Глава тридцать четыре. Часть первая. Мрачный ветвистый лабиринт, в котором находят друзей.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Повстанческий предел. 5 декабря. —

      Темп жизни обещал быть сумасшедшим следующие несколько недель. Так мало времени на всё про всё, что руки тряслись от любой упущенной минуты. Каждый норовил превысить допустимый график работ, дабы преуспеть и не чувствовать тревоги. Так близко к катастрофе они ещё не оказывались.       Агнесс нашла ещё одну причину, по которой просто обязана вновь приступить к тренировкам поскорее, тем самым едва не проев дыру в голове Шерон, отчаянно пытающейся донести до глав восстания свои мысли.       Конечно, про яшмовый эликсир упоминать не стоило, а потому девушка благоразумно спрятала его. Надежно прилегая к сердцу под халатом, флакон из красного дерева буквально символизировал собой апогей общего напряжения. Понятное дело, что никому из присутствующих вчера он не нужен. Прямо сейчас уж тем более, когда к повышенное внимание со стороны «получательницы» обеспечено.       Никто не порывался забрать его себе. Сейчас. Но вот позже…       Сомнения грызли кожу до костей, обгладывая остатки здравого смысла с нечеловеческой скоростью, вылизывая черепушку до неприятного зуда изнутри.       Бессмертные не могут болеть, но вот сходить с ума— определённо способны.       Не чувствовать потребности во сне и пище, конечно, супер, и всё-таки строить из себя суперсолдата не хотелось. Психика протекала сквозь пальцы, подобно песку, когда мозг был активен так долго и занят всем да сразу. Кажется, она начинала понимать прелесть притворяться спящей, при этом без какого-либо шанса реально заснуть.       Сегодня удалось распланировать первоначальный концепт и идею передвижения гражданских по группам. Решено быть довериться сразу трём видам транспорта: лодкам, автобусам и поездам. Первый вариант решено было пересмотреть в сторону пароходов, которые ездили из юго-западной части столицы до моря Торкс однако лишь после того, как все городские мосты на пути будут преодолены. Был вариант и пешего перемещения, однако Ыёгай— не деревня, которую за час можно обойти. Понадобятся сутки, чтобы добраться до парохода, если не больше, учитывая разношёрстный контингент будущих эмигрантов. Дети и старики замедлят процессию, так что решено было избежать экономии человеческих ресурсов.       Пусть план эвакуации и был одобрен, но распространяться всё ещё не рекомендовалось, оттого действовать из-под полы и тем самым вызывать чужое негодование приходилось. Первыми, кто заподозрил их, стали… — Нет, ну ты можешь представить? Она спросила, есть ли у меня крепкие ребята на примете, которые к тому же обладают титаническим терпением. Я спросила, на кой ей такие нужны, а Агнесс только неловко потупила взгляд. Чем-то тут пахнет, не находишь? — Ммм…       Протянул парень, будто бы ощущая какой-то запах. Помахав рукой, произнёс: — Подозрительностью? — Да!       Воскликнула Лиана, чуть не обернув тарелку. Утренняя каша едва не повстречалась с полом. Стакану с молоком повезло меньше: он оказался на воздушной подушке в нескольких сантиментах от земли, проронив несколько капель на гладкий пол. Другие солдаты за озирались на них, выказывая минимум уважения за прерванное спокойствие. Парвелас лишь фыркнула, послав злобный взгляд каждому повернувшемуся, которого заметила. Подняв кружку, продолжила, как ни в чём не бывало. В этот раз, правда, размахивала ложкой. — Не удивлюсь, если опять намечается какая возня, а мы узнаем об этом постфактум. Как в тот раз, с планом Эмили. — Мы только вчера узнали о том, что Итан вернулся из плена, хотя его привели аж второго сюда! Где он шарахался три дня? — Нечто происходит и это мне не нравится. Ужасно бесит, когда тебя держат за дуру. — Ну, тебя скорее держат за очень агрессивного карлика.       Хмыкнул Дейв, отправляя ложку каши в рот, тем самым ещё больше разозлив Лиану и получив подзатылок.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Северо-западный район. 7 декабря. —

— Где все, когда они так нужны?       Едва не ныла девушка, сжимая пальцами рану от пули на предплечье. Та прошла насквозь, однако меньше проблем от этого не стало. Уилсон, отрывая рукав рубахи, крепко перевязывает рану, после чего осматривается. Последняя часть столицы, западная, всё ещё находилась во власти армии, оттого стычки не прекращались. Изо дня в день, каждые несколько часов, возникал очередной вооружённый конфликт, заканчивающийся поражением одной из сторон. Восстание явно гордилось своим превосходством, потому как ещё не разу не уступили территорию врагу, предпочитая хоронить солдат одного за другим, нежели позволить врагам подобраться ближе. Из-за дезориентации и захвата электростанций восстанием энергии на всех не хватало: некоторые территории были полностью обесточены до момента «завоевания», оттого, фактически, многие были готовы самолично сдаться, дабы вернуть былой комфорт. Включая, что запасов было немного, то хотя бы первоначальный комфорт оказывался влияние на мирян.       Но, несмотря на всю прелесть относительно спокойной обстановки, её всё-таки приходилось поддерживать кровью и потом. Реже— жизнями. Каждая мирная минута была полна чужого старания. И это чувствовалось: в слезах родственников погибшего, в тишине утра, в смехе за завтраком. Везде, куда не глянь, всё держалось лишь на упорстве солдат сопротивления. — Привстань. Я понесу. — Не смей. Я тебе что, болезненная принцесса? Сама дойти не могу? — Если развалилась здесь и хнычешь, то определённо схожести имеются. Что ещё болит? — Ступня.       Спустя несколько напряжённый молчаливых секунд призналась Парвелас. Уилсон, вздохнув, подхватил соратницу на руки и, отдав приказ напирать до победного, переложил обязательства на первого после него лассурца, имя которого, кажется, Пуэр Сэкер. Загорелый парнишка с копной густых каштановых волос, нетипичных для обычных лассурцев, ростом ему по плечо, с сильными руками и очаровательной внешностью доброжелательного соседа, командовал запинаясь, но настолько уверенно, что становилось понятно: бой пройдёт если не хорошо, то приемлемо. Улыбка расцвела на его губах, когда Дейв доверил ему командование, но вскоре померкла за серьёзной хмуростью и шумом пуль. — Если там никого не будет, то я застрелюсь, клянусь звёздами. — Помолчи. Мы совсем скоро будет на месте.       Добравшись до убежища, где их поджидал «провожатый», они спустились по широким бетонным ступеням, вскрываясь в подземном царстве тьмы и гомона чужих голосов.       На месте ни Эмили, ни Шерон не оказалось. Лишь Эдон встретил их в своей привычной манере: без слов, подняв два раза глаза, явно отрываясь от чего-то очень важного.       Насколько позволяла память, Лиана отметила, что в это время, а было почти три часа дня, в кабинете принимала пациентов ещё и Кассерс. — Где Эмили?       Удивился Дейв, перекладывая Парвелас на кушетку. Мэдон наконец встал, предварительно накрыв какой-то листик карточкой пациента. — Принципиально или чисто из интереса спрашиваешь? — Да так. Интересно. Как только начинает происходить дерьмо, то мы узнаём об этом самыми последними. — Ну, значит заслуженно?       Не было понятно, спрашивает он или утверждает, оттого солдаты промолчали. Но стало понятно: нечто происходит. И это может закончиться крайне сомнительным мероприятием.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Повстанческий предел. 12 декабря —

      Только сейчас Лиана и Дейв узнали, что Лиора наконец-то очнулась. И это показалось фактом, который нельзя не проверить.       Встретить Итана не удалось за последнюю неделю ни одного раза. Лишь подтверждение от изнеможденной Кассерс о его реальном пребывании здесь подкрепил уверенность в собственной ментальной стабильности, ибо начинало казаться всё вокруг просто чьи-то дебильным розыгрышем.       Застать Лиору на тренировке или в коридоре не получалось, оттого сам собой напрашивался ответ: её состояние всё ещё достаточно дурное, дабы ходить собой куда-то.       Бывает такое, что судьба поворачивается лицом и ослепительно улыбается. Так случилось сегодня: идя к себе, где они планировали немного подремать после насыщенной утренней тренировки под именем «срочный вызов на поле боя», наткнулись на старых друзей.       Нокс, поддерживая Зорхан под руку, помогал ей добраться до столовой для первого самостоятельного посещения столовой. — О Создатель, мы уже думали, что никогда с вами не увидимся!              Радостно прокричал Дейв, первым приметив белокурую макушку бывшего начальника. Итан, отреагировав на знакомый голос, и сам заулыбался. Вид его, конечно, оставлял желать лучшего: мешки, бледность и ни капли здорового румянца. От Эмили его отличало, пожалуй, регулярное питание три раза в день, а не трёхразовое за всю неделю. — Ребята!       Лиора попыталась высвободить руку из хватки Нокса, но тот лишь крепче ее перехватил, обеспокоенно скосив взгляд. — Как же я рада вас видеть! И не смотри так снисходительно, аж тошно становится.       Хмыкнула Зорхан, осторожно высказывая из-под чужого надзора и делая шаг вперёд. Лиана тут же вскакивает ей в объятия, неосторожные и спонтанные, зато полные искренней радостью. — Прости-прости! Я так соскучилась по тебе! Как ты вообще? Мы и там и сям, вечно времени нет зайти. Вот только вернулись с очередной стычки. — Все в порядке. Почти. Но, если честно, ходить с помощью кого-то мне не доводилось лет двадцать. Спасибо Итану, без него я бы до столовой точно не доползла.       Улыбнувшись уголками губ, полковник медленно перешла из мужских рук в женские, стараясь при этом не опираясь слишком сильно, будто бы забыв, какая Лиана сильная. — Зато Итан-то как похорошел!       Дейв подтолкнул плечом Итана, подмигнув. — Выглядишь так, будто три года в подвале жил.       Итан почесал затылок, саркастично заметив: — Просто долгое время не принимал солнечные ванны. Зима, всё-таки, а из подвала не выпускали. Издержки быть пленников. — Издержки? Выглядишь так, словно тебе здесь ещё хуже. Неужели поспать не дают ни там, ни здесь? Хотя на бритьё время есть, как вижу. — Ну что ты, Дейв, надо же сиять перед... — Лиана, не начинай.       Тихо одернула ее Лиора, послав недовольный взгляд сначала Уилсону, а затем вернула доброжелательный вид. Такой недоступный ранее из-за необходимости держаться особняком. Теперь, когда работа была, мягко говоря, не приоритетом, приходилось учиться открываться, а не уповать на статус, который всё рассказывал заместо неё.        — Ему сейчас точно не до глупых споров. — Всё в порядке.       Итан криво усмехнулся. — Просто… была небольшая неразбериха. Нужно отполировать углы, прежде чем покрывать лаком. — Углы? Мы узнали о том, что ты здесь только на прошлой неделе, и всё это время искали, но ты как сквозь землю провалился. — Чего ты к нему прицепилась? Видно же, что человеку нехорошо. Итан, ты хоть ешь нормально? Выглядишь, как смерть на каникулах.       «Мама», внезапно взявшая инициативу в голове Дейва, сделала резкий выпад, сменив тему и приструнив напарницу за раз. — Да ем я, ем. Просто… не привычно есть столько раз, хах. Так что, считайте, я заново учусь быть нормальным.       Лиора молча наблюдала за ними, сделав непроницаемое лицо. Она чувствовала, что Итан врёт. Каждой клеточкой тела. Но молчала. Иначе Уилсон снова пришпорит её, как непослушную лошадь. — Будь по-твоему, но если что-то скрываешь, знай: я умею представление, к кому обращаться в таком случае. Итан, если тебе нужна помощь, то мы?       Итан кивнул, избегая ее взгляда, но всё-таки продолжил чужое предложение. — Не стесняемся обращаться за помощью.       Ух, сколько раз ему доставалось за сон на рабочем месте и абсолютно убитый режим дня? Кто-то вечером готовит есть, кто-то делает уроки или слушает радио, а он начинал убираться, по ночам барабаня кастрюлями, ибо рестораны к моменту урчания в животе уже наглухо были закрыты. Нокс откашлялся, прерывая напряженное молчание. — Может, пойдем уже в столовую? Лиоре всё-таки поесть бы, совсем исхудала на капельницах сидеть.       Вмешался Девид Уилсон, махнув рукой в направлении лестницы за поворотом. Лиора под руку с Лианой Парвелас шли впереди, однако шатенка едва ли давала позаботиться о себе должным образом, начиная чуть ли не бежать вперёд паровоза, когда представлялась возможность.       Четверо друзей, связанных годами совместных операций и испытаний. Но теперь между ними возникла тень недоверия, рожденная секретами и необходимостью скрывать правду ради общего блага. Итан Нокс и Лиора Зорхан знали, что этот секрет может посеять сомнения, но верили, что это единственный способ спасти Ыёгай— лишний раз не поднимать паники.              

— Венгера, 212 после Ноя. Ыёгай. Повстанческий предел. 17 декабря —

             Бенедикт, сжимая бланк в руке, быстро записывал количество необходимого продовольствия. Математический счёт неприятно сдавливал мозг, как носоупоры очков, оттого этим занималась Агнесс, выкрикивающая числа одно за другим. В складском помещении, занимающим буквально самую огромную из доступных комнат подземелья, было темно. Обычно здесь работали тойкуры искристого пути, чтобы экономить на электропотреблении, так что ему оставалось стоять у двери, где светила крошечная лампочка. Единственная на весь склад. — Двадцать мешков риса по пятнадцать кило. Десять мешка муки по пятнадцать, тринадцать вяленых говяжьих голеней и пять мешков сахара по пять. — Ещё что-то? — Соли бы побольше, конечно. Всего два по пять. — Найдём. — Осталась всего неделя до первой отправки. Мы успеем? — Не нервничай. Мы делаем всё, что в наших силах. — Но этого недостаточно… Да, мы достали топливо и транспорт, но, если что-то сломается? Если они будут голодать? Мы не может вот так просто… разбрасываться чужими судьбами. — Я тоже переживаю, Агнесс. Это нормально. Мы ответственно подходим к своей работе, не стоит быть такой суровой к себе.       Приобняв подошедшую подругу за плечи, Бенедикт Кюри медленно раскачивался из стороны в сторону, вызывая на лице Агнесс Эйлер лёгкую улыбку. Да. Они смогут.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Повстанческий предел. 18 декабря —

      Эмили, опираясь о трость, глубоко дышала, прислонившись спиной к стене. Внутри стен становилось всё невыносимее и Шерон пришлось согласиться вывести ту на улицу. Подышать воздухом. Как назло, захотелось в тихое место, которое они не так давно заняли: жителей мало, почти все решили разделиться на два лагеря, дабы «предоставить место» для сражений. Никому не хотелось попасть под горячую руку или шальную пулю. Минут пять спустя началась атака и ровный строй ринулся вперёд, едва не сбив девушек. Мэйсон шикнула на солдатов, гневно ругаясь насчёт невоспитанности, после чего была вынуждена вновь отвести Кассерс обратно. Н-да. Сегодня уж точно не её день. — Мы только вышло, а тут… О звёзды, я прозрела.       Хихикнула она, выпрямляясь. Шой, похлопав ту по плечу, сочувственно, насколько умела, пообещала: — К концу этой недели мы закончим с ними. И тогда гулять будешь хоть каждый день. — Да ну тебя. Я ем не каждый день, а тут прогулки. — Найдётся. Вот отстраню тебя от организации и сразу лучше станет.       Эмили недовольно нахмурилась, буквально скуксилась, словно кошка при виде собаки. — Я не понимала, насколько необходим тебе отдых, поэтому… — Давай продолжим считать, что я работаю без выходных, хорошо? Я не намерена прохлаждаться, когда под носом проворачивают махинации. — Ты хочешь участвовать в этом, а не смотреть? Мы могли бы привлечь кого-то ещё. Менее доверенного, и всё-таки… более здорового? Мы ведь говорили по поводу твоего состояния. Продолжишь— умрёшь. Смерть от недоедания слишком страшная для тебя, не находишь? — Ха. Мило, что ты рассчитываешь время даже на то, чтобы подумать обо мне. Жалко только— не в положительном ключе.       Шерон пожала плечами, направляясь по коридору вниз. Предпоследний занимали палаты и врачебные помещения, так что пришлось петлять долго, прежде чем дойти до кабинета. К несчастью— нужно торопиться. И всё же так не хочется. — Подумай над моим предложением. — Быть бесполезной в этом деле— последнее из доступных мне мыслей, Шерон. Я не хочу даже думать об отдыхе, который не является законным. — П-ф-ф.       Фыркнула Мэйсон, складывая руки в карманы халата и закатывая глаза. — Неужели тебе и вправду нужен повод, чтобы отдохнуть? Мне никогда не понять твой трудоголизм. — Ты называла его несколько иначе. Дуростью. — Ну, раньше хоть не было повода надрываться, так ты маялась ересью, а сейчас? Понимаю, сложно всё это, но тем не менее ни я, ни Бен, и Эдон не занимаемся самоистязанием. Даже Агнесс образумилась, а ты всё в игры играешь. Какой приз планируешь получить за упорство? — Тебе не понять ценность того, чего я добиваюсь. — Ну да, смерть от переутомления и голодания бесценна.       Эмили Кассерс сердито глянула на Шерон Шой, явно более не настроенная на разговор о жизни, которую она предпочитала бы оставить за закрытыми дверями. Её дело, что с собой делать. Всё упирается в острое чувство вины и гиперответственности, так что здесь только ломать оленьи рога, впившиеся в дерево, без предпринимая попыток уговорить животное выпутаться самостоятельно.