Глава тридцать третья. Часть первая. Несмотря на яшму в крови.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Повстанческий предел. 1 декабря. 10:39 утра—

      Сознание возвращалось медленно, словно из глубин ледяного озера. На периферии сознания нечто шумело.              

Ш-ш-ш... треск...

              Вдалеке, словно сквозь толщу воды, доносился слабый голос. Лиора медленно открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение на потолке. Комната оказалась небольшой, с гладким каменным потолком, но, вопреки первоначальным ощущениям, чистой и даже уютной. Несколько свечей горело по правую сторону одноместной кровати, на тумбе, рядом с железной чашкой. Стены голые, из простого серого бетона, без каких-либо украшений или картин. Холодный воздух проникал сквозь тонкую льняную рубаху и приятно поглаживая горячую кожу.              

...повстанцы... Венгерская армия...

             Лиора попыталась пошевелиться, но тело отозвалось протестом— ноющая боль пронзала каждую клеточку тела, едва удавалось пошевелить головой, чтобы осмотреться. Зорхан чувствовала, как руки и ноги туго перебинтованы. В воздухе пахло травами и… чем-то еще, горьковатым, как лекарство от горла, которое в детстве давал отец.              

...заняли 85% столицы, включая... ш-ш-ш...

             Мысли вертелись, сталкивались и сливались, создавая в голове неприятный звенящий гул. Лекарство..              Последнее, что услышала Лиора перед тем, как ей в рот Райана влила кровь. Той хватило всего на глоток, но какой…              Стянув губы в плотную полоску, Зорхан зажмурилась, вспоминая, как тело буквально ломалось и соединялось вновь, принося такие мучения, что вырывания ногтей на руке показались сущей мелочью. Каждое сухожилие растягивалось, потом ломалась кость и всё это пытались вправить неопытный студент медик с первого курса. Перед глазами будто бы гуляли разноцветные круги, когда она думала об этом. Замычав от пронзающей боли в рёбрах, девушка легла обратно.               Мутность в голове постепенно рассеивалась, сменяясь пульсирующей болью, но вместе с трезвостью возвращались и более ранние воспоминания. 74 дня в плену. 74 дня темноты и мрака, без единого намёка на спасения. Последнее, действительно важное, что запомнилось— лицо Офелии. Испуганное, бледное и до того взволнованное, будто бы она помогает сбежать преступнику из самой охраняемой тюрьмы. Что-ж. Истина не далеко. Ее спасли. Лицо, обклеенное пластырями, неприятно щипало, когда губы расплылись в улыбке. Несколько отклеились, но остались на коже. О звёзды.. она действительно жива. Действительно… свободна.              Слёзы непроизвольно вытекали, оставляя следы, и ускользая по шее, смачивая пряди, лежащие на подушке. Стоп… волосы так сильно отрасли?              Кто-то снаружи говорил, не переставая. Шипение, похоже, было лишь плодом воображение, потому что, очевидно, диктор радио читал текст без сбоев. Венгерская армия? Повстанцы? Головокружение накатило новой волной, когда она попыталась приподняться на локтях.              

...полная победа неизбежна... ш-ш-ш...

             Лиора чувствовала, как пресс заныл при попытке встать рывком. Бинты натянулись, вонзаясь в кожу. Страшная проказа, очевидно, покидала тело, оставляя после себя лишь корочки, покрывающие раны. Она выжила. Она замерла, слыша топот ботинок по бетону. Мужские голоса, разбавляемые двумя женскими, прошли мимо, заглушая диктора. Радио продолжало говорить про проигрыш венгерской армии, так что мозг не сбивался с темы, даже учитывая громких лассурцев. Стоп… лассурцев?!              Глубоко вдохнув, девушка окончательно села. Капельница, которая не чувствовалась из-за объема общей боли, накатившей после пробуждения, скрипнула колёсиками, пытаясь поспеть за хозяйкой. Игла поставляла в организм какое-то лекарство. Значит уйти далеко не получится.              Даже если сильно постараться, то она наверняка упадет, как только выйдет из комнаты. Ноги болели так, словно кости лодыжек разбили молотком, предварительно выпустив обойму в каждую коленную чашечку.              Голова раскалывалась, словно кто-то пытался выбить из нее искры. Общий шум в мыслях лишь усиливался. И вдруг пробежала идея: чашка с водой. Она с трудом выпрямила руку, ощущая, как натягиваются бинты, и крепко схватила железную чашку за ручку. Холодный металл приятно коснулся воспаленной кожи, пытаясь охладить пыл. С трудом поднеся ее ко рту, девушка ощутила слабый металлический привкус воды. Пустота в кружке оказалась приятной как организму, так и подсознанию, которое желало минимального шума и внимания. Оттого миссия позвать кого нужна почти рухнула в пропасть, но всегда имелся план Б. Лиора перевернула чашку - ни капли. Удостоверившись в этом, и собрав все силы, ощущая, как сердце колотилось часто, а в ушах зашумело, начала тихо постукивать по стене.              Она медленно опустила пустую чашку на тумбочку, затем приподняла ее и легонько стукнула по камню вновь. Мышцы уставали катастрофически быстро. Звук получался из раза в раз звонким, объёмным, но недостаточно громким, дабы привлечь излишнее внимание. Толпа здесь ни к чему.              Тук... тук... тук...              Ритмичный звук казался оглушительным в тишине комнаты. Она продолжала, стараясь делать это как можно громче, но не переусердствовать.               Тук... тук... тук...              Боль в руках нарастала, но Лиора не останавливалась. Вновь поддастся собственному телу казалось крайне плохим решением. Пересиль. Смоги. Сделай.              Так её учил отец. Она преодолела 74 дня заключения, пытки, сон на голых камнях и голодные обмороки. Их договор нарушили. Нагло, быстро и совершенно осознанно. Глаза Райаны в тот момент горели тёмно-синим, как сапфиры Росс и Ленг в золотом банке, один из которых обещан ей в качестве подарка. Наверняка из-за этого Ланум начала задыхаться, когда второй ноготь оказался сорван. К попытке вылечить тело отнеслось скептически. Всё из-за эликсира в крови? Или чего-то иного?              Голова пухла, а во рту пересохло вновь.               Тук... тук... тук...              Раздавшиеся в коридоре шаги приближались, но проходя мимо— стихли. Лиора затаила дыхание, переставая стучать и прислушиваясь. Неуверенно, словно боясь помешать, дверь тихонько скрипнула, открываясь. В проёме появилась молоденькая лассурка в халате, с удивлением смотрящая на проснувшуюся.        — О Создатель.. вы очнулись!        Выдохнула она с видимым облегчением. Засуетившись, будто бы поддавшись скачущим туда-сюда мыслям, девушка выбежала, протараторив:        — Сейчас, подождите секунду!               Прежде чем Лиора успела что-либо сказать, медсестра выскочила в коридор. Прислушиваясь к удаляющимся шагам, кажется, лассурка успела сделать пятнадцать, она поняла, что находится близи местного медицинского пункта. Н-да. В нынешнем состоянии это определённо отличное местоположение.        — Мисс… Мисс! Она очнулась! В седьмой комнате, которая.               Несколько долгих секунд и незнакомого стука трости, напрягающего, честно говоря, больше, нежели успокаивающего, Лиора услышала скрип собственной двери. Переведя чёрные глаза на вошедшую, от сердца отлегло, и она смогла сделать радостный выдох. Золотые волосы «Мисс» небрежно собраны в пучок, а глаза, цвета расплавленного золота, внимательно осматривали Лиору. На лице вошедшей отразилось облегчение, а на глазах наворачивались слёзы у обоих. В одной руке она держала трость, а в другой— планшет и ручку. Усталость, лежавшая на ее лице, была видна невооруженным глазом.        — Доброе… утро.       Не сдержалась первой Кассерс, роняя слёзы на прикреплённый лист. Его поверхность быстро намокла, пошла бугорками, впитывая каждую каплю. Лицо вновь растянулось, неприятно защипав, когда ещё два пластыря оторвались ото лба. Всего, по ощущениям, их было не меньше семи. Куда столько?       Эмили вытерла слезы тыльной стороной ладони, стараясь взять себя в руки. Её голос дрожал, когда она заговорила, не зная, как ещё выразить искреннюю радость: — Лиора… Какое счастье. Мы все так переживали… не представляешь, что тут творилось.       Она присела на край кровати, предварительно отодвинув одеяло. Белая одежда, придающая целительницей хоть сколько-нибудь в весе, смотрелась на Кассерс хорошо, хотя, очевидно, была больше на два размера. — Эмили…       Прохрипела Лиора, ощущая, как пересохшее горло протестует. — Я… я тоже рада тебя видеть.       Улыбка не сходила несмотря на то, что кожа неприятно натягивалась от активности лицевых мышц. Обе понимали, через что им пришлось пройти, и слова казались лишними. Эмили положила планшет на колени. Её взгляд упал на бинты, покрывающие руки и ноги Лиоры. — Как ты себя чувствуешь? Где болит? — Болит… но терпимо, не переживай. А ты-       Она запнулась, переводя взгляд на трость в руке Эмили.        — Что с ногой?       Эмили опустила глаза на трость, коснувшись лакированной поверхности пальцами.        — Просто… переутомление.       Уклончиво ответила Кассерс, стараясь скрыть усталость в голове. Под глазами, теперь чересчур печальными и большими, как монеты, залегли тени, а лицо похудело. Кожа заметно обтягивала скулы. — Нервы, недосып… Ты же знаешь, как это бывает. Сбросила немного, а старая травма дала о себе знать. Ничего серьезного. Главное, что ты очнулась.        Улыбка тронула её губы, и Лиора ответила ей тем же. Они были живы. Они были вместе. А все остальное… все остальное можно было пережить. Но… — Что произошло такого, что ты.. ну, наверное уже мы, оказались здесь? Я слышала по радио, что восстание захватило столицу и, раз уж здесь лассурцы, мы ведь тоже его часть? — Да. Здесь почти все наши. Лео, Генри и Кейл уехали вместе с семьями. Итан велел Кейлу забрать Мариаль и Саю вместе с твоими кошками. Не переживай, они вне опасности.       Осторожно пригладила волосы Лиоры тойкурка спокойного пути, нежно улыбаясь. Удалось выдохнуть лишь после того, как рот вновь оказался смочен слюной. Упоминание Шант и Пимы заставили два поезда, наполненных мыслями, столкнуться, образовав короткое замыкание.       Застонав от обилия новой информации, Зорхан потёрла глаза. — Слишком много всего и сразу…       Пробормотала она, пытаясь собрать мысли в кучу. — Плен, восстание… Оф-… Окедия жива? Райана…       Лицо Эмили стало сосредоточенным, но вместе с тем— сомневающимся и немного печальным. — Окедия— да, она помогла тебе сбежать во время нападения на Центральный Штаб. Она смогла выйти сухой из воды, насколько мне известно, хотя в последнее время Шерон молчит — А Райана?       Тихо спросила Лиора, стараясь не вспоминать о всём том, что происходило за запертыми дверями её железной клетки, однако голос дрогнул, выдавая нотку страха. Даже полковник, славившийся героизмом, имел право бояться.       Эмили отвела взгляд, избегая прямого ответа, поскольку, похоже, не располагала такой информацией. — Мы… не знаем, где они сейчас. После нападения все разбежались, связь с Окедией потеряна. Но я уверена, что с ними все в порядке. Они… сильные.       Лиора почувствовала холодок внутри от осознания, что никто не знает правды. В голове вновь забубнили голоса, перекрикивая друг друга, устроив самый настоящий блошиный рынок. Зажав уши руками, она начала часто дышать, но это не помогало.       Что, если на них уже сегодня нападут? Что, если Окедия всё-таки предательница? Но зачем всё это? Для чего, в таком случае, сокращать число потенциальных жертв?       Прочитав в глазах Лиоры ужас, поглощающий её с каждой секундой, Эмили поспешила сменить тему. — Не думай об этом сейчас. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Война еще не закончена, и мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Всё будет хорошо.       Осмелев, Эмили осторожно коснулась щёки, которую украшали два отклеившихся пластыря. Оторвав оба с концами, целительница нежно погладила кожу, проходясь тонкими пальцами по рубцам от ран. — Сейчас первое декабря.       Как бы невзначай проронила Кассерс, отклеивая и остальные. Под ними скрывались несколько затягивающихся ранок. — Сегодня, вроде как, небольшой пир в честь хорошего темпа. Хочешь чего-нибудь особенного? Могу договориться, и тебе принесут еду отдельно. Самой первой. — Я… очень хочу пить.       Эмили нежно улыбнулась в ответ. Она встала с кровати и быстро, пусть и с тростью, направилась к двери. В её глазах мелькнула тревога, которую Лиора не могла не заметить. За улыбками стояли страхи, тревоги и потраченные на всё это нервы. Сил у Кассерс не хватало, чтобы быстро метнуться туда-сюда, а поэтому воду она принесла лишь спустя пять минут, усердно пыхтя. — Итан… он здесь? Можно с ним встретиться?       Спросила полковник, наконец, допив всю воду. Несколько дорожек быстро прочертили странные пути, скрываясь под белой рубахой. Эмили Кассерс громко сглотнула вязкую слюну, неожиданно приклеившую язык к нёбу. И тут Лиору Зорхан осенило, почему в чужих глазах напротив читался неподдельный ужас. — Он.. он в плену, Лиора.       Слёзы непроизвольно вновь потекли по щекам, обжигая золотистую кожу. Белки глаз опухли, наливаясь красным, а нос в огоньках свечей светился алым. Итан Нокс в плену.       От осознания этого факта стало дурно. Всё вокруг оказалось ужасно маленьким, давящим и душным, словно металлическая коробка. Моментально поднявшаяся температура заставляла тяжело дышать и хвататься за грудь, в попытке сделать ещё один вдох затхлого воздуха. В глазах темнело и расплывалось. Всё сознание орало сиреной. Тревога и ужас, обуявший со всех сторон, вызывал мурашки и холодный пот на спине. Рвотный позыв не удалось сдержать и в этот раз.