Глава 31 - Первая ночь. Новая работа

      И вот снова ночь, и я вновь стою на пороге очередного заведения с аниматрониками. Но уже не пиццерии Фредди Фазбера, а аттракциона ужасов, что был создан на основе легенд о старых ресторанах. И несмотря на то, что мне эта идея казалась абсолютно бредовой, другого выбора у меня не было — мне нужно было искать отца, и я уверен, что он не мог отказать себе в желании посетить место, которое так напоминало ему о его прошлых преступлениях.       Продув воздух через остатки горла, имитируя выдох, я потянулся к двери, открывая её. И совершенно не удивился тому, что тут никого не было. Мне буквально в письме указали, где будет спрятан ключ. Видимо, с персоналом у них тут серьёзные проблемы. Что весьма забавно, учитывая, что и у их предшественников, последней пиццерии Фазберов, были те же самые проблемы.       И первым, чем меня встретил этот аттракцион, был зелёный свет, явно используемый для того, чтобы нагнать атмосферу старого, заброшенного места. Это впечатление дополнялось старыми плакатами, рисунками детей и украшениями — всё это перекочевало из старых пиццерий.       Ну, справедливости ради, стоит отметить, что это место действительно создавало давящую атмосферу. Или же на меня просто давили воспоминания, что были неразрывно связаны с прошлыми заведениями и всем тем, что там произошло? На этот вопрос ответить я не мог. Лишь брёл по коридорам.       В определённый момент мне встретилась старая маска Фокси, которую превратили в фонарь. А ведь когда-то давно, именно спрятавшись под этой маской, я и оборвал жизнь своего младшего брата… Тот ужасный день, день моего главного греха, я не забывал никогда.       После того как я прожил это событие от лица самого Кэсса, то просто не мог позволить себе снова забыть. Да и просто физически не мог это сделать. Память о том дне оказалась буквально выжжена болью моего младшего брата на внутренней стороне черепа, чтобы я всегда помнил, почему я продолжаю всё это делать.       А вместе с младшим братом я помнил всех тех детей, которых погубил мой отец. Их лица, распечатанные в некрологе, всё время смотрели на меня из темноты, будто спрашивая: «Почему ты нас до сих пор не спас? Почему мы всё ещё мучаемся в этих железных клетках?»       И я ничего не мог ответить, ведь действительно не знал, как их освободить. И именно это осознание собственной беспомощности терзало мелкие осколки, что остались от моей души. А вместе с этим я всегда видел её. В каждом тёмном углу — две маленькие белые точки, что смотрели прямо на меня.       Я почти уверен, что всё это галлюцинации мёртвого мозга. Но даже эта вера не мешала смотреть в них по несколько часов, ища знакомые эмоции тепла, которое всегда излучала Чарли, когда видела меня ещё тогда, в прошлом, когда мы все были детьми и всё было проще. Но сейчас я труп, а она душа, запертая в теле куклы.       Вернувшись в реальность, я осознал, что добрался до своего рабочего места. Весь этот комплекс представлял из себя длинный коридор с несколькими небольшими ответвлениями. Видимо, что-то наподобие домов ужаса, в которых я бывал в детстве, ещё до того, как мои самые главные страхи поселились у нас в жилище.       Два монитора: один с камерами (в том числе и внутри вентиляции), системой перекрытия этих самых вентиляций и некой кнопкой со значком динамика рядом с обозначениями камер. Я решил нажать на один из таких значков в ближайшей камере и тут же услышал детский смех из скрытого динамика, что был спрятан в стенах. Умно, что тут скажешь. Если посетитель будет достаточно напряжён, то такая внезапность может легко его испугать.       На втором же мониторе был список систем этого здания: вентиляция, камеры и звук, а также их состояние. Наверняка, если что-то выйдет из строя, именно мне придётся заниматься восстановлением. Ну ничего, хоть инженерного гения отца у меня не было, но я сам могу разобраться в таких, вроде бы, несложных процессах.       В комнате же, помимо всего, были несколько детских рисунков, человечек из тарелок, которого я видел ещё в ресторане 1987-го года, а также большое панорамное окно, ведущее в коридор передо мной. Слева проход, за которым притаился старый костюм (или обшивка) Фредди. Слева же был выход из вентиляции.       Завершая эту картину, под окном стоял стол с таким знакомым вентилятором, а в дальнем углу лежит коробка с остатками той аниматроников. Удивительно, что спустя почти 30 лет кто-то о них вспомнил и, что самое главное, нашёл. Ну да и чёрт с ними, сейчас у меня других дел по горло.       Я переключал камеры, изучая это здание, но ничего примечательного, чего не заметил бы раньше, не обнаружил. Обычный дом ужасов, просто с аниматрониками. Так что мне оставалось просто дожидаться полуночи, ожидая звонка моего начальства. Хотя, быть может, его и не будет? Этого я не знал…       Но вот, ровно в полночь, телефон на столе затрезвонил. Не отказывают они, однако, традициям, хах. Подняв трубку, я услышал на той стороне линии голос относительно молодого парня, который просто горел энтузиазмом — судя по всему, это был один из начальников всего этого проекта.       — Хэй-хэй! Рад, что ты вернулся ещё на одну ночь! Обещаю, в этот раз будет намного интереснее. Мы нашли несколько классных новых реликвий за эти выходные. И прямо сейчас мы расследуем новую зацепку. Так что давай я быстро введу тебя в курс дела, и ты сможешь приступить к работе.       Странно, почему он говорит так, будто я здесь уже работал прошлой ночью? Или это просто запись для всех работников? Ну или, быть может, он меня просто с кем-то перепутал… Хотя паранойя мне упорно твердит, что здесь что-то не так и, быть может, прошлой ночью работал Уильям и мне срочно надо попытаться его найти.       Хотя отцу ведь уже лет 60-70. Не думаю, что такой старик бы попёрся в подобное место? Хотя, зная его… Всё возможно. Кое-как успокоив свою паранойю, я продолжил слушать голос из трубки, задумываясь над тем, о каких новых реликвиях упоминал этот телефонный чувак.       — Типа, аттракцион открывается где то через неделю, так что мы должны были убедиться, что всё работает и ничего не загорится! — голос парня буквально горел энтузиазмом, видно, он действительно хотел, чтобы это место привлекало посетителей — Когда это место откроется, люди будут входить в противоположном конце здания и будут пробираться к тебе, затем мимо тебя и выйдут через выход. Да. Ты официально стал частью аттракциона. Твоей ролью будет… Охранник!       Ха! Последняя фраза заставила меня рассмеяться, срывая горло. Учитывая мою внешность, я максимум кого могу сыграть — это зомби или восставшую мумию. Хотя, с другой стороны, когда это место откроется, люди дойдут до комнаты, заметят в кресле неподвижное тело, а оно возьмет и дернется прямо на них. Точно со страха сознание потеряют!       — Поэтому ты не только будешь следить за людьми на камерах,пока они проходят вперёд, ну знаешь, чтобы убедиться, что никто ничего не крадёт и не целуется в углу, но и будешь частью шоу! — самое интересное, что на записи я не слышал какого-либо перелистывания бумаг, словно всю эту большую речь начальник на той стороне провода говорил от себя. Может, мне кажется глупым то, что они делают, но не оценить энтузиазм я не мог — Это подарит ощущение подлинности, будто ты действительно в одной из старых пиццерий, ну мне так кажется.       Да без проблем. Всё отработаю, буду сиять каждую секунду, лишь бы разобраться и понять, смогу ли я найти своего отца или же пойму, как освободить души детей, что были заперты в аниматрониках. Кстати, странно, что я ни одного до сих пор не встретил, только остатки костюмов.       — А теперь давай я расскажу тебе чего нового мы отыскали. Мы нашли ещё один набор рисунков, что всегда здорово, и голову Фокси! И мы думаем что она может быть подлинной… но опять же это может быть просто очередной дерьмовый косплей, и ещё мы нашли настольный вентилятор, старинный такой — металлический. Поэтому не суй туда пальцы — судя по опустившемуся тону голоса, парень на той стороне трубки был искренне расстроен тем, что они ничего не могли найти — Ага… Прямо сейчас это место просто, ну знаешь, одни мигалки, да жуткий реквизит. Честно говоря, я думал, что мы отыщем побольше всякого. Если к следующей неделе не найдём ничего покруче, то нам придётся одеть тебя в пушистый костюм и заставить тебя ходить туда-сюда, приговаривая «Бу»… Хе-хе-хе-хе...       Да знаешь, я бы посетителей пугал и без костюма. Внешность у меня такая, ужасающая. Не думаю, что есть много людей в этом мире, которые при своей не-жизни выглядели как самые настоящие, давно сгнившие трупы, которые, к тому же, ещё и ходят. Так что, если это место и проработает ещё неделю и действительно будут ходить посетители, то их в комнате охранника ждёт огромный сюрприз.       — Но знаешь, как я уже сказал, мы расследуем хорошую зацепку прямо сейчас — он сказал эти слова слегка нервно — Какой-то парень, который помог спроектировать одно из зданий, сказал, что там была дополнительная комната, которая была забаррикадирована или… что-то вроде этого. Ну вот мы и собираемся заглянуть туда. Может найдём чего.       А вот это уже интереснее… Безопасные комнаты, а он говорил именно о них, были специально разработаны компанией ещё во времена Фредбера и Спринг Бонни, когда всеми этими заведениями руководил Генри и Уильям. Они были созданы, чтобы в случае проблем с пружинными костюмами — а такие были, я это прекрасно знал — работники могли скрыться от глаз посетителей.       Ну и нервы в голосе сразу же мне напомнили о моём единственном настоящем друге, после того как я умер в 1985-м году. Старина Ральф, знаешь, мне тебя не хватает… Слышать его нервный голос всегда мне помогало. Осознание, что он, несмотря на страх, продолжает ходить в эти места ради семьи, заставляло и меня продолжать идти вперёд в поисках моего отца.       — Пока что просто привыкай к новой обстановке, эм… Ты можешь проверить камеры слежения справа от тебя, нажав на синюю кнопку. Ты можешь переключаться между камерами комнат и вентиляции… — парень принялся объяснять то, что я должен делать на своих сменах — Потом слева от себя, можешь поднять панель техобслуживания. Ну знаешь, используй её для перезагрузки систем, которые могут выйти из строя. Хех. Кажется мы слегка перестарались в попытке сделать это место куда более винтажным.       Ну, это всё я и так понимал. Всё-таки уже в трёх местах подобных отработал, ничего особо нового тут для меня нет. Самое главное, что у меня есть способы защиты от… Чего бы то ни было, так что всё остальное совсем не важно.       — Часть оборудования едва функционирует. Да, я не шутил насчёт пожара. Это реальный риск. Самым главным, за чем тебе стоит поглядывать, будет вентиляция — голос парня на той стороне стал уж больно похожим на старину Коутона, нервным, и складывалось ощущение, что человек постоянно оборачивается назад — Слушай, это место мурашки по коже вызывает, чувак, и если ты проворонишь вентиляцию, то начнёшь видеть какие-то просто безумные вещи, чувак. Не давай воздуху застаиваться! Так ладно, приглядывай за всем, а завтра вечером мы постараемся подготовить для тебя что-нибудь новенькое.       Звонок или его запись закончилась, так что я вернулся к камерам. Самым удивительным было то, что за всё время звонка (прошло полночи так-то!) на мониторах вообще ничего не поменялось. Словно я был совсем один в этом месте. Это… Необычно. Я привык по прошлым заведениям, что уже с первого дня я нахожусь в опасности быть атакованным аниматрониками, а тут… Тихо и спокойно, не считая вентилятора и гудения вентиляции.       Кстати о ней. Спустя полчаса после того, как разговор закончился, а я бесцельно переключал камеры, надеясь хоть на какие-то изменения (благо хоть тут не надо было следить за зарядом генератора), то уловил странный запах. До этого единственным ароматом, который стоял в хряще, который остался от моего носа, был мой собственный, сладковатое гниение.       Но сейчас это было нечто другое — тяжёлое, тягучее, медленное, затягивающее. Только такими словами я мог описать это ощущение. Казалось, что самого запаха я даже не чувствовал, лишь симптомы. Возможно, это как раз из-за проблем с вентиляцией? Только я хотел повернуться в сторону монитора с системами, как понял, что камеры застряли на восьмой камере.       Там был очередной коридор, единственными примечательными деталями которого были рисунки детей и её маска. Уж не знаю, действительно ли это была та самая маска Марионетки или просто сувенир, но тем не менее. Я мог видеть её и, кажется, даже маленькие точки глаз, что смотрели в камеру. Чарли… Я обязательно сделаю всё, что нужно.       Но мой взгляд, против воли, застрял на рисунке Мальчика с шариками. Того самого, который так бесил меня в первой пиццерии, где я работал. Да и его дизайн мне всегда казался странноватым, с этой большой, слегка жуткой улыбкой. Как он вообще мог кому-то нравится? С другой же стороны, мой любимец, Фокси, тоже не был писаным красавцем…       Пока я погружался в подобные мысли, я и сам не заметил, как всё вокруг меня поменялось. Казалось, мгновение назад я сидел у себя в офисе, и потом стены поменялись, и я в каком-то непонятном помещении. А всё тело было сковано и двигалось крайне медленно.       И я совершенно не удивился тому, что, опустив свой взгляд, я увидел тот самый пластиковый корпус Мальчика с шариками. Меня ещё тогда смущало, как он двигается без эндоскелета, но, похоже, такие вопросы задавать бессмысленно. А то, что я в его теле? Вот в этом как раз ничего необычного не было. Я уже кучу раз получал видения от лица аниматроников. И знал, что каждое из них было как-то связано с прошлым.       И, судя по летающим в этой комнате шарикам, именно их мне нужно было собрать для чего-то. Чем я и принялся заниматься. Собрав семь шаров, я увидел, как передо мной будто из воздуха появилась дверь, ведущая к выходу. Но тут что-то было нечисто… Словно я сделал ещё не всё.       И, руководствуясь этой логикой, я, несмотря на сопротивление пластикового тела, обошёл всё помещение. И нашёл! Одна из стен оказалась ложной, и я, не думая, вступил в неё. И тут же начал падать в чёрную бездну, что казалась безграничной и бесконечной. Я уже смерился, что теперь буду вечность падать в темноте, но вместо этого я плавно приземлился на пол.       Вокруг меня был серый мир, из которого, кажется, выкачали все цвета. Лишь несколько старых, уже сломанных фигурок, которые как две капли воды походили на мою, и старое, гнилое, скрюченное дерево. А впереди было ещё одно здание. И, словно чувствуя зов, я двинулся к нему. Старая «Пиццерия Фредди Фазбера», та самая, из 1985-го года.       Именно в ней когда-то отец убил пятерых детей. И прямо посреди холла висел последний цветной шарик. Стоило мне схватить его, как я тут же очнулся снова в офисе. И что это было? Вернее не так, что это видение хотело мне показать? Или, быть может, я сделал что-то не так? Надо было сделать что-то ещё? Этого я не знал.       Вернувшись к реальности, я через второй монитор наладил систему вентиляции. Раньше видения у меня возникали просто так, когда я погружался в собственный разум, а сейчас это больше похоже на галлюцинации, вызванные токсичным газом. Но да ладно, это не моё дело — может, они что-то значат, может, нет, не особо важно.       Дождавшись шести часов утра, я покинул это место, предварительно заперев его на ключ, и направился в ближайший лесок, дабы понаблюдать за этим местом. Если отец действительно отработал прошлую смену, то, быть может, я смогу его сейчас найти. Но вместо этого я смог увидеть только грузовик, который разгрузили, и всё его содержимое (включая нечто большое, скрытое под несколькими слоями полиэтилена) завозят в аттракцион ужасов.       Убедившись, что ничего полезного для меня тут нет, я привалился к ближайшему дереву и постарался, как обычно, погрузиться в свой разум. И, как на заказ, перед глазами всплыло очередное видение. После стольких лет, когда я скитался на улицах, только возвращение к Фредди помогло мне вернуть их — главный ключ к тайне прошлого.       Я взирал на такой знакомый обеденный зал «Пиццерии Фредди Фазбера», той самой, где работал в последний раз. В одной руке я держал микрофон, а если опустить голову ниже, то будет виден старый, выцветший коричневый мех. Вывод был очевиден, я вижу этот мир глазами Фредди. Быть может, Габриэль видел мир именно так?       А передо мной стоит фигура, которую я не видел очень давно. Всё та же, окутанная тьмой, поглощающая свет редких ламп, частично прозрачная. Казалось, что в одну секунду он и вовсе исчезал, чтобы спустя мгновение снова предстать передо мной, излучая тьму.       Я встречался с ней лишь однажды, в 1987 году. Тень Фредди. Она смотрела на меня, после чего, паря над полом, двинулась в сторону. На выходе из зала силуэт снова повернулся ко мне, будто призывая идти за ним. Смотрел выжидающе своими маленькими точками-глазами, которые я видел у очень многих. И оставлял за собой отчётливый шлейф запаха металла. Запаха крови.       И я сдвинулся, несмотря на ржавый эндоскелет, каждое движение которого причиняло сильнейшую боль. Я шёл за ней, обходя пиццерию. Судя по всему, это произошло уже после того, как я уволился. Паутины стало намного больше, многие рисунки со стен были попросту сорваны, а столы перевёрнуты.       Не удивлюсь, если здесь побывала не одна группа вандалов или, что ещё хуже, подростков. Я ведь помню себя в те годы. Всё делали лишь бы показать, что мы не следуем устоям или правилам взрослых. К чему это привело, я всегда буду помнить. Казалось, что этот хруст костей навсегда остался выжжен на внутренней стороне черепа.       Я шёл по коридорам этого старого места и чувствовал в том пустом месте, где когда-то было моё сердце, невероятную тоску. Смотреть на то, как место, которое когда-то приносило радость детям, медленно превращалось в развалины, было просто ужасно. Если тогда, когда я увидел последнюю запись живого Ральфа, где клиент требовал отключить аниматроников, мне было больно, то сейчас мою душу, вернее те осколки, которые от неё остались, просто напросто разрывало в клочья.       Но я шёл, пытаясь заглушить свою душевную боль, что была намного больше физической, на которую я уже давно научился не обращать внимания. Боль гнилых нервов, которые словно горят огнём, трение гнилых мышц и костей, каждое движение которых воспринимается как пытка — всё это давно перестало иметь для меня значение. Нет той физической боли, которую я бы не прошёл, дабы искупить свой грех.       И вот я стою в коридоре с туалетами. А Тень Фредди заходит в открытую дверь безопасной комнаты. И я, повинуясь программе и своими желаниями, следую за ним, но останавливаюсь на пороге. Аниматроники не могут зайти в эти комнаты, я это знал изначально.       Но стоило мне направиться в другую сторону, прочь от комнаты, как всё тело тут же начало замедляться, будто кто-то отключил аниматроника. Последним, что я видел, это, обернувшись, тёмную высокую фигуру, которая подбежала ко мне сзади и вставила специальный ключ, отключающий все системы.       И я прекрасно видел, кто это. Постаревший, нервный, но сохраняющий прямую осанку и улыбку на лице. На том самом, что вживую я не видел уже тридцать лет — Уильям Афтон. Мой отец.       Так значит, он был там. Но уже после того, как я вышел из здания и передал жене Ральфа записи, которые затем похоронили компанию Фазбер. Видимо, он прознал об этом и решил избавиться от аниматроников. Лёжа на земле, я видел, как он, держа в подгнивших зубах этот самый ключ, медленно и методично разбирал Фредди. А я лишь мог надеяться на то, что благодаря этому душа Габриэля обретёт покой.

Продолжение следует…