Часть 4

      Драко летел в санях. У него захватывало дух, отчего он даже позабыл имя, что слетело с его уст перед тем, как сани тронулись.        Резко сани начали падать вниз, и он не успел опомниться, как они исчезли под ним. Мужчина почувствовал поток ветра, свист в ушах и ощутил, как летит вниз в свободном падении.       Драко видел дорогу, ряд домов с коричневыми крышами и зажмурился; казалось, что он сейчас разобьётся насмерть. Как вдруг почувствовал под ногами твёрдую почву. Он открыл глаза и увидел перед собой коричневую дверь, на которой красовался рождественский венок.       Он выдохнул. Стоило ему коснуться пальцами позолоченной ручки, как дом впустил его в свои объятия. Как и в прошлый раз. Он вошёл внутрь; дверь закрылась за его спиной, и он вдохнул аромат живой ели, апельсинов и дерева. Комната была светлой, посередине стоял диван, а несколько торшеров по бокам освещали помещение жёлтым светом, создавая ощущения тепла. За диваном возвышалась огромная ель, на ней было множество шариков, декоративных домиков, шишек. И ни одна игрушка не была похожа на другую.       Драко, осмотрев ель, сразу подумал о подарке и в этот же момент поднял ладони. В руки приземлилась прямоугольная коробка красного цвета. На ней были нарисованы золотые завитушки.       Он снова посмотрел на ель, а потом его взгляд упал на диван: и как он раньше не заметил, что на нём спала хозяйка дома? Драко замер, совершенно не представляя, что ему делать дальше.       Ему оставалось оставить всего один подарок, после чего он сядет в сани и вернётся в мэнор. Его сердце сжалось от этой мысли. Ему не хотелось домой, ему не хотелось снова возвращаться туда, откуда не было выхода.       Полгода одиночества. Ещё полгода…       Грейнджер спала. Волшебница была укрыта белоснежным пушистым пледом, её рука свисала, а на полу лежала раскрытая книга; вероятно, она читала и, заснув, уронила.       Драко выдохнул, осознавая, что пути назад нет, а подарок должен оказаться под ёлкой. Минуя диван, нагнулся, чтобы положить коробочку под пышные ветки. Под елью было множество подарков: маленькие и большие, в праздничной обертке и без, свёртки… Грейнджер любили. У неё были друзья. Была семья. Её любили, а его нет.       Развернувшись, он увидел, что девушка, облокотившись на спинку дивана, смотрит прямо ему в глаза. Выпрямив руку, в которой была волшебная палочка, она смотрела прямо на него.       — Что ты здесь делаешь? — чётко проговорила она. Выделяя каждое слово. Продолжая смотреть в упор.       — Грейнджер, я могу всё объяснить.       — Что тебе нужно что под моей ёлкой?       — Я только доставил подарок.       — Малфоевская курьерская доставка? И что же ты мне мог доставить? Но главное: как ты вошёл сюда?       — Остроумно. Ну слушай, Грейнджер, сейчас вообще не до этого. И потом, я могу объяснить… — он чувствовал, как его сердце перестало биться на мгновение, перехватило дыхание. И он пытался заставить себя говорить.       Она смотрела в его глаза. Что он мог ей объяснить? Он стоял в её доме, кажется, выискивая что-то под её ёлкой. Он сказал: «подарок»? С каких пор Малфой дарит ей подарки? Она готова была в любой момент выпустить заклинание.       Драко был безоружен и, вспомнив это, поднял руки вверх, словно преступник, пойманный с поличным.       — У меня нет волшебной палочки. Я безоружен и ничего тебе не сделаю. Просто уйду.       — Как ты вошёл в мой дом? — кажется, она задавала уже этот вопрос.       «Грейнджер, ты повторяешься».       — Грейнджер, я могу всё объяснить, но ты не поймёшь. Не подумай, я не хочу сказать, что у тебя что-то с головой… Мерлин, что я несу. Мне самому кажется, что я застрял во сне. Что всё, что происходит — просто нереально. Ну как это объяснить? Я понимаю, что ты сейчас думаешь…       — Я всё ещё жду объяснений. Ты должен мне быть благодарным, что я сейчас не вызвала мракоборцев, что я не предприняла ничего, а просто жду твоих объяснений.       «Спасибо, Грейнджер, за твоё великодушие. Раздери тебя… Какого…»       — Всё это из-за отца Рождество.        — Из-за кого? — Гермиона, спросив это, приподняла бровь. Видимо, это объяснение было одним из самых неожиданных.       — Отец Рождество или Санта-Клаус, — пояснил он, всматриваясь в её лицо и пытаясь осознать, понимает ли она хоть что-то. Хотя, что она может понимать, если он выдавливает из себя каждое слово с трудом? Ну же, соберись! — Грейнджер, сегодня ко мне в поместье пришёл отец Рождество. Он упал, при этом сломав ногу. Ему оставалось доставить всего три подарка. Он попросил меня развести их. Ведь это я виновен в том, что с ним случилось. Я разлил… Ну вообще… Это странное стечение обстоятельств, и поэтому я тут. Ты была последней, а там, под ёлкой, лежит твой подарок. И я не знаю, что там, но, вероятно, ты это загадывала.       — Как ты вошёл в дом?       Опять этот вопрос. Да сколько можно?       — Ты слышала, что я тебе сказал? Я же объяснил, — Драко сказал это, и из его голоса стали пропадать дружелюбные ноты. Ситуация начинала его злить. Хотя он понимал, что всё происходящее подразумевает непонимание, недоверие, но как же она его сейчас бесила.       Ситуация. Или не только ситуация.       — Как ты вошёл? — Грейнджер не унималась. Стояла на своём.        Невыносимый Гриффиндор!       — Он наделил меня своей силой: я вряд ли могу проходить сквозь стены, но двери открываются передо мной сами. Грейнджер, я не могу всё это объяснить. Но всё, что уже сказал — это правда! Пожалуй, я пойду.       — Стоять! Ты никуда не пойдёшь. Возьми коробку и открой её, — приказала она, её рука ни разу не дрогнула. И не устала. Как и взгляд, который всё ещё смотрел в упор.       — Грейнджер, это твой подарок.        — Я сказала: возьми коробку и открой её, — она говорила громко, но не кричала. А проговорила каждое слово, словно перед ней был слабоумный.       Драко чувствовал, как гнев приливает по венам. Он хотел выругаться, хотел уйти и плевать, что она тут же запустит в него заклинанием.       «Умереть в доме Грейнджер — это как? Нелепо или всё-таки логично? Думаю, логичное завершение моей карьеры. Насчёт карьеры, конечно, громко сказано. Да ну, она не убьёт. Грейнджер не выстрелит запрещённым заклинанием. Это же Грейнджер! Но если меня здесь найдут живым…»       Драко ещё несколько секунд колебался, а потом, нагнувшись, взял подарок, встал и положил коробку на спинку дивана.       — Открой!       — Но там может быть… Лавгуд открыла, и там был снег. Подарки могут быть не только материальными, но и… — попытался пояснить он.       — Лавгуд? — переспросила Грейнджер.       «О, кажется что-то на неё воздействует иначе. Спасибо, Луна».       — Было три подарка, предназначенных для Луны Лавгуд, Теодора Нотта и Гермионы Грейнджер. Ты была последней.       — Что с Луной?       — Я её съел!       Гермиона сделала вид, что не услышала его слов. Снова кивнула, указывая на коробку.       — Открывай!       И Драко открыл.       — Что там? — спросила Грейнджер, видя, как он замер и смотрел на предмет, который лежал в коробке, словно увидел то, чего не могло существовать.       Это была книга. Драко взял её в руки и перестал чувствовать твёрдый пол под ногами. У него закружилась голова. И Гермиона увидела его состояние. Он не контролировал своих эмоций и они открыто отражались на его лице.       — Что это за книга?       — Это сказки. Сказки голубой розы, — проговорил он, не отрывая своего взгляда от книги.       — Сказки?       Гермиона смотрела на Малфоя. Всё, что он сказал, было правдой. Иначе зачем ему вторгаться к ней в дом? Подарить подарок? Чушь. Навредить? Но нет никакого смысла в этом, к тому же он находится под домашним арестом, и она хорошо это помнила. Да и не настолько он смел. Всё, что он ей сказал, казалось таким странным, но она была волшебницей и знала, что нет ничего невозможного. Да и слышала, что отец Рождество существует. Он появляется только в одну ночь в году и дарит то, о чём мечтает волшебник. Это всегда что-то личное. То, что невозможно купить. Он исполняет разные желания, но приходит не ко всем, а только к тем, кто в него верит. Гермиона верила и потому всегда находила под ёлкой коробку, которая не принадлежала ни одному из друзей и членов семьи. Всегда коробка была пустой, но то, о чём она мечтала, обязательно сбывалось. Но сегодня коробка была не пустой — в ней была книга.       Гермиона слезла с дивана и, обойдя, подошла к нему. Она не опустила руки с палочкой, а другой рукой схватилась за книгу. Он позволил это сделать. Разжимая пальцы. Драко так и стоял с вытянутой рукой, замерев. Смотрел на неё как-то растерянно.       «Сказки голубой розы. Нарцисса Малфой».       Гермиона подняла взгляд и посмотрела на Драко. В его глазах застыли слёзы. Она никогда не видела его слëз.       — Твоя мама писала сказки?       — Я никогда не видел этой книги. Она никогда не говорила, что писала. Почему этот подарок достался тебе, а не мне? Я знаю эти сказки. Она рассказывала мне их в детстве. Мне! Слышишь? Она придумывала их для меня.       Гермиона смотрела в его глаза.       — Я загадала книгу. Что хочу прочитать книгу, которую никто никогда не видел. Я думала, что это будет какой-то редкий фолиант. Если ты не видел её, возможно её не существует или…       — Но она есть! Вот она! — Драко выхватил у неё книгу. — Она должна принадлежать мне.       — Малфой… — Гермиона на какую-то секунду растерялась.       — Моей матери больше нет. Её нет, — крикнул он. — А книга достаётся тебе?       Драко даже не подумал. Он не понимал, что делает. Его накрыло наваждение и он рванул к двери, думая только о том, чтобы эта грëбаная дверь открылась. И она распахнулась.       Снова звук метели. Стена снега, который взялся будто бы из ниоткуда. Он слышал, как кричит Грейнджер. Сани появились в ту же секунду. И он вскочил в них и почувствовал, как в его руку вцепились чьи-то пальцы. Всего несколько секунд — и сани взмыли вверх. Руку всё ещё сжимали, и он развернулся, чтобы посмотреть на неё. Это была она. В лицо бил снег, а в ушах стоял вой. Грейнджер была рядом. Она смотрела на него своими большими карими глазами и держала за руку. Драко видел, как она бледнеет. Идиотка. Она замерзала. Он положил книгу и прижал её к себе, держась за поручни саней одной рукой. Он ощущал, как она леденеет с каждой секундой.       Прошло минут десять, и сани приземлились у ступенек мэнора.       Драко взял книгу, обхватил Грейнджер и помог ей выйти. Девушка была ледяной, и каждая ступенька для неё была большим препятствием. Он помог ей зайти в поместье, двери которого распахнулись, стоило только ему коснуться последней ступени. И они вошли. Было тепло и светло, пахло едой. Драко нахмурился: он не привык к такому мэнору. Дома всегда было холодно, мрачно, и вкусной едой не пахло уже очень давно.       Драко развернул девушку за плечи и посмотрел на неё. Гермиона была белой, как снег, а по коже пошли красные пятна. Драко сунул в её руки книгу, скрещивая их на груди, и поднял её. Он нёс её туда, где должен быть находиться отец Рождество.       Войдя в зал, он увидел ель, на ней были красные и золотые шары. Праздничный стол с яствами и рождественским красными свечами, а над потолком летали множество белых миниатюрных свечей, потрескивал камин, в котором догорали поленья. А возле него стояло пустое кресло.       Драко услышал свист и звук метели, который прямо сейчас прошёлся по его ногам, словно покидая поместье. Драко хотел бежать. Он хотел крикнуть ему. Хотелось запульнуть в него несколько заклинаний, но в руках была Грейнджер, которая с каждой секундой становилась леденее. Он посадил её в кресло, то самое, в котором сидел старик со сломанной ногой.       Драко вытащил свою волшебную палочку, о которой не вспоминал всё это время, и присел на корточки.       — Грейнджер, держись. Я сейчас тебе помогу. Слышишь меня, Грейнджер?       Она смотрела на него, но будто бы не слышала. Закрыла глаза, погружаясь в темноту, а в её в ушах стоял вой метели.