Часть 85

Возле дороги горела развороченная военная техника, валялись убитые послушники, и старшие монахи. Их разорванные, искореженные тела вселяли ужас и трепет, в сердцах тех, кто не был знаком с последствиями, которые могли возникнуть, если ты противостоишь с грибным легионом. Один из послушников лежал на спине, повернув голову в сторону. Его глаза были широко открыты в немом крике, а челюсть висела, практически полностью оторванная держась только на сухожилиях. Из раны в груди сочилась густая кровь, которая уже сильно густела, схватываясь на холодном воздухе. Рядом с ним, лицом вниз, распростерся другой послушник. Его ноги были неестественно вывернуты, а позвоночник, кажется, сломан. Оторванная рука лежала в стороне. У третьего послушника почти не было головы - только окровавленные обрывки кожи и кости. Его униформа была изорвана в клочья, под ней виднелись изуродованные, и фрагментированные внутренности. Рядом горел подбитый танк, обломки и оружие были разбросаны повсюду. Следы боя покрывали всю дорогу - воронки от взрывов, пулевые отметины. На соседней поляне лежали десятки, если не сотни тел убитых храмовников. Разорванные конечности, ошметки плоти, вытекщие внутренности. Один солдат был буквально разорван пополам, его нижняя часть тела лежала в стороне, а верхняя часть обломком застряла в земле. Другой послушник потерял руку и истек кровью, его лицо окаменело в немом крике. Тела были буквально нагромождены друг на друга - изувеченные, покрытые грязью и кровью. Многие из них потеряли конечности, у других черепа были раскроены, оставляя зияющие дыры. Резкий запах крови, и смерти висел над полем боя. Зрелище было поистине ужасающим - столько жизней, безвозвратно оборванных. Разрушенная боевая техника, разбросанное оружие. Мимо поляны, усеянной телами, медленно проезжала техника легиона. Громоздкие бронетранспортеры, покрытые камуфляжной раскраской, двигались с характерным глухим гулом, их металлические корпуса отражали тусклый свет огней, пробивающийся сквозь дым. На броне были видны следы недавних боев — вмятины и царапины, оставленные осколками и пулями. Сверху, на открытых платформах, сидели легионеры в защитной броне, их лица были сосредоточены, а глаза настороженно следили за окружающей обстановкой. Техника двигалась медленно, гусеницы скрипели и хрустели, поднимая облака пыли, которые смешивались с запахом крови и пороха. Легион шел на запад, города первой линии были взяты, и теперь стальная лавина направлялась в сторону линии Тула-Воронеж. В обратном направлении, на восток, двигались колонны пленённого гражданского населения, словно живой поток, несущийся сквозь пыль и хаос. Люди шли, спотыкались и падали, их лица были искажены страхом и усталостью. Среди толпы можно было увидеть женщин с детьми на руках, стариков, опирающихся на палки, и молодых людей, которые пытались защитить своих близких. Все они несли с собой лишь самые необходимые вещи — грязные сумки с теплой одеждой, мешки со скудной едой, иногда даже старые одеяла. Колонны двигались медленно, под гнетом усталости и страха, а вокруг слышались пронзительные крики и шепот. Люди обменивались тревожными взглядами, иногда кто-то из толпы останавливался, чтобы помочь упавшему или поддержать слабого. Но время не ждало, и впереди их ждала неизвестность. Мясные клоны, и редкие легионеры надсмотрщики сторожившие людей, подгоняли их. Солнце, едва пробивающееся сквозь облака пыли, создавало мрачную атмосферу. Дорога, по которой они шли, была усеяна обломками, следами недавних сражений и напоминаниями о том, что здесь когда-то была жизнь. Громкий гул техники легиона, проезжающей в противоположном направлении, лишь усиливал чувство безысходности — они были отрезаны от своей прошлой жизни, и впереди их ждал только мрак и неопределенность. На обочине дороги, среди пыли и мусора, валялся городской указатель. Его металлическая поверхность была помята и покрыта царапинами, но на нем всё ещё можно было различить надпись: "Тула — свящённая столица". Буквы, когда-то яркие и четкие, теперь были выцветшими и частично закрашенными, словно сама судьба города пыталась стереть его из памяти. Гордо возвышавшийся на въезде в город. Забытый памятник, свидетельствующий о трагедии, постигшей город и его жителей. Проходя мимо, колонны гражданского населения не могли не обратить на него внимания. Сквозь тишину, нарушаемую лишь звуками шагов и вздохов, раздавались тихие разговоры. Вдалеке, за тем самым указателем, виднелись окраины Тулы. Некогда величественный и процветающий город теперь был окутан густым дымом и языками пламени. Ожесточенные бои шли на окраинных улицах. Отсюда, с подъезда в город, можно было различить силуэты разрушенных зданий, мерцание взрывов и слышать приглушенные звуки боестолкновений. Были слышны далёкие крики, и стоны людей вынужденных искать укрытия, спасаясь от града пуль и падающих осколков. Слышались крики раненых и отчаянные призывы о помощи, растворяющиеся в рокоте артиллерийских залпов. *** Я наблюдал за полем боя с высоты птичьего полета смотря на мир глазами воздушной гидры, я парил над хаосом, который развернулся внизу. Мой взгляд скользил по позициям на окраине Тулы, город медленно зажимался клещами легиона. Сотни мясных клонов, двигались с точностью, отточенной в бесконечных ментальных симуляциях, они двигались весьма ловко, стандартные тактические схемы ингибировалась в сознание каждого клона, который рождался в черных бассейнах. Я наблюдал как клоны, с такого расстояния похожие на черные точки, скапливались на нескольких направлениях. Чуть дальше стягивались остальные подразделения, в том числе тяжёлая легионерская пехота. Под легким давлением моих приказов они выстраивались в линии, готовясь к наступлению на укрепления противника. Вдалеке, на противоположной стороне, возвышались черные силуэты зданий, которые начали заранее обстреливаться артиллерией. Позиции храмовников, которые они укрепили до предела, явно заготовленные задолго до моего похода, начали тем не менее потихоньку разваливаться, что впрочем особо не коснулось бункерной части, сложной сети укреплений. С задних рядов подогнали миномётные расчёты, которые начали крепится по всей восточной части осадной линии фронта, клоны двинулись вперед, когда миномёты начали вторить артиллерийской канонаде. Из укрытий противника вырвались очереди пуль, срываясь с дульных срезов пулеметов, которые торчали из бетонных бойниц. Я видел, как часть клонов падали на землю, не успев даже сделать шаг. Их тела, лишенные жизни, валялись в пыли, смешиваясь с серыми камнями. Не было эмоций, но была досада от потери боевой единицы, прямо сейчас я поставил в черных бассейнах еще несколько партий клонов, но только сверх нормы. Стрельба закипела по всему фронту. Пулемётная очередь впивалась в тело очередного клона, он резко кривится, продолжает бежать по инерции, но падает на землю, из ран начинает сочится небольшой струйкой кровь, багровая жидкость падала каплями на бетонную твердь, и смешивалась с пылью. Клон же все это время пытается подняться, зажав рану на груди он хрипит, но будучи менее приспособленным к увечьям, чем полноценные хомо фунги, он обессиленный падает, и замирает. Бесчисленные подразделения начали нести потери, в ответ пулемётные точки, которые себя выдавали, накрывались артиллерийским огнём, а иногда поражались огнём гранатометных расчётов. Клоны, которые выжили, продолжали наступление, не обращая внимания на потери, со стороны это смотрелось немного зловеще, люди бежали без единого крика, или громкого стона. Они действовали как единое целое, слаженно и четко, как хорошо отлаженный механизм. Они шли вперед, используя укрытия, чтобы избежать огня противника. Их движения были быстрыми и точными, каждое из которых было заранее рассчитано. Пулеметные очереди продолжали сыпаться, и еще больше клонов погибало. Я видел, как один из них, получивший ранение в плечо, с трудом пытался подняться, но его усилия были тщетны. Он упал, и его тело стало частью пейзажа, взгляд застыл навсегда, пока мимо него бежали его собратья, которым повезло больше. С высоты я мог видеть, как клоны использовали тактические маневры, чтобы обойти позиции врага. Они разделились на группы, одна из которых отвлекала огонь противника, в то время как другая подбиралась к флангам. Я наблюдал, как одна из групп, скрывшись за остатками разрушенной стены, начала обстреливать позиции пулеметчиков в упор, заставляя их замолчать. Вдруг я заметил, как вражеские силы начали контратаку. С нескольких направлений выдвинулись вражеские подкрепления, судя по грязным и оборванным рясам это были послушники. По всему периметру, враг быстро занял часть укрытий прямо перед нами, и открыли огонь по моим клонам. Я переключил внимание на тактическую карту, анализируя ситуацию. И пока не нашел ничего лучше, чем отправить новых клонов, которые начали подпитывать немного потрёпанные подразделения. Это помогло, и клоны смогли потеснить храмовников, отряды клонов и тут, и там врывались в укрепления и в упор расстреливали всех кто им встречался, вырезая ножами, и забивая лопатами. Я наблюдал, как клоны бросали гранаты в окна и двери укреплений, которые разрывали воздух, заставляя врага отступить. Взрывы раздавались один за другим, и я видел, как пыль поднималась в воздух, скрывая часть укреплений. Клоны, воспользовавшись моментом, начали штурмовать укрепления, пробиваясь сквозь облака пыли и дыма. Я видел, как они шли вперед, не обращая внимания на потери, и это было одновременно захватывающе и ужасающе. Внезапно я заметил, что один из моих клонов, который вёл группу, был ранен. Он упал на землю, и я видел, как его рука дрожит, пытаясь дотянуться до оружия. Он не сможет продолжать. Поворот за поворотом они шли, и шли, поливая из дешёвых автоматов, тяжелых штуцеров, и пулемётов храмовников которые тоже огрызалась в ответ, но им не хватало упорства, и ярости, которая была свойственна для мясных клонов. Лишённых всех недостатков, которые мешали бы идеальному слуге. Бом разгорались на все больших направлениях, намечалось все больше точек прорыва. Видя это, я накапливал несколько тяжёлых кулаков, которые должны будут вклиниться в эти точки разрыва, и развить наступление. Я продолжал наблюдать, как бой разворачивался на моих глазах. Клоны, которые остались, начали методично очищать укрепления, продвигаясь вглубь вражеских позиций. В этот момент я заметил, что враг начал паниковать. Их линии обороны трещали по швам, видя шанс. Я отдал приказ на полное наступление. Клоны, оставшиеся в резерве, начали выдвигаться вперед, и я видел, как они сливаются с основными силами, создавая мощный поток, который сметал все на своем пути. Легионеры тоже готовились ворваться. С высоты я наблюдал, как противник, осознав свою безысходность, начал отступать. Я видел, как их солдаты бросали оружие и пытались уйти, но клоны не оставляли им шансов. Я с высоты наблюдал, как мои клоны методично продвигались вперед, очищая вражеские укрепления. Я чувствовал удовлетворение от того, как они выполняли мои приказы, становясь непреодолимой силой на поле боя. Но внезапно, когда часть клонов занимала последние бункеры, после которых начиналась внутренняя часть Тулы, оно содрогнулось от мощного взрыва. Сначала я услышал приглушенный гул, а затем наблюдал, как здание буквально разлетается на куски, выбрасывая в воздух осколки камня и металла. Клубы пыли и дыма окутали место взрыва. Часть позиций начала взрываться, забирая еще больше жизней. В этот момент я почувствовал, как по ментальной связи, связывающей меня с каждым из клонов, пронеслась волна невероятной боли и ужаса. Их вопли, полные агонии, пронзили мой разум, заставляя меня поморщиться от силы этих эмоций. Я чувствовал, как их сознания содрогаются в панике, захлебываясь криками. Тем не менее, быстро оценил ситуацию, прикидывая в уме последствия взрыва. Судя по масштабам разрушения, большинство клонов, находившихся рядом с зданием, погибли. Однако я видел, что часть из них все еще продолжает движение, пытаясь пробиться сквозь клубы пыли. Упрямо прорываясь, и поливая слепые зоны из всего что у них имелось. В часть окопов, и коридоров вспыхнула кровавая рукопашная, между выжившими клонами, и храмовниками. Не теряя ни секунды, я отдал приказ на отправку подкрепления. Я знал, что мне нужно быстро восстановить силы, чтобы не упустить преимущество. Поэтому я направил еще один отряд клонов, которые должны были присоединиться к выжившим. Но этого было недостаточно - мне требовались более опытные и закаленные в боях войска. Тогда я все же приказал вывести из резерва отряд легионеров. Бронетранспортёры, тяжелые танки, и самоходные установки усеянные легионерами, взревели двигателями, и рванули вперед. Пока клоны и легионеры продвигались вперед, я пристально следил за тактической картой, анализируя каждое их движение. Я видел, как они осторожно пробирались сквозь дымовую завесу, стреляя по любому движению. Наступление зашевелилось по всему фронту, кольцо окружения вокруг Тулы начало замыкаться. Ведь пока бои шли на восточном и южном периметре, я не забывал направлять подразделения в обход, окружая столицу, и занимая ключевые высоты. Храмовники уже пытались выбить мои подразделения, и их передовые отряды могли видеть колонны техники, и фигурки моих клонов, в странных для них касках, и бронежилетах, которые плотным огнём отгоняли всех. Я отдал команду на активизацию дополнительных дронов-разведчиков, которые должны были обеспечить дополнительную информацию о вражеских силах. Они взмыли в воздух, оставляя за собой следы дыма, и вскоре начали возвращать данные. На экране передо мной появились изображения, показывающие, как враг, осознавая свою уязвимость, начинает перегруппировку. Я заметил, что они перемещают тяжелую технику и усиливают позиции, готовясь к обороне. Я приказал легионерам занять позиции на флангах, чтобы прикрыть оставшихся клонов. Внезапно на экране появился сигнал тревоги. Один из дронов-разведчиков был сбит, и я увидел, как вражеские силы начали открывать огонь во все стороны, они явно паниковали, осознавая что их обложили со всех сторон. Я немедленно отдал команду на ответный огонь. Легионеры, обладая более мощным вооружением, начали обстреливать позиции противника, вслед им начали работать артиллерийские расчёты. Бетонные дуры начали накрываться взрывом, хороня людей под собой. Легионеры, поддерживаемые оставшимися клонами, начали стремительное продвижение сквозь вражеские позиции. В конце концов массив укреплений, которые окружали столицу теократии закончился, и войска массово просачивались сквозь них, добивая остатки храмовников засевших среди бетонных лабиринтов. Забрасывая забаррикадировавшихся людей гранатами, или закачивая горючую смесь. Легионерские отряды, и техника начала занимать позиции на краю лесного массива, который служил естественным укрытием. Впереди раскинулась открытая местность, усеянная вражескими укреплениями. Не дожидаясь пока враг организует контрнаступление, отряды клонов, разбавленные легионерами начали двигаться вперед, используя укрытия и рельеф местности. Вражеские солдаты начали реагировать на наши действия. Из-за укреплений посыпались очереди огня, но легионеры были готовы. Они использовали дымовые гранаты для создания завесы, что позволило им продвигаться ближе к позициям противника. В это время я отдал команду на запуск дронов-ударников, которые начали наносить удары по вражеским укреплениям. Взрывы раздавались один за другим, создавая хаос среди вражеских рядов. Один из легионеров, бросился вперед, используя гранатомет для уничтожения вражеского пулеметного гнезда. Взрыв разнес укрепление, и легионеры, следуя за ним, начали штурмовать оставшиеся позиции. Я наблюдал, как они, движимые четкими командами, шли в атаку, не оставляя врагу шансов на сопротивление. На экране я заметил, как вражеские силы начали перегруппировку. Остатки храмовников, уйдя с первой линии укреплений, пытались создать новую линию обороны, но легионеры не давали им времени. Слаженные действия, точный огонь и использование тактических маневров позволили нам быстро продвигаться вперед. Часть легионеров обошли вражеские позиции с правого фланга, нанося удары по солдатам, которые не ожидали нападения с этой стороны. Их действия были быстрыми и точными, каждый выстрел находил свою цель. В это время основные подразделения продолжали давление на центральные позиции врага. Я видел, как легионеры использовали гранаты, чтобы подавить огневые точки, а затем, воспользовавшись моментом, бросались в атаку. Вражеские солдаты начали паниковать, и это давало нам преимущество. Ситуация на поле боя становилась все более хаотичной. Взрывы и автоматные очереди заполнили воздух, но легионеры продолжали действовать с хладнокровием и решимостью. Я следил за их действиями, анализируя каждое движение и корректируя тактику в реальном времени. Легионеры, прикрываясь щитами, начали штурмовать последние позиции противника. Я видел, как они продвигались, не оставляя врагу шансов на контратаку. Закованные в толстую броню, они бежали на огромной скорости, и часть из них подбегала к людям врезаясь щитами в тщедушные тела, и размалывая в мясо, словно если их сбивал грузовик на огромной скорости. Один из легионеров бежал, и со всей скорости пнул ногой по неосторожному храмовнику, отрывая его туловище разбрызгивая кровь по всей округе. Затем они добрались до новой линии обороны, и принялись уничтожать всех кого они видели. Ножи размером с небольшой нож разрезали людей на куски, кулаки закованные в сталь раздавливали черепа, очереди из тяжёлых болтеров могли разорвать целую толпу людей, оставляя после себя месиво из крови и плоти. Легионер воткнул нож в грудь отчаянному храмовнику, и подняв того над собой швырнул чуть вперед, и сбил уже холодным трупом целую группу людей. Затем он занес руку над очередным фанатиком, и разрубил его от плеча до пояса, тот захрипев развалился на две части. Рядом с легионером стояли его товарищи, которые наравне с ним расправлялись над теократами. И так окоп за окопом, бункер за бункером. Параллельно с этим бои уже кипела по всей окружности города, а в какие районы уже беспрепятственно входили подразделения легиона. Ситуация на поле боя накалялась. Вражеские силы начали отступать. Легионеры, следуя моим указаниям, начали организовывать финальный штурм. Они сосредоточили огонь на оставшихся вражеских позициях, и вскоре я увидел, как последние солдаты противника начали сдавать оружие. Это был триумф.