Глава 14

Знаешь, мама, иногда я думаю, что завтра что-нибудь случится. Вот я проснусь — и случится. Потом я думаю, что это глупо — бояться непонятно чего просто потому, что привык жить в ожидании беды, а она никак не приходит. Потом всё равно встаю с кровати и иду сидеть со спящими детьми. Не знаю, зачем, просто так, чтобы быть рядом если… если что-нибудь. То самое, непонятное и страшное. Как будто быть счастливым — неправильно и противоестественно, и надо хотя бы бояться… 786 год — Отец бесится, — объяснил Клаус Аккерман своё внезапное явление поздним вечером. Жан вздохнул, пуская парнишку в дом. В свои шестнадцать Клаус был длинным и тощим, как макаронина, и таким же бледным — как не родня всей остальной семье и особенно фрау Мисе, смуглой, как все её сородичи. Может, поэтому он с ними и не ладил? — Чего ты опять натворил, олух Имир Несчастной? — устало спросил он. — Сказал отцу, что дядьку точняк эти завалили, — просто ответил тот. — Какие йети? — удивилась Мишка. — Йети в горах живут, а у нас тут лес! — Не йети! — обиженно топнул ногой Клаус. — А эти! Ну, которые по городу шастают и тупые вопросы задают. Хотя да, дядька Жан же вечно с кадетами, а вы, тётенька, в госпитале… вы вообще когда в город выходили последний раз? — Ну вот не надо, мы не затворники какие! — возмутилась Мишка. — Вон, на майские дни на ярмарку ходили, купили Гансу новое платьице! Шелковое! — Ага, а другой раз на Новый Год пойдёте, — охотно покивал Клаус. — Тёть, вам реально надо меньше работать, вот правда. Знали бы, что по городу шастают странные люди, пристают со странными вопросами, ага. — Странные со странными, — фыркнула Мишка. — Объяснил бы словами, что ли, раз в гости пришёл! — Ну вот Герти говорила, её деда спросили, что такое пароход! — А что это такое? — удивилась Мишка. — Да чтоб я знал! По логике, какая-то штука, которая ходит парой… или на паре… — он почесал нос. — В общем, вот такие вопросы спрашивают. И я отцу сказал, это они дядьку замочили. Меллер Аккерман, брат мэра, был найден мертвым в переулке за «Бухой свинкой» — питейным заведением с репутацией подпольного блудилища. Не он первый набрался и нарвался, не он последний — по слухам, за звезду «Свинки», Жирную Берту, пару лет назад устраивали настоящие побоища, так что полиции только и оставалось, что арестовывать победителей и закапывать проигравших. Но конечно, подростку неловко признавать, что любимый дядька променял жизнь на вино и шлюх. Лучше вообразить себе заговор, загадочных людей с вопросами… Но что-то Жану было неуютно. — А ещё что они спрашивали, не знаешь? — Да чушь какую-то, говорю же. Где мир заканчивается, сколько на свете королей… не может быть такое, что это просто так! — горячо заявил мальчишка. — И про Аккерманов они говорили, мол, дружите ли с Аккерманами, а часто ли болтаете, а что они рассказывают… не нравится мне это, дядь. Стрёмные они. Жан мрачно кивнул. Он бы хотел, чтобы всё это было просто детской фантазией. Чтобы загадочные люди были обычными приезжими, досужими дураками с дурацкой привычкой приставать к местным и добиваться непонятного. Чтобы Меллер просто надрался и нарвался. Но почему тогда вопросы были такими… понятными и осмысленными? Через неделю не стало мэра. Несчастный случай — он осматривал строящийся район у стены, когда верёвки оборвались и на него упала здоровенная балка. Конечно, в том районе видели чужаков — на стройке постоянно нужны были рабочие руки. Конечно, одно с другим никак не было связано — так сказал начальник полиции. Конечно, конечно, конечно… — Я сваливаю, дядь. Вот вы как хотите, а я сваливаю, — сказал Клаус. — Нашёл себе девчонку на дальнем севере, по переписке. Возьму её фамилию, будем жить. — Ты всё ещё считаешь, что дело в чужаках? — покачала головой Мишка. — Там в столице король из-под земли вылез, — ответил тот. — И вот как он вылез, так полезли эти, с вопросами. И начали умирать люди. Ладно отец и дядя, но… вот вы знали, что на улице Пекарей четверо человек померли? Вроде как угорели, вот только их всех незадолго до того вопросами доставали! — он топнул ногой. — Если бы я знал, зачем оно всё… но Фриц бы с ним. Я на север. Той ночью Жан долго сидел у кровати старшего сына, слушал, как тот возится и бормочет во сне. Думал, пока не начало светать и не заскрипели половицы в коридоре — Мишка повела младшего в уборную. Вэаль йидва либену, вэаль эйнену… Слова старой обережной молитвы укрепили его сердце. Он подхватил сына на руки, завернув в одеяло, и вышел через заднюю дверь. Мишка была радостью его души, его любимой женщиной. Он не мог оставить её в опасности. Лучше быть брошенной женой калечного разведчика, чем женой марлийца. И он оставил ей одного из двоих детей. 854 год Пиксис заявился через пару дней, сияя, как начищенный клинок. — Танцуйте, — заявил он с порога. Леви посмотрел на него, как на идиота. Микаса даже не оторвала глаз от книжки про червяков и специи, которую она изучала с энтузиазмом гончей. — Никакого с вами веселья, — заявил командир и опустился на стул. — Дело раскрыто. Суд над преступниками будет уже через пару дней. А вот теперь Микаса подняла глаза от страницы, да и самому Леви стало интересно. В тесном номере после появления второй кровати места оставалось как в одиночных камерах, так что разведчица молча перелезла на подоконник, освободив второй стул. Леви взял чашку за ободок, глядя, как Пиксис наливает себе вино. — Медики нашли старые записи в архиве, эти папки не успели пострадать при пожаре, — медленно начал он. — Тогда ведь нашли причину проблемы. — И что это было? — нетерпеливый возглас Микасы вызвал у командира легкую улыбку. — Сейчас мы думаем, что это марлийцы отправили сюда отраву. На ящике были странные надписи. Тогда никто не особо пытался их расшифровать, решили, какой-то ученый сошел с ума, закончилось и закончилось. С нашими новыми союзниками мы точно сможем нормально разобраться. Ящик с отравой тоже нашли на складе. И знаете, там было явно меньше, чем должно было быть. — Не доверяю я им. Ханджи бы сюда, — Леви нахмурился. — Не волнуйся, разберемся без вашей сумасшедшей ученой. А когда полицейским велели разобраться с Подземным городом, они начали искать варианты и нашли негуманный выход. — Удобно. — Да, следов в организме эта штука не оставляет, зато принимать ее тянет постоянно. — А жертва сходит с ума и сгнивает заживо за пару месяцев, — протянул Леви. Микаса тяжело вздохнула. — И они наладили поставки в подземный город? — Совершенно верно, — Пиксис кивнул. — Ну а потом в дело вмешались вы и спутали бедным карьеристам все карты. Они ведь не ожидали, что вообще кто-то сверху вмешается. Поэтому вас хотели устранить, но сделать это почему-то решили так топорно, будто вы кадеты непуганные. — Это оказалось только на руку, — Леви вспомнил драку. Зрелище было впечатляющим и заставляло испытывать гордость за талантливую подчиненную. — И очень своевременно, — подчиненная забавно покраснела. — У меня в столовой теперь придется делать ремонт. — Зато Микаса осталась довольна, — та спрятала глаза, совсем смущаясь. Пиксис откровенно ухмыльнулся и продолжил. — Отрава отдана королевским ученым, дознаватели продолжают копать. Виновные сидят по камерам в ожидании суда, их поступки тянут на высшую меру. — Заслужили, — ответил Леви. Перед глазами встал труп в лазарете. Судя по лицу Микасы, она подумала то же самое.

***

Неизбежный разговор маячил, как бронированный у Стены Мария. Пока Микаса размышляла, с какой стороны к нему подойти, Леви встал сзади и приобнял ее за плечи. — Что будешь делать? — тихо спросил он. Та вздохнула и уткнулась макушкой в широкую грудь. — Не хочу решать, — пробормотала она. — Хочу, чтобы решили за меня. — Уверена? — в его голосе не было даже намека на снисхождение или недовольство, и Микаса невольно представила, как на подобное признание отреагировал бы Эрен. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, она подтянула ноги к груди и обняла колени. — Да. Я… не могу решить. Правильного решения просто нет. — Знаю — в тихом голосе снова звучало сочувствие. — Предлагаю оставить все как есть. А там как карта ляжет. Микаса задумалась. Сама ведь хотела того же. Пусть вопрос решает Полиция, Гарнизон, да кто угодно. Вычислить, кто такой Марко, не составит труда. А дальше — арестуют и казнят или не будут трогать, или вообще не узнают, кто он, — она даже знать не желает. Родители — самое ценное, что было у нее, и она бы все отдала, чтобы их вернуть. Они бы не одобрили, если бы их дочь выбрала месть. Возможно, когда королева решит вопрос с жителями трущоб, Марко окажется на плахе с петлей на шее. Возможно, жители откажутся переехать, и все останется как есть. Капитан был прав, когда говорил, что кто-то наверняка откажется от новой жизни ради привычной. Но сколько вообще придется ждать решения — непонятно. Месяц? Год? Тем людям и недели хватит, чтобы половина жителей перерезала вторую половину: Микаса почему-то знала, что так и будет, если Марко, чтоб его титаны загрызли, перестанет наводить страх одним своим присутствием. Она не готова ставить на кон чужие жизни. Возможно, была бы готова, но… Мари, Тим. Пока незнакомый ей, но дорогой капитану пацан. Тощий торгаш с рынка, любящий крысбургеры. Парочка, что встретилась им по дороге, когда они только спустились. Орущие про каких-то недоблатных алкаши. Певица, завывающая грустную песню про дочь гробомера. Те люди были живыми. Микаса насмотрелась на то, как выглядит смерть, и ей совершенно не хотелось становиться причиной того, что чьи-то чужие глаза потухнут навсегда. Когда она начала ценить жизнь так дорого? — Спасибо, — шепнула она. Спокойствие легло на плечи, как ватное одеяло. — Что будем делать с Мари? — прозвучал неожиданный вопрос, когда она уже посчитала, что разговор окончен. Микаса задумалась. — Тиму, наверное, привычнее будет кто-то оттуда? — неуверенно предположила она. И если можно забрать оттуда хоть кого-то, стоит это хотя бы предложить? — Если она согласится, — снова озвучил он ее мысли. — Завтра с утра идем в Подгород.

***

На этот раз в Подземном городе они пробыли совсем недолго: Дейв встретил их во время спуска и срочно организовал встречу с Марко. Уже через пару часов разведчики расположились в той же прокуренной комнатушке. Леви недовольно отметил, что кристалл так и не протерли, а не убирались тут, похоже, вообще никогда. Когда уже знакомые лица заняли свои места, Дейв плюхнулся рядом с ними. К Микасе никто не тянул своих лап, да и поглядывали на них обоих с куда большим уважением. — Комэ мьерда, признаться, я не ожидал, что ты разберешься с этой куло так быстро, — Марко смотрел на гостей нечитаемым взглядом. — А еще я узнал, что кое-кто тебе напел про мою историю. Не обижайся уж, мы ему объяснили, что так не надо. И ноги поломали не сильно, всего в трех местах. Только ради тебя. На лице Леви не дрогнул ни единый мускул, и ответа Марко так и не дождался. — Да, Косой говорил, что ты не любишь трепать языком, — выплюнул он. — Ладно. Забирайте свои писульки и вэта томар пор куло. Леви не отреагировал. — Хорошо тебя Жнец воспитал. У тебя хоть кохонэс появились, — влез Дэйв. — А то бы до старости в платьицах бегал, — хохот Косого оборвался так же резко, как начался — рядом с его рукой торчал нож. Леви заметил презрительный взгляд, которым Микаса одарила весельчака перед тем, как вернуть оружие в ножны. — Еще слово — и я тебе фало отрежу и в куло засуну, — рыкнула она. Барончик серьезно кивнул разведчице и повернулся к Дейву. — Косой, ты пахуо. Здесь не в блядовнике только ты да Марко выросли. Так что придержи язык, пока мы не напихали тебе эль аиф аль тизак. Остальные тоже кивнули, и Леви понял, что в Подземном городе изменилось больше, чем ему поначалу казалось. — Бумаги, — напомнил он, и на стол легли грязный сверток и старая куртка с крыльями свободы на рукаве. Микаса тут же спрятала все в сумку. — Ладно, комэ мьерда. Крысбургер ты, конечно, не заработал, но… — На днях, — перебил его Леви, вставая, — сюда придут люди из Митры, — Марко начал багроветь, — принесут жратву, — законник посмотрел на него, как на полного психа, опасливо и с явным недоверием. — Я не сообщил им о тебе. Сами разбирайтесь. Ошарашенные лица были ответом на эти слова. Разведчики встали. Микаса бросила на Марко мрачный взгляд, и тот ухмыльнулся. — Все вон, оставьте нас. Комнатушка опустела за минуту. — Чего тебе еще? — недовольно поинтересовался Леви, хмуро взирая на короля трущоб. — Мне печально это признавать, комэ мьерда. Но вы действительно оказались неплохи. Сносно, так сказать, — он щербато ухмыльнулся. — Узкоглазка, я тебя узнал. Тебя сложно не узнать. Леви бросил быстрый взгляд на Микасу, та злобно сощурилась. — Чего тебе еще? — Леви понял, что начинает терять терпение. — Ладно, узкоглазка, — Марко снова проигнорировал его слова. — Можешь мне врезать, только не по лицу. Сама понимаешь, репутация. Пользуйся, предлагаю один раз. Микаса подскочила к нему так быстро, что Леви в очередной раз восхитился ее скоростью. Марко согнулся пополам, захрипел и рухнул на пол. Удар под дых не просто выбил из него весь воздух, судя по силе, там кишки вокруг позвоночника закрутились. Сжав руку Микасы, Леви почувствовал ее дрожь, но она тут же тряхнула головой. — Минуту, и я буду в порядке, — выдавила она. — Ты — да, а вот он… — Марко все еще лежал на полу и пытался вдохнуть, все еще не очень успешно. — Валим отсюда. Провожаемые злобным взглядом Марко, они скрылись за дверью.

***

Мари, увидев Леви, даже не стала на него кидаться. Только зыркнула, и то не сильно злобно. Скорее, обиженно. — Мог бы и сказать, что ты — племяш Жнеца, — пробурчала она. Леви бросил на нее равнодушный взгляд. — Мой друг нуждается в уходе. Сколько? Мари опешила. Она планировала вернуться к старой работе, но почему бы не попробовать обнаглеть. Вдруг получится. Когда монеты, высыпанные на стол, были пересчитаны, Леви увидел, что Мари откровенно опешила. — Здесь слишком много, — сообщила она. Честная, это хорошо. — Лови момент. Ей было еще далеко до его стандартов уборки, но искать другой вариант не было ни времени, ни желания. — Господин, — Мари пленительно улыбнулась, и Леви с легким удивлением заметил, что Микаса яростно сверкнула глазами. — Может, я все-таки… — Бессмертная что ли? — поинтересовался он, но та только расхохоталась. — Успокойся, девочка, — она повернулась к закипающей Микасе. — Не буду я больше лезть на твоего махо. Просто хотела напоследок позлить, ты так забавно бесишься. Проводите меня, что ли, до этого вашего страдальца. Леви со скучающим видом наблюдал за тем, как Тим орал, долго, агрессивно, с душой. Микаса, судя по ее напряженному лицу, старательно запоминала отдельные выражения. Вполне понятно, творческий полет фантазии старого знакомого можно было сравнить разве что с тем, как мрачная девчонка носилась на УПМ, выделывая в воздухе красивые финты. Ну и пытаясь попасть в огромные зубы, куда же без этого. — Свою помощь тейк дип ин куло, ханьон швуле кьявато ди фераршен титан идиото! Возьми каццо в свой фердаммен рот и долго соси, ты, явла титанова шикса, мать твоя зона в тахат лезаенная! — он сделал вдох в тот момент, когда Леви уже немного устал выслушивать тупые претензии. — Сам не хочешь, о мелком подумай, — спокойно сказал он. — Никто не требует, чтобы ты с ними в куло долбился. Воробей, стоявший чуть поодаль, старательно пытался слиться со стеной. Почти получилось, парень приобрел бледно-серый цвет. — У тебя минута на ответ, потом мы уходим, — равнодушно добавил Леви, и Воробей тут же подскочил к отцу, умоляюще заглядывая в скривившееся лицо. — Бэсами ми куло. Мальдита сеа, комэ мьерда, без ножа вскрываешь, — Тим закрыл лицо ладонями. Леви и сам не знал бы, куда деться — взгляд запавших глаз резал не хуже клинков разведчиков. — Мелкий, собери шмотки. Мы ждем на улице. Леви обернулся на шум. Мари, которая стояла за их спинами, теперь сидела на полу и прижимала руки к груди. — Мы… Пойдем наверх? Но… Неожиданно для него, Микаса склонилась над ней и погладила по плечу. — Помоги им собраться, — мягко сказала она и потянула ее наверх. — Потом пойдем за твоими вещами. Мари помотала головой. — В куло вещи. Дорога наверх заняла гораздо больше времени, чем обычно: Тима пришлось тащить на себе — тележка просто не проехала бы по узкому тоннелю. Разведчики поделили эту обязанность, то и дело меняясь ролями носильщиков. Каждый раз Мари смотрела на них с таким недоумением, что Микаса с трудом сдерживала смех и очень ждала каких-то комментариев. Увы, не дождалась. Пока стражники въедливо изучали документы, Микаса ссадила Тима со спины и обернулась к остальным. Капитан тактично смотрел в другую сторону. Воробей старательно храбрился, цепким, слишком взрослым взглядом ощупывал окрестности и изо всех сил пытался не реветь. Мари мертвой хваткой вцепилась в Тима и не скрывала слез. — Я… — пролепетала она, — не знала. Никогда не верила, что увижу. Тим тяжело сопел, то и дело вытирая кривой нос и кусая губы. — Все верно, — им вернули бумаги, которые были переданы Мари. Та мгновенно скрутила их в трубочку и сунула в декольте под ехидной улыбкой солдат. Со скрипом подъехала повозка, и Воробей тут же заслонил собой отца, бросив яростный взгляд на лошадей. Микаса молча наблюдала, как капитан подошел к пацану и сказал ему что-то на ухо. Тот насупился, вцепился в чужой рукав — выглядело забавно, тощий пацан был только самую малость ниже нее — и подошел к лошади. Испуганно нахохлился, когда капитан взял его руку и положил на гриву. Тонкие, костлявые пальцы аккуратно погладили грубый конский волос. Лошадь заржала, Воробей шарахнулся назад, и его тут же подхватили, не давая упасть. В ярком свете солнца Микаса, наконец, рассмотрела, насколько бледными были жители трущоб. Честное разведское, она не могла представить себе, что люди могут быть настолько бесцветными. Кучер вытащил из кармана кусок морковки и попросил угостить лошадь, Мари помогала Тиму устроиться поудобнее. Воробей мелкими шажочками приблизился к животному, снова отчаянно цепляясь за чужой рукав, и, увидев одобрительный кивок, нерешительно потянулся к гриве. Выражение недоверия и злости на худом скуластом лице медленно уступало место чистому детскому восторгу. Микаса отвернулась, понимая, что и сама еле сдерживает слезы.

***

Поезд Митра-Сигансина отправился с вокзала вечером, чтобы утром прибыть в их родной городок, откуда они уже отправятся в Штаб. Леви был уверен, что Микаса не сдержит любопытство, да и самому ему было откровенно интересно, что же им выдали в Подземном городе. Так и оказалось, не успело пройти и часа после раннего ужина, как в дверь раздался робкий стук. Микаса мышкой прошмыгнула внутрь и забилась в угол под его насмешливым взглядом. За окнами, окрашивая небо в цвет крепкого вина, неторопливо догорал закат. Устроившись поудобнее — почему нет, если есть возможность? — Леви выложил на стол кучу бумаг, с недоумением заметив среди всего этого добра тряпки и кору… Приглядевшись, он заметил в куче бумаги даже обертки от старых товаров, с жирными пятнами. Мерзость какая. Внимательно осмотрев добычу, разведчики поняли, что разложить по датам не получится, и начали разбирать строчки, начиная от самых корявых. За окном окончательно стемнело, мирно стучали колеса, настраивая на благодушный лад. Кристалл в купе светил достаточно ярко, позволяя без проблем разбирать кривые буквы. Микаса прищурилась. — Что это за слово? — в итоге спросила она, ткнув пальцем в пожелтевшую бумагу. — Кажется, ягоды, — не слишком уверенно ответил Леви. — Хм, — Микаса пробежала взглядом по строчке. — Да, точно. Похоже, этот мальчик не знал слово «корнеплод». — Я тоже, — буркнул Леви. Чай был сносным. Письма можно было бы отложить до возвращения, но любопытство оказалось сильнее и заставило продолжить расшифровку. В конце концов, они потратили немало сил на то, чтобы получить столь странный нахес. Микаса сидела на диванчике с ногами и то с недоумением, то с интересом пялилась на ужасный почерк, то и дело щурясь. Почти идиллия. Еще бы некоторые слова не приходилось угадывать. Поначалу Леви предполагал, что писем окажется немного, но, как показал даже просто объем этого добра, сильно ошибся. А с какого-то письма сопляк начал указывать год. — Удивительно, почти сто лет прошло, — шепнула Микаса, обнаружив первую дату. Леви кивнул. — Как он вообще выжил? — Чудом, похоже. Повезло сопляку, — он взял следующее письмо. — Никогда не думал, что буду держать в руках такую древность. История столетней давности разворачивалась в пляшущих буквах на старых страницах, пусть о части событий и приходилось догадываться по обрывкам в предложениях. И оглушала посильнее взрывов громовых копий. — Так вот кто такая эта Мэри, — пробормотал Леви, откладывая очередное письмо, написанное на линованной серовато-желтой бумаге. — Похоже, не зря про нее сложили песню, — откликнулась Микаса, взяла следующий листок в руки и всмотрелась в строчки. Леви отвлекся на чай, а когда снова посмотрел на разведчицу, понял, что у нее дрожат руки, а на лице застыло безумное выражение. — Что такое? — он потянулся к письму, которое та держала в руках. Та мотнула головой и начала читать вслух: – Элди теперь вместо марлийцев, сказал он. Раньше демонов создавал король теперь будем мы. — Микаса вздрогнула. — Они знали. Знали, что титаны были людьми, уже тогда знали! Почему мы не знали?! Леви ошарашенно замолчал. Когда он узнал правду о титанах, ему было весьма хреново. Он всегда ненавидел убивать, и эта новость оказалась очень болезненной. Одно дело — резать неразумных монстров, другое — знать, что когда-то они были людьми, которым не повезло оказаться элдийцами. А теперь выясняется, что Разведка знала об этом с самого начала. Узнала еще до того, как вообще появилась. Но по какой-то загадочной причине до настоящего времени эти знания не дошли. Ни о происхождении титанов, ни о Марлии. Понятно, что их предкам почистили память, но… Какого черта, в конце концов?! Сделав несколько выдохов, чтобы успокоиться, Леви продолжил расшифровывать кривые буквы. Микаса взяла новый лист, пробежала по нему глазами и вздрогнула. Леви снова посмотрел на нее. Похоже, письма и правда были полны сюрпризов. Микаса набрала воздуха в грудь. — По ночам титаны спят, — запинаясь, прочитала она. — Поэтому мы построили домики на деревьях и ставим ловушки. Фрау Мэри велела хорошо стрелять, чтобы не тратить лишние пули, и велела сделать много ловушек. Титаны застревают там и не могут вылезти. Когда солнце заходит… — голос сорвался, Микаса посмотрела на стену напротив. Леви нашел место, где она закончила, вгляделся в строчки и продолжил: — Мои друзья светят титану в загривок, чтобы я мог лучше прицелиться. Сегодня мы убили десять титанов, и теперь жители деревень в округе могут спать спокойно. Мама, ты можешь мной гордиться, — он остановился, дочитав предложение, и замолчал. Слова не находились, сил, чтобы осознать прочитанное, тоже. У Микасы задрожали губы. Леви потер грудь — что-то кольнуло в области сердца. Письмо легло на стол. Разведчики растерянно переглянулись. Все выглядело ненастоящим. Дурацкой выдумкой. Как будто кто-то хотел поглумиться над ними и подсунул эту ерунду, полную ерунду, будто хотел этими писульками плюнуть на могилы погибших в миссиях разведчиков. Верить строчкам не хотелось, буквы расплывались перед глазами, не желая складываться в слова. Разум протестовал, не желая воспринимать информацию. Этого просто не могло быть! Много лет назад разведчики успешно уничтожали титанов. Просто максимально эффективно использовали их слабые места: неуклюжесть, неразумность и то, что монстры были не так активны по ночам. Если точнее, вообще не активны. У них, у тех разведчиков, не было ни клинков, ни УПМ, у них вообще нихера не было. Только сраные веревки, которые натягивались между деревьев, лопаты, чтобы копать ямы-ловушки, ружья да взрывчатка. И команды бойцов. И домики на гигантских деревьях, где военные жили посменно, методично убивая уродливых гигантов. Загонщики на лошадях, которые заманивали монстров в лес, где те безнадежно застревали среди натянутых веревок или просто караулили сидящих сверху бойцов. А ночью их уничтожали снайперы, одним из которых был Жан, при помощи наводчиков, среди которых была его подруга Норико. И они уже… — Знали, — тихо пробормотала Микаса. — Они уже тогда знали. — Почему мы не знали? — прошептал Леви, невидяще глядя на бумагу. — Почему они были в курсе? Они использовали это все, так почему их вылазки не были описаны нигде, кроме этих долбаных писем?! — уже громче сказал он и ударил кулаком об стол. Микаса вздрогнула, и Леви попытался успокоиться. Получилось отвратительно, он схватился за стол, пытаясь сдержать дрожь в руках. Микаса молча обняла его. — Полная задница, — сказал он через какое-то время неестественно ровным голосом, от которого ей стало не по себе. — Чувствую себя идиотом. У них нихера не было, и они так эффективно действовали. У нынешней Разведки было куда больше возможностей. И куда больше потерь. Микаса вздохнула и уткнулась в чужое плечо. За окнами вдалеке изредка мелькали огоньки деревень и силуэты деревьев. В небе висела убывающая луна. Время давно переползло за полночь, а они все сидели, тупо глядя на гору писем на столе. — Давай читать дальше, — только Имир знала, сколько сил ему потребовалось на спокойный тон. Леви потянулся к следующему листу, глянул на заглавие и снова вздрогнул. Микаса тут же посмотрела на письмо и, подняв глаза на капитана, встретила такой же ошарашенный взгляд. Поезд мерно стучал колесами, отсчитывая километры. Мирный перестук не успокаивал нервы, он казался чем-то нереальным, словно из другого мира. Мира, которому было неинтересно происходящее, которому не было дела до состояния двух разведчиков. Перед которыми был отчет титана-перевозчика. Леви собрался с силами и постарался унять дрожь. Похоже, сюрпризы и не думали заканчиваться.

***

Когда Ханджи встретила их во дворе, Леви глянул на нее и задумался о том, что люди в гроб ложатся краше. Форму, кажется, титан пожевал, волосы грязными клочками торчали во все стороны, руки… она вообще когда последний раз купалась? Неужели все это время торчала в своей лаборатории безвылазно? Похоже на то. После прочтения отчета титана-перевозчика Леви волевым усилием велел оставить это чтиво до прибытия в Штаб, справедливо опасаясь, что у них обоих не хватит моральных сил дочитать все до конца и остаться в здравом уме. Микасе хватило ума не спорить, так что до утра они продремали, на крепкий сон сил после прочитанного не хватило. Солнце задумчиво зависло над горизонтом, словно размышляя, опускаться ему или еще немного полюбоваться окружающим миром. Армин и какой-то новичок, стоявшие рядом с прибывшими из Митры разведчиками, пока молчали. Какое-то время очкастая сверлила их пристальным взглядом, а потом совершенно неожиданно спросила: — Леви, зачем титану жопа? Откровенно опешив от такого приветствия — хотя бывало и хуже, конечно — он не сразу нашелся с ответом, но в разговор уже влез новичок: — Разрешите доложить, главнокомандующая Зоэ! Жопа титану нужна, чтобы нам было, куда его ебать. Похоже, очкастая проводила испытания веселящего газа. Иных объяснений Леви в голову не пришло. Он спешился, привычно уклонившись от попытки лошади его укусить, вручил поводья новичку и внимательно посмотрел на четырехглазую. Вот и объяснение, весьма простое. Огромные лиловые мешки под глазами — кое-кто наслаждался бессонницей, и явно не одну ночь, да и фраза прозвучала больно невнятно. — Чучело, когда ты последний раз высыпалась? — мрачно поинтересовался он, оценивая уровень ущерба. Микаса тоже вылезла из седла и подошла ближе, новичок понятливо взял вторые поводья и направился в сторону конюшни. Ханджи с трудом сфокусировала взгляд на Леви и пошатнулась. — Куда высыпалась? — заплетающимся языком спросила она. Неподалеку раздался вопль: сволочь старательно оправдывала свое прозвище. — Понял, — он вздохнул. — пойдёшь в постель сама, или мне применить грубую силу? Ханджи потрясла головой, и Леви кивнул Микасе, которая тут же зашла очкастой за спину. — У меня еще опыт не… Грубая сила не понадобилась, Ханджи отрубилась на полуслове, осев на руки Микасы. — Давай это тело сюда. Бери Армина и бегом в ее кабинет, вдруг рванет. В ответ на его слова от грохота зазвенели стекла, а следом из окна кабинета на третьем этаже потянулся дымок. — Бери Армина и бегом тушить, — поправился он. Третий этаж, тоскливо вспомнил он, взваливая чучело на плечо, как мешок с картошкой. Вонючий мешок с картошкой. Надо помыть.

***

Отмытая и выспавшаяся Ханджи была бодра и весела. На вкус Леви, даже излишне, потому что тренировки превратились в натуральный цирк. Теперь же очкастая влетела в его кабинет, как всегда без стука, плюхнулась на стол и уставилась на него с таким восторгом, словно перед ней был аномальный титан. Леви стало как-то тревожно. — Увлекся, — хихикнула она. — Чучело, заткнись, — со вздохом откликнулся он, откидываясь в кресле — маячившая перед глазами поясница его совершенно не устраивала. Можно было не спрашивать, на чем он прокололся, Ханджи знала его лучше, чем любимые справочники. — Коротышка, за кого ты меня принимаешь? — возмущение в голосе было совершенно искренним, и Леви знал, что она не врет. — Улыбайся, завтра будет хуже! — Заткнись уже, — он искоса глянул на растрепанную подругу. — Леви… — Заткнись. И слезь со стола. — Не хмурься, морщины появятся, — она уселась поудобнее, уронив на пол какую-то папку, и попыталась изобразить серьезность, но сияющее лицо портило все впечатление. Впрочем, попытку Леви оценил. — И убери мнение со своего лица, — видимо, он скривился больше обычного, потому что Ханджи расхохоталась в голос. — Ну и рожа у тебя! Проще всего было махнуть рукой на сумасшедшую, что он и сделал. — Не делай мне нервы, их есть кому портить, — буркнул он. Ханджи сжала губы и посерьезнела. — Сиди и не спрашивай вопросы, я имею тебе кое-что сказать, — он хмуро кивнул, и она продолжила, — Ей проще догнать свой инфаркт, чем сказать наружу, шо у нее внутри. Ты болтать не любишь, а она не умеет, и это две большие разницы. — Понял, — он кивнул. Ничего нового не узнал, но когда Ханджи говорила таким тоном, это стоило запомнить. — Слезь со стола. — И шо за нахес вы обнаружили? — спросила она, как обычно прыгая с темы на тему. — Письма, — Леви отодвинулся от чучела и прикрыл уши руками. — Столетней давности. От марлийца, который служил в Разведке. Вопль Ханджи спугнул пернатую стайку, облюбовавшую дерево за окном и чирикавшую что-то на своем птичьем языке.

***

Он вместе с Ханджи готовил эту тренировку еще до отъезда, но, разумеется, никто ничего не провел. Очкастая как залезла с головой в лабораторию, так и отвлекалась только на сон, и то спала, только если вырубалась прямо на месте. — Я следил, чтобы она ела. Ну, бутерброды пропадали. Хотя, — Армин замялся, — возможно, она использовала их в качестве реактивов. Леви кивнул. Это было очень в духе Ханджи. Спасибо, Армин серьезно воспринял его указание следить, чтобы чучело не довело себя до голодных обмороков. По указанию командующей цели и мешки, которые должны были изображать врагов, разложили по деревьям. Ближе к закату отряд был разбит на группы, а арбалетчики заняли свои позиции. В небо взлетела сигнальная ракета — желающих изобразить ор Атакующего не нашлось. Замелькали силуэты, воздух наполнился запахом газа. Под свист тросов разведчики и солдаты Гарнизона скрылись за деревьями. Леви присоединился к своей группе и вырвался вперед. Раздражение, копившееся в последние дни, еще вчера достигло размеров колосса. Теперь, наконец, появилась возможность его выплеснуть. Сразу после приезда Микаса благополучно пропала из поля зрения, и поймать ее оказалось сложнее, чем прикончить группу девиантов без УПМ. Мрачная девчонка словно испарялась, стоило ему только глянуть в ее сторону. Леви уже начал подозревать, что она передумала и собирается дальше страдать, но оставлять это так не собирался. По крайней мере, пусть сообщит лично. Хотя у него тоже время как титаны сожрали — чучело имело милую привычку забывать обо всем на свете, когда уходило в творческий запой. Кипа бумажек, которую на него вывалили по приезде, была размером с дирижабль. Привлеченная к разбору свежая кровь оказалась носителем титанической тупости, и в итоге Леви потратил на макулатуру все свободное и не очень время, свалив остальные задачи на молодежь. Письма марлийца были отложены до лучших времен — часов в сутках не хватало катастрофически, а чертов организм требовал сна. Ну хотя бы изредка. Быстро пройдя полосу препятствий, щедро наполненную целями, он осмотрел окрестности. На обозначенной местом финального сбора поляне начали приземляться остальные, в том числе группа Микасы. Все, кроме нее самой. — Леви! — очкастая, которая отмечала время прохождения, лыбилась как титан-переросток. — Отлично! Я знала, что все будет лучше всех. Леви пробежал глазами по прибывшим и нахмурился. Микаса, похоже, снова решила плевать на приказы. — Все молодцы, всем на базу, — скомандовала Ханджи. — Жан, не тупи, к тебе это тоже относится. Лимонная морда, задержись. Дождавшись, пока остальные скроются, Ханджи подошла к нему и шепнула: — Она полетела дальше. Леви благодарно кивнул и снова выпустил тросы. Микаса обнаружилась только на краю леса, стояла на широкой ветке, глядя на багровеющее небо. Без плаща смотрелось непривычно. Когда Леви запрыгнул на ветку, Микаса повернулась и отдала честь. — Разрешите удалиться? — отчеканила она. — Не разрешаю, — бросил Леви. Микаса упрямо наклонила голову и положила руки на рычаги УПМ. Леви так же упрямо посмотрел на нее. — Я быстрее, и ты это знаешь, — напомнил он. На лице Микасы мелькнула злость, но руки с УПМ она убрала, поэтому Леви продолжил. — Итак, ты решила меня игнорировать. — Что?! — на обычно мрачном лице отразилось совершенно искреннее удивление. Такой реакции он не ожидал. — Ты от меня который день бегаешь, — пояснил Леви. Раздражение начало отступать, и очень стремительно. — Я не… нет! Я… вы. Ты же сам… — Микаса окончательно стушевалась и натянула шарф на нос. Леви сел на ветку, раз уж Микаса передумала испаряться, и задумался. Да, как только он увидел горы корреспонденции на столе, захотелось прибить очкастую, но вместо этого пришлось разгребать. Вплоть до того, что на сон оставалось хорошо если два часа, обычно меньше. Судя по реакции мрачной девчонки, он сделал неправильный вывод. Все-таки, надо было заранее поговорить. Хотя, до сих пор надо. Микаса так и осталась стоять в паре метров от него. — Мы — идиоты, — с усмешкой констатировал он и вытащил из кармана то, что собирался отдать почти сразу, но как-то не получалось. — Держи. — Что это? — она подошла и взяла протянутую вещь, шарф сполз на шею. — Ключ? Леви кивнул. — От моего кабинета, — пояснил он. — приходи в любое время. Стереть с лица ошарашенное выражение Микаса смогла не сразу, чем доставила Леви несколько секунд удовольствия. — После отбоя? — наконец, уточнила она. — Я говорил на древнемарлийском? Что именно тебе непонятно в слове «любое»? — проворчал он, но беззлобно, раздражение пропало, как новички по команде «свободны». — Но… другие? — Тебя волнует мнение других? — Леви бросил на нее удивленный взгляд. Микаса покрутила в пальцах ключ, убрала его во внутренний карман и села рядом. И даже не стала возражать, когда он ее обнял и прикоснулся губами к виску. Лучи солнца играли с листвой, небо было выкрашено в оттенки розового, алого и бордового, на пестрое разноцветье медленно наползала ночная синь. Ярко-рыжий шар медленно опускался к горизонту, уступая место звездам. Все-таки закат был омерзительно красивым.

***

В лагерь у кромки леса они вернулись быстро: Микаса любила играть с ветром в догонялки и нередко выигрывала. Заодно успели на остатки ужина. Большинство бойцов уже перебрались на поле и теперь лежали на траве, любуясь звездами, и разведчица присоединилась к друзьям. — Очкастая, убери с меня свою голову, — раздалось еле слышное ворчание. Через пару минут командующая подползла к группе из 104-го. — Микаса, — негромко и как-то неуверенно окликнул ее Жан. — А не хочешь как-нибудь прийти на сеновал? Ханджи ожидаемо расхохоталась. — Так она не одна придет, — выдавила она сквозь смех. — Она с капитаном придет! Жан явно стушевался. — Зачем нам капитан? Нам капитан не нужен, — буркнул он. — Не хочу, — ответила Микаса и легла на траву. Неподалеку зазвучали струны, и она спрятала улыбку в шарф. Тут же раздалось нестройное пение. Ах как всрата титана зубастого пасть — Мы ебали его и боялись попасть. А Кристория лыбится только, ведь дык — Пасть, конечно, страшна — но какой в ней язык! — Твою мать, — раздался негромкий вздох. Капитан сел рядом, и Микаса тут же нащупала чужую руку, радуясь темноте. От макушки до пяток в толстенной броне Райнер выебан в жопу за дыры в стене Кэп копье громовое поглубже впихнет Пусть оргазмом на части его разорвет! Микаса приложила уйму сил, чтобы не расхохотаться, в красках представив лицо капитана. Не так давно она уже была свидетельницей сцены, где его звание снова понизили до капрала, и фраза «Я — капитан, а ты — идиот» еще долго будет вспоминаться всеми, кто был при этом событии. Армин что-то негромко рассказывал Конни и Саше, Микаса прислушалась: уже знакомая ей сказка. — И бросила она последнюю горсть прямо в небо, — договорил он. — А откуда взялся охотник? — нетерпеливо спросил Конни. Микаса грустно и едва заметно улыбнулась. Рассказала бы. Если бы смогла. — Не знаю, — Армин вздохнул. — Кто-то вырвал эти страницы. — Король велел своим мудрецам придумать созвездия, — сообщил Леви, игнорируя удивленные взгляды. — А Охотник был в его свите. Он не знал промаха, и король очень злился, завидовал его славе. Но когда появился Кабан, и Охотник долго не мог его убить, король и велел это в небе нарисовать. Потому Охотник и Кабан никогда не бывают в небе вместе. — Ого… — восхищенно протянул Армин. — Капитан, а откуда вы это знаете? Леви спокойно продолжил, привычно проигнорировав вопрос: — А полынью он смазал свою стрелу. И считается, что если однажды она упадет на землю, то расколет землю, и реки потекут кровью, а леса прорастут костями. — Жуткая история, — буркнул Конни, но тут же хихикнул, услышав очередной куплет. Как же Зик заебал, просто еб вашу мать — Его только копьем громовым и ебать! Мы тележку ебем за здорово живёшь — Хорошо, средь титанов не водится ёж — Мне кажется, — пробормотала Саша, дождавшись, когда музыка смолкнет, — что я эту историю слышала когда-то. Очень давно. — История как история, — проворчал капитан, ложась на траву и глядя в бесконечное небо, полное звезд. Небу не было дела до разведчиков и прочих людских мелочей.

***

Стоя поодаль от остальных, Микаса смотрела на дирижабль. В порту царила суматоха: дирижабль должен был взлетать через час, их путь лежал на Хидзуру. Оттуда она отправится в Марлию, на свой пост, где будет ждать команды: Эрен сообщил, что ему потребуется ее помощь в бою с Молотом Войны. Надо же, спустя столько лет она вдруг ему понадобилась. Как же, такая сильная, это же так полезно. Только она теперь и сама знает, что сильная, что быть такой сильной — это не недостаток. Она увидит Эрена. Она окончательно запуталась. Что ему сказать? Что с ней будет, когда они снова встретятся? Как она скучала? Ведь скучала. Хотела, чтобы он был рядом. Чтобы улыбался ей. Сколько лет Эрен был для нее всем? Всю ее жизнь с момента, когда он велел ей бороться. Она увидит Эрена. Она не готова его видеть, но выбора нет. Жалкий месяц — а все внутри будто титан пожевал. Как же раньше было просто: нужно было защищать любимого человека, радоваться его присутствию. Мириться с его грубостью, заботиться, закрывая глаза на чужие злость и раздражение. Просто и понятно. Даже несложно было не обращать внимания на его недовольство. Быть рядом — все, что она могла. И отдать свою жизнь, если придется, ведь больше у нее ничего не было. А теперь вместо веселого голоса Эрена в ее голове звучит другой, скучающий, раздраженный. С еле уловимыми нотками насмешки, маскирующий заботу хлесткими словами. А вместо родных теплых зеленых глаз — холодные синие. И набатом бьются о стенки черепа слова о том, что он бы предпочел, чтобы ради него жили. И понятно, что она будет — будет жить дальше, даже если все будет плохо. Не ради Эрена, не ради него. А потому что она, Микаса, достаточно ценная сама по себе, чтобы иметь право жить дальше. И хотеть жить дальше. Всего-то оказалось, что когда видишь другую сторону жизни, то понимаешь, что тебе повезло. Всего-то оказалось, что когда не только ты делаешь шаги навстречу, когда не только отдаешь, но и получаешь, мир воспринимается иначе. Он спрашивал ее о будущем, и приходилось думать о том, чего же она хочет, не сейчас, потом. Слушал, не перебивая, когда она, путаясь в словах, рассказывала о книге, той, что была у Норико и досталась Армину, про цветные всполохи над снежными полями, реки огня, ледяные глыбы в воде. Всего-то оказалось, что если тебя спрашивают о будущем, то приходится думать об этом самом будущем и своих мечтах. Всего-то надо сказать… Но слова, такие нужные, такие важные, как и раньше щетинились клинками в горле, не в силах выбраться наружу. Любая попытка — и возникало ощущение, что она снова в лапах титана, уродливые гигантские пальцы сжимают ребра, перекрывая воздух. Тихие шаги раздались совсем близко, и рядом с ее рукой, лежащей на ограждении, легла чужая. Взгляд скользнул по рваному шраму на запястье, уходящему под манжету. Она так и не спросила, откуда он у Леви. — Мне надо ненавидеть их, но я не могу, — раздался тихий голос. Микаса сглотнула. — Отец Генрих говорил, врага надо любить крепко… — отозвалась она, кладя свою кисть поверх его. Повисла тишина. Ветер разметал волосы, мысли в голове носились как птицы. Микаса медленно прикрыла глаза, почувствовав, что капитан убирает волосы с ее лица. Издалека доносился шум: разведчики грузили на дирижабль оружие и боеприпасы на корабль, тащили свои какие-то вещи. Им ведь придется провести на том берегу не один день. Очень хотелось домой. В детство, где еще были живы родители. Где приходил в гости доктор Йегер. Где не надо было думать о том, что уже совсем скоро ей предстоит снова убивать. И где не маячила впереди встреча с тем, кто дороже жизни. Был дороже жизни. — Сдохнешь — убью, — услышала она тихий рваный выдох. Звон колокола, возвещавший посадку и скорый отлет, прозвучал выстрелом черной сигнальной ракеты. И Микаса поняла, что скажет Эрену. ______ Треп в таверне «Координата» — То есть, сто лет назад на Парадизе незаметно так растворились два крупных клана. Прям чувствую, как хорошо растворялись Азумабито. — Здравствуйте, мы азиаты в толпе истинных арийцев, правда же, мы незаметные? — У нас есть план, и мы будем ему следовать! — Но тут только слово «геноцид»… — Будем. Ему. Следовать!