Часть 41

      Дом был небольшим: одноэтажный, две комнаты, кухня и чердак. Ко входу вела тропинка из плиток и ступеньки небольшой лестницы. Внутри же не было белокаменной громадной печи, как представлялось, а чугунная и небольшая, стояла в спальне. Дощатый пол под ногами поскрипывал, а большие окна с одной стороны, выходящие на сад и огород, были завешаны белым тюлем. В углу стояло высокое зеркало в витой раме, но почему-то было завешено белой вязаной паутинкой из пряжи. Посреди так называемой тераски, стоял большой квадратный стол накрытый расписной скатертью с витиеватой вышивкой по краям. А в другом углу находилась застеленная покрывалом кровать.       Кухня тоже не изобиловала чем-то необычным, будучи обставленной для удобства: плита, раковина, буфет и холодильник. — Что, ожидал увидеть уголок древней Руси? — шепотом поддел Тома Антонин. — Ничего я не ожидал, — буркнул Том.       Лада Долохова обошла стол, а потом постучала по нему кулаком три раза и сказала что-то на русском. Антонин в это время поглядывал на Тома в предвкушении. И мужчина сперва нахмурился в непонимании, пока не увидел, как на столе сами по себе появились: чайник, чашки, пара тарелок с пирожками и печеньем, а также графин с чем-то похожим на сок. — Садитесь, мальчики. Сперва перекусим, а потом поговорим, — сказала Лада и изящно махнула рукой в воздухе, сверкнув алым камнем на массивном перстне, благодаря чему возле стола появились пара табуреток с подушками.       Антонин улыбнулся, подмигнул другу и плюхнувшись на табурет, тут же схватил с тарелки пирожок и принялся жевать. — Только не в сухомятку, Тоша. — Знаю, ба, знаю, — с набитым ртом ответил Антонин.       Том моргнул пару раз, но взял себя в руки и тоже сделал шаг чтобы сесть на табуретку, однако, внезапно, будто промахнулся и повалился на пол. — Кеша! — воскликнула вдруг Лада, топнув ногой и подбоченившись. Пока Реддл стремительно поднимался, чувствуя себя крайне глупо и неловко. — А ну покажись, безобразник!       Внезапно прямо рядом с Томом, будто из воздуха появился черный кот. Сперва сверкнули его ярко зеленые глаза с вертикальными зрачками, а потом проявилось и тело, будто из дыма. При чем недовольство во взгляде кота, Реддл уловил сразу, четко и ясно, а потом он провел кончиком хвоста по его ноге и Том почувствовал как его слегка ужалило. — Фрр, скверррну притащили, — прошипел кот урчащим голосом, который Том, кстати, понял. И был удивлен. Ведь мало какие звери могли говорить по-человечески. Даже у змей есть свой собственный язык. — Кеша! А ну-ка…! — Лада прихватила полотенце с крючка возле кухни и скрутив, не сильно стеганула кота по заднему месту. Тот зашипел, выгнувшись в холке, а потом прошмыгнул под столом и запрыгнув на кровать в углу комнаты, вдруг превратился в пацана лет пятнадцати. Худого, темноволосого и зеленоглазого, как тот самый кот. И Том бы решил, что он анимаг, если бы не торчащие в волосах уши, с парой серебряных колечек и хвост которым он стучал по покрывалу, сев в позу лотоса и недовольно глядя на Тома, своими яркими колдовскими глазами с вертикальными зрачками. Одет он был просто: в рубаху из хлопка салатового цвета, на груди висели пара цепочек с какими то амулетами, один из которых, с ярким зеленым камнем, выделялся больше всех, а также в обычные штаны, не доходящие по длине до лодыжек. Обуви на нем не было. — Чего таращишься, Сквернодей? — с вызовом фыркнул мальчишка, уворачиваясь от подзатыльника который ему хотела отвесить Лада. Но ухватить за кошачье ухо она все же смогла и пацан зашипел, продемонстрировав пару клычков во рту. Лада же начала тягать его за ухо и что-то недовольно выговаривать на русском. — Это еще кто? — все же сев на табуретку с легкой опаской, спросил Том у Антонина. — Это Кеша — домовой, — Реддл вопросительно вздернул брови. — Нет, это не тоже самое что эльфы. Тут домовой — это что-то вроде духа, что хранит дом от порчи, сглазов, злых сил. Поддерживает барьеры на доме и защищает хозяев от любого магического воздействия. — А почему он…? — Выглядит как шкет хвостатый? — фыркнул Долохов, прихлебывая чай. — Каждые пятьдесят лет, домовые проходят стадию «обновления», чтобы восполнить силы. Как змеи которые кожу сбрасывают. Это ты его ребенком еще не видел, та еще вредина была, — хмыкнул Антонин и словил на себе хмурый взгляд ярко зеленых глаз, подмигивая. Пацан явно все слышал, но отвлечься от пропесочивания со стороны хозяйки не мог. — Хотя на самом деле, ему уже где-то за триста, если не больше. Честно, я уже и не помню даже. Сбился. — Что? Как это? — Кеша — домовой привязанный к Роду, с тех пор как мои предки призвали его еще во времена Ивана Грозного. С тех пор, старейшина Рода следит за тем, чтобы домовой всегда был рядом, — Антонин потянулся к тарелке с печеньем. — Он связан с нами клятвой на крови и может в любой момент прийти к любому члену семьи, если понадобится. — Даже в Англию, прямо отсюда? — Для кровной связи нет преград, — пожал плечами Антонин. — Но это только что касается кровной родни. — В плане? — Будь у меня жена, ей бы Кеша не отозвался.       Том понимающе кивал, слушая и обрабатывая информацию. Прежде он не погружался глубоко в тонкости русской магии, зная о некоторых вещах лишь поверхностно. А теперь вот понимал какой пласт магии упустил из виду. Также, как понимал рвение Славы на родину, ведь она тоже хотела изучать русскую магию. От этого было жаль что сейчас девушки не было рядом и она не могла наблюдать своими глазами то, что видел Том. — А почему он меня «скверной» назвал? — А сам как думаешь? — многозначительно отозвался Долохов. И в принципе, у Тома не заняло много времени чтобы понять, что видимо все дело в крестражах, которые считались областью Темной Магии. И домовой видимо посчитал также. — Все, кышь отсюда и чтоб до вечера тебя не видела! — махнула рукой Лада и пацан мигом обернулся обратно в кота и пулей удрал в другую комнату, откуда послышалось бурчание: — Никакого уважения к старшим в этом доме! – было забавно это слышать от того, кто выглядел как подросток.       Лада вздохнула, закатив глаза, а потом села за стол напротив Тома и Антонина, заваривая себе чай. — Ты уж его прости. Не со зла он так, — обратилась к Тому Лада, подняв на него взгляд. — Он только недавно перешел от состояния ребенка к подростку, так что резонирует с посторонней магией слишком сильно. Особенно такой мощной. — Считай что переходный возраст, — хмыкнул Антонин и потянулся за очередным пирожком. — Ох, уже все умял, а другу даже не оставил! — Да он сам сидит клювом щелкает! Я то что?       Лада вздохнула и снова постучала по столу три раза и в тарелке появились еще пирожки. — Угощайся, Том, не стесняйся, — дружелюбно улыбнулась Лада и перелила часть чая в блюдце. Когда-то Антонин тоже так пил, но в школе отучился от этой привычки, потому что на него начали косо поглядывать однокурсники.       Том чувствовал себя неловко и неудобно в этой обстановке, уж очень было непривычно. Конечно, пару раз он бывал в гостях у Антонина, где его мать старалась воссоздавать частичку родины, но тогда он не погружался в это настолько глубоко как сейчас, будучи непосредственно на русской земле. Задней мыслью ему даже казалось, что он попал в другой мир, совсем непохожий на привычный ему. Внезапно в кармане его мантии снова стало тепло и Том слегка пришел в себя, чисто на автомате коснувшись ткани кончиками пальцев. Не заметив, что Лада уловила его движение, внимательно проследив за ним.       «Смертью от него пахнет, хозяйка. Расколотый он. И осколок чужой души при себе держит. Морена гневаться будет, ежели плату не возьмет с Бессмертного» — так ей сказал Кеша, чувствующий людей по одному запаху. Многое он мог увидеть, что простому глазу незаметно. Также, как именно он почувствовал колебания магии на уровне незримом не то что для людей, а даже для большинства волшебников. В том мире за завесой из которого сам пришел когда-то давно и куда смертным вход запрещен. Однако, есть те, кто стоят на границе. И один из них, вполне живехонький, сидел сейчас в ее доме и чинно потягивал чай, как типичный англичанин. — Скажи, Том, что ты знаешь о Высшей Магии? — поставив чашку на блюдце, Лада прервала тишину, которую прежде разбавляло только тихое чавканье Антонина. Сейчас Долохов притих, потому что узнал тон с которым заговорила бабушка — предвещающий серьезный разговор. Да и ходить вокруг да около она не любила. — Я слышал несколько упоминаний об этом, но никто из тех кто изучал этот термин, не мог найти более точной информации нежели простые слухи. Говорят, что Высшая Магия — это вершина волшебства, которой, по легендам, достигли не многие. Среди тех о ком я читал, упоминались только Мерлин и Моргана. — Как по учебнику, — по-доброму усмехнулась Лада. — Но в целом — все верно. Это возможность созидать магию на высшем уровне. У нас на родине, к этому был близок только один человек — Григорий Распутин.       Антонин в этот момент слегка подавился, на что Том чисто на автомате похлопал друга по спине, хотя сам не отрывал взгляда от женщины, впитывая новую информацию. — Распутин? Серьезно? — переспросил Антонин. — Я конечно слышал, что он был магом, но… — При царях издревле, среди их приближенных, находились маги. Конечно, об этом не распространялись, но, каким образом ты думаешь, простой крестьянин смог так приблизиться к царской семье? — Распутин кажется был целителем? — нахмурился Том, пока не очень улавливая к чему Лада ведет этот разговор. — Да. Но царевич Алексей был простецом, а как известно, колдуны и простецы отличаются друг от друга даже на физическом уровне. Поскольку, чтобы удерживать в себе такую вещь как магия, и тело должно быть достаточно сильным. Так что, дабы вылечить мальчика или хотя бы помочь ему, но при этом не навредить с помощью магии, Распутину пришлось здорово постараться. Но как известно, его методы помогали. — Ба, к чему этот экскурс в историю и физиологию? — Антонин буквально озвучил мысли которые крутили в голове у Тома. — К тому, что те колдуны, что были ближе всего к познанию Высшей Магии, всегда пытались коснуться границы между жизнью и смертью, — Сказав это, Лада посмотрела на Тома выразительным взглядом, который Реддл без труда расшифровал. — Ты ведь понимаешь, мальчик, о чем я?       Том понимал и чисто по инерции снова коснулся рукой внутреннего кармана мантии. — Что означали те слова, что передал мне Антонин? Про мертвую воду, Навь и черного змея. Что это значит? — Так мне все описали карты, — сказала женщина, на что Том попытался не выказать скепсиса чисто по-привычке. Ну не мог он воспринимать предсказания о будущем, о которых якобы ведают разрисованные бумажки, хрустальные шары, чаинки или кофейная гуща. — И судя по тому, что я уже успела увидеть и услышать, карты не соврали, как пить дать. Кеша сказал, что от тебя пахнет Смертью. Да и я чувствую следы сильной магии, — Лада пристально осмотрела Тома, зацепившись взглядом за левую сторону мантии, на внутреннем кармане, где лежала диадема. А потом посмотрела на Антонина и выпрямив спину, сказала: — Выходит, та книга тебе не для «общего развития» была нужна, – выразительно выгнула бровь женщина.       Долохов слегка сгорбился под строгим взглядом и Том задней мыслью подумал, что он стал немного похож на того самого подростка, каким был в школе. Но каким бы разгильдяем он тогда не был, бабушку свою уважал и возможно, слегка опасался, но не в плохом смысле слова. — Ба, ну я же… — Антонин замялся, а потом указал на Тома: — Он же ведь дров наломал бы без этого! Век бы не разгребли.       Том от такой наглости дар речи потерял, повернувшись в сторону друга. Но у того на лице буквально читалось: «Прости, но сейчас каждый сам за себя». Главное ведь, как нарыть у перекупщиков в Лютном запрещенную литературу по Темной магии — это он запросто, а вот как перед бабушкой отчитываться, так сразу хвост поджимает! Но Том понимал, что ему подобного не понять, так как семьи у него не было. Так что, отношения с родственниками — не по его части.       Правда, почему-то, в этот момент в голове всплыл образ Ярославы. При чем не тот, какой она была в теле Фреи, а тот что он видел когда оказался в ее подсознании: рыжеволосая и зеленоглазая, словно огонь во плоти.       В нагрудном кармане снова потеплело. — Интеррресно, — промурлыкал знакомый голос, а потом прямо перед Томом на столе материализовался небезызвестный домовой. И как всегда сперва проявились его зеленые глаза, а потом все остальное тело. — Кеша, брысь со стола! — Погодь, хозяйка, — кот рассматривал Тома, а потом подался вперед и стал его обнюхивать. Да так внимательно, что даже Лада перестала недовольно зыркать на домового, который заметно дольше обнюхивал карман мантии Тома. — Интерресно, — снова протянул Кеша, а потом и вовсе сел напротив Тома, накрыв лапы пушистым хвостом. Впрочем, он весь был пушистым, что со стороны казался толстым, но это явно было не так. — Кеша, в чем дело? — спросила Лада. — Смеррртью пахнет только от этого Сквернодея, — кот склонил голову на бок и даже глаза прищурил. — А вот из кармашка пахнет… вербой.       Том и Антонин переглянулись непонимающе. В отличие от Лады, которая немного удивленно вздернула брови. — Душа сильная. Может и Маррра на уступки пойдет, — кот поднял взгляд на Тома. — Не все то золото, что блестит… Кощей.       А потом кот снова растворился в воздухе, разогнав легкий ветерок и в комнате повисла задумчивая тишина. — Ба, чего он тут наговорил? — Будем надеяться, что он окажется прав, — задумчиво потирая подбородок, сказала женщина. — У Кеши, как у домового, есть особая связь с миром, что лежит за завесой. Ведь там был когда-то его дом. — Все еще не понимаю, — почесал затылок Антонин. Впрочем и Том был в таком же положении. Чем дальше — тем меньше он понимал. — Что означает верба?       Лада посмотрела на Тома и в ее взгляде промелькнуло одобрение, словно он задал верный вопрос. — Жизнь. Плодородие. И женскую силу, — ответила Лада, а потом как-то ласково, по-доброму улыбнулась. — Похоже на Нее, да? — женщина чуть склонила голову на бок, подпирая щеку ладонью. — Ба, осторожнее, а то ты его сейчас засмущаешь, — Антонин снял с одного из пальцев баранку, которые до этого нанизывал как кольца и захрустел. — Что, в деревне все сплетни перевелись? — Ты на что это намекаешь, молодой человек? — На то, что тебе скучно без свежих историй, — хмыкнул Антонин, снова захрустев баранками. — У вас считай уже все друг о друге все знают, а тут… Мистер Загадочность, как глоток свежего воздуха пожаловал, — Долохов махнула головой в сторону Тома. — Ах ты бесстыжий мальчишка! — скорее в шутку, чем серьезно, возмутилась Лада. — Уж кто бы говорил? Мне Людочка все про твои выходки рассказывала! — Значит, понятно в кого я такой уродился, — рассмеялся Тони, пока Лада начала что-то говорить на русском.       «Да», думал про себя Том, глядя на них, «семейные коммуникации мне никогда не понять».

***

Раньше не было ни времени,

Ни земли, ни пыли — ничего.

Забыли все.

Было небылью, да стало былью,

И река остыла и вода застыла в ничто.

      Песня звучала словно эхо и шла откуда-то издалека, словно из глубины морозного леса, но даже ступая босиком не было холодно. Непонятно почему, правда. Белая юбка волочилась по снегу, так что ее приходилось слегка приподнимать, чтобы не наступить. Да и в снег я на удивление не проваливалась, хотя его скорее всего было если не по пояс, то по колено точно.       Мне казалось, что я шла уже вечность или всего несколько минут. Временные рамки слишком размылись. А еще, где-то рядом постоянно слышался шорох, хруст веток и в спину будто упирались невидимые взгляды, но источник находить не удавалось. Особенно потому, что я не могла не засматриваться на красоту зимнего леса. Раньше такое редко где можно было встретить на моей родине. А если и можно, то вскоре снег опадал и прекращался в слякоть и грязь. Тут же была настоящая зимняя сказка. Вот просто представьте самый красивый зимний пейзаж какой сможете и вот это будет оно! При чем нетронутый рукой человека. Просто лес, сугробы, ветки покрытые белыми шапками и стволы поросшие инеем. Снег приятно хрустел под ногами и переливался миллионами миллионов блестящих снежинок. Волшебно!

Время быстрая река

Никого не обойдет.

Ждет невеста жениха,

Ждет как часа своего.

В белый цвет облечена,

Словно в саване стоит.

На покой обречена,

Свадьбы колокол звенит.

      Честно, я чувствовала себя какой-то Эльзой из «Холодного сердца».       «Холод всегда мне был по душе!»       И ведь правда. Я никогда не любила жару, пекло и зной. Их я в принципе плохо переношу. В прохладную погоду хотя бы укутаться можно в кучу слоев, если замерзнешь. А что делать в пекло, когда снимать с себя уже нечего, кроме разве что самой кожи?       Наклонившись, я собрала в руку липкий снег и стала лепить из него идеально круглый снежок, пока шла вперед. Когда шарик получился полностью ровный, я улыбнулась, а потом запустила его между деревьями. Из-за чего с ветки одно из них свалилась шапка снега. — Дитя… — прошелестел чей-то голос в потоке налетевшего ветра, раскачавшего пару деревьев и тоже сбрасывая с них шапки снега. — Не похожа совсем, — раздался другой голос. — Она и не должна, дурень.       И того, было три разных голоса: один — глубокий и бархатистый, другой громкий и слегка писклявый, а третий как будто бы флегматично спокойный. — Эй, ты кого это дурнем назвал, дурень? Опозорить решил? — Не перед кем позорить. Пока что.       Я не знала, как на все реагировать. Особенно с учетом, что я даже не видела тех, кто разговаривал. Чисто на автомате я стала пятиться куда-то назад, пока случайно во что-то не врезалась. И уже подумала что это дерево, пока оно за моей спиной вдруг не зашевелилось и не издало какой-то рокочущий звук. — Посмертие, дитя.       Вздрогнув, я подняла голову и внезапно наткнулась на вытянутую, клыкастую и чешуйчатую морду… дракона? — Ну вот, ща завопит, зуб даю! — Скорее в обморок грохнется.       Трех драконов? А, нет, просто у него было… три головы? — З-змей Горыныч? — еле как выдавила из себя. — Больше предпочитаем — Трехглавый Змей, — звонко фыркнула крайняя голова слева.       Он не был огромным как гора, как я думала или же та скульптура из Липецкой области. И не похож на Смауга, только с тремя головами. Хотя все равно был внушительного размера. Длинные шеи возвышались над крупным туловищем метров на пять. Змей стоял на четырех крупных лапах с когтями размером, наверное, с мою руку, сложив кожистые крылья на спине. Он весь был покрыт чёрно-бордовой чешуей, на головах шипастые наросты вдоль носа, а также рога. Единственное что было различным — это цвет глаз с вертикальными зрачками. У средней головы они были красными, у правой — синие, а у левой — желтые. И все шесть глаз сейчас смотрели на меня, выражая разные эмоции. — Мать вашу… Дейенерис, — изумленно прошептала я, когда отошла на пару шагов назад, пытаясь охватить взглядом всю тушу Змея. Но когда средняя голова наклонилась, то все это оказалось бессмысленным, так как она в раз преодолела все то расстояние и теперь находилась на расстоянии вытянутой руки от меня.       Пару минут красные глаза рассматривали меня, пока я дышала через раз. — Тебе нечего здесь бояться, дитя, — его бархатный голос звучал спокойно и даже как-то успокаивающе. — А… «здесь» это где? — осмелилась задать вопрос, который мучил меня уже долгое время. — Это владения нашей Госпожи — Навь. — Навь? — понимание пришло быстро. — Это значит, что ваша Госпожа это…? — Морена, все верно.       Я сглотнула ком в горле. — Я… умерла? — А что ты помнишь перед тем как оказалась в лесу? — Красноглазый слегка склонил свою большую голову на бок, пока другие две головы молча переглянулись между собой. — Я… — хотела уже ответить, но вдруг поняла, что все, что могло быть со мной до того, как я оказалась в этом лесу, было покрыто дымкой тумана, что не получалось вспомнить ничего. — Не старайся, — заговорила Синеглазая голова Змея. — Всему житейскому нет места в Нави. Особенно воспоминаниям. — Почему? — я буквально чувствовала, что в том тумане было нечто важное и нужное для меня. От потери чего, все внутри неприятно, даже болезненно сжималось. — Потому что в посмертии не важно и не нужно все то, что держит душу при жизни. — Эй, может уже пойдем? — более писклявый голос принадлежал Желтоглазой голове. — Госпожа не терпит опозданий. — Первая здравая мысль с твоей стороны, — можно было бы подумать что Синеглазый подтрунивал над собратом, если бы не его холодно-безразличный тон.       Желтоглазый в ответ зашипел, высунув длинный раздвоенный язык и выдохнул из ноздрей дымок. — Забирайся, дитя, — Змей вдруг расправил одно крыло и уложил его на снег, намекая на то, чтобы я по нему забралась ему на спину. Стоп! Что?! — Эм… я высоты боюсь, — сделала шаг назад. — Пешком будет дольше, — терпеливо сказал Красноглазый. — А Госпожа и правда не любит опозданий. Ты же не хочешь заставлять ждать богиню?       В итоге мне пришлось признать, что он прав и с заметной опаской, я все же устроилась на его спине, хотя в платье это было неудобно сделать. Когда же Змей расправил крылья и сделал пару взмахов на пробу, заставляя деревья крениться и сбрасывая с них шапки снега, я чисто на автомате схватилась за шею Красноглазого, зажмурившись. И в какой-то момент мне даже показалось, что он тихонько хмыкнул. — Держись крепче, дитя.       Змей оторвался от земли взмахнув мощными крыльями так, что несколько деревьев все же с треском сломались. И хотя приподнялся он всего пока на несколько метров над землей, чем выше становилась высота, тем больше мои внутренности прилипали к позвоночнику. Из-за чего все лишние мысли затмила одна единственная — не упасть. Это все на чем я могла сейчас сосредоточиться, а ведь по словам Змея, мне предстояла встреча с Мореной — славянской богиней Смерти.       И как я вообще помереть-то умудрилась? Жаль не помню ни черта.

Забирай, забирай.

Приходи, прилетай.

На века отдана,

Дева юная….