Часть 3

      Будто бы рассекая небо и поднимая столб снежной пыли, они в считанные секунды оказались у поместья Ноттов. Сани замерли прямо у мраморных ступенек. Драко не решался выйти, вцепился пальцами в заледеневшие поручни.       — Не волнуйся, друзья не бывают бывшими, — ободряюще сказала Луна, положив ладонь ему на плечо.       — Ты заблуждаешься, Лавгуд. Друзья порой становятся самыми злейшими врагами.       Луна улыбалась.       — В жизни ничего не происходит просто так, а случайности возникают совершенно не случайно, и это всё — определенно не совпадение. Абсолютно точно. Отец Рождество сломал ногу не просто по неосторожности, оказавшись именно у тебя дома. И не случайно то, что тебе нужно было доставить подарок именно мне, и я сейчас нахожусь здесь тоже не просто по воле случая.       Драко повернулся и внимательно посмотрел на неё. Девушка улыбалась, но говорила это вполне серьёзно и верила абсолютно в каждое сказанное слово. Драко пытался соединить всё, что она поведала, но лишь выдохнул. Он знал наверняка только одно: она пытается его поддержать.       Драко выпрыгнул из саней, поднялся по мраморным ступеням и оказался у больших чёрных дверей. На полотне тёмного дерева были изображены орел и змея. Те застыли друг напротив друга, нападая или защищаясь, их пасти были разинуты. Стоило только Драко подойти, как они повернулись.       Луна поднялась и встала за его спиной. А он внимательно смотрел на орла и змею, словно видел их впервые. И почему он раньше никогда не обращал на них внимание? Он вообще не придавал значения таким мелким деталям. Драко занёс ладонь над ручкой, даже не касаясь её, но двери внезапно распахнулись, позволяя нежданным гостям войти.       В поместье было тихо, словно оно было погружено в сон. На стенах горели факелы, которые создавали странные узоры теней на стенах, а посредине залы возвышалась огромная ель. Среди тишины раздался хлопок, и прямо перед гостями появился домовой эльф.       Драко стоял и смотрел на него, не моргая. Не понимая, как такое возможно.       У них есть эльфы?!        Эльф также замер и смотрел в упор на Драко, а потом несколько раз кивнул и, поклонившись, исчез. А Драко, нахмурившись, повернулся к Лавгуд.       — Эльфы почитают Отца Рождество, — пояснила она.       — Но я не…        — В тебе сейчас течёт его магия. Прямо по венам, вместо крови или с кровью вместе.       — Вместо крови? Получается, я мёртвый. Судя по состоянию моей кожи, то это действительно так.       — Ты не мёртвый, просто сейчас, наверное, ты бессмертный.       — Какой?       — Думаю, что бессмертный. В тебе течёт особое волшебство, подобное эльфийскому. Я не понимаю, как он это сделал, но чувствую это. Я всегда считала, что таким нужно родиться. Это особые волшебники, как я уже говорила раньше, — она смотрелась ему в лицо и он кивнул. Она действительно упоминала об этом. — Но как он может обращать людей в себе подобных?       — Мне нужно просто положить подарок. Потому что я не знаю ответы на все твои вопросы.       Драко вскинул руку ладонью вверх, и в этот момент подарок оказался над нею, стоило только ему о нём подумать. Тот замер, не касаясь его ладони. Это была синяя бархатная коробочка, перевязанная такого же цвета лентой. Драко внимательно на него посмотрел, а потом взял двумя ладонями и двинулся к ёлке.        И в этот момент, откуда не возьмись (точнее, вряд ли так можно говорить про хозяина поместья) появился Нотт. Драко, услышав чужие шаги, обернулся и увидел, что тот наставил на него палочку.       — Какого злыдня… Немедленно говорите, зачем вы сюда пробрались?       — Тео, я…       — Ты посмел появиться у меня в поместье? Ты! — сказав это, Теодор изменился в лице. — Ты же под арестом, не правда ли? Как ты здесь оказался? — снова повторил он, его рука с палочкой не дрожала, когда вдруг он услышал копошение рядом с Малфоем и перевёл взгляд на Лавгуд. — А что она здесь делает?       — Её зовут Луна!       — Я знаю, что она — Луна Лавгуд. Так объяснишь, что вы здесь делаете вместе с Луной?       — Мы принесли тебе подарок, — спокойно пояснила Луна, решив проигнорировать агрессию в тоне Теодора, и улыбнусь, словно была рада его видеть, словно они были старыми друзьями.       — Подарок? — Теодор смотрел на неё, потом перевёл свой взгляд на Драко и заметил в его руках коробку. — Я не понимаю… И у вас есть несколько секунд на объяснение, пока я не надрал вам задницы!       — Ты надерёшь задницу девушке?       — И с каких пор ты стал таким галантным? Я так сказал, потому что не имею ни малейшего понятия о том, что вы здесь делаете. Ни ты, ни Лавгуд никакого отношения ко мне не имеете, но сейчас по неизвестной мне причине находитесь в моём поместье. Это –частная территория, а вы проникли сюда без приглашения!       — Это долго объяснять. Тео, да, я хочу тебе всё объяснить, но я не знаю, как! — Малфой сказал это на эмоциях, громко выделяя каждую букву и смотря ему в глаза.— Я расскажу. Только поверишь ли ты?! Отец Рождество пришёл ко мне и по стечению обстоятельств сломал ногу. Он сказал, что времени мало. И к тому же, у него осталось всего лишь три подарка. Он дал мне список. У меня есть немного времени.       — Да что ты несёшь, Малфой?       — Это правда! — И Теодор уставился на Луну. — Он сказал правду. Отец Рождество действительно сломал ногу у него в поместье, а он развозит оставшиеся подарки. Первый подарок был для меня, а второй — для тебя, — попыталась объяснить всё Лавгуд. — Это правда, — снова повторила она, словно почувствовала его сомнении.       — Малфой — избранный? — не без иронии спросил Теодор. — А зачем ты с ним пришла?       — Почувствовала, что мне это необходимо, — ответила Луна.       Теодор стоял и смотрел на них, переводя взгляд с растрёпанного вида Луны на уставшее лицо Драко. Это могло быть правдой. И это было похоже на правду, но сомнения одолевали его.       Разве Лавгуд способна на ложь?       — Прости, — вдруг сказал Драко. — Я не понимал тогда, что натворил. В тот год я… Этот грёбаный шкаф. Я ненавидел себя, отца. Я ненавидел всех и не хотел Паркинсон, но она постоянно ко мне прилипала, а я… Это было такое странное состояние, что, когда я понял, что сделал… Ты не представляешь, что именно я тогда чувствовал.       — Ты опять думаешь только о себе! А ты представляешь, что чувствовал я? Ты меня предал, хотя я же тебя просил! И ты знал, как я к ней отношусь. Но ты пренебрег моими чувствами.       — Да, я тогда не думал о тебе. Она оказалась рядом, и я… Когда всё случилось, то я решил, что имею на это право, потому что мне было больно и страшно. Я не подумал, тебе будет в тысячи раз хуже. Потому не хотел даже размышлять об этом, — Драко сказал то, о чём запрещал себе думать. О предательстве, которое совершил. Ему было неприятно, что сейчас всё это слышит Луна, но он должен был сказать это. — Да, я предал тебя и знаю, что не достоин прощения. Но… Что я могу сделать? Если ты хочешь… У меня есть сани до четырёх утра. Плевать, если меня обнаружат, но хочешь я приведу сюда Пэнс? Чего ты желаешь Теодор? Скажи!       — Пэнси живет в Америке, а полгода назад она вышла замуж.       — Прости, — снова проговорил Драко, осознавая, что он украл у друга шанс на любовь.       — Я не любил Паркинсон, — признался Теодор. — Был влюблён в неё. Я осознал это позже. В битве за Хогвартс. Тогда я вдруг понял, что разочаровался в ней. Разочаровался почти во всех. И все мои чувства прошли. Но это не имело уже значения. Я доверился тебе и просил тебя. А ты меня предал!       — Прости меня. Я никогда не ценил дружбу с тобой. В те года ни один из людей вокруг не казался мне по настоящему важен. Но сейчас… сейчас всё изменилось. Я понимаю, что ты — единственный человек, помимо семьи, кого я действительно любил, — Драко тяжело давались эти слова, и поэтому он сказал их слишком тихо.       И в этот момент рука Луны коснулась его лопаток. Она словно подталкивала его, и Драко подошёл к Теодору, обнимая его.       — Какого… — Теодор попытался отстраниться, но не сдвинулся с места, и, распахнув руки, в какой-то момент обнял его, слегка похлопав по спине.       — Я должен был тебе просто доставить подарок… Но… Если хочешь — не прощай, но ты должен знать, что и дня не прошло, чтобы я не сожалел о потере такого друга, как ты.       Драко освободил Теодора от объятий и хотел уйти, как тот вдруг перехватил его за локоть, разворачивая.       — Могу предложить Рождественский ужин.       Драко смотрел ему в глаза и не знал, простил ли его Теодор или нет, но он давал ему шанс. И он хотел ухватиться за него, но вдруг вспомнил, что не может остаться и должен уходить.       — Мне нужно доставить ещё один подарок. Последний.       — Кому-то знакомому?       — Знакомой. Той, кого я ненавидел все эти годы.       — Ты всех ненавидел все эти годы, — Теодор подчеркнул каждое слово.       — А я, пожалуй, останусь. Я ужасно голодна. Меня дома никто не ждёт и, к тому же, мне нравится здесь, — Луна сказала это и осмотрелась. Вскинув голову и раскинув руки, кружась, она рассматривала обстановку вокруг.       Драко обернулся. Он смотрел на неё несколько секунд, не переставая ею удивляться.       А потом, поняв, что рука Теодора опущена, и палочка больше не наставлена на него, он подошёл наконец к ёлке и, опустившись на одно колено, положил коробку.       — Может быть, ты посмотришь, что подарил тебе отец Рождество? — спросила она, останавливаясь, немного пошатываясь и не переставая улыбаться.       Теодор подошёл к ёлке, присел и развязал синюю ленту. Открыл коробку, откинул крышку и обнаружил на дне коробки колдографию, на которой была изображена кудрявая темноволосая девушка. Она смеялась, кружилась, а рядом стоял его отец. Он узнал его. Казалось, он был таким же, каким он его всегда помнил, каким видел в последний раз. Только было то, что отец никогда не делал. Он смеялся вместе с ней, ловил её и, подхватывая за талию, кружил. Теодор заворожённо смотрел на эту карточку, а его руки дрожали. Он чувствовал, как в уголках глаз скапливаются слёзы.       — Это моя мама. Я никогда её не видел. Её портретов нет в поместье, как и колдографий, ничего нет. Я знаю только её имя и то, что она родилась в Америке. Атланта, кажется. Отец никогда о ней не говорил, а сейчас он находится в Азкабане, приговорённый к восьми годам заключения. Раз в год нам положено свидание. Но он почти не говорит. Силы покидают его. Я не надеялся, что когда-нибудь узнаю хоть что-то про неё от него, поэтому загадал, что хочу увидеть её, чтобы узнать, какая она была, и понять, любил ли её отец. Способен ли он на любовь? Для меня это важно, и теперь я знаю, что он её любил. Мне кажется, он её любил, — Теодор проговорил это, не зная, а слушают ли его рождественские незваные гости или нет. Он не ощущал никаких признаков жизни за спиной.       Он сказал то, о чём сейчас думал и что чувствовал. Ощущая, как слёзы стекают по его щекам. Луна оказалась рядом и, присев, положила ладонь на его плечо.       — Он её любил.       И в этот момент Теодор повернулся и встретился с её большими глазами, голубые радужки которых скрывали в себе безграничное спокойствие. Ему казалось, что он смотрит в какое-то светлое озеро, на дне которого плавают светящиеся существа.       — Ты так думаешь?       — Я правда так думаю. Ведь от любви рождаются самые красивые дети.        Теодор улыбнулся.       — Спасибо.       — Пожалуйста.       — Так что, у тебя найдется покушать для меня? — вдруг спросила Луна.       — Точно, праздничный ужин!       Теодор закрыл коробку, оставил фотографию, чтобы потом снова посмотреть на неё. Он оставил коробку под ёлкой. И встал, подал Луне руку. И вдруг вспомнил. Развернувшись, он увидел, что Драко нет. А на полу остались лишь снежные следы. Тот исчез, тихо вышел, покидая поместье.        — Ему остался последний подарок, — напомнила Луна.       — А какой был твой?       Она улыбнулась.       — Мне кажется, это был ты.       — Что? — Теодор развернулся и посмотрел ей в глаза. Она была вполне серьёзна.       — У тебя есть Рождественская утка? Или может быть…       В этот момент раздался хлопок.       — Баз, накрой праздничный стол, — сказал Теодор, не переставая смотреть в её глаза.       — Баз всё сделает. Баз всё выполнит, — эльф проговорил это слишком громко, он весь будто бы дрожал, а его глаза стали больше, чем были. — Баз так счастлив, что в этом доме наконец наступит Рождество! — он щёлкнул пальцами и растворился в воздухе.       — У тебя красивая ель, да и дом вполне приличный, — сказала Луна и, развернувшись, стала рассматривать праздничное дерево, которое будто бы увидела только сейчас.       — А у тебя красивые глаза, — сказал Теодор, разглядывая девушку, и в этот момент она развернулась и посмотрела на него.       — Я знаю. Папа говорил, что в них можно увидеть всё, что только хочешь.       — И он говорил правду.       Она смотрела ему в глаза и видела своё отражение. И чувствовала что-то такое необычное, прежде незнакомое и таящее в себе счастье. Девушка знала, что это определённо оно.       Луна загадала любовь, чтобы навсегда, чтобы без сомнений. И сегодня, когда она увидела Драко на пороге с подарком, она знала, что это не случайно. И сердцем почувствовала, что должна идти с ним тоже. И сейчас, смотря в удивлëнные глаза напротив, знала, что её желание обязательно исполнится. Осталось совсем чуть-чуть.       Его пальцы обхватили её ладонь, и она почувствовала тепло.       — Пойдём? — Луна кивнула. — У меня для тебя будет подарок, но сначала мы поедим, — сказал он.       Девушка улыбнулась, но обернулась, чтобы увидеть, что снежные следы Драко исчезли. Даже не оставляя после себя воды. Она посмотрела на закрытые двери, всё ещё волнуясь за него. Она чувствовала, что у Драко что-то важное ещё впереди.       — Что за имя было у него в списке, ты знаешь?       — Нет, он не сказал, но думаю, что это кто-то необходимый. Ведь всё, что происходит сегодня — не случайность, и это — чудо.       — Драко никогда не верил в чудеса, — ответил Теодор, но его голос немного дрогнул, будто бы он сомневался.       Неужели Малфой верил в чудеса?       — Верил, иначе бы с ним они не случились.