IV. Глава 28 - Шестой кошмар. Нет времени. Нет времени на жизнь...

      И снова темнота. Я был этому сильно удивлён. Казалось, что после прошлого кошмара мне больше нечего вспоминать. Но я снова здесь, в этой проклятой темноте, от которой не избавится. Где это я вообще? И кто я сейчас?       Ответ на второй вопрос нашёлся быстро, стоило мне опустить глаза. Всё та же полосатая футболка и человеческая кожа. Я снова Кэсседи. И, похоже, всё ещё не закончилось. Я попытался поднять руки. Но сделать это было очень тяжело. Всё тело словно находилось в желе, так что для каждого движения приходилось прилагать усилия, которые слишком велики для этого маленького тела.       Но я сделал это. Ощупал свою голову. Ну и произошло именно то, чего я ожидал. Вместо волос там была тугая повязка, из-за которой я и не мог ничего видеть. А на лбу, если нажать, вместо костей черепа чувствуется что-то мягкое. И при этом нет никакой боли. Ни при нажатии, ни при попытке себя ущипнуть.       Значит ли это, что Кэсс, после того как умер, больше не чувствовал всей той боли, которую я ему принёс? Надеюсь… Если душевную боль не исправить никак, то хотя бы от физической он был избавлен. И то хорошо… Он этого заслужил…       С трудом стянув повязку со своих глаз, я увидел перед собой всю ту же темноту. Однако откуда-то сверху нисходил луч света, в кругу от которого стояла плюшевая игрушка Фредбера. А позади и остальные фигурки аниматроников, в том числе и Фокси с головой. Кажется, что они смотрели на меня виновато, словно извинялись.       — Что с моим сыном? — донёсся откуда-то сверху голос, в котором я безошибочно узнал его.       — У него сильное повреждение головного мозга и крайне тяжёлое состояние — волнуясь и, похоже, слегка опасаясь, ответила медсестра — Мы делаем всё, что возможно, но шансы выживания крайне малы.       — Ясно — коротко ответил старший Афтон и покинул палату. Навсегда.       Больше ни разу он сюда не приходил. Разве что уже после смерти Кэсса. Наверное, самому братишке, если он слышал всё это, было очень больно. Один из двух членов семьи, родной отец, и вот такое полное игнорирование. Хотя он ведь так относился к своему сыну и до этого.       На мгновение свет, идущий сверху, погас. Когда же он вернулся, Чики уже не было. А сверху снова донёсся голос. Мой голос… Те самые слова прощения, которые я всё время бормотал, сидя у его кровати.       — Прости… Прости… Прости… — тихо, чтобы слышал лишь сам Кэсс, говорил я, надеясь, что он их услышит. И, похоже, он действительно всё это слышал. Раз сейчас я сам могу это видеть.       — Извините, Майкл, время посещения закончилось — прервала меня из прошлого медсестра.       — Хорошо — кивнул тот Майкл, поднимаясь и покидая комнату.       — Завтра посещение начнется немного позже, нужно будет сделать вашему брату новую перевязку — остановила меня девушка, сказав это виноватым тоном. Помнится, она была одной из немногих, кто продолжал говорить со мной, несмотря на грех.       — Спасибо. Я приду позже — сказал тогда я, даже не подняв головы.       Свет снова гаснет. На этот раз исчез Бонни. Видимо, это то, что видел Кэсс, находясь в коме, когда его разум медленно, но верно умирал. Последняя неделя его жизни, которую я провёл у его кровати, постоянно извиняясь.       — Мы собрались сегодня здесь, чтобы почтить память Кэсседи Афтона и предать его тело земле, но его дух уже обрёл покой — прозвучали сверху слова священника.       Я сразу вспомнил тот день. Похороны Кэсса. Я тогда ещё думал о том, что именно из-за меня он не обретёт покой на том свете. И, судя по тому, что я вижу все эти сцены, да и то, что дух Фредбера появлялся передо мной, такие мысли не слишком далеки от истины. Он так и остался неупокоенным, а его душа застряла в этом проклятом мире.       На похоронах было всего несколько человек. Я во всё том же состоянии шока, будто укус произошёл только что, дядя Генри, который выглядел не лучше меня, но хоть как-то держался, медсестра, которая приглядывала за Кэссом и, можно сказать, привязалась к нему и ко мне. И тот человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть. Мама…       Мария, что после развода взяла себе девичью фамилию — Шмидт, сидела поодаль, склонив голову. После церемонии она, кажется, подходила ко мне и что-то говорила. Но я тогда вообще ничего не слышал. Мою голову заполнял белый шум. Единственное, что я могу вспомнить, это её заплаканное лицо. Похоже, она не винила меня в этом.       Быть может, она сама себя обвиняла, что не забрала нас с собой от монстра, которым стал (или же был?) он. Но после того, как я ей ничего не ответил, просто ушла, и больше я никогда её не видел. Интересно, жива ли она вообще?       Исчез Фредди. Передо мной остались только Фредбер, мой вечный спутник, и Фокси, символ моего греха. А для Кэсса он был самым главным страхом. Но вместо того, чтобы снова слышать слова сверху, из реального мира, я услышал злобный голос рядом с собой.       — Вот и он, наконец-то! — яростный голос девочки раздался над моим ухом. Она всегда была здесь. Она заперта тут так же, как и я. Именно эти мысли пришли мне в голову, когда я посмотрел на неё. Черноволосая девочка с самым злобным выражением лица, которое я когда-либо видел.       — Кэсседи… Прости меня… — вдруг раздался сиплый голос сверху. Он был каким угодно, но не человеческим. Тихий, сухой, надрывистый, хриплый. Словно горло того, кто это говорил, давно сгнило. Это был мой собственный голос.       — Что? О чём он говорит? Откуда он нас знает? — вместо ненависти, которая стала её сущностью, в голосе девочки прозвучало недоумение.       А я, вернее Кэсседи, впервые посмотрел наверх. И там увидел тот самый офис, в котором работал последние пять дней. А вместе с тем и себя самого. Облезлый, гнилой, с торчащими костями, я выглядел как настоящий труп, которым и был.       — Прости меня, пожалуйста… — продолжал шептать я. Шептать то же самое, что и я говорил этой ночью. То есть сейчас я вижу то, что видел Кэсс… — Я самый худший на свете брат, прости меня, братишка…       — Брат? Это он к тебе обращается? — смотря сверху вниз, спросила меня девочка, всем своим видом выражая недовольство. А вместо её глаз были всё те же точки.       — Да — ответил Кэсс. Сейчас я лишь видел его глазами, но не мог ничего сделать.       — Прости меня… — раздался мой тихий голос сверху, медленно пропадая.       — Разбирайся с ним сам — буркнула девочка — Он не тот, кто мне нужен.       После чего исчезла, когда свет в очередной раз погас. А вместе с ней исчез и Фокси. Передо мной осталась только игрушка Фредбера, смотрящая на меня своими маленькими глазами-точками.       — Ты видел всё — внезапно раздается голос Кэсседи. Холодный, жестокий. Именно так он должен обращаться ко мне, после всего того, что я сделал. Я поднял голову и увидел его. Моего брата, который сжимал игрушку в своих руках. Он смотрел на меня сверху вниз, а его чёлка закрывала глаза, но я могу поклясться, что вместо них были точки, как и у всех других душ — Теперь ты знаешь всё.       — Да… — только и смог прошептать я, чувствуя, как слёзы льются из глаз. Но они не из воды. Чёрные, как смоль.       — Почему ты ничего не сделал? — спросил он — Он был прямо перед тобой. Ты мог ему отомстить. Заставить страдать намного сильнее, чем ты сам.       — Я не хочу… — чувствуя, как дрожу, ответил я. Нет, это ответил сам Кэсседи.       — Не хочешь? Он убил тебя! Он заставлял тебя страдать всё это время! — раздражённо закричал второй Кэсс, схватив меня за футболку и подняв над собой — Почему ты не можешь хотя бы раз в жизни это сделать? Убить и волю проявить?!       — Он уже страдает… — только и смог прошептать мой брат.       — НЕДОСТАТОЧНО! — прошипел второй. И на моих глазах он начал меняться. Он увеличивался в размерах, темнел. Вместо рта — клыкастая пасть, вместо рук — когти. А на голове всё та же знакомая шляпка. Всё вокруг темнело. Маленький Фредбер уже исчез. Это был уже не Кэсседи. Это было нечто совсем иное. Самый настоящий Кошмар — ОН СТРАДАЛ НЕДОСТАТОЧНО!       — Нет… — всё так же тихо ответил братишка, но в его голосе проявилась твёрдость — Хватит уже. Отпусти его.       И посмотрел в сторону. В мою сторону. Я внезапно увидел эту картину со стороны. Будто находился в этом тёмном месте. Сам не осознавая того, я подошёл к этим двоим. Они оба — брат и Кошмар — смотрели на меня. Будто ждали чего-то. Ждали, что я сделаю что-нибудь.       — Майкл, всё просто — с лёгкой улыбкой, будто и не было всех тех лет издевательств, а по его лицу сейчас не текли чёрные слёзы, сказал Кэсс — У тебя уже есть ключ. Воспользуйся им.       И снова место сменилось. Снова комната Кэсса. Я стою и смотрю на его кровать, на которой был странный ящик с двумя замками. И у меня как раз был ключ к ним. Я смогу его открыть.       — Сделай это — раздался голос брата позади.       — СДЕЛАЙ ЭТО — вторил ему голос Кошмара.       Я, не поворачиваясь, подошёл к ящику и, борясь с дрожащими руками, избавился от замков. После чего просто застыл. Я не знал, что внутри ящика. И просто боялся его открывать. Боялся всей душой, её осколками, которые ещё остались.       Но тут я почувствовал тёплую ладошку у меня на спине. Братишка помогал мне, осознавая, насколько это тяжело для меня. Я отвёл глаза (закрыть я физически не мог, у меня не было век) и открыл ящик. Но ничего не произошло. Я всё ещё жив.       Прождав несколько секунд, я осторожно взглянул на то, что в коробке. Старые газетные записи об инциденте в пиццерии, УЗИ и рентген головы с травмой лобной доли, выписка из заключения врача, некролог в местной газете. Всё, что как-либо было связано со смертью моего брата.       Но на самом дне была простая фотокарточка. Я чуть было не пропустил её. Осторожно взяв за угол, я вытащил её. Старое фото, где я вожу ещё совсем маленького Кэсседи на спине, а за нами гонится Элизабет, что сидит на спине у Чарли. Воспоминания такого далёкого, но светлого детства, которого я навсегда лишился, а после лишил ещё и брата.       — Прости меня, Кэсс — прошептал я, прижимая эту карточку к груди.       — Я уже… — раздался позади тихий шёпот. Но не успел я обернуться, как образы моего брата и Кошмара растворились. А там, где они стояли, сидела игрушка Фредбера, всё также смотревшая на меня. Неужели…       Стоило мне поднять её, осторожно взял за маленькую лапку, как я почувствовал тепло. Братец всё ещё со мной. Он мне помогает, несмотря ни на что. Даже если он навсегда покинул этот ужасный мир, его частичка всё ещё здесь, чтобы я не думал сдаваться. Спасибо тебе, братишка. Кэсседи, знай, ты самый лучший брат, которого только можно найти.

Продолжение следует…