Глава тридцать третья. Часть третья. Весточка из прошлого о грядущем, имеющее платиновое послевкусие.

      Лиора пребывала во сне, утомлённая чрезмерно эмоциональным днём.        Однако вместо желанной темноты перед ней предстал тронный зал, который представлял собой просторное помещение, залитое солнечным светом, проникающим сквозь высокие арочные окна. Колонны из белого мрамора, увенчанные золотыми капителями, уходили высоко вверх, поддерживая куполообразный потолок, расписанный сценами из древних легенд. В дальнем конце зала, на возвышении из чистого золота, располагался обитый бархатом и камнями трон короля Денерии, Бернарда. По обе стороны неподвижно стояли стражники в сверкающих доспехах, с алебардами в руках и с бурдюками за поясом. Ближе к королю расположились ближайшие советники в дорогих, но сдержанных одеждах. По правую руку стояла главная советница: молодая женщина с уставшим лицом и пронзительными зелёными глазами, а по левую– мужчина с суровым взглядом и короткой стрижкой, явно занимая место главнокомандующего армией, судя по золотым доспехам. За небольшими столами вдоль стен сидели писари, принявшиеся за работу, как только отворились двери тронного зала. Несколько слуг, стараясь быть незаметными, расположились в тени. В стороне застыли жрецы, рассматривая вошедших придирчивыми взглядами, пока их белоснежные накидки развивал тёплый ветер. Рядом с Лиорой находилась невысокая женщиной с черными вьющимися волосами, которую она идентифицировала как Маслагис Иврахи.        Тойкура одета в лёгкое белое платье с кожаный поясом на талии, с которого свисал амулет и деревянная фляга. Находясь в голове Ноя, отчаянно желавшего снять этот убогий аксессуар, становилось очевидно, что выглядела Иврахи крайне… неприлично для такого высшего общества. Ее взгляд был спокойным и уверенным. Ной же, как обычно, казался замкнутым и непроницаемым, сложив руки за спиной и внимательно наблюдая за происходящим. Неприятно, когда ты не можешь никак повлиять на действия, а вынуждена лишь наблюдать.        — Ваше Величество. Начала Маслагис, сделав реверанс. Голос звучал мягко и спокойно, с заметным акцентом, будто бы она выучила язык только вчера. — Я, Маслагис, пришла в Денерию следуя ветряному пути с надеждой послужить благой цели.        Король устало кивнул, позволяя ей продолжать. Легкое движение руки заставило стражников по обеим сторонам трона напрячься. Ной заметил, как один из них сжал кулак.        — Я вижу, что Денерию постигла беда… Продолжила Иврахи, стараясь подобрать наиболее точные слова. Смотреть в пол и быть столь любезной ей давно не доводилось, — пронеслось в мыслях у Ланум. — Набеги стали частыми, и народ страдает. Я чувствую, что вы, Ваше Величество, несмотря на всю свою мудрость, не до конца представляете масштаб катастрофы. Она сделала паузу, давая королю время обдумать ее слова.        — Вы хотите сказать, что я безразличен к страданиям своего народа? Спросил Бернард, нахмурившись. В его голосе чувствовалось раздражение. Маслагис сохранила внешнее спокойствие, хотя внутри начала надвигаться буря. Вена на шее запульсировала. — Я лишь хочу сказать, что, возможно, вы не видите всей картины. Мои видения показывают, что южный город будет сожжен до тла, если не будут приняты срочные меры.        Король отмахнулся от ее слов, словно назойливого комара. — Видения... Я слышал о исключительности некоторых тойкуров ветряного пути в виде особой связи с духами. Но я полагаюсь на факты, а не на видения.        В этот момент Ной сделал шаг вперед. Сердце стучало так, словно готово выпрыгнуть в любой момент из грудной клетки, пробив рёбра.        — Я вынужден частично согласиться с Маслагис, Ваше Величество. Произнес он, глядя прямо в глаза королю. — Набеги действительно участились, и они представляют серьезную угрозу для нашей страны.        Бернард смерил его долгим взглядом. — Вы тоже поддались ее чарам, Ной? Или ее видениям?        — Я просто говорю правду, Ваше Величество Ответил Ной, не отводя золотых глаз. Король устало вздохнул, махнув кистью. Тихое шуршание пергаментами нарушили королевские уста.        — Довольно. Я не желаю больше слушать ваши прогнозы, не несущие толка. Ной, займитесь своими обязанностями, а вы, Маслагис, покиньте Денерию. Я не нуждаюсь в ваших видениях, не имеющий ценности.        В зале воцарилась тишина. Тойкурка сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Она знала, что ее следующие слова могут стоить жизни. Не только ей, если совсем уж признаться. Зал затаил дыхание. Писцы, ожидая конечного результата, остановили деятельность.        — Если вы не хотите открыть глаза на истину, то вы не достойный правитель этой страны! Решительно воскликнула Маслагис, голос которой звенел от гнева. Стражу и тойкурку разделяло всего два десятка шагов. И с каждой секундой их становилось всё меньше, как и терпения у Иврахи. Конечно, существуют глупые люди, этому её учили денно и нощно, учтя характер воспитанницы, но неужели она и вправду сказала нечто, за что можно вот так просто вышвырнуть? — Я требую поединка! Если я выиграю, вы поклянетесь прислушиваться к моему совету и сделаете все возможное, чтобы защитить свой народ от грядущей катастрофы!        В зале воцарилась тишина, которая казалась оглушительной. Ной почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди, стремительно преодолевая расстояние между небом и землёй. Он не сомневался в силе Маслагис, но король все еще оставался королем, и его власть была безгранична. Что произойдет, если она победит? Страшная мысль уколола мозг, вытаскивая вердикт: не глядя на обещание месть имеет место быть.        Король удивленно вскинул брови, а затем на его лице появилась кривая усмешка.        — Бросить вызов королю в тронном зале… Произнес он, словно пробуя слова на вкус. — Не припомню, чтобы кто-то осмеливался на такое со времен моего деда. Что ж, Маслагис, вы показали своё безрассудство. Но вызов— это древний обычай. И отказаться от него означало бы признать свою неправоту...        Он обвел взглядом зал, словно ища поддержки у своих приближенных.        — Я принимаю ваш вызов. Но знайте— если проиграете, вам не избежать сурового наказания за ваши вызывающие слова и опрометчивые обвинения.        В зале раздался вздох облегчения, смешанный с тревогой. Некоторые придворные переглядывались, шепча что-то друг другу. Другие, напротив, казались взволнованными и заинтересованными, а остальные недовольно взирали на наглую чужестранку. — На рассвете завтрашнего дня будьте на главной площади. Надеюсь, что вы не из трусливых. От взгляда на хмурое лицо Маслагис у Ноя проступил пот на спине, а руки сжались в кулаки. Взмахнув длинными рукавами, девушка сделала прощальный реверанс и ушла столь стремительно, что подхватываемая ветром ткань платья подлетала, показывая свободные жёлтые штаны вместо голых ног.

Кто вообще носит…

      Осознание Ноя заставило Лиору проснуться. Глубоко вздохнув, девушка резко села, упираясь ладонями в постель. Перед глазами ещё шли пятнами обрывки воспоминаний, однако тихий щелчок дверной ручки заставил напрячься. Из проёма выглянула Усагири, тут же испугавшись, когда наткнулась на хмурую Зорхан, и захлопывая дверь.       Ощупывая лицо оставалось лишь догадываться о своём внешнем виде, раз он спугнул даже медсестру. На это, по крайней мере, указывал белоснежный матерчатый чепчик.       Усагири неуверенно открыла дверь вновь, боясь показать головы, подобно испуганному кролику. В прошлый раз она была полна решимости, а сейчас... щеки алели, взгляд бегал, а голос подрагивал. — М-меня послали... чтобы сопроводить вас до душа. И... помочь помыться.       Произнесла она смущённо, явно выражая искреннее желание избежать прямого контакта с угрюмой пациенткой. Если Агнесс вызывала в ней смятение и смущение, то взгляд Зорхан заставлял сжиматься до размера мячика для холь-хея.       Лиора приподняла бровь. Да, она чувствовала себя не лучшим образом после всего случившегося, но уж точно не недееспособной на такие элементарные вещи. — Помочь помыться? Я в состоянии сделать это самостоятельно.       Строго заметила тойкурка искристого пути, едва ли сдерживая раздражение. Вот, за что она не переносит больничные— с тобой вечно кто-то, да носится.       Воздух в комнате моментально стал густым от неловкости. Усагири переступила с ноги на ногу, покраснев еще сильнее. Света из коридора стало поступать чуть больше, когда лассурка прижалась к двери плечом. Тень её профиля показалась Зорхан забавной, не глядя на напряжение. — Да, конечно, но... вы ведь не знаете, где тут душ находится. — Хорошо.       Согласилась полковник, осторожно откинув одеяло и спустив ноги на пол. Медсестра заглянула в комнату и тут же поспешила помочь, преодолевая неловкость и смущение.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Повстанческий предел. Коридор предпоследнего этажа. 2 декабря. 11:04 утра —

      Лиора, одетая в простую, но чистую одежду, которую ей выдали – свободные брюки и рубашку болотного цвета – шла рядом с Усагири. Та аккуратно придерживала ее за руку, помогая сохранять равновесие. Влажные волосы вились у лица, напоминая о недавнем душе.       В конце коридора послышался топот солдатских ботинок, который внезапно стих, сменившись напряжённой тишиной. Солдаты с оружием в руках показались из-за поворота и сделали еще несколько шагов, прежде чем Лиора разглядела среди них новую фигуру, явно мужскую.       На нем были платиновые наручники – те самые, которые использовались в Центральном Штабе для особо опасных преступников: на руках и ногах крепкий сплав, соединенный цепями между собой и ошейником на шее. «Преступник», облачённый в потрёпанную военную форму, поверх которой огромная шуба, явно медвежья, оглядывал проход, явно пытаясь приспособиться к малому количеству света. Стоило ненадолго сконцентрировать взгляд на его лице, как непроизвольно вырвалось: — Итан!       Все эмоции отошли назад, уступая место искренней радости и облегчению, которые застали остальных застыть в изумлении.       Она спешно поддалась вперед, но слабость во всём теле не дала сделать и пяти шагов без помощи, оттого Лиора едва не упала.       Итан, заметив ее пошатнувшуюся фигуру, вырвался вперёд и подхватил подчинённую, подставляя плечо. Платиновые цепи звякнули, напоминая о его положении. — Лиора...       Названная отстранилась, пытаясь предстать перед ним в более выгодном свете, однако не сдержалась и притянула за щёки, обросшие щетиной, к себе. Зорхан, налюбовавшись, обняла его так крепко, как только позволяла ситуация. Краем уха слышались шёпотки и лязги оружия, намекающие на то, что бойцы оказались в замешательство и не могли придумать, как поступить. — Я так рада, что ты здесь…       Один из них, видимо самый старший, решил прервать трогательное воссоединение.        — Что здесь происходит?       Рявкнул он, обращаясь к Итану, но явно ожидая ответа от Лиоры.       Отстранившись друг от друга, девушка посмотрела в глаза солдату. Во взгляде читалась решимость и строгость, несмотря на физическое недомогание. — Это мой бывший начальник, генерал-майор Итан Нокс.       Солдат нахмурился, явно не понимая, что происходит. Наручники и потрепанная форма никак не вязались с образом генерал-майора. — Генерал-майор? С чего бы генерал-майору разгуливать здесь?       Тойкур твёрдого пути, воспользовавшись паузой, подал голос. — Мне нужно немедленно связаться с Эмили Кассерс. Это вопрос жизни и смерти. Я должен объяснить ей ситуацию. — С Эмили?       Отозвался не веря солдат. Лиора посмотрела на Итана, пытаясь угадать, на чём он так яростно настаивает, однако мгновение спустя нахмурилась, стремительно уходя в свои мысли. Нокс ободряющие погладил ту по щеке и нежно улыбнулся, после чего обернулся. Усагири аккуратно взяла руку пациентки, помогая найти новую опору. — Пожалуйста, это крайне важно. Я могу все объяснить, но мне нужно поговорить с ней как можно скорее. От этого зависит очень многое.       Солдат колебался. — Что за опасность? — Нам всем угрожает опасность. И чтобы остановить ее, мне крайне важно помочь восстанию. Каждая минута на счету.       Лиора, собравшись с силами, шагнула вперед, отбив руку Усагири, предлагающую помощь. Она не настолько немощна. — Я ручаюсь за него. Если он говорит, что ему нужно связаться с Эмили, значит, так оно и есть. Поверьте мне, он не станет рисковать собой ради обмана.       Солдат все еще не выглядел убежденным, но под напором Лиоры и серьезности ситуации, он, наконец, кивнул, однако его парни оружия не убрали. Видимо по-другому их сопровождать не станут. — Вперёд, но он сделает хоть одно неверное движение…       Двое солдат под конвоем повели Итана, все еще закованного в платиновые наручники, по коридорам базы. Лиора и Усагири шли следом. Шагали они примерно в одном темпе, учитывая невозможность ускориться из-за оков. Вскоре они подошли к двери в конце коридора, над которой горела лампочка. Солдаты остановились, пропустив вперед Лиору.              Внутри кабинета было светло, пусть большую часть пространства съедали столы, заваленные записями и различными ингредиентами. Эмили, хромая и опираясь на трость, что-то записывала на весу. Рядом с ней стояла Шерон, а на кушетке сидела Агнесс, доказывая Мэйсон свою пригодность после первой тренировки, следя за карандашом.       Эйлер первой заметила вошедших. На мгновение застыв, словно каменное изваяние, лицо быстро потеплело. Улыбка сама собой появилась, а глаз судорожно заморгал. На такую яркую реакцию отозвалась и Шерон. Развернувшись к вошедшим, рыжеволосая обнаружила, как к незнакомцу в шубе спешно направляется Эйлер. — Итан!       Воскликнула она радостно, раскрывая руки для объятий. Итан хмыкнул, но при этом ласково погладил девушку по голове. Отметив, что обе руки стали металлическими, нахмурился, словив счастливый взгляд подопечной. Агнесс стушевалась, пряча протезы за спиной, однако это не уберегло её от пристального внимания к бритой голове и повязке не глазу. Узнать в девушке соратницу оказалось не трудно, и всё-таки внутри скребли кошки от увиденного. Будто бы он мог на что-то повлиять…       У Эмили на глазах появились слезы, как только удалось распознать знакомое лицо друга. Она быстро смахнула их и, прихрамывая, направилась к Итану, опираясь на трость. Солдаты остались в коридоре, убедившись, что их подозрения были напрасны. — Итан как.. когда… О Создатель, у меня столько вопросов...       Обеспокоенно тараторила Кассерс, нервно оглядывая его с головы до ног. Наручники показались ей настолько возмутительными, что она обратилась к сопровождающим. — А ну быстро освободите Итана! Уж прости, такая ситуация… надеюсь, ты не слишком сердишься на них? — Как можно? Всё в порядке. Тем более, что я с вами, а не в плену. Там, поверь, ничем не лучше.       И рассмеялся. Его яркая улыбка заряжала всех вокруг, даже раздражённую Мэйсон, которая не выдержала и подошла. — А ты вырос. Ну и махина. Не представляю, сколько нужно денег, чтобы нормально одеваться, будучи тобой. — Ну, тебе не суждено понять, в конце концов.       Хмыкнул в ответ Нокс. Наручники наконец разомкнулись, даруя пленному новый официальный статус. Гость. — Как ты выбрался из плена?       Перевела тему Шерон. В дверях показалась Лиора, которую генерал-майор заботливо пропустил, выступая в роли опоры. Усагири, убедившись, что всё в порядке, поспешила приступить к остальным поручениям. — Офелия мне помогла. Но это сейчас не важно…       Заявил Итан Нокс, после чего уверенно осмотрелся. Лиора Зорхан напряжённо выдохнула, прижимаясь к его плечу. Агнесс Эйлер нахмурилась. Эмили Кассерс поджала губы, нервно сжимая трость. — Через полтора месяца, в день зимнего солнцестояния, будет нападение на Ыёгай.       Шерон Шой переломила пальцами карандаш, который с характерным звуком упал на пол, ставя точку в размеренной жизни восстания.