Часть 19

— Скажите, Ариадна,— сестра по несчастью Серебряковой перекрестила ноги, практически завязав их узлом, темные глаза сверкнули, вам не хочется закатить скандал? — Кому?— улыбнулась грустно блондинка.— Господу богу разве что?! — Ну, нормальный кандидат,— согласилась Елена.— Можно подумать, у вас нет к нему претензий. — О!— и блондинка рассмеялась.— Боюсь, свои лимиты на претензии к этой инстанции и ее ответы я уже исчерпала. И в отношении меня она все больше склонна к суровому сарказму. — И в чем это выражается?— приподняла бровь вопросительно археолог. — Да во всем!— хореограф обвела рукой пространство.— Я перелетела океан, сбежав с больших сабантуев, чтобы присутствовать на вечеринке в честь дня рождения дочери. И где нахожусь? В междумирье! — Красиво вы обзываете этот филиал ада!— хмыкнула собеседница. Аэропорт и, впрямь, все больше походил на что-то из разряда накопителя для посылок и почты, которые никто не разбирает. Но Ариадна думала о другом. О божьем сарказме по ее части. Ей бы заметить это особенной чувство юмора небес чуть раньше. Например, в тот день в "Большом" театре. Закулисье, как ему и положено, шутило, шумело, гудело, обсуждая прошедший спектакль. Общалось с высокими гостями, поклонниками из приближенных и прочими спонсорами. Подшучивали друг над другом артисты, чуть поругивались с дирижером, режиссер обнимал балетмейстеров и танцоров. Тимура в окружении кардебалета даже не сразу зкметили, но Коля провел свою спутницу и нашел ей того, кто влетел в их ложу в перерыве. Серебрякова благодарила молодого человека за доставленное удовольствие, отдала букет, чем ужасно смутила парня, все норовящего вклиниться с отрицаниями своих заслуг. По-привычке, как многие годы делала со своими артистами, поглаживала по плечу и прикасалась к запястью, чем еще больше вводила в смущение. — Ну, что вы!- стеснялся Тимур,— Что вы?! Я неплохо справился. очень старался! Я же знал, что Николай Сергеевич придет. А когда еще и вас увидел!.. Алина! От неожиданности, что собеседник повысил голос, женщина вздрогнула, а после поняла — артист зовет свою партнершу, балерину, исполнявшую роль Капеллии. На его зов подошла тоненькая, с личиком-сердечком, как у юной феечки, девушка. Вежливо кивнула Коле, поздоровалась с Ариадной. Потом посмотрела на нее внимательнее, перевела взгляд на партнера, что-то зашептала тому в ухо. И Тимур рассмеялся: — Не похожа, а она самая! — Ну надо же!— завороженно протянула прима-балерина.— Мне очень нравятся ваши постановки в авангардном стиле. Так и втянулись в предметный, профессиональный разговор. Коля давно отдал букет девушке. Все всех благодарили, радовались знакомству и интересному общению. — Алина, у нас через неделю будет спектакль, как раз в той стилистике, что вам понравилась, не хотите прийти?— поинтересовалась у новой знакомой Серебрякова.- Я передам пропуска вам и Тимуру, если он захочет. Снова все нашли друг друга милыми и приятными. Согласились. И только захотели потечь беседой дальше, как Алину за локоть потянул режиссер, так же кивнувший николаю и почти не обративший внимание на его спутницу. — Вот, прошу вас!— буквально пел режиссер, оттягивая актрису,— наша новая надежда. Алина Соломатина. Алиночка, Владимир Эдуардович, хотел с тобой пообщаться! Надо было продолжать разговаривать с Тимуром, но голова сама собой развернулась на имя. Дадиани стоял, возвышаясь и над примой Большого, и над той, кого привел в театр, почти на полторы головы. Хрупкие девушки рядом с высоким, статным мужчиной казались еще изящнее. Первое, о чем подумала: “Меня он не водил за кулисы”. И стало обидно, хотя, какое это могло иметь значение? Уж теперь-то точно никакого! Володя тоже оценил иронию ситуации и чуть заметно изогнул губу в полуулыбке, проскользил взглядом сначала по Ариадне, потом по Николаю. Показалось, что губа нервно дернулась вниз. — А у вас сегодня аншлаг “первых” лиц нашей культуры, хоть постановка и ненова,- негромко проговорил Дадиани, обращаясь к режиссеру.— Я полагал, что только мы с моей подопечной станем обременять своими заслугами уставших артистов, но им повезло чуть больше. Все-таки, кто и что бы ни говорил, а умел отец ее ребенка владеть ситуацией, прогибая ее под себя и создавая атмосферу собственного всесилия. Он оставил и “подопечную”, и исполнительницу главной роли, и двинулся к оставшейся в стороне компании: — Ариадна Александровна, безмерно рад нашей встрече. Поднял руку женщины и поднес к губам для поцелуя. — Надеюсь, вам доставил удовольствие этот поход в театр?— мягко поинтересовался Дадиани, небрежно скользнув глазом по Николаю. — Как ни странно, Владимир Эдуардович, но даже более обычного,— Серебрякова тоже выросла не в тепличной среде, так что изливать яд при необходимости могла лучше любого из присутствующих под крышей благородного пристанища Терпсихоры.— Вы же понимаете, насколько важна атмосфера и те, кто ее создают. Женщина нежно улыбнулась Тимуру и словно невзначай положила ладонь на локоть Коли, который сразу поддержал ее руку. — Сегодня для меня театр открылся с новой стороны,— чуть сжала пальцы на рукаве смокинга. Ей показалось, что краем глаза уловила едва заметную усмешку поддерживающего ее мужчины. — Сегодня, как никогда мне стало понятно, как важна смена поколений во всех областях. Вы ведь согласны со мной?— взгляд протек по протеже Дадиани. — Только в тех случаях, когда заслуженные мэтры теряют хватку. Опыт во многих делах — вещь необходимая. К тому же давно зарекомендовавшее себя партнерство — это немаловажно. Сколько было доньев у их диалога, вероятно, даже сами собеседники не знали, но каждый ранил и ранился о слова второго, продолжая искать новые возможности нанести удар. — Однако же, мы не ведем речь о зеленых юнцах,— вроде бы, оставила подводные течение женщина.— Вам, вероятно, известна история Тимура? Известно ли вам, как много ему пришлось преодолеть? Сколько было сделано для него нашим с вами коллегой? Она обернулась к премьеру, нежно улыбнувшись, после чего однозначно перехватилась рукой на локте Коли и однозначно посмотрела на того, сообщая без слов, кто был коллегой из ее монолога. — Сегодня я немного узнала о большой дороге к восстановлению прекрасного мастера. Это путь тяжелого преодоления, на котором человека не предали и не бросили. Я думаю, стоит верить в тех, кто остается преданным в сложных ситуациях. И движутся вместе на пути побед. — Значит, вы нашли еще одного соратника,— теперь ошибиться было невозможно, в голосе появилась злость.— Желаю вам правильно рассчитать силы, удерживая их рядом. И избегать ревности в вашей дружной семье на троих. Последняя фраза Дадиани была победой Ариадны. Оба это поняли. И только Коля, либо не хотел понимать, либо не смог, либо вовсе посчитал, что в такие игры играть никому не подобает. — Извинитесь перед женщиной!— негромко попросил большого человека Николай. Дадиани лишь смерил со всех сторон, по его мнению, мелкую сошку взглядом и пошел в сторону своей подруги. На локте у рассерженного мужчины до боли сжались тонкие пальцы: — Не стоит устраивать скандал,— почти одними губами прошептала блондинка.— Не стоит! Перевела взгляд на Тимура: — Буду очень рада видеть вас у себя на спектаклях. и вашу партнершу, конечно, тоже. Даже не сомневайтесь, вам всегда найдем место. Простились и пошли на выход. — Он безобразен!— выплюнул Коля мысль, как только покинули стены театра. — Владимир Эдуардович, вряд ли выиграет приз на лучшего человека вселенной,- усмехнулась Серебрякова,— но ругаться с ним — себе дороже. — Терпеть его намеки что ли?!— и не выдержал, запустил пальцы в уложенные волосы.— Какое он, вообще, имеет право что-то там про тебя говорить в таком духе! — Утраченное,— спокойно ответила женщина, потом вздохнула.— Коль, давай договоримся, у меня есть свое прошлое. Я не хочу его обсуждать, но святой я не была. Да и девстенницей тоже… давно быть перестала. Уже сидели в автомобиле, мужчина заводил мотор. Вдруг усмехнулся и проговорил: — Последнее в нашем возрасте — уж точно не патология. Даже, скорее, наоборот. Признак здоровья и небезынтересности знакомства. — И с чего ты решил, что знакомство будет небезынтересным?— в общем-то, они ехали в то, для чего и встретились, так что беседа вполне могла и должна была перекочевать в русло легкой пошлости. — По прямым и косвенным уликам,— машина мчалась куда-то в сторону выезда из Москвы. Закат догорел полностью, путь освещали уличные фонари и свет фар. Женщина задумчиво смотрела на асфальт в пятне света и не задавала лишних вопросов. В общем-то, все равно, куда ее везут, куда привезут. Все дороги пока что ведут к тому, к чему ей и хотелось бы приехать. Перепалку с Дадиани она выиграла, но сказать, что ран эта беседа на ней не оставила, было бы неправдой. Обидело, и то, как легко ее вывалял в грязи подозрения отец Евы, и то, что нисколько не удержался хотя бы памятью о том, что у них общий ребенок, и то, конечно, что бонусов новой обожательнице, похоже, перепадало ощутимо больше, чем в свое время очаровательной Арише. Впрочем, за годы и возможностей очаровывать юных дев, не прилагая больших усилий, у Володи стало больше. Кажется, сегодняшнее действо было оформлено из бюджета новой должности Дадиани. Спишет как служебные расходы, к бабке не ходи. девочке его, конечно, на это начхать, а женщине, которая сама создает свое благополучие - совсем нет. Да и ревность, куда уж без нее. За легкой не обязывающей ни к чему беседой въехали в какой-то то ли загородный коттеджный поселок, то ли район дорогих дач. В темноте не очень разберешь. Остановились у одного из красивых заборов, что удивительно, даже не под самое небо, скорее просто номинальное уведомление, что территория за ним принадлежит одному хозяину. Николай въехал за ограду, запер ворота, помог выбраться Ариадне с пассажирского места. Провел в дом. Было ясно,что это давно обжитое место. Уютное, явно созданное для удобства его хозяина. Внимание привлекли небольшие афиши на стене, в которых было везде подчеркнуто одно и то же имя - Николай Кунц. Улыбнулась, читая названия. Большая часть спектаклей была студенческой. Лишь пара афиш из взрослой жизни. А потом танцевальная жизнь необратимо закончилась. — Никак было не уговорить отца отца ободрать это все,— развернул ее от стены славы в противоположную сторону Коля.- Это папина дача. Теперь видимо, моя будет. — Кем был твой папа?— поинтересовалась блондинка, с интересом разглядывая начатую шахматную партию на столике, стоящем у стены, которую, похоже, никому уже не доиграть. — Папа — инженер, специалист по гидросистемам,- мужчина тоже внимательно посмотрел на доску и сдвинул одну из черных фигур.- Был. — А вы не так просты, Николай Сергеевич,— склонила Ариадна голову к плечу. — Планируешь узнать меня поближе?— взял за руку, потянул к губам, как до этого сделал Володя, но в последний момент развернул ладонью вверх и поцеловал в самый центр.— Я только за!