Глава 2

- Добрый день, Марат Суворов – говорит Анна, когда парень только переступает порог кабинета.       Он отметил, что сегодня психолог выглядит по-другому. Она распустила волосы, прихватив их сзади светлым бантом. Это делало ее более юной и открытой, что ли. Психолог встала, направляясь в его сторону. Хоть на ней и была рубашка, это не помешало ей надеть джинсы и кроссовки. - Здрасьте – наконец ответил Марат. - Вы так оделись, желая произвести на меня впечатление? – девушка усмехается, кивая на его черную рубашку. - А Вы? – парирует парень. - Я девушка. А потому одеваюсь в зависимости от настроения. - Я тоже одеваюсь в зависимости от настроения.       Марат сам не знал, почему вдруг на прием к психологу он решил одеться так, а не заявиться, как вчера, в футболке, олимпийке и спортивках. - Пойдемте. Сегодня мы с Вами будем разговаривать не здесь – Анна надевает на себя джинсовку и идет к выходу.       Суворов не понимает, что происходит, но отмечает у себя любопытство. Давно забытое чувство. Молча идет следом. Они вышли на улицу, так же молча прошли несколько кварталов и зашли в какой-то многоэтажный дом. Поднялись на самый верхний этаж, оттуда по лестнице на крышу. Выбравшись наружу, Анна подошла ближе к краю и уселась на какой-то выступ. Близко к краю, но не совсем. - Садитесь – кивает рядом с собой.       Марат молча подошел и уселся рядом. - Зачем мы здесь? – рискнул спросить он. - У нас с Вами сеанс, если Вы забыли. Сегодня у нас такой формат общения. Более неформальный. - Слушайте, может Вы мне выпишите какие-нибудь таблеточки, да я пойду? – не выдерживает Марат.       Девушка лишь усмехнулась: - Нет. Я психолог, а не психиатр или психотерапевт. Таблеточки, помещения в клинику, осмотры – это все к ним. А психолог должен просто разговаривать, помогать решить проблему, наставить на пусть истинный. Но не пичкать таблетками. К тому же таблетки – это для тех, кто не справляется. А Вы, Марат, сильный. И я знаю, что Вы справитесь без всех этих дополнительных вещей.       Парень лишь фыркнул. Он не верил в это, но и спорить не стал. - Давайте разговаривать – продолжила Анна, откидывая назад волосы. – Что Вам сегодня снилось? - Это важно? - Да. Иногда сны отображают состояние нашего подсознания. - Ничего. Мне редко снятся сны. - Что ж… Это не очень хорошо, Марат. Вам нужно наполнить жизнь положительными эмоциями, впустить в свою жизнь больше позитива. Длительное отсутствие сновидений способно спровоцировать раздражительность – психолог говорила однотонно, внимательно глядя куда-то вдаль.       Марат отметил, что вид с крыши открывается действительно восхитительный, видно даже парк вдали – зеленое пятно насаждений. - Красиво – выдыхает он и тут же замолкает.       Он давно не замечал никакую красоту. В его глазах уже давно все серое и безжизненное.       Анна повернулась к нему и слегка улыбнулась. На ее щеках проявились еле заметные ямочки. - Я рада, что Вы тоже находите это красивым – ответила она, вновь отворачиваясь. - А Вам часто снятся сны? – спрашивает Марат. Не то, чтобы ему интересно, просто нужно поддерживать разговор.       Краем глаза он видит, как девушка слегка нахмурилась: - Нет, не часто. - То есть Вы часто раздражительны? - Нет. Я умею владеть собой и контролировать свои эмоции. - И как Вы этому научились? - Жизнь научила.       Марат задумался над ее ответом. Он прозвучал слишком холодно. Или ему лишь показалось? Наверное, показалось, потому что Анна продолжила спокойным и доброжелательным тоном: - Вы вчера мне сказали, что заслужили боль. Чем? - Я состоял в группировке и творил… всякое. И Айгуль втянул в это. То, что с ней произошло, произошло из-за меня в том числе. - Давайте по порядку, Марат – девушка вздыхает, трет устало переносицу. – Вы состояли в группировке. В какой? - А Вы разбираетесь? – недоверчиво фыркнул парень. - Представьте себе, да. - Универсам. - Универсам – эхом повторяет психолог, будто ей это о чем-то говорит. – Что ж, чем занимались группировщики, я знаю. Расскажите лучше, что самое плохое Вы делали? Кроме того, как щемили чушпанов.       Марат недоверчиво посмотрел на Анну. Она явно разбиралась во всем этом, но откуда? Возник интерес. Что-то давно забытое шевельнулось в груди у парня. - Воровал. Плевал на прохожих. Избивал каждого, кто не так смотрел на меня – ответил он. - Проблемы с самоконтролем и вспыльчивостью? – усмехнулась девушка. - Да. - Хорошо, что Вы это признаете, понимаете, что эти поступки не делают Вам чести и знаете, что самоконтроль – это не ваша сильная сторона. Но давайте дальше. Почему Вы считаете, что виноваты в том, что случилось с Айгуль?       Марат поморщился, словно от боли, потеребил рукава рубашки, будто они вдруг стали ему мешать, но затем все же ответил: - Она доверилась нам. Мне. А я не смог защитить ее. Я привел ее к своим пацанам, а она поплатилась лишь за то, что была универсамовской. - Но ведь она сама пошла за Вами, верно? Или Вы ее принудили встречаться с Вами? - Нет, но… - Нет, Марат. Здесь главное слово нет, без но. Она сама согласилась встречаться с Вами. Она знала, кто Вы и откуда. Знала, но осознанно приняла такое решение. Может, Вы и не смогли защитить ее, но Вы человек, а не Всевышний. Всего лишь человек. Всегда помните это и не смейте винить себя во всех бедах. И не стоит перекладывать решения других людей на себя. Вы делаете шаг со своей стороны, а другой человек – со своей. Вы предложили Айгуль встречаться, а она согласилась. Здесь нет виноватых. А если и есть, то это точно не Вы.       Парень молчал, глядя вдаль. Эти слова он всегда хотел услышать, что он не виноват, но сейчас… Он не знал, как воспринимать это, а потому только спросил: - Откуда Вы так хорошо осведомлены про группировки? Ваш парень, который умер, он был одним из группировщиков?       Он видел, как лишь на миг Анна удивилась, затем поспешно взяла себя в руки. Она молчала. Марат думал, что она не ответит и уже хотел извиниться за свою бестактность, однако девушка произнесла: -Хади Такташ. - Что? - Мой парень Артур был из Хади Такташ. Он погиб в одной из стычек с другой группировкой.       Марат молчал. Он не знал, что говорить. Хади Такташ… Он помнил, что именно эта группировка убила Ералаша, помнил, как в стычке ранили его брата, которого он с Пальто вывозил из больницы. Хади Такташ… - Стало быть, Вы хадишевская – задумчиво проговорил Суворов. - Была. Но все в прошлом – Анна грустно улыбнулась.       На миг Марат увидел перед собой просто девушку, похожую на него самого, а не психолога, которая раздражала его своими вопросами. - Сколько Вам лет? – решил задать он вопрос. - Восемнадцать. - И почему Вы решили стать психологом?       Анна слегка улыбнулась, посмотрев на него: - Марат, можно на ты?       Он хотел отказаться, честно хотел, но глядя в ее серые глаза, совсем не строгие и не холодные, ответил: - Давай. - Когда мой парень погиб, - она перевела взгляд на горизонт, прятавшийся среди городских зданий, - я думала, что моя жизнь кончена. Я его столько раз просила завязать с пацанскими делами, но он не слушал. А потом его убили. Я узнала об этом случайно, от соседей. Бабуля из соседнего подъезда поймала меня на улице и спросила «Милочка, а ты знаешь, что Артурика убили? Жалко, такой хороший паренек был, а семья какая» - Анна горько усмехнулась. – Я не помню всего, что было потом. На его похороны я не попала, а вот на могиле была. И не раз. Но потом… Прошло время. А время, как известно, лучший доктор. Я начала искать себя, с хадишевскими больше не общалась. И нашла. Меня увлекла психология. Я научилась принимать свою боль, перестала винить себя в том, что вовремя не смогла Артура уговорить уйти от пацанов. А затем я решила поступить на психолога, чтобы помогать таким, как я. Мне хотелось, чтобы несчастных людей было меньше, чтобы те, кто потерял кого-то, могли прийти ко мне и все высказать. А я могла им помочь. Да, психология не очень развита у нас, но, если я смогу помочь хоть одному человеку преодолеть свою боль, я буду рада. И вот, я студентка первого курса, успешная и многообещающая, как говорит Ольга Николаевна.       Марат молча переваривал услышанное. Он смотрел на девушку, стараясь выговорить хоть что-то. А он-то думал, что она робот, совсем без чувств и ничего не смыслит в его горе. А оно вон что…хадишевская. - Поэтому ты вызвалась заниматься со мной? – наконец спросил он. - Нет. Я не вызывалась. Просто Ольга Николаевна считает, что твои проблемы близки мне, как ничьи другие, и что я смогу тебе помочь. И я действительно хочу этого.       Девушка посмотрела на Марата, затем встала, отряхиваясь: - Пора идти. Завтра продолжим, в такое же время.       Она пошла к спуску с крыши, когда Марат окликнул ее: - Анна! Спасибо. Я… Я рад, что ты мне это рассказала. Мне не стало легче, но… Я хотя бы понял все.       Девушка обернулась, улыбнулась: - Не за что, Марат. Психологи на то и существуют.       А затем она ушла, а Суворов еще какое-то время стоял, засунув руки в карманы, и глядя на горизонт.