III. Глава 21 - Вторая ночь. Старый друг

      И вот я снова у этого старого здания, которое, удивительным образом, всё ещё работает, несмотря на общее запустение. Но с каждым днём сюда ходит всё меньше людей, да и те, что всё-таки посещали это заведение, приходили скорее из-за того, что оно ближе всего было к дому.       В то время как на аниматроников, любимцев детей, старую фишку всей франшизы, уже всем плевать. Всем, кроме меня. Потому как я намерен разобраться в том, что же на самом деле произошло в далёком 1985. В тот год я погиб, а он совершил очередное преступление. Я примерно представлял, что он тогда сделал, но должен разобраться в том, что конкретно тогда произошло.       Да и, справедливости ради, это единственное место, где я чувствовал себя нужным. И тут, среди этих пустых коридоров, мне не приходилось прятаться от внешнего мира. Это была высшая награда. Я наконец-то мог «выдохнуть» спокойно здесь, несмотря на угрозу жизни.       И вот, снова мой пустой кабинет и снова тревожное ожидание полуночи, чтобы начать свою смену. Мерное жужжание вентилятора, гудение труб над головой и редкие капли жидкости, падающие на пол. А вместе с тем мониторчики, которые показывают камеры. А за ними трое аниматроников, стоящих на сцене.       Честно, несмотря на тот ужас, что я пережил в прошлую ночь, никакой злости к ним я испытывать не мог. Скорее только страх в те моменты, когда они были близки и угрожали моей жизни. Да и вообще, настоящие ли мои чувства? Или это просто их образ, который силится воссоздать мёртвое тело?       Не важно. Самое главное, что я всё ещё могу двигаться. И плевать, благодаря настоящим эмоциям или тем, что на инстинктах создаёт моё тело. Мне нужно пережить эту ночь и попытаться понять всю историю, несмотря на все препятствия в виде запертых в роботах душах детей.       И вот только часы отбили полночь, как снова раздался телефонный звонок. Ну, точнее, его запись. Если пять лет назад я был уверен, что Ральф самостоятельно мне звонил, по причине того, что видел этого парня вживую, в заведении, то сейчас я легко мог распознать шумы кассетного проигрывателя.       — Эээ… Алло? Алло? Ну, если ты это слышишь и сумел дожить до второго дня… Мои поздравления! — раздался его нервный голос — В этот раз долго болтать не буду, так как Фредди и его друзья обычно становятся активнее с течением недели. Знаешь, пока я говорю, поглядывай на камеры, чтобы убедиться, что все находятся на своих местах.       Нет, я, конечно, понимаю, я всё это и так знаю. Сам работал у Фредди пять и восемь лет назад. Но как они обычным людям объясняют то, что дожить до второй смены — это уже повод для поздравления? Неудивительно, что у них такая текучка кадров. Но хотя бы старшина всё рассказывает более или менее честно, хоть и ограничен правилами и соглашениями. Хоть кто-то адекватный и нормальный есть в этой компании.       — Интересно, что сам Фредди нечасто уходит со сцены. Я же слышал, что он становится намного активнее в темноте, так что, эй, я думаю, это ещё одна причина не расходовать всю энергию, так?       А, значит, если у меня электричество закончится, то не только не смогу двери закрывать, так ещё и этот медведь придёт? Ну, спасибо за откровенность, теперь у меня ещё больше поводов жаловаться на начальство. Вернее, были бы, если я вообще думал об этом. А так мне плевать.       — Я также хочу подчеркнуть важность использования освещения дверей. В твоих камерах есть слепые зоны, и эти слепые зоны находятся прямо за твоими дверями. Так что, если ты не можешь найти что-то или кого-то на своих камерах, обязательно включи свет. У тебя может быть всего несколько секунд, чтобы среагировать… — сказал он тихо, после чего быстро опомнился и добавил — Эм, естественно, ты будешь в безопасности, я ничего такого не имел в виду.       Ну через это я уже проходил, когда Чика у меня прямо за окном стояла и пялилась своими пустыми глазами. Если бы у меня ещё были мурашки, то, наверное, табунами бегали. Но, увы, лишь шелест сгнившей кожи, когда я протянул руку, чтобы запереть дверь. Но, с другой стороны, уверения Ральфа в безопасности звучат забавно. Понятное дело, для других работников это было бы жутко.       — Кроме того, время от времени проверяй занавес в «Пиратской бухте» — произнёс Ральф с тенью улыбки в голосе — Находящийся там персонаж уникален в том, что он становится более активным, когда камеры долгое время отключены. Полагаю, что ему не нравится, когда за ним наблюдают. Я не знаю.       А, Фокси. Да, он всегда отличался от остальных аниматроников. Интересно, вот почему он сейчас за ширмой и табличкой о ремонте? Никаких инцидентов тут со времён укуса 87 не происходило. Видимо, просто стал настолько старым, а деталей для ремонта нет, и из-за этого он сейчас спрятан.       Ну а насчёт незнания о том, почему он так действует… Наверняка сами аниматроники уже старые, из-за чего их системы сбоят, да и воля духов тут тоже может оказывать какое-то влияние. Правда, не думаю, что это прямо их искренне желание — убивать охранников, а скорее отражение их последней боли.       И это… Ужасно и грустно. Обычные дети, которые пережили такой страх и… смерть, теперь сами, ведомые волей их боли, приносят её другим. И всё из-за одного человека. Он за всем этим круговоротом стоит. И сейчас он наверняка, как крыса, прячется, боясь, что его творения найдут его.       Я вспомнил Эннарда. Сплав его самых совершенных творений. Так он наверняка думал. И теперь, наконец сбежав оттуда, они ведут охоту, чтобы спросить у своего Бога, почему он их запер. И, надеюсь, что когда-нибудь сделают это. И пусть ему воздадутся все наши мучения.       — Во всяком случае, я уверен, что у тебя всё под контролем! Скоро поговорим. Спокойной ночи!       — И тебе спокойной ночи, Ральф — просипел я дырявым горлом. После чего вернулся к камерам.       А там уже заяц сошёл со сцены и направился в мастерскую. Интересно вот, а что его заставляет туда идти? Ральф упоминал, что у них ночью стоит программа свободного перемещения, но вот как она работает? Почему аниматроники идут в ту же самую мастерскую или на кухню (куда как раз направлялась Чика)?       Помнится, ещё в прошлой пиццерии Ральф упоминал что-то про это. Типа они ищут шум, чтобы веселить детей. Или что-то такое. Объяснение, мягко говоря, странное, но отлично всё объясняет. Бонни что-то делал в мастерской, так что я переключился на камеру в кухне.       Ну, точнее, на чёрный экран. Потому как с места, где создается еда, сейчас доходили только звуки. Видео не работало. И в итоге я мог только предполагать, что делает Чика, шумя там сковородками и кастрюлями. После чего снова переключился на камеру в мастерской.       Чтобы тут же отпрыгнуть от маленького мониторчика. Вернее, попытаться это сделать. Потому как Бонни стоял вплотную к камере и смотрел прямо в неё чёрными глазами эндоскелета, занимая весь обзор. Если бы мог, то наверняка бы закричал на всё здание, но из меня лишь громко ворвался поток воздуха.       Но потом вспомнил, что сейчас он там, на другом конце здания, и смог немного успокоиться. И снова посмотреть на это лицо. Чтобы увидеть свои же глаза. Чёрные глазницы и маленькие белые точки. Точно такие же, как и у меня, и у Чарли тогда были. Это настоящие глаза души? Может быть…       Я переключил камеру, оставив Бонни и того ребёнка, что был заперт внутри, наедине со своими демонами. А сам переключал камеры и вот дошёл до «Пиратской бухты». И сначала я не обратил на это внимание, но шторы-то слегка раздвинулись. И за ними проглядывала длинная, когда-то рыжая морда лиса.       Фокси. Старый лис. Когда-то, впервые увидев его в мастерской отца, я был очарован им. Потому что он был самым крутым из этой банды. Я действительно хотел быть похожим на него. Я носил его маску, вёл себя также нагло, как и аниматроник на сцене. Но со временем это всё переросло в «шутки» над братом.       И вот, смотря на этого робота, я, на месте давно вырванного Эннардом сердца, чувствовал горечь. Острую и очень колючую, как осколок кости, впивающийся прямо в тело. Я испортил нагловатого, но доброго лиса, превратив его в настоящее чудовище. То самое, которое каждую ночь видел Кэсс.       То самое, которое я сам видел. Во сне, в кошмаре, я видел эту хищную пасть, что высовывалась из настенного шкафа. И сейчас, практически так же, Фокси, самый обычный робот, медленно выбирается из-за занавесок, выполняя свою программу и следуя воле того, кто заперт в нём.       Я долго смотрел в эту камеру, совершенно позабыв и о словах Ральфа о том, что лис не любит взор камеры, и об остальных аниматрониках. И вот одна из них напомнила о себе самым наглым образом. Справа раздался громкий звук. И стоило мне повернуться, как я увидел Чику, стоявшую прямо в пороге дверей.       Когда она стояла буквально в полуметре от меня, то казалась просто огромной. И даже не из-за, в общем, более большой, пухлой обивки, а просто из-за того, что она была аниматроником. И ещё этот пустой взгляд пластиковых глаз. В коридоре он и так выглядел жутко, но сейчас, когда до курицы можно было буквально прикоснуться рукой, они казались просто ужасными. Я даже не знаю, что было бы страшнее — эти глаза или те точки, что у Бонни.       Она смотрела на меня, просто стоя на пороге, с расставленными руками и приоткрытым зубастым (кто вообще придумал ей сделать зубы?) клювом, за которым виднелись челюсти эндоскелета. Стояла и не заходила в офис, просто водя своим пустым взором по помещению.       Собрав всю свою решимость, я дёрнулся с места и со всей силы ударил по кнопке закрытия дверей. Тяжёлые железные ставни с грохотом опустились и даже, кажется, ударили аниматроника по клюву. А вместе с тем кожа на моей правой ладони окончательно порвалась. Чёрт…       Ну и ладно, всё равно это ни на что не влияет. Камеры, камеры, камеры. Бонни, что странно, всё ещё сидел в мастерской и смотрел в угол комнаты, будто пытаясь спрятаться среди этих голов и кусков эндоскелета. Бедный ребёнок… Но стоило мне перейти к изображению с камеры в «Пиратской бухте», как я мгновенно позабыл о любой жалости.       Занавес был полностью распахнут, а за ним никого не было. Лишь маленькая табличка, где раньше было извинение за то, что аниматроник не работает, сменила свою надпись на «ЭТО Я!». Действительно, это я. Я монстр, что испортил этого лиса. Я монстр, который испортил жизнь брату.       Снова тот крик, который я слышал тогда, пять лет назад, в видениях, заполнил мой разум. ЭТО Я! И маски аниматроников плавали перед взором, мешая ориентироваться в пространстве. Но, кроме крика, я слышал громкий стук металлических ног, что приближались к моему офису.       Я снова дёрнулся и успел захлопнуть дверь за мгновение до того, как лис бы меня настиг. С той стороны металлических створок раздался громкий и требовательный стук. Но вскоре Фокси вернулся на своё место, закрыв занавес, и я смог выдохнуть (вернее, изобразить выдох). Чика тоже куда-то скрылась. Лишь Бонни продолжал стоять, сгорбившись, в мастерской.       Так что двери офиса снова открылись, заряда оставалось на пару часов, в то время как до конца смены мне оставалось не больше сорока минут. И вот, очередная ночь почти позади. Я решил, ради интереса, снова взглянуть направо. И, совершенно не удивляясь, снова обнаружил газетную вырезку, прикреплённую к стене, словно специально.       Подойдя к ней, я осторожно разгладил её своими пальцами, от которых давно остались одни лишь кости, и принялся читать, вглядываясь в мелкий шрифт под светом единственной работающей лампы в офисе.

Местная пиццерия под угрозой закрытия из-за санитарных условий

      Местная пиццерия «Пиццерия Фредди Фазбера» под угрозой закрытия департаментом здравоохранения, в связи с жалобами на неприятный запах, исходящий от столь любимых животных-аниматроников.       Родители связались с полицией и сообщили, что заметили кровь и слизь вокруг глаз и ртов аниматроников. Один из родителей назвал их «ожившими трупами»

      И дата. 1985 год. Те самые события, из-за которых закрыли старую пиццерию Фредди. Он был там и сделал всё это. Неудивительно, что они видели кровь и слизь — внутри роботов были тела жертв, которые он туда засунул. Чтобы спрятать.       А руководство Фазберов либо закрыло на это глаза, либо просто не хотело наводить панику, что внутри любимцев детей были трупы. Но всё и так было видно. Бедные дети… Я мог сколько угодно испытывать страх перед этими роботами, но ненавидеть не мог себя заставить. Потому что они такие же жертвы его действий, как и я.       Я повернул голову налево, в сторону обеденного зала, и на миг весь мир качнулся. Коридор будто вытянулся на многие десятки метров, а фотографии и рисунки детей на стенах изменились. Вместо аниматроников сейчас там были лишь очертания плачущих детей, их душ. И практически каждая свободная поверхность была покрыта лишь одной единственной надписью.

ЭТО Я

      И снова перед глазами головы аниматроников с глазами-точками. Казалось, что сейчас дети внутри них смотрят прямо на меня и чего-то ждут. Но чего, было непонятно. Вернее, я знал, что должен сделать, но как — не имел ни малейшего понятия. Просто склонился в коридоре, оглушаемый этим проклятым криком.       — ЭТО Я! — вновь и вновь проносилось в пустом черепе. Верно, это я. Это я во всём виноват. Из-за меня всё пошло не так.       Я был готов упасть на колени, но на мгновение почувствовал тёплое касание. Не успел я развернуться, как прозвенел будильник, отмеряющий мою смену. Поднявшись и не заметив никого за моей спиной, я просто склонил голову, подобрал газетную вырезку и направился в своё пристанище — дом Афтонов.       Я прожил очередную ночь. И когда я покидал заведение, то не мог избавиться от ощущения пристального взгляда на себе. Аниматроники смотрели на меня. Нет, они меня видели. Те, кто внутри них, чувствовали, что я близок к разгадке. И они ждали этого. Ждали, что я смогу всё понять и помочь им. Но сейчас я не мог это сделать. Потому возвращался домой, не поднимая глаз.       Упал на кресло, полностью готовый к очередному витку кошмара, что не прекращался ни днём, ни ночью. Но я в таком состоянии живу уже долгие восемь лет.

Продолжение следует…