Глава тридцать вторая. Часть пятая. Эмоция, испытываемая от простых вещей, называется счастье.

— Планета Килискара. «Цветущие горы» близи южного океана. 29 Стрельца. Полдень —

      Не верилось в собственное счастье: поистине благословенное место находилось прямо перед ним. Вечное лето, каким он его запомнил во всей красе, радовало своим теплом и светом, а незабудки, покачиваясь в такт мелодии воздушных потоков, щекотали ноги, пока трава вперемешку с цветками омывали волнами, подобно морю, щиколотки.       Сделать вдох здесь— всё равно, что совершить глоток свежего морозного воздуха на вершине горы, леденящего слизистые своими колючими настойчивыми поцелуями.              Яркое солнце одарило теплом каждого, кто ходил под ним, ласково поглаживая кожу.              Реальность, которую ты хотелось видеть перед собой всегда, увы, принадлежит не тому миру. — Я никогда ранее не была в этом месте. Красивое место ты выбрала для встречи. — Спа..       Малейса, обрадованная хорошим контактом, хлопнула в ладони. Усевшись поудобнее, она, наконец, защебетала: — Из-за обострившейся... которую они чувствуют в пределах.. драконы.. чили сеть, из-за чего… не стабильно.       Шипя и звеня одновременно, вызывая какофонию в подсознании получателей, Саонапи принялась рассказывать одну из теорий, выдвинутых скорее в качестве утешения, нежели реального решения проблемы. И, если Бенедикт правильно помнит, то.. — Давным-давно, ещё до вспыхивания двенадцати звёзд, они ушли в мир духов. Теперь, получается, они его контролируют? — Охраня... Они чувствуют сос... всего ми... ра и, исходя…, ограждают связь с... духами, за пределами... — Но разве в мир духов реально попасть в физическом воплощении?       Лаконично вступила в разговор Агнесс, до этого лишь слушая. — Наверняка неизвестно, но… быть. Драконы под..ют завесу, дабы «внешние».. не нашли бр... в защите. Они… желать вновь переродиться, но… судьба такова, что им.. другая история.       Подобно колокольчику, Малейса рассыпалась в разъяснениях, не глядя на очевидно плохую связь. Даже если части слов были утеряны, это совершенно не мешало общему восприятию. — Из-за этой завесы сложно войти, но выйти, должно быть, ещё сложнее?       Немного встревоженно начала девушка, накручивая длинный локон, обрезанный криво, на палец. Руки в этом измерении приобрели естественный вид: загорелые, но довольно тонкие, явно намекающие на то, что хозяйка не совсем понимает возможный объём мышц. — Нет. Завеса отталкивает.. удерживаемся здесь.. сил. У вас… сообщение? — Да, Малейса, да. Это очень важно…       Бенедикт, наконец-то вступивший в разговор, начал пускаться во все тяжкие: махал руками, очерчивая предметы, но, конечно же, начал с предыстории.

— Спустя духовных полчаса разъяснений и причинно-следственных связей, в ходе которых задремала Агнесс —

—.. И благодаря этой загадке я смог вывести несколько теорий, одна другую погоняет по степени изощрённости, но мы начали с самой безопасной и верной. В конце концов мы узнали, как искусственно вызвать импульс ядра. — Мистер Элио.. великий… Я поражена.       Шипя, как вода на сковородке, Саонапи захлопала в ладоши, искренне улыбаясь. Белые ресницы подрагивали в такт ноге, показывая степени внутреннего беспокойства. Да, открытие великое, однако используй его не те-… — Значит ли.. ТРОН тоже знают… этом?       Подал голос Рэй, до этого неподвижно ожидающий конца увлекательной лекции. Теперь же, почти мгновенно переместив, душа сидела рядом с Агнесс, поддерживая ту плечом, дабы совсем уж не свалилась. Видимо усталость от «путешествия» сказывалось на духовной истощённости, а не на физическом недомогании. — Офелия— наверняка.       Заключил Кюри, как отрезал. Квартет образовал круг, раздвинув цветы и траву, ставшие одеялом для голых ног. Этот мир удивительно не любил обувь, а потому снял ту с каждого находящегося. Мавойхан говорил, что для лучшего «сцепления» с природой, а Малейса просто скинула всё на совпадение. Она и Рэй, перед тем как откликнуться на зов, сидели в общем доме на лавочке, где обычно ожидали обеда, дабы вместе погреться после долгой «закалки» зимним ветром. Беженцы не задерживались надолго в принципе, оттого место оставалось неприступным и «своим» для чужаков. Коши, несмотря на немое возражение Михея, всё-таки продолжал считаться почётным гостем, но уже на попечении Малейсы. — Совсем скоро.. к вам. Моя семья.. здесь, но собирает… Я провожу.. границы, а оттуда мы… к вам. Должны.. к новому году. — Ну, исходя из вашей особой расторопности, я бы не торопился.       Парень сразу проследил некоторое напряжение между лучшим другом и лассурнкой, даже несмотря на то, что они лишь кидали друг другу взгляд и короткие улыбки, думая, будто бы за этим никто не следит.       Малейса лишь расплылась в улыбке, дёрнув уголком после закатывания глаз, сигнализируя абсолютную халатность в отношении чужого мнения, пока дух Коши несколько раз мигнул, явно нервничая. Агнесс, разбуженная лучами чужого волнения, забравшимися под глаза, проморгалась и неторопливо встала, сразу же открыв глаза. Бенедикт, возможно, ещё не заметил её невнимательное клевание носом, так что стоит поторопиться сделать абсолютно участливый вид. — Связь.. хуже. Нам.. ра..зойтись. До… встречи!       Обхватив одной рукой плечи Агнесс в объятиях, Рэй отпустил, оставив поцелуй на обрастающей части макушки. Затем крепко чмокнув рядом сидящего Кюри в обе щёки, на прощание по-медвежьи обняв обеими руками. Малейса, кивнув каждому, протянула ладонь Коши и те, ярко вспыхнув, растворились тысячей светлячков, улетая к небу. Ветер, поднявшийся в тот же миг, унёс тёплые искры, секунду назад представшие в обличиях друзей.       В серую реальность возвращаться не было ни желания, ни сил, оттого, за неимением возможностей сделать это самостоятельно, просто упал назад, принимая позу звезды. Трава тут же мягко обвивала силуэт, выскальзывая из-под нарушителя порядка подобно воде. Несколько цветков примялись, рассыпавшись на мелкие бутончики прямо в волосах. При всей любви Кюри к изоляции, в качестве оправдания которого он всегда выбирал погоду, сейчас хотелось остаться здесь. На улице, где хорошая погода, но… никого нет. В повстанческом пределе влажно и свежо, летом, наверняка, настоящая теплица, но зимой земля промерзает так, что даже сотни тойкур искристого пути могут обогревать лишь половину всей сети туннелей. Удивительно, как деньги генерал-майора повлияли на развитие столь ветхой развалины: тут и лестницы появились, и стены больше не напоминали почту, вместе писем в полках которой покоились черепа и кости. Пришлось, конечно, попортить историческое достояние, но на что только не пойдёшь, если стоит вопрос жизни и смерти собственной же нации? Да, пусть у него родственники лассуры, а у Рэя— денерцы, но ныне они занимают единую территорию. Несмотря на этническое происхождение взгляды у них похожи: мир и процветание. И если надо пожертвовать чем-то во имя защиты всего, то стоит пойти против чужой воли.              Защита лассурцев не являлась их первостепенной задачей и, всё же, совместная работа сплачивает получше государственной пропаганды.              Повернув голову в сторону шелеста, парень приоткрывает глаза: Агнесс, разглаживая траву вокруг, поудобнее пристраивается чтобы уснуть. — Эй, просыпайся. Не думаю, что спать здесь— хорошая идея.       Эйлер, устало выдохнув, поднялась на локтях. Коснувшись парня ногой не глядя, вытянув ту, они и сами испарились, не оставив миру духа повода лишний раз утруждаться.       Резко очнувшись, Бенедикт подскочил: во время перемещения души тело упало ослабло и упало на бок, едва касалось носом пола. Удача, что лицо осталось целым.       Осматривая по сторонам, понял: Агнесс глубоко спала, свесив голову на бок, прикрывая левый чёлкой.       Тихонько уходя, он накрыл её одеялом и задул свечи, тихо-тихо пожелав: — Хороших снов.       Закрыв дверь— удалился, оставляя лучшую подругу в объятиях сладких снов.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Повстанческий предел. Кабинет для осмотра. 1 декабря. 10:10 утра —

— А теперь быстро покрутись два раза влево, а потом сразу вправо.       Приказала Шерон, вертя перьевой ручкой в воздухе. Агнесс, выполнив требования, опустила ладони на колени, глубоко дыша. Перед глазом плясали звёзды, а к горлу подкатывала тошнота, однако нельзя дать лишний повод приковать себя к кровати, а потому такой отдых не продлился и двадцати секунд. — Тошнит? — Нет. — Смотри на перо.       Вытянув ладонь, она медленно водила в разные стороны, а затем, сделав отвлекающий манёвр, бросает ручку в сторону Эйлер. Тело отреагировало быстрее разума, запомнив эту простую уловку, и поймало предмет с глухим стуком о металлическую руку. — Тело что надо, а вот мозг явно запаздывает. Не чувствуешь головокружений? — Нет.       И вновь нагло врёт. Мэйсон, критически сощурившись, махает рядом стоящей Эмили рукой, мол «запиши». Серый лист, явно дешёвый, — или украденный, что, собственно, не противоречит друг другу, — неприятно отдаёт в уши шелестом, когда Кассерс размашисто записывает диагноз. В просторном помещении, где по всему периметру горели свечи, а на потолке— электрическая лампочка, находился кабинет для осмотра. Листы, складываемые друг на друга, образовывали местную картотеку. Несмотря на внешнюю неприглядность и мрачность, помещение убиралось каждые два дня, что уже говорило о степени серьёзности. Эдона, несмотря на полное право нахождение при осмотре, всё-таки выгнали за дверь, так что он и Бенедикт, подошедший явно недавно, бухтели за дверями, иногда нарушая идиллию, царящую в помещении. — Что-нибудь беспокоит? — Отсутствие нормальных тренировок, к примеру.       Беззастенчиво намекнула Агнесс, самодовольно складывая руки на груди. Чистый топ, закрывающий татуировку, которую тут и там покрывали ожоги, придавала образу хоть какую-то свежесть, однако штаны, всё-таки, стоило бы стянуть да постирать. Сланцы, хвала создателю, отнимать не приходилось: за ними ухаживать значительно проще. — Мы проходили это уже сто раз, Агнесс. У тебя нарушена мозговая активность, а также повышена нервозность. Не знаю, мешает ли одно другому или дополняет, но, в любом случае, спешить нам некуда. — А я хочу, понимаешь? Я устала сидеть и ничего не делать! Просыпаться, затем есть и засыпать, есть вновь, поговорить, есть и спать. И так по кругу последние пару недель! Дай мне уже хоть какое-то задание, если…       Сев на табуретку рядом, Эйлер зарылась пальцами в волосах, сжимая левую половину у корней. На глазах наворачивались слёзы от злой беспомощности. Это, наверняка, ощущают все инвалиды, неспособные самостоятельно передвигаться. — Тогда… предлагаю обсудить это сто первый раз, но прийти к компромиссу, хорошо?       На этот раз вмешалась Эмили, подавая голо из-за стола, стоящего в нескольких метрах от отчаявшейся пациентки. Эффект эха отлично дополнял голос Кассерс, делая слова одновременно всем и ничем из-за мягкости и внутренней силы, исходящей от него.       Трость натужно скрипнула, вновь ощущая на себе вес блондинки. Шерон встревоженно обернулась: плечи поднялись, а спины распрямилась, слегка хрустнув. Медные кудри, собранные в хвост, подпрыгнули вместе с тойкуркой твёрдого пути, когда та сделала шаг в сторону стола.       Эмили, опять похудевшая из-за стресса, напоминала ту бледную тень себя, непонятно почему ещё живущую. Двигало ей упрямство или что посильнее— неизвестно, но именно эта стойкость пленяла. Отбив руку Мэйсон, шикнув на чужую жалость, подняв верхнюю губу, лишившуюся яркого цвета, Кассерс прошла расстояние вплоть до стула, на котором скрутилась пациентка, прижав ноги к груди, оставив тапочки на земле. — Я знаю, как тяжело чувствовать себя беспомощной и думать, будто бы рваться туда, где есть проблемы, но нет тебя— рациональное и светлое желание, однако это не более, чем виноватые бредни. Да, с тобой всё хорошо, по твоим же словам, однако мы видим, что не всё сказанное тобой является правдой. Я предлагаю прийти к компромиссу.       Вдохнув побольше воздуха, продолжила, быстро пробежавшись золотыми глазами по чужому силуэту и выявляя, нужно ли применить зофу вновь, дабы убедиться в собственной рискованной идее, прежде чем предложить. Но, отметая все эти мысли лишь от одного взгляда на сжавшуюся в клубок Агнесс, осмеливается: — Ты можешь заниматься, но только в присутствии других. Либо вместе со мной по вечерам, либо вместе с раненными.       Бывшая Шой, недоверчиво глядя на помощницу, прикусывает губу, как бы олицетворяя собой вопрос: «А есть, извини меня, ты когда собираешься?» — Ну уж нет. Никак вечерних тренировок с тобой. Самой помощь нужна, а разрываешься, словно здорова и полна сил. Я займусь этим.       Тут же встряла она, жёстко отрезав. Тойкурка искристого пути уже подняла голову, а значит наверняка размышляет над ответом. Стоит добавить вариант, исключающий все остальные, дабы выйти сухой из воды.       Телу, полностью принявшему эликсир, не нужна ни пища, ни сон, оттого возможностей становилось в тысячу раз больше. Шерон Мэйсон точно не знает, насколько хватит данного эффекта, но постарается огородить Эмили Кассерс от перенапряжения, а Агнесс Эйлер— от безделья.

Ну что-ж. Слов обратно не вернёшь.