Часть 87

Сквозь мрак ментального имматериума, пронзаемый лишь тусклым светом мысленных магистралей многих и многих тысяч хомо фунги, живая глобальная карта с тысячами живых частицы обозначающих складки местности и членов грибной общности, раскинувшаяся передо мной, показывала ключевые точки, находившиеся теперь под моим контролем. Смоленск, Брянск, Орел, Курск, Белгород, Харьков, Воронеж, Елец, Тула, Тамбов, Рязань и Владимир — каждая из этих территорий представляла собой новые стратегически важные узлы, требующие неустанного внимания и защиты от партизан, продолжающих оказывать сопротивление, эти города были захвачены моими людьми и теоретически стирая все точки развития на которых основывалось экономическое могущество московской теократии, но окружные территории все еще нужно было приводить к порядку, поскольку остатки вооружённых сил врага все ещё были боеспособны и рыскали по сельской местности как тараканы. Восстановление порядка среди местного населения стало одной из ключевых задач, стоящих перед командованием, нужно было держать население в узде, пока мы не вывезем всех к себе и не переработаем. Необходимо было подавить сопротивление, если нужно самыми жестокими, и изуверскими методами, ведь на этот раз людей в разы больше чем моего собственного населения, разница намного значительнее чем это было в первый раз, и если выпустить ситуацию из под контроля это могло закончиться плохо. Каждый квадратный метр земли должен был быть очищен от врага, чтобы восстановить спокойствие в этих регионах, и заново их заселить тем кем нужно. Каждый крупный населённый пункт был в фокусе внимания моего, и моих старших центурионов. Наведение порядка, ограбление всего ценного, и вывоз населения – все это шло непрерывно, сразу как только в той или иной области затихали бои. Мне даже пришлось ускорить выведение новых побочных видов которые помогали бы мне осваивать новые территории. Чудовищные твари в глазах посторонних, для меня же прекрасные инструменты с помощью которых будет в разы легче прочёсывать труднодоступную местность в поисках недобитков. К тому же я параллельно приступил к разработке новых методов распространения моих спор, старые методы явно уже были недостаточны – гидры распыляющие летучие частицы, грибницы простирающиеся на многое километры под землёй, инфицированные птицы, все это требовало радикального улучшения, и перспективного развития. Но, это дело ближайшего будущего, на ровне с развитием техники, и механики, в том числе и той что будет напрямую срощена с грибными системами. А пока надо было заняться прямым освоением захваченных территорий. Например, на Смоленске, было принято решение выделить несколько десятков легионерских рот и один танковый батальон для выполнения задачи по патрулированию окрестностей, и подавление самых крупных подразделений, которые успешно затаились в лесах. Остатки подразделений партизан, несмотря на свое истощение, все еще представляли собой угрозу, которую необходимо было не только уничтожить, но и предотвратить возможность их перегруппировки, а поскольку все еще была населена лояльным населением, такое вполне было возможным, гражданское население нас боялось, и по тихому ненавидело. Патрулирование местности, и последующее истребление смутьянов должно было стать не просто рутинной задачей, а агрессивной операцией по выявлению и ликвидации врага. Людей конечно катастрофически не хватало, порой на многие километры вокруг кроме двух-трёх легионеров не было, впрочем даже один возвышенный мог без труда победить большой отряд, каждый солдат был самостоятельной боевой единицей. Враги этого по началу не понимали, и даже нападали напрямую, полагая что существенный количественный перевес им поможет, хотя с чего они так решили, как будто первые дни войны не показали катастрофический разрыв между обычным человеком, и хомо фунги. Так и выходило, после таких атак, прибавилось полянок, и рощ с распотрошёнными трупами партизан, со временем они начали нападать исподтишка, обустраивая засады. Следующий пункт — Орёл. Здесь было решено создать больше мобильных групп, способных перебрасываться в соседние города и участки на подмогу, состоящую из разведывательных дронов и легких бронемашин. Их задача заключалась в сборе информации о передвижениях партизан, блокировке возможных путей отступления, и поддержка других подразделений. Информация ключ к успеху особенно при ограниченном людском ресурсе, и не упускать ни одной возможности для получения разведданных было крайне важно. Разведывательные дроны, оснащенные новейшими визорами, должны были обеспечить преимущество, позволяя заранее выявлять потенциальные угрозы. Каждая минута на счету, и чем быстрее удастся получить информацию о передвижениях противника, тем меньше шансов у него будет на успешное сопротивление. Это позволяло эффективно контролировать обстановку и готовиться к возможным атакам со стороны партизан, которые могли попытаться воспользоваться каждой слабостью. Брянск и Курск также требовали внимания. Приказ о выделении дополнительных сил для патрулирования этих территорий тоже был отдан, главное обеспечить надежную защиту от партизанских групп. Здесь, особенно было много церковных хранилищ с древними технологиями, оказывается в этих приграничных городах базировались базы так называемых поисковых групп, которые собирали технологические артефакты прошлой цивилизации, их экспедиции порой уходили далеко за пределы Восточной Европы в поисках древних технологий, по крайней мере если аудит по записям, и исчерченным картам. Эти поисковики собрали много чего ценного, и нужного, что теперь будет использовано мной. Правда для этого нужно было все это вывозить, и мало того нужно было все это обеспечит надёжными людьми, так и поставить охрану, чтобы никто по дороге не украл дорогой груз. Из-за этого в том числе, между двумя этими городами не хватало патрулей которые просто давили бы отряды партизан. Хотя колонны с подкрепления каждый лень въезжали на оккупированную территорию, а с восстановлением железнодорожного сообщения, подкрепления поступали целыми эшелонами. Белгород и Харьков, самые густонаселённые области во всей теократии, несмотря на близость малороссийской, и южной пустоши, многочисленные фермы, и поселения жиревшие на чернозёме, кормили огромное население. Выделение дополнительных сил для охраны обозов, с продовольствием, и местным населением, которое планировалось вывезти в безопасные районы, стало приоритетом для местных центурионов. Люди, которых вывозили, в силу их большого количества очень часто представляли проблему, а иногда и препятствие. Люди порой были настроены весьма агрессивно, и сопротивлялись с оружием в руках, тем самым усиливая издержки от перемещения населения в домашние провинции. Причем люди делали это с остервенением не жалея себя, и других. Я же видя это, понимал что такими темпами, в боях с легионом, они все убьются в ноль об мои войска, нельзя было этого допустить, поэтому пришлось из-за этого строить резервации прямо там, и даже возвести небольшие черные бассейны, чтобы прямо там возвышать тех, кто принял грибные истины. Но, даже так, поток населения был огромен, и мне приходилось напрягаться во всех смыслах, чтобы устроить людей в максимально короткие сроки, и дело было не только в жильё, которое местами вполне себе было готово, а в охране, еде, воде, элементарно нужда в электричестве, и нормальной канализации. И это учитывая что население часто было адски агрессивным, и столь же адски тупым. Возвышенным хомо фунги, приходилось прямо на местах с дубинкой в руках прививать уважение, кротость, базовые навыки по пользованию санузлом, и прочими благами цивилизации. На одну только охрану колонн с беженцами, были выделены несколько десятков полнокровных клонических батальонов подкреплённых отрядами легионеров, осознавая, что их задача будет сложной и рискованной. На пути могли возникнуть неожиданные препятствия, поэтому была создана резервная группа, готовая прийти на помощь в случае необходимости. Каждое движение колонн тщательно спланировано, чтобы минимизировать риски и обеспечить безопасность людей. Действовать быстро и решительно было, чтобы предотвратить любые попытки партизан вмешаться в процесс вывоза населения. Воронеж, Елец, Тула, Тамбов, Рязань и Владимир также не остались без внимания. Всем подразделениям помимо зачистки сельской местности, было приказано дополнительно усилить охрану проходящего мимо людского тракта, которые так назвали сами местные, это было нелишним чтобы предотвратить возможные нападения со стороны партизан. Контроль над территорией должен был сочетаться с созданием временных лагерей в этой местности, чтобы перегоняемое население могло хотя бы недолго, но отдохнуть и перевести дух. На границе с оккупированными территориями началось строительство временных лагерей, и темпы этого процесса требовали увеличения. Беженцев было много, и каждый день приходилось принимать решения о распределении ресурсов. Были выделены дополнительные материалы для строительства, а также привлечены местные жители и их домашние рабочие клоны к этому процессу. Это не только естественным образом ускоряло темпы строительства, но и помогало наладить контакт с беженцами, которые могли видеть в моих людях не только мясников и грабителей, но и вполне адекватных лиц, способных в конструктив, что сыграет хорошую роль в будущем, а также усилит эффективность моего ментального давления. Создание безопасных условий для тех, кто нашел укрытие от насилия и хаоса в самом неожиданном месте, демонстрировало им, что мои люди способны на восстановление мира и порядка, показывая мою цивилизацию с другой, более человечной стороны. Процесс только в самом начале, на завоёванных землях с каждым днем напряжение никак не спадало, остатки войск теократии все таки смогли перегруппироваться, и организовано досаждали мне. Война не оставляла места для ошибок, ни для одной из сторон, и хоть ресурсы теократии невероятно оскудели по сравнению с тем что было, тем не менее военная удача похоже была на их стороне, и ряд диверсий увенчались успехом. Впрочем, надо было думать какой ценной им доставался этот успех, нередко когда они взрывали железнодорожные составы, или колонны с припасами, погибали их бывшие соотечественники, и подобное не добавляло повстанцам симпатии у местного населения. Каждое решение и каждое движение имели значение, отчаявшиеся повстанцы видимо так не считали, за что они и поплатились, спустя какое-то время местное население стало слабо их поддерживать, или вовсе перестало это делать. Анализ данных, собранных разведкой, позволял корректировать планы в зависимости от ситуации. Со временем я начал создавать группы из новообращённых жителей теократии, которых отправлял в сельскую местность под видом партизан, те втираясь в доверие местных, и вступая в контакт с некоторыми отрядами партизан уничтожали их, одновременно вводя сумятицу в их рядах, и запутывая лидеров сопротивления. В условиях войны необходимо было быть готовым ко всему, и каждая деталь могла оказаться решающей, к сожалению теократы этого никак не могли это уяснить, и теряли из-за этого больше, чем могли приобрести из сложившейся ситуации. Моральный дух партизан ослаб, трудно было сопротивляться, когда местное население в конце концов ненавидело тебя, и твои усилия не ценятся, и было непонятно куда двигаться. В конце концов, все их усилия пропадали даром. Со временем сопротивление ослабевало, а я уже начал больше выделять людские ресурсы на распространение грибных саженцев, чтобы усилить мое присутствие на этих новых землях. *** Центурион одного из легионов, стоял на краю мутировавшего леса, его глаза скользили по пожухлой зелени, которая простиралась до самого горизонта. Лес выглядел как полумёртвое существо, дышащее и шевелящееся под легким ветерком. Стволы деревьев, покрытые мхом и лишайниками. Запах сырой земли, прелой листвы и свежего мицелия наполнял воздух. На тактическом планшете, установленном на его левом запястье, отображалась карта зоны развертывания. Красные точки указывали на уже установленные мицелиальные генераторы, зеленые – на места, где еще предстояло посадить саженцы, а желтые – на участки, требующие дополнительного анализа. Они продвигались по заранее определенному маршруту. Центурион заметил, что один из бронетранспортёров задерживается в районе сектора 4-Б. Он увеличил масштаб карты и увидел, что транспорт застрял в болоте. Это была небольшая проблема, но каждая задержка могла повлечь за собой цепную реакцию, поэтому он немедленно отправил сигнал поддержки, чтобы отряд технического обслуживания мог быстро устранить проблему. Центурион продолжал руководить действиями легионеров, которые, словно муравьи, трудились, выгружая контейнеры с саженцами и закапывая их в землю. Каждый саженец был тщательно выбран. Некоторые из них произносили молитвы, обращаясь к грибному государю, прося о благословении для своих усилий. Центурион вздохнул, ему это не нравилось, но все же он понимал, что это не просто ритуал — это часть их культуры, часть того, что делало их общество уникальным, хотя сам он не поддерживал такие воззрения. Внезапно его сенсоры зафиксировали отклонение от нормы. Уровень радиации в секторе 3-А повысился. Центурион быстро проверил данные и отправил разведывательный дрон для дальнейшего анализа. На экране появилось изображение: небольшая группа диких животных, напоминающих гигантских кабанов, разрывала землю в районе одной из посадок. Урон был незначительным, но он знал, что это может стать проблемой. Эти животные могли повредить саженцы и помешать операции. Он немедленно направил отряд легионеров с дополнительными средствами защиты, чтобы устранить угрозу. Внутри него возникло беспокойство: легионеры могли пострадать, если не предпринять меры. Тем не менее, несмотря на некие эмоции это была обычная рутина, таких отрядов были многие десятки по всей территории бывшей теократии. Великая Грибница пожирала эти земли. *** Ангар гудел, как улей, переполненный ожиданиями и тревогой. Воздух, пропитанный запахом озона и дезинфектанта, висел тяжелым, влажным пологом. Под низкими, армированными бетонными сводами, уходящими в непроглядную тьму, тянулась бесконечная очередь. Сотни людей, одетых в стандартную серо-зеленую униформу, медленно, но неуклонно двигались к цели – огромному, черному бассейну, заполненному мерцающей, словно ртуть, жидкостью. Бассейн, окруженный сложной системой труб и кабелей, напоминал алтарь какой-то жуткой, технологической религии. Надзиратели – высокие, широкоплечие люди с пепельно-серыми волосами и пронзительно-голубыми глазами – стояли на некотором расстоянии от очереди, их лица были непроницаемыми масками. Некоторые из них держали в руках автоматические винтовки, стволы которых были направлены не на людей, а куда-то вдаль. Другие, облаченные в более легкую форму, записывали данные на планшеты, сверяясь с огромными дисплеями, висящими на стенах. На дисплеях мелькали строки кода, биометрические данные и графики, похожие на кардиограммы. Очередь двигалась медленно, размеренно, как конвейер на заводе. Люди, стоящие в ней, были разных возрастов и комплекций, но их лица выражали одно и то же – смесь надежды, страха и фанатичной преданности. Они молчали, изредка переглядываясь, но в их глазах не было ни дружелюбия, ни враждебности – только усталое ожидание. Каждый из них знал, что ждет его впереди: полное погружение в генетически модифицированную жидкость, процедура, которая навсегда изменит их тела и умы. Один из надзирателей, мужчина с жестким, словно высеченным из камня, лицом, провел сканером по руке стоящего в очереди молодого человека. Сканер издал короткий писк, и на планшете надзирателя замигали красные символы. Надзиратель кивнул, и молодой человек сделал шаг вперед, подойдя к краю бассейна. Он глубоко вдохнул, его лицо исказилось от напряжения, и он медленно опустился в темную жидкость. На мгновение поверхность бассейна забурлила, затем успокоилась, стала гладкой, как зеркало. Через несколько минут молодой человек вынырнул из бассейна. Его лицо было бледным, но глаза горели необычным, ярким голубым светом. Его тело стало заметно выше и шире, мышцы напряглись, под кожей проступили рельефные контуры. Его волосы, раньше темные и редкие, теперь были густыми, пепельно-серыми, как у надзирателей. Он выглядел…совершенным. Идеальным образцом нового человека, выкованного в пламени генетической инженерии. Надзиратель проверил его биометрические данные еще раз. На этот раз на планшете загорелся зеленый свет, подтверждающий успешное завершение процедуры. Молодой человек, еще немного шатаясь, отправился к выходу, оставив после себя место для следующего кандидата. Процесс повторялся снова и снова, без остановки, как хорошо отлаженный механизм. Каждые несколько минут из бассейна появлялся новый, усиленный человек, готовый служить новой эре, эре генетически совершенных воинов.