2. Ледяные ветра

С этого дня и впредь вы будете чтить клятвы, данные вами Ее Величеству Царице, и вы не остановитесь ни перед чем, чтобы принести Снежной победу. Вы пронесетесь по этой земле подобно ледяным ветрам самого дальнего севера, таким же сильным, как иней в Заполярном дворце. Вы проберете до мозга костей наших врагов! Ее Величество ожидает от вас преданности, безжалостности и педантичности…

***

Эту клятву слышал каждый, кто решался присягнуть к Ее величеству Царице. Эти слова знает каждый. Эти слова въедаются под корку и остаются там навечно. Эти слова — молитва, что нависает над народом. Снежная слезам не верит. Она не стерпит слез. Она не верит в грёзы не верит в божий суд. Не верит она в сказки, Не верит и в любовь. Не верит она в чудо, Но верит в свой народ.

***

Ходят слухи что в Заполярном дворце можно встретить силуэт ребенка, неподвижно стоящего среди людей. Но прежде чем ты заметишь его, он бесследно исчезнет, оставив лишь ощущение цепкого взгляда, поедающего изнутри. Кто-то сказал, что его присутствие — это предупреждение: Во дворце назревают проблемы. Секреты будут раскрыты. Должники будут пойманы. И наказание постигнет тех, кто неугоден Царице. Пока ты во дворце запри все свои секреты на замок. Даже у стен есть уши. Ребенок не дарует ни капли пощады тем, кто угрожает его людям.

***

С появлением Кэйи, в Заполярном дворце стало… оживленней. Словно огромный кусок льда, начал таять под лучами мимолетных улыбок. Предвестники как умели, пытались сделать существование Кэйи не таким мрачным и пустым, под стать самому дворцу, который они наблюдали вот уже несколько столетий. Конечно по большей части воспитание легло на плечи Шута.

***

Все предвестники по обыденному собрались в ужасающем своими размахами, темном и мрачном, с большими и малыми колоннами плавно уходящими в мраморный пол, зале. Он был огромен и пуст: большой стол, стулья, тяжёлые тёмные занавеси и множество свечей, которые ни капли не грели, пронизан до самой глубины холодом, проникая внутрь каждого, кому хоть раз посчастливилось там побывать. Все было как обычно. По залу эхом разлетались разговоры обитателей дворца. Голоса — мужские и женские, низкие и высокие — спорили на разный лад. — Дотторе, как идут дела с твоим новым исследованием? — звучал мерный голос Пантолоне, которого интересовал скорее не ход работы, а траты, что в скором времени могут ударить по казне. — Весьма удачно. Не беспокойся, в выделенные деньги думаю смогу уложиться, но все таки… — говорил в своей издевательской манере Дотторе После недолгого диалога он все-таки переключился на Шута — Пьеро, крайне редко можно увидеть вас без вашего дармоеда. Неужели вы все же решились оставить его на попечительство других? — с насмешкой произнес Доктор. Было заметно, что ему совершенно не интересна судьба мальчика, но подначить главу было, святым’’ долгом. И действительно. В последнее время Пьеро проводил досуг в своих покоях, не решаясь оставлять ребенка, который как приклеенный следовал за ним. Но стоило произнести эти слова, как послышался оглушительный чих — и высокие своды зала разметали эхо вдоль стен, заглушая многоголосый гомон. Все присутствующие умолкли, повернулись и уставились на Пьеро. Точнее на длинное одеяние, что внезапно зашуршало и из-под длинного, увесистого плаща показалось маленькое, смущенное лицо Кэйи. Когда он увидел, что абсолютно все взгляды в зале были обращены к нему, стало не по себе. — Них… Но договорить Дотторе не дали и по залу раздался громкий, злобный, предупреждающий голос Арлекино. — Только попробуй сказать это при ребенке и я самолично тебе рот заткну! — По-твоему, я должен был оставить ребенка одного? — словно не слыша угроз и насмешек, прогремел Шут, огромной, тёмной фигурой возвышаясь впереди. Кэйя, услышав это, сразу же шмыгнул обратно, в теплые полы огромного плаща.

***

— Принц? — Не надо обращаться так ко мне! Я знаю, что это твой рыцарский кодекс, или как там его, но я уже говорил тебе, что, когда отец не слышит, ты можешь просто обращаться ко мне на ты и по имени. — Да, я помню об этом. Он понимал, как тяжело, старшему давалось вести себя как обычно рядом с ним, после всех рыцарских тренировок. Хотя и наблюдать за этим было весело.

***

— Какой чудесный ребенок! — почти пропевает Коломбина, взлохмачивая и без того непослушные синие волосы. Тот, опешив, смотрит на нее с недоумением. Внезапно она достает из кармана горстку конфет. — Бери, ненаглядный! Дети же любят сладости? Кэйа думает, что голос у нее просто волшебный, точно пение весеннего ручейка, спокойный и красивый. Интересно, а петь она умеет? Кэйа представляет, что песня из её уст, звучала бы как колыбельная, лаская и убаюкивая. Впрочем принять угощение не решается, только поглядывает недоверчиво. Видя это девушка берет его ладошку и ссыпает туда небольшую горсть карамелек, довольно улыбаясь. Улыбка была похожа на оскал, вызывая тонну мурашек по коже. — Съешь когда захочешь — говорит Коломбина перед тем как уйти, оставив растерявшегося Кэйю наедине со своими мыслями. Предвестники не кажутся ему жуткими или злыми, за некоторым исключением. Но что-то все же заставляет Кэйю держатся от них подальше. Нет, конечно они не пугали его намеренно. Ну или же мальчику хочется так думать. Однако их может и неосознанные действия заставляли его съёживаться в их присутствии.

***

Когда Скарамучча узнал, чем Пьеро кормил все это время Кэйю, он думал что не оставил бы и костей от этого ,,горе отца’’, даже не смотря на то, что он его глава. В этот день Пьеро спокойно шел с Кэйе по коридору. Внезапно, словно из-под земли, Сказитель подлетает к нему и начинает свою злобную браваду о том, какой же он непутевый опекун. И маты, и оскорбления слились в единый поток брани и причитаний до такой степени, что Шут не успел понять, когда из его руки буквально выхватили Кэйю и потащили в противоположный конец дворца, не переставая при этом яростно сетовать на него. — Немыслимо! Не давать растущему организму ребенка фрукты и овощи? Хочет вырастить больного и немощного. И как всегда придется откармливать тебя МНЕ. Будто у меня других дел нет. Подумать только! Недолгий путь, сопровождаемый пышущим от ярости Предвестником, наконец закончился. Они пришли в небольшую или даже крохотную кухоньку. Скарамуччача начал, как это говорится в Снежной, скрести по сусекам и лазать в закрома, пока, наконец, не выставил перед Кэйей целую вазу с фруктами. Мальчик переводил взгляд то на вазу, то на Сказителя, не понимая, что ему делать. Раздраженно вздохнув, Предвестник взял нож и начал вырезать из фруктов нечто. Через несколько минут напротив ребенка появляются милые резные зайчики. Скарамышь оценив свою работу, протягивает Кэйе угощения. — Ешь. Иначе силком в тебя запихивать буду — лжец. Мальчик все еще удивленно таращится на фрукты в форме зайцев, но через несколько секунд по кухне разлетается тихий хруст жевания.

***

Он был единственным, кто серьезно относился к его заинтересованности внешним миром и в особенности звездами. Родители считали, что он был слишком молод для того, чтобы думать о таком. Хотя именно отец и был первым, кто рассказал ему о звездах. Оставлять ребенка одного было опасно. Он мог с легкостью сбежать из замка и отправиться в город, если ему так заблагорассудиться. Каждый раз, когда такое случалось, вся прислуга на уши вставала. После третьего раза, родители поставили следить за ним одного из рыцарей. Он был самым молодым из них, не многим старше самого мальчика. Сумеречный Меч подавал все надежды на становление лучшим из рыцарей, поэтому родители были уверены, что он хорошо позаботится об их ребенке. Однако они не учли одного. Что они станут друзьями. Никто не ожидал, что он сможет заставить стойкого рыцаря, беспокоящегося только о своих будущих обязанностях, с интересом слушать все, что он говорит, рыцаря, который только и делал, что ходил за ним по пятам и угрюмо смотрел, не произнося и слова. Мальчик смог выяснить у того только имя — и то, что он был ребенком одного из старших рыцарей. Только вот, мальчишка хотел найти себе друзей. И тогда он сам решил говорить. Он рассказывал истории, которые когда-то поведал ему отец. Истории о звездах, сверкающих ярче любого источника света. Он не ожидал, что в следующий раз, когда он увидит рыцаря, тот не будет просто молча стоять позади, а начнет рассказывать о Тейвате и настоящих звездах, освещающих эти земли в ночи.

***

Скарамучча шёл по нескончаемым коридорам, в сотый раз оглядывая колонны, картины и витражи, которые не менялись вот уже несколько веков. Переходя в очередной пролёт, Предвестник замечает маленький силуэт, снующий туда сюда. — Похоже это чадо Пьеро. Редко можно встретить его одного — думает про себя Сказитель, подходя к ребенку. Кэйа пугливо оборачивается заслышав шаги и поднимает взгляд на подошедшего к нему Скарамуччачу — Тебе же нельзя находится одному в этой части Дворца, верно? Что ты тут забыл? — сказал Предвестник удивленно, нежели враждебно. Спустя мгновение, так и не получив ответ на свой вопрос, с неким презрением смотря на синеволосого мальчишку приходит осознание. Кэйа еще ни разу не говорил ни с кем из дворца. — Бл… То есть… кхм, я забыл что ты не говоришь. Пьеро все еще не обучил тебя языку жестов? — вовремя поправив себя, прогнусавил Скарамышь. Если бы Арлекино узнала, как он выражается при ребенка, то от него не осталось бы мокрого места. Помянем одного из клонов Дотторе. Мальчишка в ответ продолжал смотреть на него своим чистым как вода, синеватым как небо, с детской наивностью глазом, изредка глупо моргая, не понимая что от него хотят. — Агрх… ладно, пошли искать твоего старика. Вдруг послышался тонкий, похожий на пение воробья, детский голос. — Пьеро сказал мне, найти с кем можно поговорить. — Ага, ясно. Машинально отозвался Предвестник. Но спустя несколько секунд, похожие скорее на монеты моры глаза уставились на бедного Кэйю. — Ты что разговариваешь? Ртом? — А. Ну да? Или я сказала что то не так? — неуверенно отозвался Альберих, тут же начиная искать предполагаемую ошибку в словах. Но из раздумий его выдернул раздраженный тон нависающего над ним Скаромуччи. — Значит если ты говоришь, то старик обманывал меня, а ты ему подыгрывал?! Ты мог говорить все это время! — Нет! Это не ложь — пытаясь скрыть дрожь в пальцах, вызванную таким диким недовольством со стороны, пытался объясниться младший. — Пьеро помогал мне. Когда он привел меня сюда, я не мог понять почти ни слова. Поэтому было трудно общаться. Пьеро сказал слушать и записывать слова. После он переводил и учил произносить их. Но это у меня пока плохо получается. Повисло оглушительное молчание. Напряженные от гнева плечи Предвестника, потихоньку опустились. — Поэтому ты был таким тихим — с толикой сожаления пробормотал Скаромучча. Кэйа лишь кивнул. — Пьеро говорит что стало получатся лучше. Но я все равно слова путаю. Пьеро сказал найти с кем можно поговорить, но я не знал что все сейчас на миссии — мальчик замолчал подбирая слова, а Скарамучча не стал торопить. — Поэтому я ждал здесь, пока кто-нибудь не вернётся. Я не знал что Скарамучача шляется без дела. Последняя реплика будто пригвоздила к земле. Так сказать жмыхнуло в самый пол. Сказителя только что обозвали лодырем. Пусть и не специально, но все же… — Пьеро научил тебя этому слову? — сквозь зубы проговорил старший, зло смотря на Кэйю. — Нет. Арлекино постоянно говорит это людям. Пьеро перевел это для меня — не замечая недовольного тона пролепетал младший. Предвестник схватил за руку мальчика и повел его в другое крыло. — А ну пойдём найдем этого старика, объясню ему кое-что. Вот жешь залупадрянь какая — недовольно пыхтя и скрепя зубами, явно отрицая обвинение в бездельнечестве. — Залуп… Но повторить за старшим Кэйи не позволили. — Не повторяй за мной! — Спустя долю секунды он добавил — Если что, я такого не говорил.

***

— Кэйя, ты меня понял? Мальчишка поднимает глаза на Пьеро, и медленно, черезвычайно серьезно кивает, подражая манере единственного более-менее знакомого человека. Тот ухмыляется, так слабо и мимолетно, что можно легко пропустить, легко не заметить. Но не Кэйе, кому такая реакция как подарок на день рождения — редкая и приятная, способная утешить беспокойную душу, одну на двоих. Кэйю впервые берут на собрание Предвестников. Официально. По сравнению с высокой фигурой, его силуэт теряется где-то в тени, выделяемый лишь мерцанием светлых зрачков-звездочек в синем глазу. Ладошка ребенка чуть крепче сжимает широкую и грубую — совсем неосознанно, выдавая желание убедиться, что его ведут не на смертную казнь, а на простое собрание в качестве молчаливого свидетеля. Цель его присутствия — привыкнуть к такой обстановке. Такое объяснение было выдвинуто на невинный детский вопрос о том, зачем же ему туда идти. Кэйя чувствует, как по нему скользят взгляды Девятерых. Они трогают, ощупывают, досконально изучают все, вплоть до мышц и костей. Они такие странные. Эти Предвестники. От них веет холодом, да таким лютым, что кажется, будто все живое в округе сейчас покроется ледяной корочкой, но взгляд… добрый что-ли? Словно говорящих убить хотят не тебя. Жутковато. Сандроне, например, притащила с собой большую-пребольшую куклу, а теперь сидит у нее на коленках. Как-то она даже разрешила Кэйе потрогать и прокатиться на шее, умопомрачительное зрелище. Он вспомнил что сестрица давала ему игрушки, смешных механических кукол. Они были красивыми, но Кэйа будучи воспитанным и хорошим мальчиком вернул их, думая что ему давали на них только посмотреть и оценить мастерство. Девушка печально посмотрела на него тогда и спросила. — Игрушки пришлись тебе не по нраву? Кэйа ничего не ответил, лишь покачал головой в знак протеста, но Сандроне, похоже, восприняла этот жест не так, как задумывалось, и лишь печально вздохнула. Позже мальчик пытался объясниться но девушка вела себя так, словно ничего и не произошло. За это Кэйя, возможно, любил её немного больше остальных; ну и ещё потому, что сестрица Сандроне была с ним приветливой и щедрой, и всегда ходила с Такой куклой кто угодно восхитится! Но вот Капитано. Капитано обходил Кэйю стороной. Его лица вообще не видно из-за маски-шлема. Каждый раз замечая ребенка, мужчина отворачивался, будто встретил на улице человека, с которым не хотел пересекаться. Он будто знал его очень и очень давно. А статная дама… Сеньера кажется. Смотрит прямо на Кэйю. Взор ее нежен, спокоен, вот только губы поджаты. Будто вспоминает что-то. Мальчик старается не поворачиваться в ее сторону, да и вообще лишний раз не дергаться. Странные они, эти Предвестники. Жуткие.

***

— Сядьте. Время начинать собрание. Все расселись по стульям, а Кэйя, который ни за что бы не дотянулся, — прямо на пол, в самом уголке. Никто не обратил на это внимания, увлеченные своими скучными, долгими разговорами. По низу гулял ветер, выстуживая ноги без малейшей пощады. Кэйя поёжился и подобрался весь, чтобы стало теплее, здесь, в краю снега и льда, морозило всегда. Время текло до тех пор, пока двери в зал не распахнулись — послышался скрип отодвигаемых стульев и шуршание одежд. Внутрь продефилировала госпожа Царица. За ней, тенью следовала шаг в шаг Арлекино. Но вот она замерла, осмотрелась — и остановила взгляд на Кэйе. Тот съёжился, но уже не от холода, а пытаясь выглядеть ещё меньше. — Что ребёнок делает на полу? — сурово спросила Арлекино, хмурясь. И когда Царица повернула голову в сторону Кэйи, все замолчали. Она, прервав любые возмущения, величественно подошла к Кэйе. Развязала тесьму, скинула с плеч тяжёлую, белоснежную шубу и, нагнувшись, быстро и легко укутала в неё Кэйю — так, что только одна голова осталась торчать наружи. — Вернитесь на места, — сказала она, распрямляясь — Продолжайте собрание. И вот Кэйя сидел, завёрнутый в мягкую и нежную шубу. Он принюхался. Морозная прохлада и тонкий цветочный аромат. Кэйя мог бы вечно нырять в этот мех — но нос защекотало. Он пытался терпеть изо всех сил, но… — Педролино надо медаль вручить: «отец года», — голос у Арлекино был резкий. — Додумался же, оставить ребенка на самом холоде без подобающей одежды! — А ты у нас первый спец по детям! — сказал кто-то и засмеялся. — Их у меня знаешь, сколько, в приюте? И все одеты, обуты и накормлены. — Ему не холодно — сообщила Царица — Он в моей шубе. Она поднялась и возвысилась над Кэйей, такая прямая, стройная, будто выточенная изо льда. Царица меж тем прошлась вдоль стола, её каблуки отбивали строгий ритм по полу, эхом разлетаясь по всему залу. — Вы упускаете главное. Посмотрите на этого ребёнка. Посмотрите — и не забывайте цель, ради которой мы изменяем и потрясаем этот мир. Вот оно — наше прошлое, настоящее и будущее — — И мы подарим ему новый мир и целую шубу, — насмешливо сказал Панталоне. — И мы подарим ему новый мир — отозвалась Царица. — Ему и всем. Не за тем ли вы присягнули мне на верность? Кэйя пропустил тот момент, когда Педролино подошёл к нему. Сильные руки подхватили его со спины, подняли в воздух, перехватили и прислонили к груди. Весь остаток собрания Кэйя просидел на коленях Шута и в какой-то момент даже задремал, прижавшись щекой к меховому воротнику.

***

— А еще! — мальчик пытался говорить как можно тише, пока они шли по коридору — Я прочитал о том, что существуют группы звезд, которые вместе создают картинку и они называются со- сов… совзе… — из-за всех сил старался подобрать правильное слово, когда светловолосый прошел мимо. — Созвездия. — Голос старшего звучал ровно, как и всегда. — Именно! — Мальчик больше не пытался сдерживать свой голос. Не то чтобы до этого у него это получалось. — И ты уже знал это. Опять. Получится ли хоть когда-то удивить тебя? Они молча прошлись еще немного вдоль коридора, но тут ребенка словно осенило и он воодушевленно повернулся к сопровождающему и затараторил. — Ита-ак, Сумеречный Меч- смешок -Ты расскажешь мне о созвездиях? — Он вновь рассмеялся — Конечно сейчас осталось не так много времени и еще надо… — Рыцарь знал эту уловку. Заговорить зубы и не идти на занятие. — А еще у меня занятия с каким-то Аль…

***

Арлекино, Пантолоне, Цыплёнок и Синьёра сидели в большой, просторной комнате. Эта комната отличалась от привычного вида дворца. Бежевые стены увешанные красивыми картинами с резными рамками, книжные шкафы с огромным выбором книг из разных уголков Тейвата, обилие диванов и кресел, деревянные полы, и большие окна, что озаряли комнату редкими проблесками солнечного света. Комната отдыха. Непонятно, кто мог ее так назвать ведь, Предвестники никогда не отдыхают’’ Все занимались своими делами. Пульчинелла спал, Арлекино выбирала книги для Дома Очага, с чем ей охотно помогала Синьёра, а Панталоне пытался найти упущенный пробел в отчете. Вдруг как гром средь бело дня к ним врывается Пьеро с подвешенным за ворот накидки Кэйей, явно недоумевающем происходящим. — Просто скажите мне, кто додумался сделать это? Синьёра обернулась и с ухмылкой глядя на эту уморительную картину ответила. — Тебя почти нереально увидеть без этого малыша, берешь его с собой куда угодно, приводишь на каждое наше собрание, поэтому общими размышлениями мы решили сшить ему форму. В разговор со своего места вклинился Пантолоне. — Все таки мы не бедные, можем себе это позволить — с издевательской улыбкой ответил он

***

— Ну так, что ты знаешь о соз- созвездиях — мальчик изо всех сил старался говорить тихо, как только мог, желая не разрушить сакральность этого момента. — Ну — Рыцарь указал на одну из ярко сверкающих звезд и затем начал медленно двигаться слегка левее, ниже… Ребенок внимательно следил за каждым из его движений. — Вот это, все они вместе с еще некоторыми другими звездами, что мы не видим, образуют созвездие. Оно называется Павлинье Перо. — А что насчет этого? — Он показал в совершенно другую сторону от Павлиньего Пера. — Эти шесть звезд вместе составляют круг. Он называется Змеиное Кольцо. Мальчик продолжал указывать на разные звезды, а старший, казалось, мог ответь на любой его вопрос. — Тогда… можешь просто рассказать мне о… любом месте. Светловолосый молчал куда дольше обычного, переводя взгляд с одной звезды на другую, пока он наконец не обернулся в сторону мальчика. — Есть одно место. Это единственное место, где интейваты растут в дикой природе. Оно называется Море цветов. Говорят, что на краю этого, ,,моря’’ люди могут увидеть все звезды. —А ты покажешь мне это место, да? — Мальчик прервал его короткий рассказ. — Я… Да, я обещаю, что когда-нибудь я тебя туда отведу. — Ребенок искренне улыбнулся на этот ответ.

***

Пьеро чувствует, что что-то не так. Слишком тихо. Встревоженный взгляд отрывается от бумаг, но тут же расслабляется — малец уснул, накрывшись плащом и уткнувшись в диванную подушку. Пьеро позволяет себе самым краешком губ выдавить слабую тень улыбки, видя, как гордость всего Кхаэнри’ах мирно видит сны. Счастливые ли? Каэнри’ах ещё не погибла, не так ли? Ведь ты все ещё стоишь здесь

***

Пожалуй, стоит собрать последнюю росу, в которой ещё остались частички солнца. Ему больше нравится заниматься в своей лаборатории, но когда его зовут, он не смеет отказать. Когда принц смотрит на него звёздочно-небесными глазами — он улыбается. Его шаги он узнаёт из тысячи. Надо же, встретиться в коридоре, одни. — Принц куда-то спешит? — голос его далёкий и отстранённый, как и его взгляд. Мальчик улыбается радостно-радостно.

***

И из века в век звезды разбросаны пятнами, а утром кажется, что растаяли, растеклись серебром, а потом стали смешанно разноцветным полотном. Знаешь ли ты, что небо всегда — холст? Из века в век. Радужный, бело-голубой, розово-серый, оранжево-синий, мутно-зеленый. Ясный день, закат, на воде, ливень, грозовой дождь, сумерки. Выбери любимый, и я покажу свой.