. Из-за падения на размокшую от росы траву, крови почти не было, но вот кости были наверняка раздроблены, а от органов осталась каша. Прибывшие на место происшествия авроры, оперативно отправили тело в Мунго, для дальнейшего освидетельствования. Лишь зафиксировав смерть.       А дальше, часть осталась в школе, для выяснения дополнительной информации у учеников и преподавателей, а остальные отправились к отцу девушки.       Мужчина стоял возле камина и молчал, уперевшись рукой в лепнину и смотрел на огонь. Стоящие за его спиной авроры не торопились прерывать тишину.       Говард же как будто оцепенел, хотя лицо оставалось беспристрастным, как и полагается аристократам, которые могли держать лицо в любой ситуации. Да что уж там? За годы после смерти жены, Говард научился держать маску непоколебимости настолько хорошо, что справится и сейчас. Хотя, все чувства как будто застыли, как только авроры произнесли: «ваша дочь скончалась». После этого, внутри у Говарда все будто льдом покрылось. И этот лед кажется уже останется с ним навсегда. — Когда можно будет провести похороны?       От этого холодного и безэмоционального голоса, авроры невольно плечами передернули. — После всех формальных медицинских освидетельствований, — ответил самый старший из авроров — Алистер Грей. Он работал в аврорате уже больше двадцати лет и много с чем имел дело, в отличие от пары других ребят, которые работали не больше трех и пяти лет. А еще, помимо прочего, Грей не раз имел дело с чистокровными семьями и знал как общаться с такими представителями магического сообщества. — Мистер Арчер, у меня будет к вам пара вопросов, — в ответ Говард лишь кивнул, не отрывая взгляда от пламени камина. — В каких отношениях вы были с дочерью?       В этот момент острый взгляд ледяных глаз, словно клинок, переместился на Алистера. Но аврор был готов к такой реакции, в отличие от молодых коллег, которые с опаской переглянулись между собой. Но помалкивали, решив, что старший аврор знает что делает. — Вы намекаете на то, что это я довел дочь до самоубийства? — сталь и холод в голосе Арчера были разящими наповал, но Грею было все ни по чем. Слишком много повидал всякого за время службы в мракоборческом отделе, чтобы бояться вспылившего аристократа.       Хотя, родовых проклятий хотелось бы избежать. Мерзкие штуки, которые могут не только убивать медленно и мучительно, но также быть незаметными и повлиять на всех будущих потомков, доводя линию чуть ли не до полного вырождения. Пару сотен лет назад такие прецеденты были в ходу у чистокровных, когда их было в разы больше. Но и сейчас, не факт что родовитые семьи не держат у себя в закромах подобные «сюрпризы», которыми могут воспользоваться и мало кто узнает об этом. Еще и снять смогут только представители рода или непосредственно тот кто и накладывал заклинание. — Мистер Арчер, я обязан был спросить, чтобы отработать все версии, — ответил аврор базовой, заезженной фразой, специально для подобных случаев. — Моя дочь не стала бы… — Говард сжал руки в кулаки, а на его лице заходил желваки. — Она бы так не поступила. — Вы уверены? — Возможно я не был лучшим отцом, — чуть тише произнес мужчина, снова поворачиваясь к камину. Пляска пламени его успокаивала. — Но я видел в ее глазах жажду свободы. Особенно в последнее время. Она… она словно ожила за этот год. Хотя сперва, я думал, что тот инцидент окончательно заставит ее замкнуться в себе. — Инцидент?       Говард вздохнул и провел рукой по волосам. — В прошлом году у моей дочери забрали личный дневник и обнародовали по всей школе, — холодно произнес мистер Арчер. Он знал об этой ситуации и сделал все чтобы сплетни не проросли дальше Хогвартса. А школьники переменчивы и однажды перестанут обсуждать то, что уже наскучило. Но во взрослом мире, многие сплетни могут обсасываться годами. Особенно в высшем обществе, среди магической аристократии. А где это видано, чтобы дочь одного из представителей высшего сословия, была влюблена в школьного учителя? Говард не мог допустить чтобы подобные сплетни отбрасывали тень на их фамилию. С Фреей говорить было бесполезно, ведь она была типичной влюбленной девчонкой, поэтому Говард разобрался как смог. Кому-то заплатил, чтобы не трепали языками, а кому-то даже пришлось прописать парочку обливиэйтов.       Все получилось и слухи ползали только среди школьников, а потом буря улеглась сама по себе. Но во многом, все же благодаря новости о свадьбе Сигнуса и Друэллы, что Арчеру было только на руку. Хотя следом прилетела новость о срыве помолвки Фреи с Феликсом Розье. Но уж лучше это, чем влюбленность в учителя.       Правда потом, Говарду показалось, что тот инцидент будто закалил Фрею, которая вдруг перестала быть тепличным цветком, который холили и лелеяли. Словно она разбила окружающий ее годами купол и разрослась словно дикий плющ.       Мужчина до сих пор помнил тот их разговор, когда Фрея отказалась от помолвки прямым текстом. Тогда он смотрел на свою дочь и не узнавал ее. Словно перед ним стоит другой человек. Еще в детстве, доверив воспитание девочки нянькам, Говард видел, что они вырастили настоящую принцессу. Но тогда в Рождество, перед ним стояла не принцесса, а воин. В ее глазах горел огонь и желание отстоять свою жизнь и независимость. Взгляд, который он никогда не видел у Фреи прежде. Этим взглядом, она почему-то напомнила ему дочь Поллукса и Ирмы — Вальбургу, которая удивительно отличалась от своих братьев — Альфарда и Сигнуса, тем, что имела несгибаемый стержень, которому можно только завидовать.       В их обществе, что касается именно чистокровных, женщины выступали скорее в качестве товара, как бы это не звучало. Ведь главные роли в семьях отдавались мужьям, а после сыновьям, которые в будущем встанут во главе семьи и Рода. Женщины же были просто удачными партиями для продолжения чистокровной линии. Поэтому, многих воспитывали лишь как будущих жен и матерей. Как леди и принцесс, от которых не требуется ничего кроме рождения наследника.       Но в каждом правиле есть свои исключения. Одним из главных примеров которого и была Вальбурга Блэк. Что наверное не должно удивлять. Ведь женщины Рода Блэк, кровные Блэк, если точнее, были достаточно сильными в плане характеров. Отличные от тех, что приписывают типичным представительницам чистокровных семейств. Для примера которых можно привести: Изабеллу Крауч, Друэллу Розье ныне Блэк, а также жену Говарда Аврору. Все они являли собой образцы тепличных цветов. В то время как Вальбурга была дикой розой.       И до недавнего времени, он считал что и его дочь Фрея была такой как большинство аристократок. Вплоть до того момента, как она заявила ему что не станет выходить замуж за Феликса Розье. Даже если впоследствии лишится всего. — А теперь ее нет, — прошептал мужчина, все еще глядя на огонь в камине. — Нет.       Будучи наследником Рода, Говард Арчер как и многие другие умел держать лицо и скрывать эмоции. Долгие годы практики делали свое дело. Но в последнее время, его маски трещали по швам. И последней каплей в чаше стали авроры которые пришли к нему чтобы сообщить о смерти дочери. — Фрея… — Говард опустился в кресло и закрыв лицо рукой, ощутил слезы на глазах. А ведь последний раз он плакал после смерти жены. Мрачная ирония. — Прости меня.       Авроры не стали задерживаться и решили уйти, оставив мужчину наедине с его печалями. Лишь высказали соболезнования, но вряд ли Говард их услышал.       В жизни такое часто бывает, что начинаешь жалеть только тогда, когда ничего уже нельзя вернуть. Вот и Говарда накрыло волной сожалений, словно лавиной.       Он жалел, что не принимал участия в воспитании дочери. Что почти не обращал на нее внимания, прикрываясь тем, что не знает как быть отцом, а на самом деле просто не мог находиться рядом из-за сходства Фреи с ее покойной матерью. И теперь жалел, что не мог вспомнить ни одного по-настоящему важного момента из жизни дочери. Просто потому что его не было рядом.       Он жалел что быстро дал Фрее понять еще в детстве, что она зря к нему тянется и желает от него родительского тепла и любви. Говард настолько закрылся в своем горе после потери жены, что потерялся в нем и уже не желал выходить из этого лабиринта.       А теперь дочь умерла, что стало для него отрезвляющей пощечиной от судьбы. Жаль только, что именно таким образом его ткнули в ошибки. Ведь теперь уже ничего нельзя было исправить.

***

— Бред полный, — с нескрываемым удивлением произнес бархатный, немного высокий голос, под стать ангельской внешности. Если не знать о скверном характере. — Более чем, — ответил более басистый голос с акцентом.       В комнате где находились три человека, повисла тишина, бывшая скорее задумчивой, нежели напряженной. Все трое думали о своем, с разных точек зрения, что позволяли абсолютно разные характеры и способы мышления. Со стороны наверное было удивительно то, как они находят общий язык между собой? Но в том и была их главная фишка, если можно так сказать: они могли смотреть на одно и то же с разных ракурсов, что позволяло охватывать задачи полностью, со всех сторон. Находя в дальнейшем самое оптимальное решение исходя из всех замеченных фактов.       Но иногда, очень редко, бывали случаи когда даже этот чудо-способ не срабатывал. Как сейчас например. — Ты ведь знаешь больше нас, так ведь? По глазам вижу: знаешь, но молчишь. — Это не моя тайна, а Его. Так что, подумай сам, подснежник, что он сделает если я расскажу обо всем без его разрешения. — Салазар! Сколько можно с этим «подснежником», Тони? — Сколько душа пожелает, Абраша. — Вот возьму и прокляну за все годы, что ты мне нервы треплешь, будешь знать. — Ну да, ну да! Я это годами слышу, а действий никаких не наблюдаю. — Месть, знаешь ли, блюдо которое подают холодным, — усмехнулся Абраксас, пригубив огневиски из бокала. — Думаешь, на седьмом курсе у тебя просто так полгода не стоял? — Чт…?! — Долохов поперхнулся воздухом. — Ой дурак, — третий голос, протянувший этот страдальческий позывной, никто не услышал.       А после, Орион Блэк будто снова окунулся в школьные годы, глядя на очередную перепалку между Абраксасом и Антонином, в которые он уже давно зарекся вмешиваться. Это ведь только Том мог одним словом угомонить обоих, а потом шлифануть эффект взглядом.       Блэк хорошо умел отключаться в такие моменты. Чему в свое время тоже способствовали споры друзей. Главное вовремя прикинуться ветошью. А школьный рекорд в этих перепалках, парни уже явно не побьют. Сейчас они вряд ли смогут спорить больше трех часов. Максимум полтора. Да и то с перерывами на перекус или алкоголь. Хотя, Орион забавы ради, частенько думал о том, что в старости, друзья точно побьют рекорд, когда станут невыносимыми стариками. — А ты чего молчишь как всегда?       Да, было только делом времени, когда они захотят впутать его в свои разборки. — Кажется у нас есть дела по-насущнее, чем бесполезные споры, — ответил Орион. На что Тони и Аби привычно переглянулись и закатили глаза.       «Зануда!» — обычно фыркали они в такие моменты, будучи студентами. — Ах да, точно, у нас же друг в некрофилы подался. — Тони! — в один голос пожурили Орион и Абраксас. — А что? Еще и всю работу на нас скинул. — Он не мог уйти из Хогвартса. Сам знаешь почему, — вздохнул Орион, словно объяснял ребенку прописные истины. — Да. А мы — те кому он может доверить то, что не может поручить другим, — продолжил Малфой. — Но это не вам пришлось красть из Мунго тело и искать ему замену! — Не знал что у тебя такая тонкая душевная организация, – хмыкнул брюнет. — Заткнись, Ори, — буркнул Долохов. — Нашим делом было замести следы, чтобы никто ни о чем не узнал. Ты сам отказался работать в Министерстве, предпочитая, как ты это назвал? Частную практику? — фыркнул блондин. — Зачем ему вообще нужно тело школьницы? — спросил Блэк и переглянулся с Абраксасом, а потом они одновременно посмотрели на Долохова, который на удивление помалкивал, хотя чаще всего, его было не заткнуть. — Говорю же: знает, но молчит, — недовольно закатил глаза Малфой. – Шпион недоделанный. — Партизан, – поправил на свой манер русский. – Дождемся Тома. Захочет — расскажет.       Когда Реддл поднял их спозаранку и прислал странные послания с пометкой "Срочно!", с еще более странными указаниями, все трое были одинаково удивлены. Спорить, конечно же, не стали, ибо Том никогда не шутит, когда раздает приказы.       И Долохов тогда удивился больше всего, когда в морге больницы Св. Мунго обнаружил тело той самой девчонки которая была с Томом в Рождество. Но приказ есть приказ. И забрав девушку, Долохов потом заменил ее на тело простой мглы, применив чары гламура, которые не заметит врач под Империусом, который позже составит липовые справки и отчеты.       И хотя Антонин ломал голову над происходящем, впрочем, также как Орион и Аби, им оставалось лишь ждать прихода Тома. Которого, ясное дело, из-за всего происходящего задержат в школе, явно дольше чем хотелось бы.       Продолжить разговор им не дал шум из коридора. Молодые люди переглянулись и по инерции схватились за палочки. Хотя понимали, что в дом к Реддлу никто посторонний проникнуть не мог. Слишком мощная защита стояла вокруг и не только на самом доме.       Антонин стоял ближе всех к двери и первым решил выйти и посмотреть, но тут же застыл в дверном проеме, словно статуя. Блэк и Малфой переглянулись и одновременно двинулись в сторону друга. — Чертова лестница!       Картина перед ними предстала весьма поразительная. Внизу, на последних ступеньках сидела растрепанная, бледная девушка и держалась рукой за вертикальные ограждения на перилах и что-то бубнила себе под нос. И все бы ничего, если бы не тот факт, что еще недавно она была мертва. По крайней мере, пульс и дыхание отсутствовали — это они точно знали. — Кхм-кхм. — Ой! — девушка вздрогнула и подняла голову, но поморщилась, словно ей было больно. Хотя, может и так. Кто их, бывших мертвецов знает? — Здрасте. А я тут… — она осмотрелась по сторонам, не зная что именно сказать. — Эм, ну, как бы… черт! Слушайте, водички не найдется? А то я как с похмелья. Башка трещит жуть как. — Нет, не некрофил, — произнес себе под нос Антонин, глядя на нее. — Некромант.       Благо в обморок никто не хлопнулся. Видимо после знакомства с Ужасом Тайной Комнаты еще в подростковые годы, сейчас мужчин уже мало что могло напугать. — Так, ясно. Свет горит, но в доме пусто, — буркнула девушка, поднявшись на ноги, которые плохо держали. Но пить хотелось слишком сильно. Еще и мысли путались. Так что махнув рукой на зависшую троицу, она поплелась в сторону кухни, держась рукой за стены и шаркая босыми ногами по полу.       Мужчины лишь проследили за ней взглядами, а потом переглянулись между собой и у всех троих в глазах читалось: «Какого х…?!»