Глава 3

      Сегодня ему впервые за долгое время приснился сон.       На утро Марат был сам не свой. Ему снилась Анна. Во сне он целовал ее и это было слишком естественно. Он был счастлив. Там. А когда он проснулся, чувство стыда и абсурдности всей ситуации придавило его, словно камнем. Ему было не по себе, что ему снится малознакомая девушка-психолог, когда все внутри него до сих пор горюет по Айгуль. Но перед тем, как ему приснилась Анна, он видел своего брата. Почему-то всплыла сцена, как тот вернулся с Афгана.       Марат без особой охоты поплелся на сеанс. Он нервничал. Вчера они достаточно хорошо поговорили с девушкой, она рассказала ему немного о себе и своем прошлом, но это абсолютно ничего не меняло. - Здравствуй, Марат – сказала Анна, когда он переступил порог ее кабинета. - Здрасьте – ответил он. – Мы сегодня опять пойдем куда-то или будем разговаривать здесь? - Сегодня здесь. Присаживайся. Для начала маленькая формальность: пройди эти два теста. Один на уровень депрессии, он называется шкала депрессии Бека, другой – шкала тревоги Бека. Это займет в сумме минут пять. Только отвечай честно – и девушка положила перед ним лист бумаги и книгу с тестами.       Марат достаточно быстро справился с этим заданием. Анна взяла лист, пробежалась по нему глазами. - Что ж, депрессия достаточно высокая, как я и думала, однако не безнадежна. Что касается тревоги… Уровень на грани низкого и среднего. Но судя по твоим ответам… Марат, ты эту неделю часто нервничал? Тебя что-то напрягает? Дрожь в руках, учащенное сердцебиение… - Если только наши консультации.       Психолог прищурилась и посмотрела на Суворова, словно могла прочитать, что у него в душе. - Что ж, спишу это на раздражительность – она откинулась на спинку стула, отложила его тесты в сторону. - На самом деле… - Марат сам не знал, зачем начал первый говорить. – Мне сегодня приснился сон. Я видел брата. - И что именно тебе снилось? - Сцена из прошлого. Как он вернулся с Афгана. - Ты был рад его видеть в жизни в тот момент? - Да. - А во сне? - И во сне. - Что ж. Это хорошо – Анна улыбнулась. – Во-первых, к тебе возвращаются эмоции. Даже если в жизни ты пока кроме раздражительности особо не чувствуешь ничего, во сне ты радуешься. Это прекрасно. А во-вторых, ты скучаешь по брату. Ты можешь сколько угодно обвинять его, отрицать вашу связь, но он все равно остается твоим братом. И в глубине души тебе его не хватает. Я бы настояла на том, чтобы ты помирился с ним, в первую очередь это нужно тебе же, но я не буду этого делать. Ты сам должен к этому прийти. Сам должен захотеть его увидеть.       Марат нахмурился. Он не собирался мириться с Вовой. Но и спорить не стал. Вторую часть сна рассказывать он тоже не стал. Это слишком личное, к тому же, он не знал, как девушка отреагирует на это. - Марат, расскажи мне. Почему ты обвинил своего брата во всем? Что именно он сделал не так? - Он захотел видик. Мы его украли. И открыли киносалон. Айгуль была в нем, когда пришли домбытовцы, они забрали видик и ее. Все началось с этого проклятого видика. А потом ее мучали, а в этот момент мой брат ползал на коленях перед Старшим домбытовцев. Мы пошли на стрелу, втроем, а их пришло слишком много. Я не знаю, как брат мог так поверить домбытовцам и не взять с собой больше людей. Мы лишь потеряли время. - Марат, вы украли видик. При чем здесь твой брат? Вы сами украли его с пацанами. - Старшего ослушаться нельзя. - Я знаю. - И зачем тогда говоришь, что мы сделали это сами? - Потому что вы сделали. Это факт. Понимаешь, все эти пацанские понятия и законы… Это не то, чему следует подчиняться. Но я тебя не осуждаю. Что было, то было. Просто надо уметь нести ответственность за свои поступки. - Я знаю. Потому что есть закон выше, чем пацанский.       Анна удивленно посмотрела на парня: - Верно. – Затем она продолжила: - Все началось с видика. Хорошо. Ты говоришь, твой брат ползал на коленях? Он просто взял и стал на колени, чтобы вас не избили, или что-то этому предшествовало? Зачем он сделал это? Причина. - Нас избили. Но и мы не потерялись – Марат усмехнулся, затем помрачнел вновь. – Мне хотели отрезать ухо. Вот, шрам остался – он повернулся ухом к девушке.       Хоть она и сидела не слишком близко к нему, их разделяло два стола, стоящих вплотную друг к другу, она увидела, задержала взгляд на шраме. Суворову на миг почудилось, будто она дотронулась до уха своими руками и погладила его, но ему лишь почудилось. Психолог сидела на месте, затем перевела снова взгляд на него: - И брат извинился, чтобы тебя не трогали? - Да. Он забыл, что пацаны не извиняются. - Ты так действительно считаешь, Марат? - Да. - Но ты сам сказал только что, что есть закон выше, чем пацанский. Может быть, закон семьи, любовь братьев стоят выше пацанских понятий, как думаешь? Твой брат любит тебя, Марат. И тогда любил. Ему были невыносимы твои мучения, и он нарушил ваш пацанский кодекс ради тебя. Только ради тебя. Подумай об этом. - Нет, он боялся, что ему попадет от отца за то, что он не уследил за мной. - Может быть и так, но это не было основной причиной. Чтобы пойти на нарушение каких-то своих личных принципов нужно чувство посильнее, чем страх за себя.       Марат уперся взглядом в стол. Ему были невыносимы слова Анны и ее сочувствующий взгляд. Хорошо хоть сочувствующий, а не жалостливый. Жалости к себе он бы не вынес.       Тем временем девушка продолжила: - Скорее всего, ты его винишь не в том, что он стал на колени и извинился. А в том, что он проявил свою принципиальность и вы пошли втроем против толпы, он не нарушил свое слово, что вас будет мало, и из-за этого случилось то, что случилось. Вы потеряли время, он извинялся и прочее. В этом корень проблем. В принципиальности. А что сделал брат после этого? - Он ушел за Айгуль. Сам. Меня оставил в нашем подвале и ушел. Вернулся уже с ней. Что там было, не знаю, знаю только, что он убил тех, кто там был.       Анна вздрогнула. Пару секунд она молча смотрела на Марата, затем сказала: - Марат, ты должен простить брата. Хотя бы попытаться. Ради тебя и твоей девушки он убил ваших обидчиков. - Он сделал это ради себя. - Отчасти да, он пытался так смыть свое унижение. Но лишь отчасти. Я более, чем уверена, что основная причина – это ты. Я не заставляю тебя прямо сейчас бежать к нему и разговаривать, нет. Но я хочу, чтобы ты хорошо подумал об этом и проанализировал все. Это важно. Ты думаешь, что потерял и девушку, и брата, взвалив на себя тем самым двойное горе, но на самом деле брата ты не терял. Просто подумай об этом, пожалуйста. И возвращаюсь к нашему вчерашнему разговору, где мы обсуждали, что ты не Всевышний, а лишь человек. Как бы ты ни относился к брату ранее, он тоже лишь человек и может ошибаться. Это надо понимать. И об этом я тоже прошу тебя подумать на досуге. - Хорошо – отозвался парень. – Я тебя понял. - Звучит как угроза – усмехнулась девушка, откидываясь на спинку стула. - Нет, ни в коем случае – Марат сам не заметил, как на его лице лишь на миг, но появилась ответная улыбка. – А у тебя много клиентов? - Не очень, с тобой пятеро. Я же параллельно продолжаю учиться. Скоро еще и летняя сессия, через пару месяцев. - И со всеми ты иногда проводишь неформальные консультации? Как вчера со мной. - Нет. К каждому ведь нужен свой подход. Некоторым достаточно официальных разговоров в кабинете, кто-то вообще приходит просто поговорить и их проблема заключается лишь в том, что они чувствуют себя одинокими, а это решается достаточно просто. - А у меня, выходит, все сложно? - Достаточно. Но не безнадежно. - Надеюсь – отозвался парень. – Завтра в это же время? - Совершенно верно – улыбнулась Анна.