Глава 32 - Вторая ночь. Отец, это ты...

      Очнувшись, я поднялся и пытался осознать, что только что видел. Отец. Он был жив на момент, когда старое здание «Пиццерии Фредди Фазбера» уже было закрыто, но ещё не снесено. И был в безопасной комнате, явно что-то делая. И вместе с тем разбирает аниматроников…       Зачем? Чтобы скрыть свои улики? Так руководство «Фазберов» и так в курсе, что внутри роботов были тела детей, — они сами их и убирали. Может, тогда он просто… Боялся? Видел, что в место, которое он считает своим укрытием, идут аниматроники с одной, понятной ему целью — схватить его. И поэтому он разбирал их.       Но что тогда за Тень меня вела к нему? И вообще, действительно ли это реальное видение того, что когда-то произошло? Ведь может это быть просто сюрреалистичный образ, который к истории не имеет ничего общего? Хотя он объясняет, куда делась старая четвёрка аниматроников… С другой стороны, прошло почти тридцать лет, они могли деться куда угодно…       Но я видел его. Пусть он состарился, располнел и изменился в лице, но это точно был мой отец. Живой, из плоти и крови. А значит, я должен найти его, несмотря ни на что. Он обязан поплатиться за всю ту боль, что принёс в этот мир. За страдание детей, смерть Чарли и Элизабет…       Именно эта мысль заставила меня, невзирая на скрип и скрежет в прогнивших суставах, что скрепляли давно пожелтевшие кости, подняться и покинуть своё лесное укрытие, направившись в сторону «Ужасов Фазбера». Краем глаза я заметил, что на месте, где я лежал, почернела трава. Действительно, я отравляю весь этот мир просто своим существованием…       Пройдя сквозь двери, я быстро, не обращая внимания на интерьер коридоров, направился к своему рабочему месту. Лишь на миг задержал свой взгляд на рисунке Мальчика с шариками, вспомнив о вчерашнем видении. Если видение с отцом прямо показывало, что стало со стариной Фредди, то вот это… Что оно могло значить? Почему мне так важно было найти тот цветной шарик?       Я не знал. Не имел ни одного ответа на эти вопросы. Но мне было особо и не важно. Я уже прекрасно знал о том, что это место не стремится сразу рассказать о всех своих тайнах, заставляя меня прорабатывать всю смену, дабы узнать, что на самом деле произошло в его стенах.       И я намеревался выяснить это. Потому как это мой долг, как хранителя памяти об ужасах, что сопутствуют этой компании. И это единственный способ, как можно закончить всё, что связывало семью Афтонов с этим миром. Сейчас на этой земле осталось всего два живых, не-мёртвых члена моей семьи. Я и отец. И я был просто обязан сделать так, чтобы наша фамилия была стёрта из этого бренного мира.       И вот я снова на своём месте, в этом офисе, где из средств защиты у меня только звуковой сигнал, который может или не может отвлечь от меня угрозу. Ну и перегородки в вентиляции, хоть я и не уверен, что они смогут хоть как-то мне помочь. Быстро проверив все камеры и все системы на предмет их работоспособности, я просто облокотился на кресло, ожидая звонка от моего нанимателя.       И он не заставил себя долго ждать. Спустя каких-то пару минут телефон на столе задрожал, издавая противный звук. Я поднял трубку, и с той стороны, прямо в моё гнилое ухо, раздался громкий, восторженный голос одного из основателей этого места. Похоже, он чему-то искренне рад…       — Эй, мужик, у меня для тебя потрясающие новости! Прежде всего, мы нашли несколько старинных аудиокассет для обучения! Чувак, они доисторические! — просто искрил радостью и восторгом голос молодого парня — Я думаю, что это были обучающие записи для других сотрудников или что-то в этом роде. Поэтому я подумал, что мы могли бы попросить тебя их проигрывать, например, через динамики, когда люди проходят сквозь аттракцион. Мужик, теперь это место почти как настоящее. Типа как по закону, чувак!       Слово «закону» заставило меня против своей воли усмехнуться. Они так яро желают считать себя последователями Фазберов, наверняка даже не зная о том, что на самом деле это была за компания. Ну и ладно, моё дело — работать и пытаться выяснить, что таит это место и какую правду оно сможет мне открыть…       — Но у меня для тебя сюрприз получше, и ты не поверишь — мы его нашли. РЕАЛЬНОГО. Ох, эм... Чёрт, мне надо бежать, мужик!… Ну, послушай, я… Он где-то там, я уверен, ты увидишь его — чуть ли не визжал от счастья этот «чувак» — Так, ладно, я оставлю тебе несколько отличных аудиозаписей, которые я нашёл! Поговорим позже, чувак!       Да уж… Ну нашли они реального аниматроника, что такого? Хотя, быть может, он из какой-то старой серии, те же Той аниматроники… Хотя они все, точнее то, что от них осталось, лежали вот здесь, в этой коробке. Иногда мне казалось, что маска Той Бонни смотрела на меня прямо оттуда…       Раздался звук запуска кассетного проигрывателя, после чего в него вставили кассету. Интересно, что это за старые записи? Я помню, что у нас наёмные работники, которые были актёрами в костюмах Спринг Бонни и Фредбера, получали подобные, но я не мог поверить, что спустя столько лет, почти полвека, они могли сохраниться.       — Ээ, здравствуйте! Здравствуйте, здравствуйте! Добро пожаловать в свою новую карьеру в качестве исполнителя/развлекателя «Пиццерии Фредди Фазбера» — внезапно раздался голос, который я и не думал ещё хоть раз услышать в этом мире — Эти кассеты предоставят вам столь необходимую информацию о том, как обращаться с костюмами маскотов, залезать в них и вылезать из них.       Старина Ральф. Более молодой и не такой нервный, но его голос я смог узнать безошибочно. Слышать слова своего единственного друга, пусть и на записи, было просто душераздирающе, если, конечно, от этой души у меня хоть что-нибудь да осталось. Это ведь старые записи, наверняка ещё тех времён, когда «Семейная закусочная Фредбера» работала…       — В настоящее время у нас есть два специально разработанных костюма, которые сочетают в себе аниматронику и костюмы — продолжал ещё совсем молодой парень свой инструктаж — Поэтому, пожалуйста, будьте внимательны, изучая, как пользоваться этими костюмами, так как могут произойти несчастные случаи/травмы/смерть/неизлечимые и гротескные увечья.       Ну да, пружинные костюмы всегда были крайне опасными устройствами. Но из-за несовершенства искусственного интеллекта тех лет отец и дядя Генри не могли сделать что-то лучше. Это уже потом Уильям совершит прорыв в области создания ИИ, породив сначала оригинальную четвёрку, а затем и фантаймов. А Фредбер и Спринг Бонни оставались на сцене чисто из-за фактора ностальгии, до 1983 года. До моего греха… Хотя, быть может, они работали и дольше, но этого я не знал       Хотя, быть может, один из костюмов использовался после… В газетах ведь было сказано, что детей заманил один из маскотов в золотом костюме. Учитывая, что Фредбера почти сразу же разобрали, мог ли мой отец облачиться в костюм Спринг Бонни для этого? Мог… И делал всё это, прекрасно понимая, что одно неправильное движение легко приведёт к его смерти…       — Первое и наиболее обсуждаемое — как управлять маскотами в аниматронной форме — продолжал зачитывать правила Ральф. Я буквально мог слышать, как он перебирает бумагами с инструкциями — Для удобства управления аниматроники поворачиваются и направляются к слышимым звукам, что является простым и свободным от рук подходом, гарантирующим, что аниматроники остаются там, где находятся дети для максимального удовольствия и развлечения толпы       Это был один из первых механизмов, который смогли наладить дядя Генри и отец. Когда пружинный костюм находится в форме аниматроника, он всегда слушает. И если слышит детские голоса, то движется в их сторону, дабы порадовать (в изначальном плане) детвору. Это была задумка Генри, и он очень радовался, когда вместе они смогли её реализовать. Если бы он только знал, кто находится рядом с ним…       Или он знал и просто закрывал глаза на странности своего друга? Такое ведь может быть. Люди очень склонны не обращать внимание на те вещи, которые мешают им спокойно жить. Так, может, и отец моей лучшей подруги делал также? И только после того, что случилось с Чарли, окончательно осознал, кем является его старый партнёр по бизнесу… Этого я не знал.       — Чтобы переключить аниматроника в режим костюма, вставьте и надежно поверните кривошипную ручку, поставляемую производителем — в голосе Ральфа, до этого бывшего спокойным, проскользнула нотка нервной дрожи — Поворот ручки приведёт к сжатию пружин и аниматронных частей по бокам костюма, обеспечивая пространство для лазания внутрь.       В моей голове внезапно пронеслось воспоминание, почти стёртое за прошедшее время. Из тех времён, когда я был ещё жив. Когда меня в том подземном комплексе заперли в костюме такого же пружинного аниматроника. Уже не знаю, кому он принадлежал, в тот момент я об этом не задумывался.       И я, как сейчас, вспоминаю тот страх, что сковывал меня в тот момент. Одно лишнее движение, одно неправильное дыхание, одна капля пота, и я бы погиб прямо на месте от того, что меня пронзили бы десятки штырей. Если так посмотреть, то, что произошло со мной позднее, когда Ковш меня выпотрошил, дав место для Эннарда, являлась менее болезненной процедурой, чем смерть в пружинном костюме.       Секунда, и я мёртв. Уже после я остался существовать в этом мире, мёртвое тело приносило мне боль. Но смерть от десятков металлических деталей, единомоментно пронзающих твоё тело, была в сто крат больнее того, что я пережил. А ведь, если вспоминать, я слышал о том, что были инциденты со срывами этих пружин…       — Убедитесь, что пружинные замки надежно закреплены, чтобы аниматронные устройства оставались безопасными — выдохнув, сказал Ральф, откладывая бумаги — Мы подробнее рассмотрим эту тему в ходе завтрашней сессии. Не забудьте улыбаться, ведь вы — лицо «Пиццерии Фредди Фазбера».       И тебе спокойной ночи, старина. Я уже почти и забыл твой голос. Но спасибо, что ты снова со мной. Я уверен, что твоя семья смогла отомстить за твою смерть. Компания, что скрыла твою гибель, закрылась. Быть может, ты и любил эти рестораны, но то, что сама франшиза сделала с тобой, обязательно должно было быть отомщено.       Дослушав рассказ моего друга, я вернулся к камерам. Лениво просматривая их, радуясь тому факту, что не было больше ограничения по количеству энергии — фактор, который в прошлых ресторанах заставлял постоянно находится в напряжении. Сейчас же были системы, которые могут выходить из строя, но таймера не было.       В очередной раз просматривая камеры, я внезапно заметил неясный силуэт в тени. Видно, это тот самый новый аниматроник, о котором говорил чувак. Внимательно вглядевшись в помехи, я, к удивлению, обнаружил, что это одна из копий Бонни, однако я не мог понять, что это за заяц.       Поэтому просто ожидал, наблюдая за ним по камерам. Единственное, что я мог разглядеть, это зелёный цвет костюма. Вообще, кстати, не помню, чтобы были зелёные виды этого аниматроника. Хотя, кто знает, я не обо всех пиццериях и роботах в курсе. Двигался же этот аниматроник крайне медленно, причём он двигался не так, как обычные роботы.       Будто с надрывом, с трудом переставляя ноги и двигая телом. Это выглядело крайне странно, но я особо не обратил на это внимание. Во многом на это повлияло то, что все камеры пошли помехами. Вот чёрт, система видеонаблюдения отлетела. Когда я вернул камеры в рабочее состояние и вернулся к той камере, то аниматроника уже не было.       Где-то внутри проснулся старый страх перед этими созданиями, особенно когда они исчезали с камер. Я стал судорожно переключать камеры, и внезапно на одной из них, в том месте, где ранее висела маска Фокси, возникло нечто иное. Помехи всё ещё были сильными (могли бы обеспечить нормальными камерами, твари), но я смог разглядеть этот образ.       Это была Мангл. Аниматроник-лиса, который в пиццерии, где я работал в 1987 году, стал «конструктором». Его разбирали и собирали, превратив в непонятную сеть балок и проводов с маской белой лисы и голой головой эндоскелета, которая в теории должна быть попугаем.       Но при этом, если приглядеться, то она была иной. Вместо белой, чистой маски и блестящих металлических деталей, она была… Обгорелой. Словно пережила пожар, что оставил на ней следы золы и пепла. Я не мог оторвать от неё взгляда. Просто потому что её не должно было здесь! Её маска лежит тут, в коробке. Но не может же мне это показаться?       И тут мой офис наполняет писк помех, от которого просто рвёт уши. Я пытался их заткнуть, но было то же самое, что и с глазами. Их просто нельзя было закрыть. Отойдя от камер, я осмотрелся и увидел её. Голову Мангл, которая торчала за стеклом и издавала этот пронзительный писк.       Он проникал настолько глубоко в мозг, что я просто не мог сбежать. Казалось, что ещё немного, и я просто сойду с ума, не в силах избавится от этого ужасного звука. Но вдруг он стихает. Я, не веря в это, осторожно поднимаю свой взгляд. Не нахожу ни самой Мангл, ни офиса. Я снова в каком-то помещении, очень похожем на то, где вчера был Мальчик с шариками.       Но сейчас я не был им. Я был Мангл, которая сейчас имела лишь одну голову и руку. Остальные детали были раскиданы по помещению, где, к тому же, бегал маленький ребёнок, который явно хотел разобрать меня, если я ему попадусь. Но, как и вчера, я чувствовал и понимал, что мне надо делать.       Так что, активно двигая рукой, я двигался к другим своим деталям, собирая себя по кускам, избегая рук ребёнка. Сначала нога, потом вторая рука, потом тело и оставшаяся глава. А в конце концов и голова попугая. А потом я увидел дверь, которая вела к выходу. Но снова, как у Мальчика с шариком, я знал, что идти туда мне не надо.       Вместо этого, избегая ребёнка, стал двигаться вдоль стены, ища пустую стену. Видно, эти видения от газа в вентиляции, как я понимал, были очень похожими. Так что я снова падал вниз, в тот серый мир. Но сейчас здесь не было старых, сломанных копий мальчиков с шариком.       Была лишь одна огромная, скрытая во тьме фигура, стоящая на коленях, склонившись в трауре. С её лица, спрятанного маской, стекали чёрные слёзы. И я не мог поверить своим глазам, ведь это была она, Марионетка, что оплакивала погибших детей. По крайней мере, в этот момент мне так казалось.       Но я прошёл мимо неё. Мне нужно было выполнить свою цель. Прости, Чарли, что не могу тебя сейчас утешить, но я должен сделать то, к чему мы оба стремимся. Такие мысли пронеслись у меня в голове, но они не принадлежали мне. Это было указание где-то глубоко внутри.       И оно привело меня к стенам «Пиццерии Фредди Фазбера», той самой, что закрылась в 1985 году. Той самой, где отец убил пятерых детей. Но сейчас её вход был закрыт жёлтой полицейской лентой. А рядом с дверьми были шарики, такие же яркие, выделяющиеся из окружающего мира, как и тот, что я нашёл вчера, в прошлом видении. Они цепочкой уводили куда-то в небо.       И я подошёл к ним, начав медленно подниматься. Стоило мне запрыгнуть на первый шарик, чувствуя, как скрипят детали «моего тела», как всё вокруг исчезло. Осталась лишь эта лестница из шариков и бескрайнее небо, где сияют звёзды. Но сколько бы ни была данная картина красивой, мне было плевать. Я поднимался вверх.       И среди бесконечной пустоты, забравшись до самого конца цепи из шариков, я нашёл платформу, посреди которой стоял огромный трёхэтажный торт. Стоило мне подойти к нему, как он растворился, словно наваждение. А вместе с ним и весь мир вокруг исчез. Теперь передо мной снова был офис и…       Фигура того самого аниматроника, зелёного кролика, стояла прямо за стеклом и смотрела на меня. Старая оболочка уже давно сгнила, оголяя детали эндоскелета, которые выглядели странновато. И только сейчас я смог окончательно понять, по форме головы и самому телосложению аниматроника, это был Спринг Бонни, старый пружинный костюм.       Но сквозь дыры, кроме старых, ржавых деталей эндоскелета, виднелось и нечто иное. Нечто… Биологическое. И тут меня как током ударило. Спринг Бонни, пружинный костюм, нечто живое внутри, прямая спина аниматроника и эта проклятая улыбка, что у аниматроника выглядела как пасть с большими плоскими зубами. Воспоминания о словах Ральфа и записях в газетах пронеслись словно молния через мой разум.       Увидев меня, фигура застыла. На секунду показалось, что его ухмылка стала ещё шире. Он подошёл вплотную к стеклу и прижался своими пятипалыми ладонями к нему, смотря прямо на меня своими широко распахнутыми металлическими глазами, что заменили настоящие.       — Отец… — только и смог проскрипеть я.       Это был именно он. Хоть и внутри костюма, много лет проведший внутри много лет, но всё ещё живой. И, судя по реакции и действиям, вполне себя осознающий. Казалось, я мог даже слышать тихий шелест его голоса. И при этом прекрасно понимал, стоит ему добраться до меня, это будет концом.       Именно поэтому, убедившись в том, что аудиосистема работала, я активировал приманку на камере рядом. Раздался детский смех, и аниматроник, против воли того, кто находился там внутри, двинулся в сторону звука. Именно так, камера за камерой, я отводил его как можно дальше, молясь всем высшим силам, если они существуют, чтобы ни одна из систем не вышла из строя.       А отец смотрел прямо в камеру и в этих металлических глазах была видна ненависть, что я смогу увести его от себя. Наверняка он хотел добраться до меня. до своего худшего творения, но я был обязан выжить, для того чтобы исправить всё, что Уильям Афтон оставил после себя в этом мире.       До самого сигнала будильника о том, что моя смена закончилась, я держал его в дальней части здания. Как только в коридорах прозвучал ласкающий мои давно сгнившие уши слух сигнал, я видел, как он некоторое время смотрел в камеру, после чего, повинуясь программе, заложенной в сам костюм в самом начале восьмидесятых, направился в подсобку.       А я же, чувствуя, что еле стою на ногах, двинулся в сторону выхода, слыша скрежетания отца в кладовке. И когда я выбрался, увидел рассвет, то почти сразу же, дабы никто из живых не увидел меня, снова вернулся в лес. Где, быстро найдя пятно с мёртвой травой, лёг туда.       Значит, вот что с тобой стало, отец? Мышцы лица сами собой растянулись в хищной ухмылке, обнажая сгнившие дёсна и частично выпавшие зубы. Ты заслужил этого. Каждого страдания, через которое ты прошёл. Когда каждая деталь этого костюма впивалась в тебя, ты был обязан почувствовать всю эту боль, в отместку за те страдания, которые ты принёс другим.       Но ты ведь не остановился, верно? Даже после смерти и гниения в этом костюме ты всё ещё упорно цепляешься за этот мир, дабы продолжать в нём существовать, пусть и в изуродованном виде. А то, как ты смотрел на меня… Похоже, ты так и не смог понять, почему оказался в таком положении. Но я обязательно сделаю так, чтобы ты прочувствовал боль каждого, кто пострадал от твоих рук или изобретений, отец.       Погружённый в такие мысли, я и не заметил, как снова оказался в старой пиццерии. Но на этот раз видел всё от глаз Бонни. Фредди рядом уже не было, а предо мной снова предстала та же тень, что и прошлым днём. И я последовал за ней, прекрасно понимая, что меня ждёт дальше.       Но на этот раз он нашёл, чем меня удивить. Вместо того чтобы использовать тот самый ключ, он просто навалился сзади на крупного аниматроника, завалил его на землю и со всей силы вмазал топором по грудине. Он, словно безумный, брызжа слюной во все стороны, раз за разом уродовал старого робота, а на его лице играла ухмылка. И она была последним, что я видел, перед тем как снова погрузиться в небытие.

Продолжение следует…