Глава тридцать четыре. Часть вторая. Холод не проберётся к сердцу, если на душе пожар.

— Венгера, 212 год после Ноя. Юго-Восточная граница Венгеры. Гора близи храма тойкуров ветреного пути. Деревня лассурнов. 6 декабря. 7:20 утра —

      Морозный ветер хлестал по лицу, пытаясь сбить маску тревожного мандража, которую так старательно натягивала на себя Малейса. Небо над головой затянулось серыми тучами, словно вторя внутреннему смятению. Обычно голубое и ясное, сейчас оно казалось выцветшим, лишенным жизни, как и надежда, что таилась где-то глубоко в душе. Она закуталась плотнее в теплый плащ, пытаясь спрятать от той боли, что разгоралась в груди с каждой секундой приближающегося расставания. Губы дрожали, и она сжала их в плотную полосу, стараясь не выдать слабости. Белые завитки волос лезли в глаза, мешая обзору, но ей было все равно. Синие глаза, пронизывающие и искрящиеся весельем, сейчас казались мутными, словно затянутыми тонкой пеленой слез. Сердце билось так сильно, будто сейчас выскочит из груди.              Мех материнской накидки, отданной ей в дальний путь-дорогу, щекотал щёки как и волосы.       Мавойхан подошел, положив руку на плечо. Его лицо, отмеченное возрастными морщинами, выражало гордость и грусть одновременно. От улыбки кожа собралась у глаз. — Ты знаешь, почему должна идти, дитя.       Произнес он тихо, его голос звучал как шелест листьев, успокаивающе и мудро. Широкая рука, холодная, но такая рождая, ободряюще сжала плечо через плотные одежды. — И я знаю, что ты справишься.       Малейса кивнула, стараясь не заплакать. Слезы, казалось, сковали все тело, не давая дышать. Дядя всегда умел находить нужные слова, но сейчас даже его поддержка не могла заглушить ту тоску, что разрывала на части. Уехать так надолго более не казалось перспективным решением, хотя и безусловно таковым являлось. — Я помню, чему ты меня учил. Вода всегда найдет свой путь.       Мавойхан мягко усмехнулся, погладив по макушке. — И ты тоже найдешь. Помни— будь милосердна, но не забывай о справедливости. Умей сдержать сердце, когда разум велит. Будь осторожна, дорогая.       Михей и Норайо, стоявшие чуть поодаль, приблизились. Отец, обычно сдержанный и немного отстраненный, сейчас так крепко обнял дочь, прижимая близко-близко, словно это была их последняя встреча. Так далеко он еще не готов был отпустить свою девочку, свою маленькую принцессу, выросшую такой сильной и отважной. — Береги себя, дочка. Мы будем молиться за тебя. Даже если ты достаточно сильна, то это не значит, что мы не будем переживать.       Лассурнка улыбнулась, осторожно сжимая отцовские бока, греясь лишь от данного факта. Норайо, сдерживая слезы, взяла ее лицо в ладони. Холодные, шершавые, местами грубые. Но такие любимые. Ее глаза, обычно светящиеся весельем, сейчас были полны тревоги и любви. — Не забывай о себе, дитя. Мы не переживём, случись что с тобой. И помни… если тебе будет тяжело— никогда не поздно вернуться домой. Мы всегда будем ждать тебя.       Она бросила быстрый взгляд на Рэя, который стоял немного позади, готовый к отъезду, и тихо шепнула Малейсе на ухо: — И не забудь о своем сердце.       Лассурны встали вокруг тойкурки, покорно склонившей голову, и, взявшись за руки, стали шептать: — Теперь воля Создателя доступна тебе...       Коши старался не подслушивать, но ничего пообещать не мог. Острота слуха не давала покоя даже в искреннем желании оставаться подальше от чужих дел. — Исполни её и принеси мир.       Произнесли они хором в заключение. Их голоса прозвучали торжественно, наполняя воздух энергией до сели невиданной. Мышцы сжались, непроизвольно покрываясь мурашками. Это было не просто прощание. Это— благословение, напутствие и надежда.       Малейса почувствовала, как тепло окутывает ее, прогоняя тревогу. Она закрыла глаза, на мгновение слившись с потоком энергии, и ощутила уверенность. Она была готова. Несмотря на грядущую боль— готова идти вперед. Ради тех, кто верил в нее, ради тех, кто нуждался в помощи, ради будущего, которое она должна была построить.       Рэй уже тоже прощался со своими родными. Она видела, как он обнимал их, с какой нежностью смотрел в глаза и улыбался. Глаза, тёплые в своей окутывающей темноте, светились искренностью и сожалением. Она знала, как ему тяжело оставлять их здесь, вдали от дома, от самого себя. Там, где нет никаких гарантий. Эгита порывалась поехать с ними, судя по небольшой перепалке, которую можно лицезреть без слов: женщина махала руками и указывала на машину, пока Коши спешно шагал назад с виноватой улыбкой. Ханна, начиная журить мать пальцем, отвлекла внимание той на себя. Кайсен, подмигнув сыну, плотнее натянул перчатки, а затем завязал шарф жены, который та перестала замечать сразу после начала спора. — Все в порядке?       Рэй, заметив ее грустное выражение лица, осторожно коснулся плеча. Его голос был пропитан беспокойством. Тихим, бесшумным, но явным. Под упрашивающим взглядом этого очаровательного парня не устояла бы ни одна злая старушка.       Малейса кивнула, стараясь улыбнуться. Но в очах всё-таки стояли слёзы. Покраснения белка от чужого взгляда не скрылось. Пришлось смолчать, дабы не раздражать атмосферу вокруг. — Да, просто… тяжело прощаться. Никогда ещё не приходилось уезжать так далеко. Ты чувствовал тоже самое, когда впервые отправился на поезде в Ыёгай?       Рэй погладил спину в знак поддержки. Собственные варежки заботливо оставлены Саонапи, так что кожа мёрзла под порывами зимнего ветра. Вспоминая тот день, осенний и тёплый, как оттенки солнца, на губах проступила улыбка. — Да, безусловно. Мы спали на твёрдой деревянной лавочке, скучали по родным всё время, даже когда только отъехали. Помню, как Бен пустил слезу.       Они шли по едва заснеженной дороге, оттого через шаг снег отзывался хрустом под ногами. Ветер усилился. — Врёшь.       Хмыкнула лассурнка, подарив игривую улыбку. Сморгнув слёзы, она приняла решение повременить с этим занятием. — Чистая правда. Только ему об этом знать не стоит. Представлять из себя старается самого старшего и наблюдательного ему очень нравится. Не думаю, что Бену придётся по вкусу раскрытие его маленького секрета.       Она хихикнула, взяв чужую руку в свою, стараясь отогреть. Возможные взгляды им в спину явно давали понять, что такое проявление чувств на публике— излишне. И всё-таки Малейса сжала только крепче. Сплести пальцы в варежках, увы, не представлялось возможным. — Нам стоит быть начеку постоянно. Восстание в самом разгаре, так что вдоль дорог можем встретить множество беглецов. Я рассказывал, чем в последний раз закончилась моя ночёвка в машине?       Малейса поежилась, открывая дверь машины. Предварительно сняв весь налипший снег с помощью зофства, она вернула его обратно на землю. — Стоит спать с открытыми глазами, если хотим добраться не на своих двоих.       Предостерёг Рэй, не пытаясь успокоить. Он сделал тоже самое, но с меньшим успехом. Обдув всё лишнее взмахом руки, парень помог лассурнке пристегнуться. Саонапи выдохнула пар изо рта. — Но мы справимся. Главное, не терять бдительность и друг друга. И еще… не стоит ожидать нормальной еды в ближайшее время. Сухпаек и консервы станут нашими лучшими друзьями. В Повстанческом пределе наедимся досыта.       Малейса серьёзно кивнула. Сумки уже покоились в багажнике и на заднем сидении. — Переживу. Главное, чтобы вода была.       Рэй улыбнулся в ответ, прищурившись. — С этим проблем не будет. У меня с собой бесконечный источник.       Малейса хмыкнула, ловя игривый взгляд на своём лице. Рэй завел двигатель, и машина вздрогнула, словно просыпаясь от долгого сна. Он включил фары, освещая заснеженную дорогу, а также дворники. Такое чудо техники восхищало девушку, однако трогать что-то из кнопок в салоне показалось страшным. — Едем? — Да.       Решительно заверила она. Рэй осторожно стартовал, разворачивая машину так, чтобы катиться с горы не задом, а передом, после чего машина стремительно скрывалась из виду. С каждым оборотом колеса они отдалялись от родных и дома с завыванием ветра. Впереди ждала неизвестность, полная опасностей и испытаний. Но они были вместе, и это давало силы идти вперед, навстречу своей судьбе.       Двенадцать дней пути слились в череду заснеженных пустынных пейзажей, однообразного хруста колес по обледенелым дорогам и редких проблесков надежды в виде попутных поселений. Пустующих если не на половину, то точно на треть. Первые дни Малейса еще старалась вести записи в дневнике, описывая смену декораций за окном, но вскоре усталость взяла верх. Сухпаек и консервы, как и предсказывал Рэй, стали их неизменными спутниками. Сначала Малейса морщилась от однообразного вкуса, но голод быстро приучил ее к неприхотливости. Хотя стоит учитывать: холодную еду она больше не за что в жизни не проглотит.       Ночи становились самым сложным испытанием. Они старались не останавливаться в городах, предпочитая ночевать прямо в машине, спускаясь вниз по обочине. Малейса дежурила по ночам, вслушиваясь в каждый шорох и вглядываясь в темноту. Рэй, закутавшись в несколько одеял, пытался спать спокойно, но тревога за Саонапи не отпускала. Снились кошмары о преследованиях и засадах, и каждый раз он просыпался в холодном поту, прислушиваясь к внешнему миру. Иногда сходил с ума, когда девушки в машине не оказывалось.       В середине пути их настиг порывистый ветер и покрытые льдом дороги. Снежная буря прошла незадолго до них, оставив после себя неприятнейший презент. Они двигались черепашьим шагом, даже несмотря на то, что Малейса расчищала путь. Её силы, всё-таки, имели предел. Им потребовался весь шестой день и часть седьмого, чтобы преодолеть шестнадцать километров заледенелой дороги. Им пришлось проспать сутки, дабы вернуться к нормальному расположению духа и сил. Из-за усталости никому не хотелось ни есть, ни пить. Только провалиться в сон.       Постепенно пейзаж за окном начал меняться. Холмы уступили место полям и равнинам, вдали виднелись леса. Появились знакомые места: редкие фермерские домики, заброшенные деревни, столбы электропередач, тянущиеся вдаль. В разговорах все чаще звучало название города, который должен был стать их временным пристанищем. Спать в обнимку оказалось неудобно, зато лежать так перед сном— приятно и даже уютно.       Чем ближе они подъезжали к цели, тем сильнее чувствовалось напряжение. Рэй становился все более собранным и осторожным, а Малейса старалась собраться с мыслями и отдохнуть. Путники знали, что в столице их ждет совсем другая жизнь, полная трудностей и неопределенности, но мысленно успели смириться с любым исходом дальнейших событий. Столько дней в пути вымотали, выжав все соки до последней капли. Хотелось не столько нормально помыться, сколько поесть горячего.       Наконец, после двенадцати долгих дней пути, они увидели его – Ыёгай.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Юго-восточный район. 18 декабря. 8:30 утра —

      Серые тучи, казалось, приглушил его краски — Мы почти приехали.       Мягко произнёс парень, осторожно коснувшись девичьей щёки пальцами. Тёплыми, в кое-то веки. Девушка поморщилась, отвернувшись. Коши лишь улыбнулся, продолжая путь. Малейса ежилась, пытаясь ещё немного поспать. Саонапи потерла глаза и, откинув одеяло на колени, посмотрела в окно. Высокие дома столицы давили серостью бетонных стен и переулков. — Почти на месте. Сначала нужно проехать блокпост.       Малейса присмотрелась. У начала района действительно стоял «блокпост», сложенный из подручных материалов – бочек, досок, мешков с песком, колючей проволоки и прочего мусора, сколько-нибудь способного пригодиться. Вокруг суетились лассурцы, одетые в смесь военной формы и гражданской одежды. Из-за холода почти все на заставе были тойкурами искристого пути.       Рэй неспеша ехал вперёд. Солдаты настороженно смотрели на приближающуюся машину, но в их взглядах не было враждебности. Когда они оказались достаточно близко, один из солдат поднял руку, приказывая остановиться.       Рэй послушался, опустив окно наполовину. Морозный воздух тут же ворвался в салон, заставляя Малейсу поежиться еще сильнее. — Имя, фамилия, должность, причина въезда.       Но не успел он представиться, как из толпы солдат выскочила знакомая фигура. — Это Рэй, Ваак. Пуэр к вашим услугам!       Рэй вышел из машины, предварительно закрыв окно, и пожал тому руку. На губах обоих расцвела улыбка. Всё-таки не каждый день встречаешься с товарищами, тем более такими. Кому как, но для Коши Сэкер был отличным парнем, а для Пуэра Рэй— сродни храброму герою. Сзади хлопнула дверь повторно, оттого решено было знакомиться немедленно. — Рад видеть тебя, Пуэр. Это Малейса. Малейса, это Пуэр, один из самых отважных ребят, которых я знаю.       Пуэр застенчиво улыбнулся и протянул девушке руку, которую вышедшая лассурнка со всей осторожностью сжала. — Очень приятно. И добро пожаловать в столицу. — Спасибо за гостеприимство.       Ответила Малейса, светски улыбаясь. Всё-таки некоторые манеры оставались неотъемлемой частью каждого общества, даже самого закрытого. — Сначала нужно спрятать машину. Здесь не безопасно оставлять ее на виду.       Он махнул рукой в сторону полуразрушенного здания. — Пропускай! Это Рэй Коши. Ему можно верить.       Солдат кивнул и быстро отвернулся, немного смущенный своим поведением, наконец осознавая кто перед ним. Пуэр поднял шлагбаум и жестом пригласил Рэя проехать. — Добро пожаловать в обратно. Тебя здесь ждали.       Коши хмыкнул, отодвигая сумки на заднем сидении, чтобы оставить место под одного пассажира. Не рядом же бежать, в конце концов. — Заедете во двор. Там есть старый гараж, наш. Надёжнее места нет. Спрячем там до первого снега, а потом перекатим, коль нужда будет.       Рэй аккуратно завел машину во двор, следуя указаниям Пуэра. Гараж и правда выглядел обветшалым, но внутри оказалось достаточно места. После того, как машина была надежно спрятана за железными толстыми воротами, а все вещи распиханы на скорую руку по сумкам, Пуэр предложил: — Теперь можем и домой зайти.       Идя переулками, прислушиваясь к завываниям ветра, ребята преодолели так с десяток поворотом, после чего Коши наконец опознал знакомые места: через два поворота влево был неприметный двухэтажный жилой дом, в подвале которого находился один из десяти проходов в Повстанческий предел.       Малейса всё время наблюдала за лицом Коши, осторожничая, на что парень чмокнул любимую в щёку, успокаивая. Пэур не без труда отворил проход, отодвигая тяжёлую плиту в сторону. Длинная лестница из бетонных ступеней вела в мир теней и шума.       Он жестом пригласил пройти внутрь. Спуск, мерцая тусклым светом ламп вёл в самое сердце Повстанческой базы. Новый дом. Их новый дома. — Позвать может кого? — Да… о создатель, как мечтал здесь оказаться вновь. — Только сначала бы отнести сумки. Есть куда?       Предложила Малейса Саонапи, разрядив обстановку. Воспоминания явно накатили на Рэй Коши, оттого необходимо уравновесить общее настроение. Пуэр Сэйкер попросил недолго постоять в коридоре у входа, после чего в конце коридора показались двое. Одну из них он узнал сразу— Шерон Мэйсон. А за ней…