IV. Глава 20 - Второй кошмар. Золотые костюмы

      И снова забвение не принесло мне успокоение, перенеся меня в те времена, когда всё уже испортилось, но надежда на изменения ещё была. Однако она была жестоко раздавлена парнем лет пятнадцати, которого я ненавижу больше всего. И того, кто оставил меня в самом страшном месте для меня. Мной самим.       Я снова взирал на мир глазами моего младшего брата. И видел пред собой аккуратную плитку, серые стены и коричневые столы. Место самых страшных моих кошмаров. Здесь погибла Чарли. Здесь я издевался над Кэсседи. И здесь случилось то, что разбило мою жизнь на до и после. Семейная закусочная Фредбера.       Но самым ужасным было то, что я просто не помнил то самое ужасное событие. Понимал, осознавал, что совершил нечто непростительное, но вспомнить никак не мог. Мозг, его жалкие, давно сгнившие остатки, медленно разрушались, а вместе с ними это же делала и моя память.       Я лежал рядом со стеной и плакал, потому что мой старший брат бросил меня, самостоятельно уйдя домой. Отец приказал ему приглядеть за мной, а он оставил в том месте, где мне было страшнее всего. Рядом с этими огромными золотыми монстрами, что стояли в дальней части зала.       Так всё это видел мой брат, глазами которого я смотрел в этом видении. Но даже несмотря на то, что я понимал, что это всё иллюзия, а пружинные костюмы в этот момент не принесут мне вреда, я не мог не ощущать липкое чувство страха Кэсседи, которое передавалось и мне.       — Он ушёл без тебя. Он знает, что тебе тут не нравится — снова раздался голос плюшевой игрушки Фредбера — Ты прямо у выхода. Если побежишь, то успеешь. Поспеши, беги к выходу.       Сам не понимаю, как я встал. Чувствовал слабость в этом маленьком теле. Каждое движение давалось мне с трудом. Синяки на ногах и руках болели, но я, не разбирая дороги из-за пелены слёз в глазах, двинулся к выходу. Но тут передо мной встал ещё один монстр.       Огромный золотой медведь, на которого я смотрел снизу вверх. Он смотрел прямо на меня и потянул было лапу. Наверняка он что-то говорил. Они все и всегда говорят о том, как украдут тебя и запихнут в костюм. Я видел эти глаза сквозь его пасть. Они сделают точно также со мной.       — Слишком поздно. Поспеши в другую сторону и найди кого-нибудь, кто поможет тебе! Ты знаешь, что случится, если он поймает тебя — раздался тихий голос из неоткуда.       И я побежал. Пелена не давала мне увидеть то, что я бежал к сцене. Где стояли эти монстры. Я остановился. Огромные тени аниматроников, стоявших на сцене, ложились на стену рядом со мной. И их я боялся даже больше. Ведь они были зубастыми, с дырками в оболочке и сами двигались ко мне. Я попытался оглядеться, но заметил лишь тёмную фигуру, которая в коридоре запихивала человека в костюм.       — Ты сможешь найти помощь, если пройдёшь мимо них. Ты должен быть сильным! — раздался призыв в голове. Я должен бежать!       Но я не смог сдвинуться с места. Потому как тот монстр, что был позади меня, снова оказался рядом. И тянулся ко мне. Впереди тени, сзади враг. Единственное, что я мог сделать, это упасть и расплакаться. Точно так же, как это делал и всегда, бессильный что-либо поменять.       — Завтра будет другой день — грустно пробормотал плюшевый Фредбер.       А затем я пробудился. Хотя нет, вернее, просто покинул один сон и попал в другой. Снова та же тесная комната с двумя дверьми и снова чувство угрозы из коридоров. Знаешь, братец… Я ведь никогда не понимал, насколько аниматроники были страшны для тебя… А теперь, взглянув на них так же, как смотрел ты… Я чувствую тот же липкий страх, который заполняет всё тело…       И вновь дыхание из коридоров. Я слышу его, и я захлопываю двери, чтобы не дать войти этим монстрам в комнату. Потому что знаю о том, что они убьют меня. И даже зная, что это всё один большой кошмар, я понимаю, что погибну, если дам им добраться до меня.       Поэтому с сердцем, которое вырывается из груди от страха, я сжимаю эту проклятую ручку, дабы не дать чудовищам войти в эту комнату, что стала последним безопасным местом в доме. Но вот, отойдя к кровати, я вижу, как дергается дверь шкафа в стене. Там, где всего несколько минут назад сидела плюшевая игрушка рыжего лиса.       Но стоило мне подойти, как я увидел нечто ужасное. Так вот как я выглядел в твоих глазах, братишка… Хищная пасть с острыми, покрытыми чем-то бурым зубами и длинным металлическим языком выглядывала между дверей. Металлические глаза смотрели прямо на меня, явно показывая намерения монстра схватить меня.       Старая обивка была дырявой, обнажая покрытый бурой массой эндоскелет. Когтистые лапы уже самостоятельно отодвигали створки шкафа, чтобы вырваться в комнату и сожрать меня. Но делало это всё существо крайне медленно, будто играясь со мной. И если всё, что я сейчас вижу, это воплощение кошмаров Кэсседи…       То понятно, кто прячется за образом лиса. Самый худший старший брат, который любил резко выскакивать и пугать единственного человека, который был добр к нему. Самый ужасный человек. Я. Каким же ублюдком я был…       На мгновение захотелось просто отпустить дверь. Чтобы эта тварь ворвалась в комнату и вцепилась в меня своими зубами, разорвала плоть — сделала то, чего я заслуживаю. Подарила долгую и мучительную смерть. Однако я этого не сделал. С силой захлопнул дверцу шкафа и продержал достаточно долго, чтобы заставить этот кошмар пропасть.       Я не мог сейчас сдаться. Потому что видел мир глазами Кэсса. И если дам этому монстру напасть, то самостоятельно отдам братишку в его пасть. Он будет рвать не меня, а брата, который и так уже настрадался. Я не мог себе это позволить. Вместе с тем я не забывал о своей миссии — найти его и заставить за всё заплатить. И до того, как я это сделаю, я не имею права умереть…       Захлопнув дверь перед мордой лиса, я снова побежал к кровати. И на ней снова были эти маленькие монстрики, искажённые версии плюшевого Фредди. Зубастые, злые и явно не желающие мне ничего хорошего. Казалось, что мгновение — и они набросятся на меня, вцепившись своими маленькими когтями в меня.       Благо свет фонаря быстро их разгонял. Но вместе с тем осветил и то, что я больше всего не хотел видеть. Капельницу у кровати, что вела к силуэту, лежавшему под одеялом. Я знал, что там. Там мой грех. Там моя вина. Там то, за что я никогда не прощу себя.              Но вместе с тем я понятия не имел, что там. Момент грехопадения попал в трещину моего расщепляющегося разума, а боль и вина остались. Если не подниму одеяло, не узнаю. Если подниму, то впаду в отчаяние, глубже того, в котором нахожусь сейчас. Но иного выбора у меня просто не было.       Я подошёл к кровати, слегка сдвинув капельницу в сторону, из-за чего провода и трубки с жидкостью вытянулись, а из-под одеяла я услышал болезненный стон. Но стоило мне откинуть ткань, дабы взглянуть в глаза своему греху, как там ничего не оказалось. Просто пустота. И маленький ключик, которого тут не должно было быть.       Да и сама капельница исчезла, будто её не было. Это просто галлюцинация. Я ничего не видел. Мне всё это показалось. В этом я убеждал себя, но вместе с тем отказывался верить. Всё не может быть так просто. Я видел силуэт, я слышал стон. Что произошло? На этот вопрос я ответить никак не мог.       Мне только и оставалось бегать от двери, отгоняя монстров, надеясь пережить ещё одну полную кошмаров ночь. У Кэссиди ведь тоже были кошмары, из-за которых он плакал каждое утро. Может, он видел нечто похожее? Если так, то это всё объясняет. И его слёзы, и его страх перед аниматрониками.       А также показывает, насколько я был ужасен. Что не замечал. Или что замечал и специально ходил в маске лиса, чтобы ещё сильнее напугать Кэсса. Я просто опустился на пол, светя фонариком вперёд. Видел, как двери медленно открываются. Они играют со мной. Знают, что я не смогу спастись, и поэтому действуют настолько медленно.       Но вот снова пищит своим ужасным механическим голосом будильник, показывая, что ночь прошла. Прошла, чтобы выпустить меня из ночных кошмаров и дать волю дневным. Дневным Кэсседи, которому придётся снова пугаться старшего брата и отца, и дневным моим — снова жить в проклятом теле, пытаясь сделать хоть что-то.       Я открываю глаза, чтобы снова увидеть старый, разваливающийся дом и звёзды сквозь дырявую крышу. Медленно поднимаюсь, прокручивая в пустом черепе этот кошмар. Но лишь мгновение всплыло перед глазами. Момент, когда в техническом коридоре Кэсс увидел тёмный силуэт, что помогал работнику одеться в пружинный костюм.       Высокая фигура с вечной улыбкой, что, казалось, никогда не сползала с его лица. Уильям Афтон. Один из владельцев пиццерии, который никогда не стеснялся сам выступать на сцене и помогать работникам. Простой оптимист на сложной работе. Так казалось всем вокруг.       Но лишь немногие видели, как жутко его широкая улыбка выглядела вблизи. И лишь единицы знали, что к этому моменту он уже убил двух детей. Дочь своего друга два года назад и свою собственную всего год назад. Хоть и Элизабет убил механизм, но создал его именно он.       А тут он просто помогает надевать костюм. Я помню, как брат рассказывал, что ему приснился кошмар, что кто-то запихивает людей внутрь этих роботов. Тогда это мне казалось ещё одним глупым страхом моего брата. Но сейчас, зная то, что он сделал с детьми… Может, Кэсс что-то видел? Не знаю…       Но всё это было неважно. Мне снова предстояло идти в место старой трагедии. Снова встретиться с лицами тех, кого убил Уильям Афтон. И пытаться выжить и понять, что произошло в таком далёком 1985 году…

Продолжение следует…