IV. Глава 26 - Пятый кошмар. День вечеринки

      Стоило мне расположиться в кресле и закрыть глаза, как меня тут же окружило множество звуков и запахов: сладкая вата, пицца, попкорн — прочая вредная еда. Помещение полнилось этими ароматами. Играла громкая музыка, и со стороны сцены доносилось пение Фредбера. Под потолком висели разноцветные шарики, а на стене был транспарант: «С Днём Рождения Кэсседи».       День вечеринки. Я стою на коленях в окружении трёх парней и одной девушки. И я прекрасно знал, что сейчас произойдёт. Потому как прямо передо мной стоял высокий парень в маске Фокси с тёмными волосами. Я сам. Майкл Афтон. И под этой проклятой маской виднелась ухмылка. Та самая.       В одно мгновение все события такого далёкого восемьдесят третьего года всплыли в голове, вырвавшись из трещины разума. Я знал, что будет спустя пару минут. Но ничего не мог сделать. Тело не работало, и мне только и оставалось, что стоять на коленях и плакать. Задиры окружили меня — они были единственными, кто пришёл сегодня. Все мои друзья, вернее те, кто себя так называл, их здесь не было.       — Ух ты, твой брат совсем ещё малыш, не так ли? — рассмеялась девушка, носившая маску Чики позади меня. Рокси, или как-то так её звали.       — Это уморительно — хохотал Джереми, на чьём лице была маска Фредди.              — Почему бы нам не помочь ему взглянуть поближе? Ему понравится! — схватил меня за руку Майкл. Я сам. Сейчас я видел, как я сам из прошлого хочет покалечить меня. Хотя я ведь тогда сам не понимал, что делаю настолько ужасные вещи. Или же понимал, но специально игнорировал? Не знаю…       — Нет, пожалуйста, не надо! — только и мог тихо умолять я, упираясь.       Но мне же было плевать. Крепко, до красных следов на руке, он держал меня, таща к сцене, где стояли золотые монстры, которых я так боялся. Хотелось кричать на всю пиццерию, чтобы хоть кто-нибудь отреагировал. Но всё моё тело сковал ужас, и громче тихого плача из моего горла ничего не доносилось.       — Давайте, ребята, подсадим этого малыша. Он хочет подняться ближе и самолично! — ужасно рассмеявшись, махнул рукой я из прошлого.       Спустя секунду я перестал чувствовать пол. Другой мальчик, Фред, в маске Бонни, подхватил за ноги, и они, на пару с Майклом, понесли меня к сцене. Прямо к огромной пасти Фредбера. Я знаю, чем это закончится. Я слышал звук пружин внутри механизма. Я слышал треск костей, ещё до того, как оказался там.       — Нет! Я не хочу! — из последних сил я пытался вырваться, но ничего не мог сделать. Это прошлое, и его не изменить. Невозможно забыть или исправить этот грех, который до сих пор висит на моей шее. Я никогда не смогу его искупить.       — Вы слышали малыша! Он даже хочет подойти ещё поближе! Ха-ха-ха! — искренне хохотал я из прошлого. И сейчас, смотря на себя со стороны, я в который раз убеждаюсь в том, насколько ужасным человеком я был. Да, я это осознавал уже много раз, но каждый раз, смотря на то, что я делал тогда, мне кажется, самомнение пробивает очередное дно. Такого жалкого и ничтожного человека я никогда не встречал.       — Эй, ребята, я думаю, малыш сказал, что хочет подарить Фредберу большой поцелуй!       И вот огромная металлическая пасть Фредбера прямо перед моими глазами. Он двигается согласно своей программе, а внутри многочисленные провода и пружины обеспечивают это движение. И с каждым мгновением я всё ближе к этим зубам. Тем самым, что совсем скоро окончат земной путь Кэсседи.       Но они не были острыми, наоборот, простые прямоугольные детали. Но сила сжатия челюстей была настолько велика, что они буквально проломили череп ребёнка. И именно это я испытаю через несколько секунд. Видно, именно это моя расплата за всё, что я натворил. Ну, неудивительно.       Именно я стал виновником и укуса 83, и укуса 87. Так что тот факт, что я проживу этот момент самолично, меня совсем не удивляет. Правда, ужасно больно осознавать, что я сам виноват в этом. Во всём этом виноват только я. Только я.       — Насчёт ТРИ! Раз… два…       Чувствую касания металлических зубов головы. Слёзы всё никак не прекращались и падали с моего лица на механизм аниматроника. А пружинные костюмы никогда не ладили с водой. Так что мне оставалось лишь зажмуриться.       Чтобы спустя мгновение ощутить боль, подобной которой никогда не испытывал. Даже когда меня выскабливал ковш, я подобного не испытывал. Голова, сам разум раскалывался на части, крошился на множество мелких кусочков, обжигая всё тело сильнейшей болью. Казалось, каждый нерв тела кипел. Ужасающий холод и кипящий жар, всё смешалось в том моменте. Спустя пару секунд в голове уже не оставалось места для каких-либо мыслей, только чистейшая и всепоглощающая БОЛЬ.       И темнота, что последовала за ней. Но когда мрак начал развеиваться, я снова увидел себя в этой проклятой комнате, где каждую ночь Кэсс боролся со своими кошмарами. И я чувствовал, что сегодня ночь будет другой. Сколько я ни бегал от одной двери к другой, но никого не было. Ни Чики, ни Бонни. Да и Фокси с Фредди не появлялись. Словно они чего-то ждали. Или кого-то…       А может, и прятались от монстра, что страшнее их всех вместе взятых. И я понимал, что это чудовище придёт за мной, и изменить это никак не получится. Так что оставалось лишь ждать его прихода. Боль после укуса не утихла, продолжая разрывать мой разум. Я последние восемь лет жил в теле, которое испытывало боль каждую секунду своего существования, но и я сам не был готов к такой боли.       Позади раздался глухой стон. Я тут же развернулся и будто наяву увидел ту сцену. Кэсс лежал на кровати, подключённый к капельнице и с обмотанной головой. В палате никого не было, только он и я, сидевший рядом с койкой, опустив голову. Отец приходил только один раз, в самом начале. Я же был тут каждый день. Всё время я сидел рядом и лил слёзы, шепча слова прощения.       — Прости… Прости… Прости… — и так час за часом, день за днём. Только это слово и ничего больше. Периодически на тумбочке менялись цветы — их приносил дядя Генри. Несмотря на разрыв с отцом, он несколько раз навестил Кэсса. Он пытался поговорить со мной, но я ничего не слышал. Только тот ужасный треск костей и слово «прости»…       И сейчас, как тогда, я всё это видел. Силуэт под одеялом, к которому тянутся трубки от капельницы. Какие-то медикаменты и ваза с цветами на тумбочке. И стойкий, невыводимый, застывший в этом моменте, металлический запах крови. Той самой, что я пролил своему младшему брату.       Я осторожно подошёл к кровати. Но вместо того, чтобы сразу сдёргивать одеяло, как в прошлый раз, сейчас я провёл рукой по этому силуэту, желая хоть как-то успокоить своего братишку, понимая, что уже ничего не исправить. Мне было плевать на всё вокруг: и на пропавших аниматроников, и на громкий грохот ног в коридоре.       — Прости меня, Кэсс… — прошептал я, сдвигая одеяло.       На мгновение я увидел его лицо, обмотанное бинтами. Где-то в глубине души, если она у меня ещё осталась, промелькнуло то, что можно назвать надеждой. Но она исчезла точно так же, как и мой брат, растворилась в дымке. А на том месте, где лежал мой братишка, снова лежал маленький золотой ключик. Который я взял с собой.       После чего развернулся и побежал к двери. А за ней, будто поджидая, стоял кто-то, чьё дыхание было не таким тёплым и влажным, как у остальных, а холодным, словно сама смерть. Будто она самостоятельно пришла забрать душу Кэсседи на тот свет. Но я не позволю этому случиться. Я должен защитить его сейчас, раз тогда не смог.       Закрыл дверь прямо перед его лицом и держу очень долго. После чего перебегаю к другому проходу и свечу фонариком в коридор, догадываясь о том, что тому, кто сейчас охотится на меня, плевать, через какой вход заходить. И действительно, стоило мне посветить фонарём в проход, как я увидел его.       Огромный, намного больше всех остальных кошмаров, робот стоял в конце коридора и смотрел прямо на меня. Большой медведь, который был когда-то золотым, но сейчас казался больше оранжевым. Обветшалый, с кучей дыр в костюме и ржавчиной (или кровью?) на зубах. Ну и галстук-бабочка и шляпка ядовитого фиолетового цвета.       И пасть, ох эта пасть — щель в голове от одного края до другого. Казалось, если он распахнёт челюсти, то верхняя часть может вообще отвалиться. И десятки, нет, сотни зубов внутри, как у какой-то акулы. И это ещё не всё — вторая пасть у него была и на животе, и, судя по виду, он очень хотел, чтобы я, Кэсс, оказался там.       Кошмарный Фредбер. Видимо, именно так его всегда видел братишка. И если представить, что, когда я его поднимал к пасти аниматроника, перед собой он видел это… Последние его секунды жизни были самыми страшными. Все мои страхи за последние десять лет и рядом не стояли с тем, что пережил мой брат. Прости меня, Кэсс…       На мгновение меня снова посетили мысли просто сдаться этому монстру. Но я их тут же отбросил. Однажды я поддался минутному порыву, и именно из-за этого я здесь сейчас нахожусь. Я не должен падать духом. Кэсседи каждую ночь побеждал эти кошмары. И я смогу.       Но это было так просто лишь на словах. Потому как Фредбер был намного сильнее всех остальных аниматроников. Видимо, из-за того, что именно его Кэсс боялся больше всех. Да и, чего уж скрывать, сейчас и я боюсь его не меньше. Он скакал от одной двери к другой быстрее, чем я успевал их закрывать. Не раз и не два я бил по его когтистым лапам, которые он просовывал в щель двери.       Но на мгновение, кажется, он и вовсе исчез. Я воспользовался этой паузой, прислонившись к кровати и выдохнув. Но звук моего дыхания показался мне слишком странным. Намного громче, чем обычно. И более… Опасный, хищный, медленный. О нет… Только не это…       Я очень медленно, не делая резких движений, стал поворачивать голову, боясь того, что позади меня. И вместе с этим я прекрасно знал то, что там находится. Вместо привычной плюшевой игрушки Фредди практически всю кровать занимала огромная, явно больше меня, голова Фредбера с широко раскрытой пастью. На зубах же виднелась кровь и, кажется, кусочки мозга.       Эта картина выглядела настолько сюрреалистично, что я просто застыл на месте, не понимая, что мне делать. Но тело братца двигалось быстрее моих мыслей. Яркий луч фонаря, который прорезал тьму, попал прямо по этой морде и спугнул её. Источник света на мгновение моргнул, и голова успела исчезнуть с кровати.       А вместе с ней прозвучал знакомый писк — будильник, что ознаменует завершение очередной ночи. Той самой, в которой я смог вспомнить, что случилось в таком далёком 1983 году. И что я тогда натворил. Сцена укуса, хруст костей и боль, что тогда испытал Кэсседи, до сих пор стояли перед глазами.       Остатки моего разума, память или же душа Кэсса смогли помочь мне восстановить всё, что я забыл. И я, несмотря на весь ужас от осознания того, что натворил, был благодарен этому. Лучше знать, из-за чего я проклят своей же виной, чем не знать, но чувствовать, что совершил нечто ужасное, о чём сам не помнишь.       А вместе с этим я обрёл хоть какой-то, но шанс на искупление. Правда, в него я вообще не верил. Не заслуживает такая тварь, как я, спасения. Только гиена огненная — вот мой исход. Но, честно, очень хотелось бы перед тем, как я отправлюсь туда, хотя бы на мгновение встретить Кэсса, Лиззи и Чарли, чтобы попросить у них прощения за всё, что я сделал или не сделал. Я чувствовал вину в гибели всех их. И должен нести её до самого конца.       Поднявшись с кресла, чувствуя, как снова оставил там часть своей кожи, я стал собираться. Ориентируясь на свой прошлый опыт работы, на пятую ночь всегда происходит что-то необычное. В прошлой пиццерии я встретил Теней и… Фредбера, что смотрел на меня своим пустым взглядом.       Если он появится и сегодня… То я должен, просто обязан буду попросить у него прощения, хоть его я и не заслуживаю. Если же нет, то, надеюсь, что хотя бы смена пройдёт нормально. Я было подумал, что скажет Ральф, когда я переживу и эту ночь, но потом вспомнил.       Точно, он же умер… Чёрт возьми… Почему со всеми, кто окружает меня, случается такое? Я действительно проклят… Надо будет, как всё закончится, разыскать его жену и дочь. Не знаю как, но сделать это. Любой ценой. А сейчас снова на работу.       Вдруг моё внимание привлёк маленький плюшевый Фредбер, которого я взял ещё там, в подземном комплексе, когда узнал, чего он на самом деле добивался, и с тех пор это мой единственный спутник. Стряхнув с него пыль, я аккуратно сжал его мягкую лапку своими пальцами, от которых остались только кости, и двинулся в сторону пиццерии.

Продолжение следует…