Глава 29 - Шестая ночь. Мы каждой ночь ждём...

      И вот очередное пробуждение в этом проклятом мире. Но, несмотря на всё, я стал чувствовать себя слегка лучше. Понятное дело, на фоне того, как я себя ощущал всё время, это капля в море, но всё же. Даже казалось, что моё мёртвое тело стало двигаться легче, а боль, что терзала меня все эти годы, просто сводя с ума, ослабла лишь на процент. Но и то было спасением.       Кэсседи простил меня за всё то, что я сделал. Я сам не верил в это, но мой брат, мой любимый брат смог сделать то, на что даже я не способен, — простить своего убийцу. Теперь я знаю, что он меня не винит. И это помогает мне идти вперёд.       Но даже если он простил меня, сам себя я простить не мог. И никогда не смогу. Слишком много боли я принёс всем тем, кто был вокруг меня. И должен нести это бремя до тех пор, пока не избавлюсь от него, того, кто начал это проклятие. И именно поэтому я сегодня шёл на дополнительную смену.       Мне нужно было снова взглянуть в лицо тех существ, которые когда-то были детьми. Сейчас, после прошедшего кошмара, я уже не так сильно боялся. Понимал, почему они нападают и в чём их боль. Воспоминания о Ральфе не давали мне их простить, но я мог пытаться им помочь.       Что я и собирался сделать. Зайдя в здание, у которого даже вывеска уже не работала — здание просто умирало, как и все те, кто внутри находился, — я взглянул на аниматроников. Застывшие в позе, будто только что закончили выступление, они пустыми глазами смотрели в зал, ожидая нового шоу.       Которое, скорее всего, никогда не наступит. Ещё до наступления полуночи тут было темно. Похоже, генераторы работали на последнем издыхании, и поэтому тут такой мрак. Было очевидно, что это место проработает ещё несколько дней, максимум пару недель, после чего закроет свои двери навсегда. Тем более у них главный менеджер на рабочем месте умер, наверное, единственный, кто действительно заботился об этом заведении.       Я искренне надеюсь, что жена Ральфа к чёрту засудит компанию «Фазбер», чтобы это и им подобные места никогда не открывались, пробуждая память о старых трагедиях и вытаскивая из темноты старых монстров. Но сейчас у меня была другая цель.       Добравшись до офиса, я попытался включить экраны. Как и предполагал, ничего. Даже вентилятор затих. Да уж… И что мне делать тогда, если тут вообще ничего не работает и мне приходится работать в темноте? Нет, конечно, мрак мне и так знаком и приятен, но всё же! Тем более двери также не работали.       Хотя мне почему-то казалось, что они мне и не понадобятся. Сейчас, когда я почти знал всю правду и мне оставался лишь шаг, я был уверен, что они сами поспособствуют тому, чтобы я увидел, кто на самом деле внутри.       Пока я пытался наладить камеры, хоть как-то заставив их работать, я вспомнил образ из последнего видения. Когда видел себя сквозь глаза Фредбера. Там ведь не только был мой братец. Но и кто-то другой. Девочка с чёрными волосами, такими же глазами и яростью в голосе и действиях. Та, кто всегда там была.       Именно её голос кричал: «Это я!» Именно её я видел в прошлой пиццерии. Именно она была его пятой жертвой. Именно ярость этой девочки стала сущностью Фредбера, которая держит его в этом мире. И именно её я видел, что в прошлом ресторане, что в этом. Она всеми ими управляла…       Погружённый в эти мысли, я и не заметил, как камеры начали работать. И стоило мне взглянуть на главный зал, как я отшатнулся от монитора. Фредди, Чика и Бонни смотрели прямо в камеру, не отводя свои пластиковые глаза от объектива. И я прекрасно понимал, они смотрели не на устройство, а прямо на меня.       А на соседней камере, выглядывая из-за штор Пиратской бухты, точно так же на меня глядел лис Фокси. Они все видели меня и ждали. Я должен был что-то сделать, они буквально умоляли меня об этом своим взглядом, потому как иначе не могли этого сделать. Стоило им подойти, как у них тут же включалась программа запихнуть меня в костюм. А дети, что молили о помощи внутри, не могли ничего с этим поделать.       И я прекрасно знал, что должен сделать. С трудом поднявшись, как никогда чувствуя всю тяжесть моего мёртвого тела, которая двигается только моей волей и ненавистью к себе и к нему, я вышел в тот самый коридор, где в прошлые ночи появлялись обрывки газет. И действительно, сейчас там висел пожелтевший, истлевший лист, больше прошлых заметок.       Но не успел я подойти к нему, как заметил движение в конце коридора. Чика, Фредди и Бонни стояли и смотрели прямо на меня. Ждали, когда я узнаю последний кусочек правды. Я видел, как их головы дёргались, и откуда-то из глубины костюма доносились странные, искажённые голоса, разобрать которые я не мог. Души детей, запертых тут восемь лет назад, пытались вырваться.       Обернувшись назад, я увидел, что и пират присоединился к этому празднику, наблюдая за мной своим одним глазом из противоположной двери офиса. Ну и как уж без неё. Фредбер, этот старый костюм, вернее, его призрак, выглядывал из офиса, заняв его. Они все собрались здесь, наблюдая и желая того, чтобы я прочёл их имена и вспомнил о том, что они когда-то были живы.

Вечная память жертвам Пиццерии Фредди Фазбера

      Сьюзи Рубио — самая добрая и солнечная девочка начальной школы Харрикейна       И ниже фотография улыбающейся светловолосой девочки в красивом платье и с бантом на груди, которая просто обожала пиццу. И сейчас она в теле Чики пыталась насладиться вкусом своего любимого блюда, но у неё ничего не получалось, потому что она умерла восемь лет назад.       Джереми Леил — самый умный и спокойный сын, о котором только могли мечтать родители.       И парень с такой же улыбкой, синей кофтой и в очках. Он очень любил книги и библиотеки, где всегда прятался от хулиганов. Он и сейчас хотел бы спрятаться от того, кто напугал его, но не мог, ведь костюм Бонни не может пролезть в шкаф. И потому, что он умер восемь лет назад.       Габриэль Хатчерсон — лучший младший брат, который всегда умел поднимать настроение всем вокруг.       Парниша с коричневыми волосами и галстуком-бабочкой, который очень сильно любил своих друзей. Он пошёл за ними в темноту, когда их позвал большой жёлтый кролик. И с тех пор он боится темноты, но не может не быть в ней, ведь теперь он заперт в костюме медведя. В нём он умер восемь лет назад.       Фриц Картер — лучшему другу, который всегда сподвигал нас на авантюры.       И рыжий парень, что с хитрой ухмылкой смотрел прямо в камеру, прикрыв один из глаз повязкой пирата. Он всегда очень быстро бегал, но не смог убежать от него. И теперь он продолжает бегать, но уже пытаясь найти его, совершенно позабыв о том, что умер восемь лет назад.       Кэсседи Лиллард — самая сильная девочка, которая всегда нам помогала и защищала своих друзей.       И та самая черноволосая девочка, которую я видел в видении. Тебя и зовут так же, как моего брата… Даже сейчас, с потускневшей фотографии, она смотрела недовольно, будто в чём-то обвиняя меня. Смотрела, и в её глазах я видел первые искорки той ярости, что поглотят её и не будут отпускать, несмотря на то, что она умерла восемь лет назад.       Вот они, те самые пять детей, чьи образы преследуют меня уже шесть лет. Я видел их ещё там, в прошлом ресторане, в видениях, что посылало мне то место или они сами. И лишь сейчас я смог увидеть, кем они были на самом деле. Простыми детьми, любимыми своей сестрой и друзьями. И их жизнь была так цинично оборвана…       Ненавижу. Я ненавижу его. Я ненавижу Уильяма Афтона. Я ненавижу своего отца. И я сделаю всё, чтобы он испытал ту же боль, что и эти дети. Сколько бы мне не понадобилось времени, я всё равно доберусь до него. Пусть он за это время умрёт, я найду его тело и сброшу в самую глубокую бездну, чтоб все в мире навсегда забыли о том, что в нём существовал этот монстр.       Дети: Сьюзи, Джереми, Габриэль, Фриц, Кэсседи, всё так же смотрели на меня. Но сейчас, вместо пластиковых глаз, я видел те самые маленькие белые точки внутри чёрных, пустых глазниц. Они видели меня. Они знают, кто я, и знают, как я связан с их убийцей.       И при этом знают, что я стремлюсь им помочь. Именно поэтому они не нападали на меня, а просто смотрели. Но сзади, за спиной Габриэля, в темноте, я видел ещё две точки, которые были отличны от тех, через которые видели это проклятое место запертые души детей.       И не узнать их я не мог. Они принадлежали той, кто была самой первой. Той, кто всегда была рядом с детьми, помогая им. Той, что несла их на своих руках все эти годы. Той, что следила за тем, чтобы мой отец не сотворил новую трагедию. Той, кто улыбалась мне в бесконечно далёком детстве. Той, воспоминания о ком не давали мне сдаваться, даже когда было очень плохо. Той, чьи тёплые касания я чувствовал совсем недавно. Марионетка. Чарли.       Но сейчас я не мог пойти к ней. Я не сделал то, что она просила. Не отомстил Уильяму, не освободил детей. Я не мог взглянуть ей в глаза, пока не закончу свою миссию. Именно поэтому я отвернулся к газете с некрологами детей. И я знал, Чарли поймёт. Сейчас она была единственной в мире, кто мог по-настоящему понять. Да и знал я, что она не может на меня обижаться, как бы я сам себя не ненавидел.       Именно поэтому, забрав деньги из кабинета менеджера, — Фазберы выкинули все личные вещи Ральфа, в том числе и его семейную фотографию, в мусорку, — направился к выходу, дабы покинуть это место навсегда. В одной руке я держал игрушку Фредбера, от которой чувствовал тепло, а в другой — старую, потёртую рамку с потрескавшимся стеклом. Я не мог оставить память о своём лучшем друге вот так.       Деньги же я, как обычно, оставил под дверью Генри. Он заметил меня, это я знал. Он вышел из своего дома и присел на крыльцо, направляя взгляд в сторону леса, в котором я прятался. Мне даже казалось, что я могу прямо сейчас выйти, и мы поговорим по душам, обсудив всю ту боль, что прошёл каждый из нас все эти годы.       Но я знал, что не могу этого сделать. Потому что мой долг ещё не исполнен, а грех, который тяжким грузом лежит на душе, не искуплён. И был лишь один способ сделать это — найти Уильяма Афтона. Найти моего отца и отправить его в ад, где ему самое место.       Знай, отец. Я иду за тобой. Я буду идти по твоим следам, сколько бы лет, десятилетий и столетий не прошло. Я найду тебя и заставлю заплатить за всё, что пережил и я, и остальные дети. Ты монстр, я знаю это. Так что готовься встретиться с тем чудовищем, которое ты породил своими действиями.

Продолжение следует…