Часть 2

      Двери поместья распахнулись и Драко обнаружил, что на улице метёт метель. Но ведь полчаса назад он смотрел в звёздное небо через стекло оранжереи, а снега не было. Сейчас огромные белые хлопья на внеземной скорости кружились в воздухе, стелились по промёрзлым кочкам, но Драко такой погоды не видал никогда.       Знакомое завывание коснулось его слуха, и он почувствовал как ветер окутывает его, касаясь его кожи. Охлаждает. Внутри него словно внезапно загорелся факел, и его тело начинало постепенно согреваться. Чëрная водолазка, брюки: казалось, в этой одежде он может замёрзнуть насмерть при такой-то погоде, но ему становилось с каждой секундой лишь теплее. И Драко впервые за долгое время позволил себе улыбнуться.       Он спускался по ступенькам медленно, и каждая из них приближала его к чему-то неизведанному. Разве такого волшебника, как он, могло что-то удивить?       В эту секунду он услышал гул и звук подобный тому, словно что-то рассекало воздух, и в мгновение ока перед ним появились сани. Серебристая повозка. И никаких лошадей и оленей, даже пегасов не было. Это были просто сани. И Драко, не думая, запрыгнул в них, но они, задрожав, зависли в воздухе, и тогда он вспомнил слова Рождественского отца. Достал из кармана брюк записку и прочитал три оставшихся имени. И в этот момент ему хотелось покинуть сани. Драко вцепился в поручни и хотел выпрыгнуть, как сани резко дёрнулись и устремились вверх. Зависли, набрав высоту. Пути назад не было. Драко закрыл глаза, его губы шевелились. И снова открыл их и, тяжело вздохнув, громко произнес:       — Луна Лавгуд! — и даже не успев опомниться, как сани сорвались и понеслись ввысь, разворачиваясь и выравнивая «колею».       В лицо бил ветер со снегом. Он задыхался им, ощущая холод и одновременно огонь, горящий внутри. Это было похоже на старое детское ощущение. На то, когда он впервые сел на метлу. Это была радость на грани безумия, неописуемый восторг, когда ты испытываешь что-то впервые. Сейчас он испытывал подобное будто бы впервые. Это внезапная радость была сродни чуду. Ведь ему казалась, что он и не может испытать чего-то подобного.       Полёт закончился очень быстро, и сани, задрожав, остановились у какого-то высокого дома, напоминающего цилиндр. Драко никогда его прежде не видел.       В этот момент из саней выплыла небольшая синяя коробочка, а сама она была усыпана мерцающими звёздами. Взяв её, Драко пошёл прямо. Он шёл и оставлял снежные следы на голой земле. И как только он подошёл к каменным ступеням и вскинул голову, то с неба повалил снег.       Драко поднялся на крыльцо, коснулся рукой ручки, и дверь тихо распахнулась.        Вот как это делается! — подумал он.       Он зашёл тихо и, обернувшись, увидел, как оставляет снежные следы. Дверь закрылась прямо перед его носом. Он даже не услышал этого. Словно все звуки растворялись в пелене метели. В доме было тихо. И не пахло праздником. Мандаринами, елью, едой… Пахло сеном, бумагой, краской и чём-то ещё… Вокруг было много вещей, стульев, которые были завалены тряпками и тканью непонятного предназначения. Стены были расписаны рисунками магических существ и растений.       — Привет, — он услышал за спиной голос и, резко обернувшись, увидел Лавгуд.       Он прошёлся по ней взглядом. Девушка стояла босиком в длинной сорочке тёмно-синего цвета, на которой мерцали звёзды, точно такие же, как и на подарочной коробке.       — Это мне? — спросила Луна.        Драко растерялся. И не знал, что ответить. Ну как было объяснить всё то, что с ним произошло. Как объяснить причину того, что он вторгся в её дом. Но Луна не стала задавать лишних вопросов, а подошла ближе и протянула руку. И Драко отдал коробку.       — Спасибо. Ты хочешь какао?       Он хотел отказаться. Он не любил какао, но почему-то кивнул. Ему вдруг захотелось остаться. Ведь ему никто не предлагал пройти и выпить какао. Никогда. И никто и не предложит, ведь скоро он окажется снова в своём склепе, заточённый до июня. А потом… Он не знал, что будет потом.       Луна поставила подарок на стол.       — Садись, — сказала она, и в этот момент деревянный жёлтый стул с синими ножками подвинулся.       Но Драко стоял и смотрел ей в спину, на её длинные белые волосы, в которых были вплетены несколько звёзд, которые мерцали. Он скользнул взглядом по её белым рукам, отмечая острую худобу девушки. Спокойная сумасшедшая Лавгуд не стала задавать никаких вопросов. Но он решил не молчать. Ему захотелось поговорить, вдруг захотелось.       — Почему ты не спрашиваешь, что я делаю у тебя дома?       — А я и так знаю. Ты принёс мне подарок.       — А разве когда-нибудь я дарил тебе подарки?       — Драко Малфой никогда, а отец Рождество дарил и почти каждый год, — спокойно ответила Луна.       — Почти? — ему вдруг показалось, что это очень важно спросить, почему. К тому же, это был лишь повод заговорить, потому что Драко казалось всё происходящее странным, но уходить он по-прежнему не хотел.       — После того, как умерла моя мама, я не ждала его, и он не пришёл. Знаешь, когда чего-то не ждёшь, то оно не происходит, а стоит только поверить в это, как оно непременно случается.       Луна развернулась, держа в руках большую глиняную чашку, на которой был нарисован нюхлер, такой забавный, словно рисовал его ребёнок. И Драко задержался на нём взглядом.       — Эту чашку расписала я и подарила маме. Мне было шесть, — она протянула ему какао. — Пей. Ты, наверное, не замёрз, потому что отец Рождество не мёрзнет, но всё же какао приносит счастье или способствует его появлению, или притягивает. Да, скорее притягивает. Я замечала.       Драко подошёл к ней, обхватил чашку руками, и Луна, улыбнувшись, опустила свои. Она села на стул, который предлагала ему и, сложив руки на коленях, снова посмотрела на него.       — Ты его когда-то видела?       — Никогда. Потому что его никто не видит.       — А меня ты увидела, но это потому что я — не он. И поэтому у меня не получилось быть невидимкой. А как ты поняла, что я — это он, ну — почти он?       Она пожала плечами.       — Драко Малфой никогда мне не дарил подарков, в этом ты прав. А потом я вспомнила что сегодня Рождество. Но это потом, а сначала, когда я увидела тебя, то подумала, что это ты проник в дом, чтобы забрать папины документы. А потом узнала тебя.       — А отец спит? — уточнил Драко, вспоминая не менее странного, чем она, отца.       — Дома я одна. Папа уже около полугода находится в Мунго. Он так и не поправился после того, как… — Луна запнулась. — У него была ремиссия. Он даже начал работать. Потом неожиданно в одно утро ему стало плохо, и снова всё повторилось.       Драко знал, про что она говорит. Он чувствовал, как внутри него бьётся сердце, оно трепыхалась от боли, которую он испытывал впервые. И это было не сочувствие к себе.       — Прости, — тихо сказал он. И в этот момент он почувствовал, как ему становиться легче. Это было странно, словно с сердца убрали несколько камней. — Я виноват. Послушай, — Драко поставил чашку на стол, подошёл к ней и схватил её за запястье, и она не дёрнулась, продолжая смотреть ему в глаза, — Тогда в подвале… Ты попросила меня помочь, найти помощь. Ты называла меня по имени и обращалась так, словно я действительно мог помочь.       Драко хорошо помнил тот день, когда Лавгудов притащили в их поместье. Он принёс тогда воды, а она попросила найти помощь. Она назвала его по имени, а он плюнул к её ногам.       — Прости меня, Луна. Прости меня, слышишь? Ты меня простишь? — он слышал, как его голос надломился, но ему было всё равно, что это слышит и она. Он смотрел ей в глаза и чувствовал, как на его глазах выступают слёзы.       — Я тебя простила. Сразу простила. Ещё тогда. Я не ношу такое с собой. А делаю это сразу, — Луна сказала это так спокойно, легко и улыбнулась. — А хочешь узнать, что подарил мне отец Рождество?       И Драко даже не успел опомниться, как она подошла к столу и, открыв крышку коробки, заглянула внутрь. В этот момент оттуда вырвался поток снега и весь стол был покрыт им. Луна восторженно смотрела на пустое дно.       — Может быть, я что-то не так сделал? — удивлено спросил Драко. — Я просто взял коробку и доставил тебе. Не зная, что там внутри.       — Нет, всё хорошо. Моё желание исполнится. Я это знаю, — она подошла и обняла Драко. — Я как только тебя узнала, то сразу поняла, что ты пришёл, чтобы подарить мне подарок, но только скажи, а что ты сделал с отцом Рождество? — спросила девушка и отстранилась от него, хватаясь ладонями за его плечи и смотря в глаза.       — Он поскользнулся и сломал ногу. Мне нужно доставить всего три подарка. Уже два. Не знаю, почему я согласился, но в какой-то момент я понял, что… — Драко смотрел в глаза и видел, что что бы он не сказал — она поймёт его, — хочу этого, хочу испытать что-то. Того, чего я не испытывал, и мне захотелось выйти из поместья. Подышать свободой. Захотелось чуда. Я раньше не испытывал этого.       — Здорово. Кто следующий по списку?       Драко прочитал второе имя. И именно поэтому он не хотел туда идти. Лавгуд была не самым страшным, что с ним могло случиться. С тем, что случится, очень скоро.       — Это Теодор Нотт.       — Ну разве это не твой друг?       — Разве у меня могут быть друзья? Он меня ненавидит!       — А хочешь я пойду с тобой? Ты же на санях, а я тоже хочу прикоснуться к чуду.       — Ты так знаешь всё про него, как будто ты его видела.       — Ты же волшебник и отец Рождество. Неужели, ты про него ничего не знал?       — Я не хотел знать, — тихо ответил Драко. — Отец говорил, что мне не нужно верить в какого-то невидимого волшебника, того, который приходит раз в год. Мы сами можем творить чудеса.       — Мы можем создавать волшебство. Но чудеса мы не создаём. А он… Он летает на волшебных санях, перемещаясь по всей Великобритании.       — Разве не по всей Европе? — спросил Драко       — Нет. Он же не один отец Рождество на весь мир. Он волшебник, только с особым волшебством. Отцом Рождество стать нельзя, им можно только родиться. Они потомственные волшебники, но им не нужны волшебные палочки. Никто точно не знает, где они живут, и никто никогда их не видел. Возможно, мы видим их каждый день, но не знаем, что это они. А вот эльфы! Эльфы о них знают всё, но молчат. Эльфы нам вообще многого чего не рассказывают, — договорив, она развернулась и скрылась из виду.       Драко услышал топот, который быстро стих. Он взял чашку какао и сделал глоток. Шоколад, сливки, корица… было вкусно. А он никогда не любил какао, терпеть не мог.       Лавгуд была какой-то неправильной. Слишком нелепой для волшебницы, слишком странной для чистокровной. Неопрятной. Но оказалась первым человеком, которому даже не пришлось ничего объяснять. С ней было так просто, что казалось так быть не может.       Луна очень быстро вернулась. На ней была странная коричневая мягкая обувь, похожая на носки. Белое пальто, на котором были вышиты вишни. Красная шапка с помпоном. Драко улыбнулся.       — А ты никогда раньше не улыбался. Вот так просто. Тебе идёт. Папа всегда говорит, что нужно делать то, что ты никогда не делал. Порой, это приносит счастье.       И вдруг Драко нахмурился. Он смотрел на неё и на её улыбку, вмиг почувствовал, что внутри него сжимается сердце.       — Я никогда никого не убивал.       И зависла пауза. Её улыбка исчезла с лица, и она продолжила смотреть ему в глаза, а потом улыбнулась.       — Вот это тот вид исключения, когда не нужно делать то, чего ты никогда не делал.       — Я просто хотел, чтобы ты знала.       — А я знала.       — Тебя можно чем-то удивить?       — Я не знаю. Но, думаю, можно.       — Луна, послушай, я бы хотел узнать диагноз твоего отца. Возможно, ему можно помочь. И я могу найти лучшего целителя. Ты извини, но мои возможности отличаются от ваших, существенно отличаются. Мне только потребуется время, потому что я не совсем свободен. Вот это всё, — Драко взмахнул руками, как бы говоря о том, что происходит именно сейчас. — Ты приди ко мне в поместье. Только тебе нужно будет в Министерстве доложить о посещение ко мне, что-то вроде свидания с заключённым. Там нет особых ограничений. Я точно не знаю, ко мне никто не приходит, но я знаю, что нужно получить пропуск.       Луна кивнула. Молча, ничего не спрашивая и не возражая. И Драко хотел сказать что-то ещё, но Луна не дала ему такой возможности. Сорвалась с места.       — Пойдём, — позвала она, идя к выходу. Махнув рукой, она вышла, оставляя дверь открытой.       Драко снова взял чашку с какао и сделал несколько больших глотков, словно это — последнее какао в его жизни. И был в этом напитке привкус счастья.