Глава 12

…на самом деле что утешает — что его власть не безгранична. Смерть сильнее. Смерть, то, что после смерти… ты, мам, лично ты — сильнее Фрица и всех его Рейссов! Я помню, как умирал Рихард. Сосед бабки Габи, еще нестарый дядька с рыжей окладистой бородой, который вечно кричал на всех, приближавшихся к его участку. Его забрала болезнь. Он еле дышал и стал такой кроткий, как Имир в элдийских сказках. И вот перед смертью он начал говорить о своей матери, о том, что она была из Марлии. Никто не понимал, о чем он, только я — но подумай, смерть освободила его, вернула ему память о близких… 780 год В этом была и другая мысль: сколько еще таких беспамятных Рихардов жило здесь, в Парадизе? Рихардов, чьи мамки были марлийки, или папки — марлийцы, и нет, не потому, что война и солдаты не держат штаны застегнутыми, а потому, что даже в Лаго был элдийский квартал… Жан вздохнул, отложил ручку в сторону. Кракозябры получались уже не такие страшненькие, хотя писал он все еще отвратительно медленно. Ничего, еще пара недель практики — и левая рука не будет так уж сильно уступать правой. Можно будет жить дальше. Вон, у бабки не было ни руки, ни ноги, а ее у деда аж трое отбить пытались! — А не хотите вот в наш хор записаться? — спросила доктор Мишка на очередном осмотре. — Вам лежать-то долго еще, может, месяцы. А так хоть душа отдохнет. — В хор? — Ну да, — докторина спокойно кивнула. — Занимаемся с четырех до шести каждый второй и пятый день недели. И коллектив чудесный. Я сама пою немного, знаете ли… — Еще и поете? Имир видит, докторина, вы кладезь талантов! — прозвучало как-то неуместно, словно насмешкой, но Жан был искренен. — Не смейтесь, майор, у всех есть свои хобби! Неужто вы никогда ничем, кроме вашего военного дела, не занимались?.. — Огород в деревне не считается, да? Она рассмеялась — легко, звонко, как ветряные колокольчики у Арлертов. — Нет, нет, это тоже работа! А хобби — это когда для души, чтобы просто… просто порадоваться. Неужто ничего такого в жизни не было? Жан всерьез задумался. Он любил читать, конечно — но не так, как Леон, который за любую книгу готов был платить, и платил, полновесной монетой. Леон даже дурацкие рассказы о том, как демон встретил девицу и вступил с ней в половые сношения читал — хотя ослу известно, нечем тем демонам вступать. Еще что… рисование? Рисовать любила и умела Катори-Катерина, у нее такие ориентировки выходили, что лучше всяких карточек. Норико страшно завидовала, потому что сама могла породить только всем известный набор из палок и огуречиков. Фреда, операторша светового телеграфа, как-то затащила его на танцы, и он вроде даже не опозорился, но не сказать, чтобы особо обожал плясать… — Ну вот вы пишете все время, — предложила докторина. — Ох, это не считается. Это… — он неловко попытался отпихнуть стопку бумаг, — привычка такая, с детства. У нас… где я родился… там верили, что если сжечь в церкви письма, они попадут на небо, к покойным… — Это в церкви Имир, которую вы поминаете? Он нервно сморгнул. Честно сказать, божиться именем элдийской ведьмы он приучился в разведке — фроляйн её через слово поминала, да и прочие Аккерманы. И в любом разе лучше Имир, чем стенославие… — Хорошая церковь, наверное, — продолжала докторина. — Наша вот совсем не говорит о том, что будет после смерти, только учит почитать Стены, не трогать их и не осквернять. — Так вот почему пацаны перестали с них на титанов… ох, простите. Казарма я, все-таки! Докторина только фыркнула. — Хочется, знаете, во что-нибудь верить, — сказала она, помедлив. — И не в то, что Стены нас спасают. Во что-то большее. У Стен ни ушей, ни рта нету, они не услышат и не подскажут. А ваша Имир? — Сам я в нее не особо верю, — честно ответил он. — Кто верит, считают, что она их слышит. Знал одного, которому она дескать во сне являлась… но с ним ничего хорошего в итоге не случилось. Хотя, как сказать, он сейчас при королевском величестве, в подземном дворце сидит. — Как сказать, не зря же в народе считают, что держаться подальше надо от титанов, от королей и от чумного барака, — доктор Мишка вздохнула. — Ну да о хорошем давайте. Ну правда, майор, неужто вы до своих лет совсем без хобби дожили? — Ну, есть кое-что… В «кое-чем» виновата была, конечно, фроляйн. Собрала однажды всю их компанию, всех десять человек разведчиков, и заявила: — Городские вы слизняки, с сегодняшнего дня у вас начинается новая жизнь! И под это дело изъяла все пороховое оружие и любимую газовую зажигалку Бертрама. Того, который через год свалился с дерева и остался парализованным, но все равно ухитрился склеить Катори и заделать с ней детишек. Есть такие люди, у них эта, хорькизма, вот. — Но фрау Аккерман… — попробовал было Бертрам вернуть отнятое. Тщетно. — Фроляйн! — рявкнула та. — Или ты меня замуж зовешь? Ресницами своими совращаешь? Так не надейся, девицей родилась, девицей и помру. А теперь, слизни городские, рассчитайтесь-ка на первый-второй. Составим из вас два отряда выживальщиков… — Один отряд нес вахту на мостках, как положено — им даже ружья вернули… — Это ваши, особые? — Ага. Таких ни у кого больше нет, — важно кивнул Жан. И не будет, учитывая цену. Нарезной ствол изготовить было ой как непросто и дорого, мэр только ради Фроляйн раскошелился. — Я слышала, молодой мэр хочет их на обычные сменить. Молодой мэр вообще был не особо умен, что с него взять. — Главное — что не отнять совсем. — Ну нет, до такого только фрау Аккерман додуматься могла! «Фроляйн», — откликнулось сердитое эхо, но Жан поправлять свою докторину не стал — ему интереснее было дорассказать. Как их всех выгнали в лес, заставили по картинкам учиться с помощью лука и трения добывать огонь, с помощью того же лука добывать дичь… — И вместо сверла, представьте, можно тоже лук использовать и опять же палку, на кончик которой острый камень приделан! — делился Жан. — Мне это тогда так понравилось, что я как отпуск случится — обязательно на недельку в лес отправляюсь, пожить без этих ваших благ цивилизации. Оно как-то очищает, что ли, душу, знаете? — Вот уж нет! Я из города ни ногой, тут медицина, книжный магазин и столовая! — шутливо ужаснулась докторина. — Столовая? — Есть люди, майор, которые не умеют готовить. Я из них. Так вы пойдёте на хор? Он пришел — усталый, слегка запыхавшийся с отвычки. В паршивом настроении: сегодняшняя газета совсем не радовала новостями. Зачем-то переименовали полицию в гарнизон, зачем-то опять урезали разведке снабжение… хотя это понятно, демоны-то уже лет десять, как в городе не объявлялись. Все больше на побережье. А побережье — это ж как край света, какая разница, что там творится и какие брачные игры у псоглавцев с этими… антипятами… Но докторина пела, и голос у нее был такой же, как смех — легкий, звонкий и словно немножко хрустальный, и Жан понял, что или он женится на этой лучшей из женщин, или пошло оно всё в необъятную жопу к Имир. 854 год — Ого, — вырвалось у Микасы, когда она посмотрела на вход. Тоннель оказался большим — метра три в высоту, и в ширину не меньше. Тот, по которому они спустились в Подземный город, был куда скромнее. На входе было написано «Не влезать, мариконы, фоттэрен!» Леви достал фонари с кристаллами (тусклыми, но света хватало, чтобы не поломать ноги), протянул один из них Микасе и уверенно двинулся вперед. Разведчица двинулась следом. Сколько лет прошло с момента обращения Фриды? Не меньше десяти? Как оказалось, все, что надо было передать другу Леви, он передал Мари, расплатился и сообщил, что если она не выполнит указание… До угроз не дошло, Мари, как Микаса уже выяснила, никогда не была тупой. Теперь Микаса шагала следом за капитаном, поглядывая под ноги и прислушиваясь. Гулкое эхо шагов отражалось от стен, тусклые кристаллы позволяли видеть не дальше пары метров. Хорошо еще, что развилок пока не встретилось, и Микаса надеялась, что так будет до конца. Не хватало еще заблудиться, хотя Леви положил уголь на случай, если потребуется делать метки на пути. Он и сейчас делал, каждые полчаса. Взгляд против воли прикипел к идущей впереди фигуре. Все тот же потрепанный плащ, скрывающий крепкие плечи, скрадывающий даже походку, которая и сейчас была совершенно бесшумной. Ходить по-другому он, похоже, не умел. По крайней мере, Микаса этого не замечала даже на официальных мероприятиях. Хотя приемы с его участием были редкостью: Хистория не стремилась испытывать и так дышащее на зеркало терпение капитана. В редкие посещения он обычно изображал подпорку для стены и умело выводил из себя желающих общения, не выбирал выражения и всячески демонстрировал, насколько у него отвратительный характер. В отличие от него, Ханджи всегда была рада посетить что угодно, но от нее гости разбегались, как титаны по команде Звероподобного. Ученая искренне радовалась, найдя слушателей, в отличие от самих слушателей: Ханджи цеплялась мертвой хваткой и начинала подробно рассказывать о своих опытах. В опытах фигурировали кишки и прочие неаппетитные подробности, слушатели бледнели, зеленели и бурели. Хистория как-то обмолвилась, что лучше уж капитан Леви, который испаряется, как только позволяют приличия, а в остальное время игнорирует любые попытки с ним пообщаться. Раньше Микаса всерьез считала, что людей с таким характером проще всего отправлять со Стены в свободный полет. С капитаном, конечно, этот фокус бы не прокатил: он бы успешно приземлился, а по пути еще титанов порубил. Исключительно из врожденной вредности и с лицом человека, который смотрит в будущее с бескрайним пессимизмом. Фраза про утро все еще не давала покоя. Нет, никаких запретов в армии не было в принципе, особенно в разведке, с их-то смертностью. Да и она была не против повторить. Но Микаса никак не могла понять, он же не серьезно? Он же точно знает, что она не может жить без Эрена. Но… С Эреном она точно больше не хочет! Не теперь, когда стало ясно, как может быть. — Ты снова пытаешься прожечь во мне дыру, — раздался спокойный голос. Микаса поравнялась с ним — ширина тоннеля позволяла идти бок-о-бок. — Не пытаюсь, это не в моих интересах, — фыркнула она. — Если ты останешься здесь, задание будет провалено. — Мозги заработали? — А что, завидно? — она резко осеклась, осознав, что перегнула палку, и уже приготовилась к разносу. Субординация никогда не была ее сильным качеством, но Микаса все-таки старалась. Иногда. Глупо вышло… — Нервничаешь? — прозвучал неожиданный вопрос. Мотнув головой — нет, все нормально — она вдруг почувствовала, что ее берут за руку и крепко сжимают кисть. Нет, только не вспоминать, а то снова покраснеет. — Мне спокойно, — ответила она, даже врать не пришлось: тревога тут же радостно вывесила белый флаг. — Слова «покой» и «покойник» очень похожи, — смешок окончательно добил нервозность, шутливая перепалка позволила отвлечься от гнетущей атмосферы. Хотя чувство юмора у капитана напоминало марлийский кофе: черный, горький и со странным привкусом. — Никак не вспомню, кто там должен скрестись в животе, — поделилась она. — Мокрицы? — в голове Леви прозвучал скепсис. — Нет, кто-то другой. Или перед глазами? — Мухи? Леви заметил, что Микаса улыбнулась, и черкнул очередную полосу на стене — уголь скрипнул по камню. Его определенно радовало отсутствие смущения и то, что она от него не шарахалась. Глупо отрицать, что хотелось не только повторения, но и чего-то еще. И, похоже, не только ему — улыбку на лице Микасы он за все время службы службы замечал крайне редко, а тут всего за несколько дней она перевыполнила план на много лет вперед. Впервые за последние годы в груди поселилось непривычное тепло. О том, что будет дальше, он решил не думать. Свои шансы выжить в грядущей войне он раньше оценивал, как нулевые: не с его жизненным опытом верить в лучшее. Их клан уже вырезали почти подчистую, и Леви предполагал, что на них снова могут объявить охоту, причем целенаправленную, с высокими наградами за головы. Учитывая их боевые таланты, марля вряд ли будут скупиться. В отличие от многих других, он отлично понимал, что все титулы и звания не делают его железным и тем более бессмертным. Да, он был живучим. Да, он был сильным. Сильнейшим, как заявляла Ханджи, принимая при этом максимально пафосные позы: знала, как его это раздражает, и пользовалась тем, что ничерта он не может ей сделать. Даже за уши не оттаскать. Но сейчас же, когда за долгие годы он то ли второй, то ли третий раз ощутил себя живым, захотелось оставаться таковым подольше, а заодно попробовать присмотреть за мрачной заразой, которая топала рядом, то и дело косилась на него и явно о чем-то думала. Последнее, кстати, нервировало. Кто бы мог подумать, что мрачная девчонка окажется способна вызвать у него такие странные человеческие эмоции. Нет, верить, что она за один день отбросит свои многолетние чувства, он не собирался. Такое, наверное, не пройдет и за год. Не то чтобы Леви считал себя знатоком людских душ, но некоторые вещи были очевидными. И сейчас очевидно было то, что она не собирается бегать за чертовым Йегером. Еще бы эта девчонка научилась ценить свою жизнь, но с этим у нее всегда были сложности. Идти по широкому тоннелю пришлось долго. Под ногами время от времени чавкала грязь, на которой красовались чужие следы. Не самые свежие, но точно принадлежащие кому-то сверху — жители Подземного Города не ходили туда, где нельзя было получить свой нахес. — Все хотела спросить, откуда здесь уголь и торф? — Копают, — лаконично ответил Леви, останавливаясь и изучая очередной отпечаток ботинка у лужи. Микаса тоже присмотрелась. — Уже три разных следа. То есть три разных человека. — У них настолько разные следы обуви? — У них настолько разные размеры ноги, — они отправились дальше. — Где копают? — Пещеры копают, тут месторождения есть. Повезло, а то бы все уже попередохли. Микаса притихла, но уже через пару минут снова повернулась к нему. — А Митра не провалится? — Не должна, — Леви помолчал и добавил с сомнением. — Наверное. Микаса снова замолчала. Мысль о том, что капитан не только умеет шутить и не боится шутить над другими и собой, была новой, но среди кучи новых мыслей уверенно удерживала место в первой десятке. Это… привлекало. Особенно когда она вспоминала реакции на некоторые ее шутки своих друзей. Обиду, нытье или когда ей припоминали то, что показалось им не очень удачным. Такие вещи откровенно бесили примерно всегда. Тем приятнее было видеть спокойную реакцию, да и ответные колкости радовали. Смешили. В широком тоннеле было холодно, и Микаса поежилась. Засунуть бы руку в карман, но куда девать кристалл? Вторую руку по-прежнему держал капитан, и что-то менять разведчица не планировала. Ситуация была непривычной, но весьма приятной. — У титано́в нет зубов, у титане́й нет зубей, у титан нет зуб, — задумчиво пробормотала Микаса старую разведскую присказку, глядя на ряды каменных сосулек в некрупной дыре примерно метр высотой. Эти штуки и правда напоминали распахнутую пасть, сколько таких они видели за годы вылазок? По загривку пробежала легкая дрожь — вот всякий раз думаешь, что привыкла, но нет, каждый раз как первый. Лезть в дыру они не собирались — судя по состоянию отложений, этот ход был неинтересен тем, кто здесь ходил. — Чего-чего, а зубей у титанов дохрена, — буркнул в ответ Леви, вызвав очередную легкую улыбку. Спустя еще несколько часов тоннель закончился. Впереди были тяжелые ворота, в которых виднелась небольшая деревянная дверь. Закрытая. — Как неожиданно, — негромко сообщил Леви. Микаса прижала ухо к двери и прислушалась. — Тихо. Леви постучал по двери — гулкий звук говорил о том, что с той стороны пустота — и осмотрел замок. С отмычками, если бы они были, справился бы за пару минут. Он обернулся к Микасе. — Прошу, — и указал ей на дверь. Дверь вылетела и загрохотала по полу пещеры: Микаса вложила в удар всю душу и гордо задрала нос. Леви удовлетворенно кивнул и прошел в проем. Руины, в которые превратилась пещера Рейссов стараниями Рода, явно не сами собой образовали тоннель — неширокий и метра два высотой. Кое-где своды были подперты балками. Та самая пещера. Та, где чуть не погиб Эрен. И если бы не он, они все были бы трупами. Стометровый гигант, в которого превратился Род Рейсс, не оставил своим противникам ни единого шанса на победу. Тут не их обычные клинки нужны были, а связка громовых копий. Несколько связок. Но тогда из оружия у них были только все те же клинки, взрывчатка и бойцы Гарнизона, которые о титанах знали только то, что они большие, опасные и едят людей. Тогда Микаса не боялась, не переживала, вся голова была занята одним — защитить, спасти Эрена. Сейчас ее охватила дрожь. Запертый внутри страх спустя столько лет решил выбраться наружу. Очень вовремя… Слезы подкатили к глазам, и Микаса сжала кулаки так, что на ладонях останутся следы. Воспоминания накрыли с головой — Эрен в кандалах на скале, не в состоянии что-то сделать, и они, почти беспомощные. И громадная фигура титана Рода Рейсса, пугающая, ползущая в сторону города, оставляя за собой руины. — Ты чего? — раздался голос капитана. — Микаса? Она шумно вдохнула и постаралась успокоиться. Получилось предсказуемо плохо. Она поднесла руки к лицу и поняла, что они дрожат, в глазах начало расплываться. — Нам надо идти, — сказал тот же голос, после чего ее закинули на плечо, как мешок с картошкой, и потащили куда-то. — Оставаться тут опасно. Микаса тряхнула головой, что в ее положении было не так-то просто проделать. Отлично, она умудрилась уйти в себя в такой ситуации. Ничего хорошего. Чертов Эрен! Как же бесит! — Я в порядке, — прохрипела она. Леви молча кивнул и опустил подчиненную на землю. Непонятно, что она там себе насочиняла, но задерживаться в этих руинах было опасно. Кто знает, когда полицейские придут в следующий раз. Даже засаду не устроить — дверь разлетелась разве что не в щепки, Микаса постаралась. — Идти сможешь? — дождавшись неуверенного кивка, он посмотрел на тоннель. — доберемся до привала — можем устроить спарринг. — Я бы лучше потом грушу побила, — несмотря на хрипоту, Леви услышал хорошо скрываемое бешенство. — Нет, — в ответ на удивленный взгляд пояснил: — испортишь инвентарь, придется объяснительные писать. Разведчица сделала еще три шумных глубоких вдоха. — Пошли дальше? Дорога тут одна. — Тц, и мы как на ладони, — это откровенно раздражало, но подчиненная была не при чем. — Идем тихо. Тут даже спрятаться негде. К радости разведчиков, по пути им никто не встретился. И идти долго тоже не пришлось: всего через полчаса перед ними появился выход. Все-таки ночь. Точнее, очень поздний вечер. Звезды рассыпались по небу, как рис по полу столовой. Яркий серп луны сиял в зените. Микаса запрокинула голову и вдохнула полной грудью свежий воздух, заметив, что капитан сделал то же самое. Свобода от тяжелых сводов пещеры пьянила ничуть не хуже кабацкого алкоголя и вчерашнего настроя. До Орвуда, пригорода Митры, по прикидкам было километров десять-пятнадцать, так что Леви предложил уйти в сторону и остановиться в лесу. И так весь день топали, сперва по трущобам, потом по пещерам. Да, они бы могли пройти еще немало и оказаться в Орвуде уже через три-четыре часа, как раз среди ночи. Но гостиниц в Орвуде Леви не знал, да и кто их туда пустит в таком-то виде и среди ночи? Штаба Разведкорпуса там не было, а в Гарнизон и тем более в отделение Военной Полиции обращаться не хотелось — два сильнейших разведчика в одежде с плеча портовых нищих вызовут фурор. Да такой, что прием по поводу смены власти покажется скромной вечеринкой только для их маленького отряда. Всего через километр прогулки по лесу, они наткнулись на большую поляну, и капитан скомандовал привал. Фляги были полны: по пути повезло наткнуться на ручеек и поменять воду на чистую. Допив теплый травяной настой, Микаса легла на траву рядом с небольшим костерком. Она все не могла насмотреться на звезды, надышаться, напиться ощущением того, что своды больше не давят. Легкий майский ветерок зашумел листвой и забрался за воротник, вызывая табун мурашек. Заливались соловьи, где-то вдалеке ухнула сова. Треск веток в костре усилился, в воздух поднялись огненные искры. Микаса протянула руку к огню, наслаждаясь тем, как жар наполнял пальцы и прогонял стылый полумрак, который, казалось ей, захватил все тело. Что чувствуют люди, которым впервые дали попробовать настоящие яблоки? Или вот то, что у нее было заварено в кружке? Или простые поджаренные на костре сухари с вяленым мясом, которые были на ужин? Она легла на спину и снова посмотрела на небо. Настоящее небо, полное звезд. Вон Кабан, который бежит от Небесного Охотника, который появится только после полуночи. Лодка, скользящая по Белой реке. Клинок. Где же разведчик, который этот клинок держит? Или это был воин? Армин показывал им небо, рассказывал истории о каждой звезде, но она особо не слушала. Вернутся — надо будет попросить показать еще раз. Как они живут там, под землей, без этого всего? Интересно, капитан так же себя чувствовал, когда оказался на поверхности? Как вообще можно жить без этого всего? Она увидит солнце уже утром. А кто-то возможно не увидит его никогда. Она видела солнце неделю назад, а кто-то — никогда его не видел. Микаса ощутила огромную жалость к тем, кто всего этого лишен. Неужели никто ничего не собирается с этим делать? Капитану ведь точно не все равно. И хотя он не хотел — определенно ведь не хотел — снова спускаться в Подземный город, судьба жителей трущоб явно его волнует. Рядом раздался шорох, и капитан, положив охапку веток у костра, сел рядом — вот точно, помяни девианта, — откинулся на бревно и устроил ее голову на своих бедрах. Микаса легла поудобнее и почувствовала, что ей ерошат волосы. — Никак не пойму, что делать дальше. Кажется, это все-таки зараза сверху, — сказала она, сонно щурясь. — У нас есть письмо от медиков, которые вспомнили похожий случай, гильза, пистоль и следы в тоннеле. На полноценное обвинение не тянет. — Безвыходная ситуация. — Военная полиция пойдет в глухую оборону. У нас нет образца новой дури, вдобавок мы уже засветились. — Вы сами попросили выбить дверь, — смущенно буркнула она. Интересно, как теперь к нему обращаться? — Может, сразу к Хистории обратимся? — Мы наследили в тоннеле, дверь не сыграет роли. К Хистории сложно попасть. Она, если ты помнишь, королева и в положении. Я точно не вхожу в списки желанных гостей. Разве что под охраной и в кандалах. Да и странно по любому поводу обращаться напрямую к королеве. Микаса хмыкнула, вспомнив радикальный метод, при помощи которого капитан убедил юную наследницу занять престол. И хотя она была уверена, что Хистория давно не держит зла, кажется, капитан был убежден в обратном. Разубеждать же капитана всегда было неблагодарным делом. — В Гарнизон обращаться опасно, там могут быть йегеристы. — Попробуем выяснить, — Леви прикрыл глаза, вспоминая кабинет министров. — новые титулованные свиньи даже решают вопросы. — Я все-таки предлагаю попробовать пробиться к Хистории. Мы ведь не знаем, кому можно доверять, а кому — нет. А ей я верю. — Разумно, но я бы предпочел не светиться в Митре. Чем меньше людей знают о нашем присутствии, тем лучше. Спи, я посторожу. Микаса сладко зевнула, перевернулась на бок, завозилась, устраиваясь на своем драном плаще. Хорошо еще, что земля достаточно теплая — видимо, день выдался жарким. Даже не потребовалось стелить лапник. — Леви, а чего ты хочешь? — сонно пробормотала она, наконец, найдя удобную позу. — Убить обезьяну, — мгновенно ответил он. — Это ты обещал командующему. А сам ты чего хочешь? — она снова заразительно зевнула и потерла слипающиеся глаза. — Спи, отродье, завтра еще до Орвуда идти. Легкий ветерок снова зашумел листвой. Серп луны уполз к горизонту, звезд стало больше. Соловьи не затыкались, пели так, что даже жить захотелось. У них там свои смены караула, что ли? Или они могут всю ночь концерт устраивать? Хорошо, что их немузыкально одаренные новобранцы не способны на такие подвиги. Выдержать ночь под песни про не желающее размножаться насекомоядное он бы точно не смог, зато вполне бы смог устроить любителям странных куплетов интересные приключения, после которых сил на концерты у них бы не осталось. Хотя вряд ли бы очкастая позволила ему такое. Звезды сияли изо всех сил. Леви любил смотреть на небо — красивое, необъятное. Долгие годы он был лишен такой роскоши, когда впервые увидел — голова закружилась. Мысли текли лениво, но снова и снова поворачивали к вопросу, заданному Микасой. Черт, когда он ее спрашивал, всего лишь хотел, чтобы эта зараза осознала — ее самоубийственные выходки могут однажды стоить жизни им всем. Цена, которую разведчица была готова заплатить за спасение задницы одного опытного смертника, для их маленького отряда могла оказаться неподъемной. И ничего больше. Получи, титан, взрывчатку. Издалека послышалось гулкое уханье совы, над головой бесшумно носились летучие мыши — свет костра привлекал насекомых. Леви подбросил дров в костер и поправил плащ, которым была укрыта Микаса. Взгляд против воли зацепился за его спутницу. Рядом спала обычная юная девушка, а не смертоносное оружие Разведкорпуса, и ее лицо сейчас было мягким: хмурые морщины разгладились, во сне не требовалось воевать и постоянно волноваться за других балбесов. Не удержавшись, Леви мягко провел подушечками пальцев по ее щеке. Снова задрав голову к небу, он понял, что время давно перевалило за полночь: над ним мерцало созвездие Стрелы, и на самом ее острие горела Звезда-Полынь, на которую разведчики на ночных вылазках ориентировались в этом месяце. Ханджи про нее однажды рассказывала, кажется, там было что-то про яды и кровавые реки. Кабан ускакал за горизонт, и над лесом поднимался небесный Охотник со своей сворой. Небесная лодка почти доплыла до конца Белой реки. Привычный ответ, который Леви дал Микасе, не устраивал его самого.

***

Проснувшись с рассветом, Микаса обнаружила себя укутанной в два драных плаща, а под головой лежала одна из заплечных сумок. Скинув с лица капюшон, разведчица сперва долго смотрела, как яркие лучи играют в в ветвях, слушала, как ветер шумит листвой. В воздухе разливались птичьи трели — пернатые пели так, словно это было лучшее утро их жизни. Скосив глаза вбок, она заметила яркие желтые и синие цветы, мелкие и весьма пахучие. Микаса с наслаждением вдохнула аромат и блаженно улыбнулась. Надо было раньше в Подземном городе оказаться: быстрее бы поумнела, даже без того вопроса. За птиц Микаса не могла сказать наверняка, но для себя решила, что жизнь — это весьма неплохая штука. Капитан куда-то пропал, но вещи остались на поляне, да и ветки в костер были подброшены недавно, еще не прогорели. После долгого — пальцы задубели, а зубы начали стучать — умывания она набрала фляги и вернулась, обнаружив своего спутника у костра. — Пойдем к Пиксису, он сейчас в Митре. Если его нет — сразу к Хистории. Ты права, нам больше не к кому обратиться. — Хорошо, — откликнулась она, обхватывая пальцами протянутую теплую кружку. — Выглядишь, как королева нищих, ночевавшая в помойке, — Микаса осмотрела себя и хихикнула. И без того драная одежда после прогулки по тоннелю и сна на голой земле выглядела еще страшнее, чем обычно. В голову постучалась мысль о том, что раньше он при ней не шутил. Чертова фраза! До Орвуда добрались быстро — отдых пошел на пользу. А до Митры удалось доехать на омнибусе, который ходил регулярно. В салон их не пустили, несмотря на то, что свободные места были, так что пришлось ехать на крыше, зато через пару часов они уже стояли на окраине столицы. Кучер, который с подозрением косился на странную парочку, особенно когда Микаса пристроилась на чужих коленях — места среди багажа было возмутительно мало — теперь злобно плюнул им вслед вместо «До свидания». При мысли о том, что она уже давно не слышала вежливых слов, стало смешно. Не считать же вежливым «мьерда», которое в Подземном городе использовалось даже вместо «привет». Хотя от капитана в последний раз она слышала что-то вежливое года два назад. Если Пиксис и удивился, когда перед ним появились разведчики в столь неприглядном виде, то никак это не показал. Только открыл дверь шире, предлагая зайти. — Добрый день, рад вас видеть, — улыбнулся он. — У нас плохие новости. Микаса не первый раз подумала, что их капитан имеет милую привычку плевать со Стен на все правила приличия. Хозяин дома провел их в просторную гостиную и предложил присесть. Микаса качнула головой. В их одежде садиться в чистые кресла казалось кощунством. Светлые стены комнаты не давили, как бурые в том доме, где они провели вроде мало времени, но разведчице казалось, что прошла маленькая жизнь. — Вино? Чай? Смену одежды и ванную? — вежливо поинтересовался командир, с легким интересом изучая невиданное ранее зрелище. — Нам нужно увидеться с Хисторией, — сообщил Леви. Пиксис только задумчиво посмотрел на них. — Настолько плохо? — интерес сменился серьезностью. Они кивнули. — Подробности будут? — Не сообщай никому о нас, — тот кивнул, оценив хмурые лица гостей. — Йегеристы? — Военная полиция. Доказательств мало. За что командир Гарнизона всегда пользовался уважением окружающих — за умение держать при себе сделанные выводы. — Понял. Займите гостевые комнаты, там есть душевые. Одежду принесет служанка. Потом спускайтесь в столовую. Останетесь пока у меня. — Ты один? — Да, жену с детьми в Трост отправил. Леви кивнул. Им обоим не помешает помыться и переодеться в чистое. — Завтра во дворце будет сбор кабинета министров. Ее Величество планирует протащить новый свод законов, — Пиксис налил себе вина, повел носом над бокалом и блаженно улыбнулся. Разведчики задумчиво посмотрели на свои чашки с чаем. От вина они отказались сразу. — Зачем? — Она хочет решить вопрос с Подземным городом, — он пристально посмотрел на резко помрачневших, зато уже чистых разведчиков, но продолжил. — Ее Величество не устраивает, что столько людей живет под землей. — Мьерда, — выругался Леви. — Дерьмо, — флегматично перевела Микаса под изумленным взглядом. — Ваша проблема связана с этим? Они кивнули. Пиксис пригубил напиток и откинулся в кресле. Краткий пересказ событий не занял много времени, под конец командир был так же мрачен, как и его гости. — Да уж, умеете вы найти проблемы на ровном месте, — заметил он, но ответа не получил. Только вздохнул. Ясное дело, не они — источник задницы, но поворчать хотелось. Мало им йегеристов с их грандиозными планами, еще и это разгребать. — Ладно, предлагаю на сегодня заканчивать. Отдыхайте, а я организую встречу с королевой. Леви благодарно кивнул и позволил себе немного расслабиться, покосившись на подчиненную. Та хрустела яблоком и, как ни странно, даже не сильно хмурилась.

***

Тихий стук в дверь раздался ближе к трем ночи. Микаса, растрепанная и с отчаянной решимостью на лице, отодвинула Леви в сторону и прошла в комнату. — Что случилось? — спросил он, закрывая дверь и усаживаясь обратно на стул, где до прихода ночной гостьи сидел и с интересом читал продолжение приключений про червяков и специи. Та подошла ближе с таким видом, словно перед ней титан, а вместо УПМ очкастая выдала букет цветов и велела наладить контакт. — Что с тобой? Она опустила голову, пряча глаза. — Я тогда сказала про насекомых, — таким обреченным тоном Леви обычно сообщали о новых смертях. В воздухе повисло напряжение. Она тяжело сглотнула и продолжила. — я… Эрен… ну… Опять чертов Йегер. Кто бы сомневался? Интересно, она всерьез считает его слепым идиотом? Хотя сейчас все зависит от нее. — Ну? Микаса резко мотнула головой, на взметнувшихся отразился слабый свет настольной лампы. — Я… — каждое слово давалось ей с явным трудом, поэтому Леви не перебивал. — Он моя семья… Я ему… сказала. Он поэтому ушел. Я ведь сама не знаю, что хотела сказать… А теперь… а я не хочу тебе врать… — Отставить лепетать, Микаса, — наконец, вздохнул он. Она постояла еще немного и выпалила на одном дыхании: — Ты меня прогонишь теперь? Леви тут же притянул ее к себе на колени, та начала вырываться. Не вышло, но Микаса всегда была старательной. Она серьезно считает, что после такого ответа он будет играть в благородство и тихо отойдет в сторонку, чтобы наблюдать, как она бегает за своим драгоценным недотитанчиком? — Почему только Ханджи не считает меня тупым? — вопросил он. Услышав риторический вопрос, Микаса перестала дергаться и уставилась на него, распахнув глаза. — Я за тобой и твоими друзьями четыре года слежу, я знаю как выглядят ваши задницы. Не то, чтобы я хотел это знать… Микаса вытерла выступившие слезы. Друзьями? Да, их маленькая компания всегда держалась вместе. Они вместе убивали титанов, вместе спали, вместе ели, гуляли, делились сокровенным… Ну, они делились, она только слушала. Как так вышло, что она не замечала этого? Не замечала, что привязалась к их маленькой команде. Не замечала, насколько привычно они все доверяли друг другу жизни. Ничего не замечала, глядя только в спину одного конкретного человека. Который обернулся на нее один раз в жизни несколько лет назад и с тех пор стремился к своей цели, не глядя вокруг. Она ведь действительно считает их всех — Жана, Конни, Сашу — друзьями. Почему же она этого не понимала? Почему не видела, что Эрену ее забота и правда поперек горла? — Я… — она уткнулась в его шею, голос зазвучал глухо. — Я не хочу. Не хочу это всё. Не хочу так. Как перестать о нем думать? — Ты бегаешь за ним всю жизнь. — Мне никогда от этого не избавиться, да? Это так бесит! — И это пройдет, — он погладил ее по плечу, и она всхлипнула. — Заканчивай страдать. Соплями горю не поможешь. То ли за годы службы выработалась привычка подчиняться, ну хотя бы иногда, то ли это была убежденность — раз капитан Леви рядом, все выберутся. Даже из титаньей пасти. Иначе он сперва вытащит, а потом сам прибьет. Могла и сама догадаться, что капитан в курсе твоих метаний, шепнул едкий голос в голове. Интересно, а шваброй его можно выгнать? Что-то он зачастил. — Так это, — Микаса глубоко вздохнула. Сердце забилось быстрее, но уже не из-за переживаний. — Про летающих. — Разведчики на УПМ? — совершенно серьезно предположил Леви. — Там должны быть насекомые! — она недовольно насупилась. — Тараканов в голове тебе мало? Придумать колкий ответ она не успела — ее совершенно бесцеремонно укусили за ухо. Капитан никогда не стеснялся использовать радикальные методы, чтобы быстро добиться нужного результата.

***

На рассвете во дворце было тихо. Стражники изо всех сил сдерживали зевки и хлопали слипающимися глазами. Леви мрачно отметил, что его люди после дежурств выглядят куда веселее. Микаса, возмутительно бодрая после трех часов сна, за которые успела отлежать ему руку, топала рядом. Пиксис предложил ей остаться дома, но капитан воспользовался возможностью переложить беседу с королевой на плечи подчиненной. Он не собирался тешить себя надеждой, что королева что-то забыла, несмотря на явное благоволение Разведкорпусу. Лучше перебдеть, чем оказаться в одиночной камере — пусть во дворце они, возможно, и комфортабельные, но потерять его сейчас с учетом предстоящих событий будет серьезной проблемой для остальных. Новый отряд, с которым он успел как следует побегать по полигонам и по лесам, добивая титанов, показал себя с лучшей стороны. В отличие от новичков. Новички бесили. Хистория, несмотря на столь ранний час, ожидала гостей в своем кабинете — явно личном, слишком маленький для официальных делегаций. Лицо королевы было сосредоточенным, а под глазами залегли глубокие темно-фиолетовые тени, хорошо заметные даже в ласковом утреннем свете. Похоже, не только Леви здесь наслаждался бессонницей. Судя по тому, что на столе дымились чашки, их недолго ждали. Отдав честь и дождавшись кивка, Леви, Микаса и Пиксис сели на предложенные кресла. — Рада вас видеть, — приветливая улыбка на уставшем лице смотрелась так же уместно, как букет в руках титана. — В Подземном городе проблема, — доложил Леви, скрещивая руки на груди. — Ты хотел сказать «доброе утро»? — Не хотел, — сообщила Микаса, и Хистория улыбнулась, но тут же посерьезнела, осознав сказанное. — Жду подробности, угощайтесь, — она указала на чашки. Микаса взяла предложенную чашку, куда уже долили холодную воду, отказалась от молока, сделала глоток. В горле неожиданно пересохло. Как рассказать о произошедшем? Они ничего не обсуждали, на просьбу объяснить Леви бросил: «Справишься», и больше на вопросы не реагировал. То ли он ей так доверяет, то ли хочет, чтобы она опозорилась у всех на глазах. Попав в перекрестный прицел трех взглядов, она нервно сглотнула и отставила теплую кружку. — Примерно неделю назад мы спустились в Подземный город, — начала она и запнулась. По жилам будто разлился холод, а перед глазами встали унылые виды и не менее унылые жители. Стало зябко, несмотря на то, что в кабинете горел камин. Микаса поежилась и тут же почувствовала руку на своем плече — капитан поднялся и теперь стоял рядом. Из описания пришлось вырезать некоторые подробности, но остальное Микаса рассказала без купюр. Хистория слушала молча и мрачнела на глазах, чай был забыт. — Пару месяцев назад, — задумчиво произнесла она, — я решила, что пора разобраться с этой проблемой. То, что столько людей живут под землей, ненормально. Неправильно. Да, я знаю, что у нас есть проблемы куда серьезнее, но не все мои подчиненные заняты вопросами йегеристов и подготовкой к войне. — Она позвонила в бронзовый колокольчик, в кабинет тут же вошел лакей. — Принесите горячий чай и позовите Диксона. — Слуга скрылся за дверью, и королева продолжила. — Я велела ему для начала проследить, чтобы расследования в Подземном городе проводились как положено. Леви хмыкнул. Марко навел порядок в трущобах и вряд ли легко уступит свой титул короля-под-стеной каким-то верхним мьерда. А мелкие проблемы типа переломов, избиений и воровства даже во времена его детства считались ерундой, как на поверхности — царапины. — Вы не представляете, что такое Подземный город, — сообщил он. Хистория недовольно на него глянула, но комментариев на тему вопиющего нарушения протокола не последовало, и он продолжил. — Эти вопросы предлагаю отложить, — королева кивнула. — Мы подозреваем, что Военная Полиция решила просто перетравить всех жителей. Но образца отравы у нас нет. Как и прямых доказательств. — Но почему они выбрали такое решение? — Потому что не считают жителей трущоб людьми, — Леви произнес эти слова таким тоном, каким неразумному трехлетке сообщают, что трава зеленая, вода мокрая, а титаны страшные. Хистория сжала губы. Микаса незаметно изучала, как изменилось лицо королевы с момента их последней встречи. Во время рабочих совещаний она обычно отсиживалась в углу. Даже во время знакомства с представителями Хидзуру она не стремилась быть ближе к Ее Величеству. Но сейчас перед ней была Хистория, постаревшая за три года на все триста тридцать три. Запавшие глаза с огромными синяками под ними, складки у искусанных губ, бледная кожа, нервно подрагивающие пальцы — смертельно уставший человек, на плечи которого положили ответственность за целый мир и не выдали инструкцию. Неожиданно для себя Микаса испытала острое сочувствие к молодой женщине, вынужденной нести столь тяжелую ношу. В кабинет постучал и тут же зашел мужчина средних лет и явно благородного происхождения, о чем кричали вся его выправка и внешний вид. — Ваше Величество, — произнес он глубоким басом и склонился в поклоне. — Это Диксон, — представила Хистория. — тот, кому я поручила вопрос Подземного города. Я доверяю ему и прошу сообщить ваши подозрения и итоги расследования. Диксон, прошу от вас ответного доверия, я верю капитану Леви Аккерману и Микасе Аккерман как себе. Вас, капитан, я также прошу изложить ему известные вам факты про это место. Микаса, задержись. Когда мужчины скрылись за дверью, Хистория устало опустила голову на руки. Микаса выпрямила спину. Вот зачем ее попросили задержаться? Неужели она хочет высказаться по поводу поведения капитана? Так сказала бы ему прямо, вряд ли услышала бы хамство в ответ. По его обычным меркам он вел себя максимально сдержанно. — Ваше Величество? — негромко спросила она. Ответа пришлось подождать, королева сидела, уткнувшись лицом в ладони и не шевелилась. Когда Микаса уже хотела напомнить о себе, она наконец подняла голову. — Микаса, — голос Хистории был грустным. — Я хотела попросить прощения. — Вы? — разве королевы извиняются? Хистория опустила голову еще ниже. — Не могу говорить, глядя тебе в глаза. Я хотела попросить… Попросить, чтобы ты позаботилась об Эрене. Вернула его живым. Микаса похлопала глазами. Королева вышла замуж за своего друга из приюта. Имя принца-консорта она не запомнила, да и в целом известие о свадьбе и беременности Ее Величества прошли бы мимо нее, если бы в штабе в этот вечер не устроили пьянку в честь радостного события в жизни бывшей сослуживицы. В Сигансине о свадьбе орали из каждого окна, даже, говорят, оркестры играли, в меру умений, конечно. Те, кто в этот день оказался в увольнительной, потом восторженно пересказывали подробности праздника. Взгляд Микасы упал на чужие руки — пальцы побелели от того, как сильно их сцепили. — Ваше Величество? С Вами все в порядке? — разведчица на всякий случай встала, испугавшись возможного обморока. Та зажмурилась и опустила голову. — Дело в том, что… Эрен мне очень дорог. Я думаю, что я его люблю. И… надеюсь, что он тоже меня любит. Микаса села обратно на стул и попыталась осмыслить новость. В голове крутились две мысли: «Не может быть» и «Твою мать». Новость не осмысливалась и требовала больше времени, поэтому была отложена. Тем более, королева продолжила. — Прости меня, — Хистория перешла на рваный, сбивчивый шепот. Такое чувство, что королева Хистория уступила место Кристе Ленц, испуганной, стеснительной девочке из 104 выпуска. — Я так боялась. Я знаю, как много ты для него значишь, и я давно уже его любила, а он тогда совсем на меня не смотрел, он такой замечательный… Что положено делать с плачущими монархами? К такому Микасу жизнь не готовила. Но очередная попытка что-то сказать разбилась о продолжение монолога. — А еще я не хотела вставать между вами, он так тобой дорожил, а ты так на него смотрела… Хистория замолчала, комкая платок в руках. Кружевной кусочек белого батиста был точно под цвет бледных пальцев. Микаса смогла только недоуменно похлопать глазами. В каком месте он ей дорожил? В том, где забивал на всех и вся, когда ломился в очередную куло? Когда творил дичь, зная, что у них нет выхода? Когда бесследно пропал в Марлии, не сказав ни слова ни ей, ни остальным? Микаса отлично знала, что переживала не только она. Армин ходил как в воду опущенный. Жан и Конни держались изо всех сил, да еще и пытались поддерживать остальных. Саша таскала ей шоколад и другие вкусные вещи. Воровала, наверное, у них в штабе столько сладостей никогда не было. Ради нее старалась, чтобы ей, Микасе, стало лучше. Пыталась разговаривать, отвлекать. Шептала сказки на ухо, ночами, когда Микасу колотило на узкой кровати, что-то напевала, совершенно немузыкально, мычала колыбельные, пытаясь отогнать ее внутренних демонов. Да, это не помогало. Но… Жан и Конни таскались за ней и Армином, упрямо пытались втягивать в разговоры. Пихали в руки свои пайки, просили поесть. Упорно таскали их, порой силой, на прогулки. Силой запихивали в горло сладости, убеждая, что это вкусно. С Армином это помогло. Ее друг не сразу, но пришел в себя. Может, не до конца, может, он волновался и переживал. Но держался. И присоединился к остальным в попытках вытащить ее, Микасу. Почему раньше она этого не замечала? Похоже, Хистории было нужно собраться с мыслями. Микаса смотрела на нее, не отводя глаз, а в голове вспышками мелькали воспоминания. Как грустный Конни долгим, пристальным взглядом сверлил берег Марлии. Жан, крепко держащий ее за руку, когда она уже почти собралась прыгнуть за борт, чтобы вернуться и найти Эрена. Она была убеждена, что с ним надо поговорить с ним, и он поймет, обязательно поймет! Саша, бледная, зареванная, прямая, как палка, стояла, вцепившись в поручень дрожащими пальцами. Командующая с бледным лицом, тоскливо глядящая на своих подчиненных. Не понять, переживает она за Эрена или за них. И капитан, как обычно мрачный, нахмуренный, только руки сжаты в кулаки. Сейчас Микаса понимала, что у начальства не было права показывать свою слабость и волнения. Им еще предстояло выволакивать из этого состояния молодежь и потом натаскивать, чтобы в нужный момент они не дали слабину. В том, что предстоит, у них нет ни малейшего права на ошибку. Им всем было очень больно. Эрен ушел без разговоров, без предупреждений, и они все ощутили, что их предали. Сколько времени Микаса винила себя в том, что не нашла в тот момент верных слов, не заметила его намерений? Все бы отдала, чтобы вернуться в прошлое и поговорить. Сердце бы себе сама вырвала, лишь бы объясниться. Эрен, что же ты натворил? Неужели это называется «дорожил»? Она даже открыла рот, чтобы развеять странные заблуждения, но королева, кажется, не заметила. И ее тихий голос прозвучал для Микасы громче воплей Атакующего титана. — А когда он вдруг пришел ко мне, и мы долго разговаривали, и… Я сама не поняла, как все произошло. И он такой добрый, такой понимающий, за ним хочется идти куда угодно. Тут она была права. Было в Эрене что-то — то ли убежденность в своей правоте, то ли горящие глаза, то ли вот эта вся его искренность, — что заставляло идти следом. Прямо в огромную зубастую пасть. Почему она тоже готова была так поступить? — И я была так счастлива. Но, Микаса! Мне так стыдно перед тобой! Я так виновата! Микаса снова недоуменно похлопала глазами и снова открыла рот, но снова не успела ничего сказать. Королева точно была уверена в своих чувствах. Но была ли Микаса уверена, что Эрен испытывает то же самое? Раньше бы сказала, что да. Эрен всегда был искренним. А сейчас — не очень. — Я никогда не смогу простить себя и могу только надеяться, что ты меня когда-нибудь простишь. Я оказалась слишком слабой перед своими чувствами. Микаса неуверенно кивнула, на слова ее не хватило. Она даже рот не смогла открыть. Королева вытерла слезы кружевным платочком, поправила волосы, опустила голову и прикрыла глаза. Когда она снова посмотрела на Микасу, на ее лице уже было прежнее спокойное гордое выражение — Ее Величество Хистория вернулась. — Прости, я задержала тебя. Можешь быть свободна, Отдав честь и выйдя за дверь, Микаса подумала, что у Эрена и Хистории есть как минимум одна общая черта. Они оба совершенно не умели слушать. ______________________________________________________________ Треп в таверне «Координата» Саша: Мику Эрен не целует, говорит — потом, потом. Тренируется с титаном, хочет быть нам королем Покойные Фрицерейссы: С помощью Координаты он смог постичь опыт всех предыдущих носителей и применить его! Ханджи: Если учесть, что Координата по сути превращает форсъюзера в того, чей опыт он использует… Кристория, это точно Эрен был добрый и милый, а не твой, например, дядя или дедушка?