IV. Глава 24 - Четвёртый кошмар. Каким же ужасным братом я был...

      Открыв глаза, прекрасно осознавая, что сейчас нахожусь в кошмаре, я не увидел ничего. Полная темнота. На мгновение мне показалось, что я и вовсе ослеп. Но нет, глаза были на месте, да и находился я в теле своего брата. Но почему тогда я ничего не вижу?       Я уже привык к кошмарам. Видел их каждую ночь на протяжении уже десятка лет. Начиная со дня моего греха, который я уже и не помню. Но обычно они были чем-то непонятным и страшным. Однако и когда я работал в ремонтном центре Фантайм аниматроников, и когда работал в прошлой пиццерии, кошмары были иными.       Четкими, ясными, показывающими дни прошедшие. Будто какая-то сила пыталась показать мне, что на самом деле случилось тогда. Я видел, как Бэйби схватила Элизабет. Как он убивал детей. Как он убил Чарли, превратив ее в Марионетку. Я все это видел.       Сейчас же кошмары, видения, галлюцинации — я и сам не знаю, что это, явно хотели заставить меня вспомнить, что я натворил десять лет назад. И для этого показывают мир, каким видел его Кэсс. Я должен пройти через все страдания, которые видел он, дабы наконец восстановить в своем гнилом мозгу то, что произошло тогда.       Постепенно тьма начала медленно уходить. Вернее, мои глаза настолько к ней привыкли, что смогли различить то, что скрывалось за темнотой. И это была обычная подсобка, где хранились детали аниматроников. Сразу всплыли воспоминания о том, как я запер его в этом закулисье и он там пробыл целых пять часов. Видно, сейчас происходило то же самое. До вечеринки оставался один день…       Кроме меня здесь были ещё и два эндоскелета с плюшевой оболочкой, которые принадлежали Фредберу и Спринг Бонни. Но не тем, что сейчас наверняка выступали на сцене. А другим, которые выступали в сестринском заведении. Относительно недавно их вернули сюда по непонятной причине.       Однако сейчас, находясь здесь, я прекрасно понимал почему. Эти монстры смотрели прямо на меня. Пустые глазницы голов на полках также были направлены в мою сторону. А вместе с тем ужасный, очень сильный запах железа. Запах крови… Очень знакомый. Я уже слышал его, но не помню где.       Казалось, что эндоскелет позади меня шевелится. И, испуганный этим, я не мог ничего делать, кроме как барабанить по двери, крича и срываясь в слёзы, чтобы меня выпустили. Но слёз не было, все они уже высохли. Казалось, что они полностью закончились. Прямо как у меня, перед тем как я направился в тот проклятый подземный комплекс.       Но ничего не помогало. С той стороны была тишина. Никого не было или же решили просто не обращать внимание на плач из подсобки. А если возвращаться к своей искорёженной памяти, то там было полно людей. Каждый из которых проигнорировал плач. Точно так же, как они игнорировали пропажу детей.       Но всё же главный виновник тут только я. Именно я запер его там, чтобы посмеяться над тем, как младший братец плачет из-за того, что остался в темноте наедине с кусками аниматроников. Я ведь знал, как он их боится, и специально пугал Кэсса ими, потому что знал, что это ужаснёт его ещё сильнее. Каким же ужасным братом я был…       Я снова упал на пол, сжавшись в комок. Даже плюшевого Фредбера не было рядом, чтобы хоть как-то меня успокоить. Абсолютно все бросили меня. Я никому не нужен. Друзья — те предатели, что на погибель обрекли…       — Завтра лучше бы вовсе не наступало… — сквозь слёзы промямлил я.       И вот я поднимаюсь на ноги, чтобы снова увидеть проклятую комнату, где на меня нападают кошмары Кэсса. Наверняка ведь он именно так и видел обычных аниматроников, верно? Иначе почему тогда я вижу их именно в таком виде?       Шорохи за дверью выдернули меня из погружения в пучину раздумий. Ноги, мои маленькие короткие ноги, передвигались слишком медленно, но я в последний момент успел захлопнуть дверь, ставшую моей единственной защитой, прямо перед зубастой мордой Бонни, который обдал меня своим горячим, влажным дыханием, словно на самом деле являлся живым существом.       И от этого ощущения я почувствовал то, чего не испытывал долгие годы. Мурашки забегали по коже. Сейчас я был в теле живого Кэсса и мог ощущать всё это. Наверняка в какой-нибудь счастливой истории я мог бы снова почувствовать вкус жизни, но не здесь. Здесь я проходил через то, что испытывал мой брат. Боль, страх, ужас за свою жизнь и наплевательское отношение со стороны всех.       От одного осознания этого хотелось, словно неразумный ребёнок, забиться в угол и укрыться одеялом. Но я понимал, что против этих монстров такой способ борьбы не поможет. Ведь им плевать на все законы мироздания. Если они захотят, то проникнут в мою комнату — Фредди на кровати уже это показывал.       Они просто играются со мной, как это делают хищники с жертвой. Они создают иллюзию того, что есть правила, по которым их можно победить. Создают фантазию о том, что я могу их одолеть и выжить. Но я понимаю, что истинный конец лишь один — смерть. Та самая смерть, которую каждый раз оттягивает лишь звук будильника, который вырывает меня из этого кошмара.       Минуты складывались в часы, а я всё бегал от двери к двери, после чего возвращался к кровати. Шкаф тоже был источником угрозы. Со всех сторон на меня нападали эти монстры. Я уже не мог точно сказать, сколько времени прошло. Может, пару минут, а может, несколько дней.       Казалось, что болели сами кости, готовые треснуть. Изодранные в кровь коленки щипали. Бок кололо, словно я бежал марафон. Привкус железа во рту, казалось, мог отравить меня. Но ночь никак не заканчивалась. Сколько бы я не лил слёз, монстры продолжали пытаться пробиться в комнату. Не раз и не два я захлопывал двери перед их мордами, от которых пахло гнилью.       Фредди много раз появлялся, однажды даже чуть не схватив меня за плечо. Только в последний момент я смог посветить на него фонариком, отогнав его обратно в кровать. Но ничего не помогало закончить эту проклятую ночь.       Я просто упал, не в силах что-либо сделать. Тело буквально горело от перегрузки. Колени и ладони уже давно были в крови, стершись о жёсткий ворс ковра, но я продолжал ползти к двери, чтобы её захлопнуть. Но не успел…       Огромная Чика стояла прямо надо мной. Кекс же ползал рядом, водя своими длинными механическими лапами по моим конечностям. Казалось, он ищет место, куда впиться, чтобы испить моей крови. Из последних сил я поднял фонарь и посветил на неё. Но и это не помогло.       Я пытался ползти в сторону другой двери, но второй выход из неё заблокировал Кошмарный Бонни, что снял своё лицо, обнажив окровавленный эндоскелет с остатками внутренностей. Моих внутренностей, которые он уже выпотрошил и съел. Взглянув на себя, я снова увидел лишь фиолетовую кожу да жёлтые кости, торчащие сквозь огромную дыру в животе.       Позади же появился Фредди, который в окружении своих маленьких версий, что бегали по мне, будто тараканы, возвышался надо мной, широко разинув пасть. Мини-Фредди кусали меня, спрыгнув на пол, вцепляясь в мои ноги.       А впереди, во главе всей этой банды, стоял Фокси. Он подцепил меня своим крюком и поднял прямо перед собой, словно насмехаясь над тем, какой безвольной куклой я висел. Я попытался отбиться от него, даже смог, порвав футболку, упасть на пол. Но тут же меня подхватил Фредди. Своими ладонями я пытался отбиться от него, но лишь размазал пятна крови на его морде.       Медведь быстро передал меня Фокси. Тому самому лису, под чьей маской я пугал своего брата. И они вчетвером понесли меня в сторону коридора. Я видел эту сцену. Где-то там, в трещине разума, она была сокрыта. Как и те, кто был за дверью. Той самой дверью, которую открывала огромная золотая лапа.       Фредбер и Спринг Бонни стояли за дверью, словно мы сейчас были на их сцене. Пели и танцевали. Но глаза этих роботов смотрели прямо на меня. Словно ожидая чего-то. Я был жертвоприношением для двух этих злобных Золотых Богов.       За окном сверкнула молния, на мгновение ярко осветив коридор. И в этом свете казалось, что рот Фредбера стал ещё больше. Как раз созданный для того, чтобы поглотить меня. А Спринг Бонни позеленел, и вся его обшивка стала сквозить дырами, за которыми виднелись лишь кости и кровь.       Последним, что я успел почувствовать, перед тем как лишиться сознания, это сильный, пробивающийся через все другие запах. Запах, которого я не чувствовал уже очень много лет. Запах огня. Древесины, металла и пластика, которую пожирали языки пламени. Казалось, что пожар бушевал вокруг меня. А за ним тьма…       И вновь я очнулся в своём кресле. Это кошмар. Самый страшный из тех, что я видел за всё время. Даже лично наблюдать смерть Чарли было не так ужасно, как испытывать всё это. А ведь у Кэсса такие кошмары были каждую ночь. Я смеялся, когда он просыпался со слезами на глазах. Но я не знал, через что он проходит каждый раз, стоит ему закрыть глаза. Какой же я идиот…       Прости меня, Кэсс… Не в силах сдержать свою боль, я ударил со всей силы по одной из балок. За домом уже десять лет никто не ухаживал, его пожрали термиты и прочие насекомые. Так что она треснула. А вместе с ней упал и ещё один кусок крыши, разрезав мне кожу на руке. Уже очень давно она была не прочнее бумаги.       Я смотрел на свою старую, пожелтевшую кость. Я виновен. Виновен как никто другой. Сколько угодно могу обвинять свою компанию, всех окружающих людей, что не замечали страдания Кэсса, даже его, но главная вина лежит на мне. И не отмыться мне от неё никогда.       Прости, братишка… Я знаю, что за такое простить невозможно, но если бы мне выпал ещё один шанс встретить тебя, я бы сделал всё что угодно, лишь бы смог искупить свой грех перед тобой.       Пролежав под проломленной крышей ещё некоторое время, я стряхнул с себя старую штукатурку и обломки крыши (один, правда, остался в плече, но не важно) и направился на работу. Я должен продолжить искать улики. Я должен знать всю правду…

Продолжение следует…