Часть 75

Колонна легионерской техники проезжала мимо искорёженных машин корпорантов. Цепочка обезоруженных пленных жалась к обочине, испуганно озираясь, трое рослых легионера вели десяток пленных к грузовику. Я смотрел на это глазами одного из легионеров который сидел на крыше транспортёра. Пленные солдаты, испуганно смотрели на проезжающую колонну. Раненные, оборванные, грязные, и низкорослые хомо сапинес сапиенс, на фоне двухметровых хомо фунги выглядели как приземистые хоббиты, на фоне не особо-то высоких людей. И дело было даже не в росте моих людей, а в особенной низкорослости современных людей обитавших здесь на опустошенных войной землях. Голод, болезни, смерть, радиация, и мутации – влияли не очень положительно, хотя бы на тот же рост, не говоря о другом. Техника двигалась на запад, позади моих сил было покоренное Иваново. И бои шли в районе Торжка. Эти пленные были частью уже разрозненных, и дезориентированных войск корпорации. На данный момент все чины, и высшие представители правления бежали на северо-запад, в сторону ленинградского порта, и других мелких портов, появившихся, и восстановившихся после войны. - Ну и что вы сделаете муд*ки!? Кто вы вообще такие что за ерунда, вы кто бл*дь такие? Что мы вам такого сделали? Один из корпорантов взвился и попытался вырваться. Но к счастью, или к сожалению он не успел ничего сделать. Послышался характерный щелчок, и в правое плечо побитого пленного врезалась вилка полевого электрошока. Железные зубья пробились через тонкую ткань дешевого комбинезона, и шарахнули током прямо по плоти пленного. Солдат дернулся и упал, еще несколько секунд его дергало из стороны в сторону, пока зубья шокера не отцепились от одежды. - Поднимите своего товарища. - Из под шлема раздался тяжелый, немного жутковатый голос легионера. Остальные пленные, их не надо было просить дважды, испуганно пригнувшись они взяли своего друга и повели в сторону грузовика. Мне подумалось что вот такие мне были как раз нужны. Как ни парадоксально, но вот такие волевые, и местами безрассудные люди очень охотно принимали грибные истины. Да, поначалу они противились как сейчас, но в конце концов, самые упорные, и непримиримые просто не сдавались, сражались до последнего. Видимо, до моего прихода их итак много чего не устраивало в их обществах, живя там в силу определенных причин им приходилось с этим мириться. В каком то смысле они были пассионарии, то есть те которые хотели что то поменять, при определённых обстоятельствах все ломая, сметая привычный уклад, и я же в своем лице предлагал им вот этот пассионарный сдвиг. А вот те которые были как раз таки всем довольны, благоприятствующие доминирующему режиму, терпевшие ее любые заскоки, или убеждены в ту или иную идею, концепцию. Вот они как раз в массе своей не подчинялись моей воле. Старые догмы буквально впивались им в сознание, не позволяя мыслить по-новому, заставляя людей цепляться за эти старые принципы как за якорь, который удерживал бы их сознание в некой бухте стабильности. Можно сказать рабы тех многочисленных варварских государств, и изуверских режимов, они будут ненавидеть меня даже больше чем их хозяева, сопротивляться мне. Уверен как только конфликт чуть-чуть поутихнет, неподчинённые которые живут в резервациях начнут бунтовать, и пытаться творить какую-то глупость. Впрочем это не важно, большая часть все равно будет за меня так или иначе. И я бы не сказал что это была какая то худшая часть человечества, напротив. Сейчас войска двигались на Запад. Хотя, войска - это наверное громко сказано. Выделенные мною силы были весьма ограничены. тем не менее на корпорантов и этого хватит. За счет обильной механизации, выучки, оснащенности легионеров, и высочайшей степени координации войск легко маневрировали и без особых трудов нейтрализовали чужие войсковые соединения. Иваново было взято, Ярославль был в осаде, бои шли где-то близ Кашина. Единый фронт развалился. Вот такие сожжённые колонны можно было много где увидеть, враг нес исключительные потери. И хоть как-то организованную оборону они несли в течении первых часов вторжения. Дальше после уничтожения единых цепочек командования, враг разбегался. Сейчас по всему востоку лежали тысячи убитых солдат, валяясь возле обочин рядом с горящей техникой. А небо было во власти стаек беспилотников, и редких групп вертолётов. Правда в ближайшие несколько дней это могло поменяться, поскольку теократия несмотря на все мои действия, и отвлекающие политические манёвры, все равно решила двинуть войска на север. Хорошо хоть, до этого я видя, что они отправили разведывательные группы на приграничные области корпорантов, разместил на ключевых дорогах засады, и ловушки. Думаю после захвата приграничных застав, они будут надеяться на скорость, рассчитывая откусить как можно больший кусок, от падающего соседа, и будут гнать войска пожертвовав осторожностью. Вот тут-то мы их обманем, и сможем перемолоть передовые силы. *** Командир ордена чернорясников сидел на камне, задумчиво разглядывая свой потрёпанный тактический шлем. Вокруг него были разбросаны тела мёртвых торжковских корпорантов - свидетели недавнего ожесточённого боя. Игнатий перевёл взгляд на догорающую приграничную крепость. Ещё несколько часов назад её защитники отказались подчиниться воинам московской теократии. Глупцы. Их обстреляли из миномётов, а затем штурмовые группы ворвались внутрь. Теперь крепость была захвачена, а соседний городок, который она охраняла, тоже пал. Командир тяжело вздохнул. Это была лишь одна из многих битв, в которых ему довелось участвовать. Миномётный огонь разрушил стены, открыв путь для штурмовиков. В итоге они одержали победу. Теперь крепость догорала, а её защитники лежали мёртвыми на земле. Командир вздохнул, и провёл пальцами по трещинам на шлеме. Молитвы тихо скрывались с его потрескавшихся губ. Этот бой был далеко не первым, и, увы, не последним. Орден чернорясников был одним из самых верных и преданных слуг теократии. Воины сражались с фанатичным упорством, не щадя ни себя, ни врагов. Воин ордена поправил наплечник, отмечая, что тот слегка погнулся во время боя. Надо отремонтировать снаряжение, как и многое другое. Но сейчас было не время для этого. Нужно было двигаться дальше, выполнять приказы и нести свет истинной веры в эти дикие края. Командир поднялся с камня, окинув взглядом поле боя. Его люди уже начали собирать трофеи и готовиться к дальнейшему продвижению. Предстояло ещё много работы. К командиру чернорясников подошёл его помощник и доложил, что они привели одного из живых командиров крепости, как приказывал командир. Еле живого командира крепости поставили перед чернорясником. Чернорясник внимательно посмотрел на пленного, затем подошёл к нему, схватил за волосы и резко поднял ему голову. Начался допрос. Командир спрашивал пленного, ему было интересно, почему никто не пришёл на помощь осаждённым. Измученный пленный с трудом отвечал, в основном всякий бред, что на севере якобы воцарилась мёртвая тишина, и там действует некий враг человечества. Выслушав это, чернорясник задумался. Он, возможно, не был бы так встревожен, если бы не то, что и другие пленные повторяли те же слова о "враге человечества" на севере. Очевидно, эта информация сильно его встревожила. Впрочем, скоро они двинутся на север. Глупые слухи, не повод для отступления. *** В Ярославле было немного сил, чуть больше трехсот легионеров. К сожалению, большая часть войск было задействовано в наступлении, как бы поддерживая темпы атаки, и одновременно подготовке засады вокруг дороги ведущей к Твери, а также на приграничье с теократией. Прямо сейчас в боях вокруг города были задействованы небольшие отряды, не больше десяти легионеров в каждом, и несмотря на столь скромную численность, мы неплохо справлялись. Вот прямо сейчас два пулемётных гнезда со своей скрытной позиции открыли огонь по полусотне ополченцев, в каждом из гнезд сидело по два легионера. Ворох тяжелых болтов изрешетил всех людей бежавших впереди остальных. Затем я повел с правого фланга шестерых легионеров и вдарили по ним из тяжелых винтовок, и ружей. Кто-то кинул наступательную гранату прямо в центр строя. Через несколько секунд потерянных пехотинцев разметало в разные стороны – кого-то кусками, а кого-то изрешечёнными осколками. Скоординированная атака сработала, и обратно убежать смогли чуть меньше десятка ополченцев. Впрочем некоторые истекая кровью падали замертво. Отряд из шести легионеров побежала вдоль улицы, ботинки глухо бились об растрескавшийся асфальт, а искусственные суставы доспехов тихонько гудели в такт движениям. Пулемётчики били вперед, прикрывая внезапное продвижение легиона. Плотный шквал накрыл дальние позиции внутри бетонных руин. Вслед за огнём над зданиями зависло несколько дронов, и начали опорожнять свои бомбовые отсеки. Раздался грохот, было видно как внутри позиций все заволокло обломками, полетели осколки, и вихрем огня. Видимо подобного было достаточно, потому что после этого попытки огрызаться ответным огнём полностью прекратились. Над зданиями навис черный столб дыма. Видя возможность я подстегнул легионеров. Командир отряда ментально рявкнул, почувствовав мое желание, и повел своих людей куда увереннее. Редкие пули все равно не могли им причинить вреда. Тяжёлые пластины брони надёжно защищали операторов мобильного доспеха. Тем более в ответ редких стрелков накрывал огонь всех шести стволов. Превращая самых упорных защитников в дымящиеся куски плоти. Легионеры вошли внутрь вражеских позиций. Первый легионер закинул гранату внутрь комнаты, и после взрыва все быстро ворвались, расстреливая контуженных, и раненых. За несколько секунд первый этаж оборудованный в стрелковую позицию наполнился звуками стрельбы. Тяжелые болты разрывали сравнительно субтильные тела. Разорванные торсы, раздроблённые на части черепа, и перебитые ноги. Через несколько минут отряд почти полностью захватил здание. Они взяли под огневой контроль часть улиц. Я же видя это – послал пулемётчиков вслед за ними, а так же послал подкрепления из отделений на бронетранспортёре. Пока братья, и сестры разносили засевших близ ярославских стен ополченцев. Тяжелая машина появилась на улице, и переезжая трупы, раздавливая еще живых доехала до позиций. Броневик остановился аккурат у занятого здания. Легионеры сидевшие на броне, и внутри пехотного отсека высадились, быстро вбегая в дом. Броневик отъехал обратно на вторую линию, готовая в случае чего доставить еще подкреплений. Остальные силы вокруг города, на ключевых направлениях, тоже тихонько теснили корпорантов, пока наконец те не забились внутри центральной крепостницы Ярославля. Примитивное укрепление, тем не менее было достаточно надёжным, и толстые стены могли выдержать попадание тяжёлого вооружения. Но проблема была в том, что они несмотря на то что их зажали до последнего рубежа, были неплохо вооружены. И как только они замечали мои легкие танки начинали палить из гранатомётов, миномётов. Технике это конечно не слишком вредило. Один раз снесло гусеницу, так что пришлось танкетку отбуксовывать обратно. В ответ по позициям осаждённых ударили беспилотники. Часть крепости объяло огнем, и дымом. Я приказал легионерам притащить противотанковую установку, и тяжелые пулемёты. Стены крепостницы начали крошиться. Я смотрел на стену через визор противотанковой пушки. Управляя установкой руками одного из легионеров я медленно прицелился, и запустил ракету, стараясь ей аккуратно править в процессе полёта. В конце концов ракета врезалась прямо по укреплённым воротам и снесли их. После этого крепостницу снова накрыло огнем миномётов заставляя позиции на стене на время замолкнуть. Большего, и не надо было. Я отправил ментальный приказ, и отряд особо тяжёлобронированных легионеров побежали к взорванным воротам. Их прикрывали тяжелые пулемёты, и боевые машины пехоты которые я специально подтянул под тайминг. Легионеры без проблем добрались до ворот, и внутри закипел бой. Защитникам крепости резко стало не до внешнего периметра, так что я направил и остальные отряды легионеров. Часть пехоты врага попрятались во внутренних пристройках. Приземистые, бетонные строения очень подходили для принятия последнего боя. Из узких бойниц было удобно стрелять по наступающим. Собственно так и происходило. Толстая броня отлично сдерживала довольно частый огонь. Осаждённые были в отчаянии, так боезапас никто не жалел. Один из отрядов легиона засел около разлома, как вдруг сверху на них полетело несколько гранат. Большая часть успела выскочить, но одного из легионеров сильно посекло. На этот раз осколков было слишком много, а слабых мест было предостаточно. Воин сдержал психический крик, благо последствия для психической сети было не столь существенные. Через небольшие отверстия от осколков начала сочится кровь, впрочем недолго. Система свертывания крови, и уже разогнанный регенерационный фактор свел все повреждения на ноль. Часть осколков угадила по голове, так что его немного контуженного вынесли в тыл, снова подошедшие легионеры. К позициям подбежали огневые легионеры. Одновременно другие члены легиона из-за всех силы прикрывали воинов нагруженных опасным грузом, рассчитывая на то чтобы по ним не попали. Добежав огнеметчики пустили струю горящей смеси по верхним уровням стены, поджарив тех кто скидывал гранаты со стены. В ответ по огнеметчикам начали поливать сконцентрированным огнём защитники, забившиеся в одну из бетонных коробок. Били из какого-то тяжёлого оружия, так что бойцы залегли за пролом в стене. Какое-то время они держали пространство внутри, не давая моим людям войти внутрь. Краем глаза, я заметил что около внутренней части стены лежали расстрелянные гражданские. Было неприятно смотреть, похоже это была часть тех, кого по каким либо причинам приняли за моих адептов. Правда была в том, что большая часть не относилась к моим сторонникам. К этому моменту через противоположный пролом в стене во двор вошел центурион объятый всполохами энергии. Я приказал ему объять несколько бетонных коробок непроницаемым барьером. Попавшиеся в ловушку ополченцы начали стрелять по барьеру, безнадёжно пытаясь разбить барьер. Несколько огнеметчиков по моему приказу ринулись к барьерам. На барьерах очень вовремя образовались небольшие отверстия через которые легионеры залили огненной смеси по максимуму. Всего минута, и все кто были внутри запеклись заживо, не считая тех кто сразу выбежали из бетонных коробок, и начали ломиться в барьер. Часть из них таким образом выжили. Легионная пехота быстро раздавила гарнизон, к следующему часу войска взяли Ярославль, и ближайшие жилые районы под контроль. Вывозя жителей на восток, в сторону Александрии-Российской. Боевые же части шли на запад. *** Пока во внутренних районах государства корпорантов кипели бои. Я приготовил засады вдоль главных транспортных артерий соединяющих приграничье с Тверью. Через несколько часов подразделения легиона должны были добраться до Твери, и столичного Торжка через Кашин, и Горицы. Пока я бы сдерживал наступление армий теократии по дороге, ограниченными силами. Пулемётные точки, гнезда с тяжёлым вооружением, и заминированная дорога ждали прихода врага. Несколько моих дронов зафиксировали приближение вражеской колонны. *** Густой лес. Тонкие ветви деревьев, тянулись к небу. Тишина, царившая в этом укромном уголке природы, была нарушена приближающимся гулом моторов. Колонна техники - бронетранспортеров, бмп, и грузовиков, медленно двигалась по узкой лесной дороге, оставляя за собой клубы пыли. Господин Игнатий, внимательно всматривался в окружающие заросли, ощущая какое-то беспокойство. Его взгляд, привыкший замечать малейшие детали, уловил едва заметное движение в кустах, и он тут же подал сигнал водителю замедлить ход. Колонна замедлила движение, и в этот момент раздался оглушительный взрыв. Головной бронетранспортер, ведущий колонну, взлетел на воздух, осыпая осколками окружающие деревья. Чернорясники, мгновенно среагировав на атаку, заняли оборонительные позиции, укрываясь за бронированными корпусами машин. Град пуль и снарядов обрушился на них, заставляя пригибаться к земле. Игнатий перекрикивая гул боя скомандовал своим людям занять огневые позиции и открыть ответный огонь. Завязался ожесточенный бой, в котором противники были практически невидимы за густой растительностью. Пули свистели над головами воинов ордена, разрывая ветви деревьев и срывая кору. Взрывы гранат сотрясали землю, поднимая в воздух облака пыли и обломков. Раненые бойцы стонали, пытаясь укрыться от шквального огня. Игнатий, ведя огонь из автомата, пытался определить местоположение противника. Один из транспортников, получив прямое попадание, загорелся, освещая окрестности зловещим заревом. Экипаж, объятый пламенем, выскакивал из горящей машины, отчаянно пытаясь спастись. Колонна, попавшая в умело организованную засаду, несла тяжелые потери. - Отступаем! Прикрывайте друг друга! - скомандовал он, и воины ордена, ведя интенсивный огонь, начали отходить к ближайшим деревьям, пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Отступление превратилось в настоящий кошмар. Вражеские снайперы, затаившиеся в кронах деревьев, методично расстреливали солдат, пытающихся спастись. Раненые бойцы, оставленные на дороге, кричали о помощи, но их никто не мог услышать за грохотом боя. Игнатий прикрывая отход своего отделения, отстреливался, пока не закончились патроны. Он видел, как один за другим падают его люди, и понимал, что шансов выжить становится все меньше. Сержант, отчаянно пытаясь найти выход из этой ловушки, лихорадочно осматривал окрестности в поисках укрытия, куда бы он мог загнать своих людей. Внезапно, впереди показалась узкая тропинка, ведущая в глубь леса. Игнатий, не долго думая, подал команду своим бойцам следовать за ним. Они, пригибаясь, бросились к спасительному укрытию, оставляя за собой кровавый след. Добравшись до тропы, солдаты устремились в чащу, надеясь оторваться от преследователей. Это была ошибка, с нескольких сторон по ним открыли шквальный огонь. Прямо из чащи их начало прошивать целым роем пуль. Один за другим бойцы падали на землю.