Глава 33 - Третья ночь. Фантомы прошлого

      Он поменялся. Это была первая мысль, к которой я пришёл, стоило мне вернуться в реальность. Даже в прошлом видении, что уж говорить о моих воспоминаниях о нём. Всё та же фиолетовая форма, но вот его поведение… Казалось, что он избавился от того барьера, который отделял гениального инженера и менеджера от безумного убийцы.       Но сейчас, в том, что я видел в этом самом «сне», казалось, что он окончательно обезумел. И просто разломал Бонни топором, даже не задумавшись о том, чтобы отключить сначала его ключом. Ведь робот мог бы и напасть на него и убить. Но, видно, Уильяму было на это плевать. Он просто хотел уничтожить их…       Чтобы избавиться от улик? Или от душ… Этого я не знал. Но, как мне казалось, души нельзя просто так отвязать от металла. Всё-таки тела детей уже давно были извлечены из аниматроников и либо выброшены, либо захоронены Фазберами где-то в неизвестном месте. Но сами души остались привязаны к эндоскелетам. И продолжали мучиться…       Когда я взирал на землю вокруг меня, отравленную моим ядом, то увидел маленькую крысу. Она лежала мёртвой. Видно, пыталась откусить кусочек моего тела, но погибла. Бедное создание… Само моё существование — есть отрава этого мира. Но оно всё ещё продолжает двигаться. А это значит, что пока есть возможность, то я должен пытаться уничтожить своего отца.       Тем более теперь я знаю, что он всё ещё ходит по этой земле. Он изменился, но это всё ещё он. Пережил ту самую участь, на которую обрёк детей. Быть может, он поменялся? Я должен снова с ним увидеться и понять это. Я хочу узнать, есть ли в нём хоть доля раскаяния. Если же нет, то я смогу с чистым сердцем уничтожить его.       Поднявшись с земли, я снова побрёл, скрипя суставами, в сторону «Ужасов Фазбера». Он был там. Я знал это. И я должен был снова встретиться с ним. Я хотел посмотреть на того, кем он стал. Ядовито-зелёные отсветы осветительных приборов этого «аттракциона» окружали меня. Мне сильно не нравилось это место.       Если обе прошлые «Пиццерии Фредди Фазбера» казались мне нормальными, даже в каком-то смысле приятными местами, в связи с тем, что были связаны с моим детством, то вот это место… Оно было бы будто чем-то неправильным. Искажённым. Насмехающимся. Само это место было создано только для того, чтобы заработать над теми легендами, которые ходили о этих пиццериях.       И это заставляло глубоко внутри, в самой глубокой точке того, что осталось от моей души, просыпался гнев к хозяевам этого места. За то, что они хотят, пользуясь легендами, чтобы продвинуть это место. Успокойся, Майкл. Они, в общем-то, ни в чём не виноваты. Тот, кто на самом деле стоит за всем этим, находится внутри. Ну что же, добро пожаловать, отец…       Расположившись на своём месте, я быстро проверил все системы — всё было нормально. А на камерах в самом дальнем коридоре, рядом с входом, через который я попал сюда, стояла высокая фигура моего отца, запертого в пружинном костюме. Он явно знает, что я слежу за ним по камерам. И целенаправленно идёт ко мне.       Периодически поглядывая за исправностью систем, я наблюдал за тем, как он двигался в мою сторону. И в этот же момент телефон зазвенел. Однако, понятное дело, что это был не настоящий звонок. Всего лишь запись, с которой звучал голос моего старого друга, тело которого, точно так же как и дети, наверняка лежит где-то в лесу в безымянной могиле.       — Здравствуйте, здравствуйте. На сегодняшнем уроке мы продолжим обучение правильному обращению с костюмами — раздался бодрый голос Ральфа вместе со звуками перелистывания бумаги — При использовании аниматроника в качестве костюма, пожалуйста, убедитесь, что аниматронные части плотно сжаты и закреплены пружинными замками, расположенными во внутренней части костюма. Расположение головы и туловища между этими частями для того чтобы вы могли говорить и двигаться может занять несколько минут.       В голове сразу всплыло воспоминание из детства. Во время одного из семейных ужинов дядя Генри и Уильям обсуждали устройство этих костюмов. Однако я не обращал на эти разговоры внимания, занятый болтовнёй с Чарли, в то время как Элизабет её мучила, зовя поиграть с собой.       Я бы мог улыбнуться от тех воспоминаний, если бы моё лицо было на это способно. Да и, учитывая то, что после произошло, даже такие светлые воспоминания были омрачены болью. Сейчас из тех, кто был в тот день в столовой, из живых остался только Генри, сломленный, запершийся в своём доме.       — Старайтесь не толкать и не давить на пружинные замки внутри костюма. Ни в коем случае не прикасайтесь к пружинным замкам. Не дышите на пружинные замки, так как влага может ослабить их и привести к их срыву — голос Ральфа приобрёл привычную ему нервозность, к которой я так привык.       И понятное дело, чем она была вызвана. В его интонации прямо было слышно, насколько он боится возможности срыва пружинных костюмов. Понятное дело, многие работники в то время знали о том, насколько ужасна эта судьба. А Ральф, который явно боялся многих вещей в этой пиццерии, наверняка так и вообще был в ужасе, когда зачитывал эти слова.       — В случае ослабления пружинных замков во время ношения костюма, пожалуйста, постарайтесь отойти подальше от толпы перед тем как истечёте кровью, чтобы не испортить клиентам ощущения — голос моего друга дрожал ещё сильнее, но при этом он очень механически зачитывал текст с лица, будто пытаясь отдалиться от компании, которая написала ему такие инструкции — Как всегда, если возникнет чрезвычайная ситуация, пожалуйста, выйдите в специально отведенное безопасное помещение.       Истории о срывах пружинных костюмов всегда были основой городских легенд, связанных с пиццериями. И хоть я не слышал ни об одном подобном случае, но это не мешало рассказывать подобные истории. Они гуляли между подростками до тех самых пор, пока в пиццерии не произошли настоящие трагедии: сначала Чарли, потом Элизабет, Кэсс, а в конце пропавшие дети.       — Каждая фирменная локация построена с одним дополнительным помещением, которое не включено в цифровой макет карты, запрограммированный в аниматрониках или камерах безопасности — продолжил зачитывать текст Ральф, хотя по его тону было понятно, что всё это ему не нравится — Эта комната скрыта от посетителей, невидима для аниматроников и всегда находится вне поля зрения камер.       И именно там мой отец прятал свой костюм Спринг Бонни, который использовал для того, чтобы заманивать детей. И, наверняка, именно в этой комнате он их и убивал. И, вместе с тем, это было то самое место, куда уже две ночи подряд вела Тень Фредди аниматроников в моих видениях.       — Как всегда, не забудьте улыбаться, ведь вы — лицо «Пиццерии Фредди Фазбера» — буквально сплюнул эти слова Ральф, громко нажав на кнопку, завершая запись.       Эх, старина, я тебя так понимаю. Я тоже ненавижу эту компанию. Не знаю, можешь ты услышать мои мысли или нет, но я надеюсь, что ты узнал об этом. Друг, эта компания, что просто выбросила тебя, закрылась. Твоя смерть не прошла даром…       Но я отложил эти мысли в сторону. Следил за системами и тем, где сейчас был Уильям, словно в ловушке запертый в старом костюме Спринг Бонни. Спрингтрап, наверняка это будет подходящее имя для того, во что он превратился. В этот раз я не пытался его держать там, в самом дальнем коридоре.       Вместо этого я позволил ему медленно двигаться в сторону моего офиса. Я действительно желал встретиться с ним лицом к лицу, чтобы узнать, что он думает над тем, во что он превратился. Где-то в глубине своей разорванной в клочья души я надеялся, хоть и неискренне, что он хоть немного раскаялся.       Но стоило ему встать у окна, прямо передо мной, как я осознал: эти идеи были лживы. Он улыбался. Смотрел прямо на меня, и рот кролика сгибался в злобной ухмылке, обнажая плоские зубы костюма и остатки человеческих челюстей. Он явно понимал, кем стал, и, кажется, даже в какой-то мере радовался этому. Теперь он не умрёт от того, что его ранят. Он может делать что угодно, ведь это тело не такое хрупкое, как человеческое. Монстр…       — Папа… — только и смог прошелестеть я разорванным горлом. Я ещё некоторое время смотрел на него, где-то глубоко внутри чувствуя тупую боль, причин для которой не находил.       Я ведь не мог ожидать того, что он раскается, верно? Это ведь глупо, я читал, что он писал, и буквально видел, что он сделал. Он чудовище, не способное на искупление. Но почему тогда, смотря на него сейчас, я чувствую боль? Может, я ощущаю ее из-за мыслей о той жизни, которую он отобрал у детей, Чарли, Элизабет? Да, наверняка…       Успокоив себя такой мыслью, я активировал звуковую приманку, уводя создание, когда-то бывшее человеком, подальше от моего офиса. Сколько бы я ни думал о том, почему его присутствие и его взгляд приносят мне боль, не стоит забывать, что он, в первую очередь, угроза моей жизни. И именно защищая то, что от нее осталось, я завлекал механизмы костюма детским смехом как можно дальше.       Уведя его на тот конец здания, я успокоился и принялся лениво перелистывать камеры. Но спустя полчаса я снова почувствовал странноватый запах, из-за которого у меня в глазах потемнело. Опять вентиляция барахлит… Я хотел было протереть глаза, но вспомнил, что у меня их давно нет. Как я такое вообще мог забыть… Черт, где там отец?       При очередном переключении камеры на той, что была в дальнем коридоре, внезапно вместо изображения была видна очень знакомая морда. Улыбка на пол лица, странная шапка с пропеллером и безумные, такие же, как у отца, глаза. Что за?       Стоило мне отойти от камеры, я осмотрел офис. Вроде ничего нового. Но было ощущение неправильности происходящего. Стоп, а мальчик с шариками тут всегда стоял? И стоило мне только задуматься над этим, как он тут же прыгнул на меня. И офис, до того бывший весьма тусклым из-за потемнения в глазах, окончательно исчез. А вместо него предо мной снова та маленькая комната, в которой мне надо было собирать шарики. Но сейчас их тут не было…       Маленькая пластиковая фигурка, повинуясь моей воле, снова прошла через ложную стену и полетела вниз, в серый мир. Но вместо того, чтобы оказаться у сгнившего дерева, в окружении своих сломанных копий, я остановился раньше. Я лежал на разноцветном шаре, точно таком же, как и тот, что собрал ещё в первую ночь. И их в качестве платформ я уже видел. На прошлой смене, когда по таким же шарикам поднимался за Мангл, чтобы собрать тортик.       А теперь я снова шел по ним, с трудом заставляя двигаться это тело, у которого даже эндоскелета не было. Но вот я оказался на небольшой платформе посреди ничего. Даже звёзд не было — вокруг сплошная чернота, пустота, которая поглощала свет. А в самом конце маленькая сгорбившаяся фигура ребенка, что плачет черными слезами.       Я уже несколько раз видел его. Как тело, что лежало в пиццерии. Как веселящегося ребёнка, что с радостью встречал Фокси. Как силуэт, на которого Чарли надевала маску Фредди. И как лицо из некролога, в котором говорилось, что он был самым лучшим младшим братом. Габриэль… Всё в том же галстуке-бабочке, что и на фотографии.       Я застыл. С одной стороны, я хотел подойти к нему, утешить, сказать, что я найду способ всё исправить. Но с другой, я не хотел напугать дитя. Стоит любому человеку, а особенно ребенку, увидеть меня, как он тут же приходит в ужас. Но тут я почувствовал в своих руках нечто тяжёлое. Коробка с тортом, сверху которой прикреплено приглашение. Самый счастливый день…              И я понял, что мне надо сделать. Я осторожно, не торопясь, чтобы не напугать ребенка, подошёл к нему и поставил коробку прямо перед ним, наклонив голову. Тот самый праздник, которого его лишил мой отец. Я должен был помочь ему вернуть его. Оставив подарок, я осторожно приблизился к ребенку и положил ладонь ему на голову. К своему удивлению, это были не пластиковые руки Мальчика с шариками и не мои гнилые кости, а…       Я не успел додумать свою мысль. Всё потому, что стоило моим пальцам коснуться волос Габриэля, как весь мир вокруг снова резко поменялся. Вокруг раздавались радостные возгласы. Это было похоже на вечеринку. Вокруг было множество столов, уставленных пиццей и тортиками, а дети задорно подпевали аниматроникам, что выступали на сцене.       А я же сидел у стенки и пытался сдержать слезы. Я не смог выиграть приз в автомате. А я ведь так сильно хотел подарить его старшей сестре. Она всегда так много трудилась, чтобы прокормить нас обоих, а я даже так не мог ее обрадовать. Я самый худший брат на свете…       Но внезапно я услышал шум рядом с собой. Утерев глаза рукавом, чтобы никто не видел мои слезы, я поднял голову. Рядом стоял аниматроник в виде золотого кролика и улыбался мне. Он был слегка пухловатым и будто бы плюшевым. Его шерсть казалась такой мягкой, что так и хотелось прижаться.       — Чего плачешь, дружок? Что у тебя случилось? — раздался задорный голос человека, что сидел внутри. Я слышал, что в «Семейной закусочной Фредбера» выступали как раз золотые медведь и кролик. Наверное, их привезли сюда на вечеринку.       — Я хотел выиграть игрушку, чтобы подарить старшей сестрёнке, но не смог — пробормотал я, опустив голову — А у нее скоро день рождения…       — Смотрю, ты очень любишь свою сестру, верно? — спросил жёлтый кролик.       — Да — кивнул я, сглатывая слезы — Она все, что у меня есть, после того как родители…       Я был близок к тому, чтобы разрыдаться. Но тот, кто сидел внутри этого костюма, положил свою плюшевую ладонь мне на голову и осторожно погладил её. После чего взял меня за руку.       — Пойдем, я тебе дам игрушку, которая в сто раз лучше той, что ты можешь достать из автомата! — В голосе прозвучал задор — Я работаю здесь и знаю, как достать самые лучшие игрушки!       И я пошёл за ним. Он же здесь работает, явно поможет мне! И он так улыбался, что все страхи тут же исчезли! Сейчас этот дяденька — жёлтый кролик даст мне игрушку, а послезавтра я обрадую сестрёнку! Это самый счастливый день, который у меня только может быть.       Я первым зашёл в комнату, что была рядом с туалетами. Раньше я никогда её не замечал, видимо, это было какое-то техническое помещение. И тут пахло чем-то очень неприятным. Осмотревшись, я заметил какой-то силуэт в углу. Спустя пару секунд я понял, что это Сьюзи, моя подруга, которая куда-то делась час назад. Я было хотел подбежать к ней, но…       Увидел её лицо. Абсолютно белое, неподвижное, на котором застыло выражение страха. А по её белой кофте расползалось большое бордовое пятно. Нет, этого не может быть. Кто? Надо сказать человеку в костюме…       — Ой-ой, ты не должен был этого видеть! — раздался насмешливый голос человека позади. Но сейчас в нём не было веселья, лишь издёвка. И не успел я повернуться, как почувствовал неестественный холод ниже груди. Посмотрел вниз — порвав футболку, из моего живота торчало лезвие большого ножа.       Больно… Мир вокруг очень быстро начал темнеть, становилось очень холодно, и я упал на пол. Последним, что я увидел из тени, было лицо человека, который снял голову кролика. Он улыбался…       Мгновение, и я снова на той платформе, чувствуя, как у меня текут кровавые слёзы. Габриэль, до того сидевший, опустив голову, теперь стоял всё в той же проткнутой ножом футболке и со следами чёрных слёз на щеках. Он просто смотрел на меня, и, спустя ещё несколько секунд, я очнулся в офисе.       Быстро найдя по камерам своего отца, я отогнал его как можно дальше. А в голове моей в это время крутились сотни мыслей. Я увидел тот самый момент. Я видел отца, который заманивал детей в подсобку, чтобы там убить. Раньше я видел лишь следы и ту ужасную ночь, когда он убил Чарли. Теперь же я видел, как он это сделал с Габриэлем…       Он был хорошим младшим братом. Я знаю это. Страшно представить, как горевала его сестра, когда не смогла найти его. Я также себя чувствовал, когда не стало Чарли и Элизабет. И все эти трагедии были по вине одного человека. Того самого, который сейчас со мной в одном здании.       Я хотел было подняться, чтобы найти его, но бросил взгляд на экран с камерами. Там была седьмая камера, что открывала обзор на коридор с автоматами. Старые, привезенные из еще прошлых пиццерий, и не факт, что рабочие. По крайней мере, я так думал до сего момента. Потому как с экрана автомата, прямо через камеру, на меня смотрела большая морда.       Мгновение, и её обладательница стояла в моём офисе. Чика с её привычным полноватым телом, но сейчас вся её плюшевая оболочка полностью обгорела, а на животе, казалось, виднелись подтёки чего-то жидкого, будто бы расплавленного. И она, точно так же, как и Мальчик с шариками, прыгнула на меня.       И снова я в странном закрытом помещении, где должен раздавать тортики детям в образе Той Чики. И почти сразу же я вспомнил те сны, что видел после ночей в подземном центре. Те последние настоящие сны, которые я видел до того, как превратится в ходячий труп. В которых я от лица Бейби раздавал точно такие же тортики детям за мгновения до того, как узнать, что на самом деле произошло с моей сестрой.       Выполнив свою задачу, передо мной замаячила дверь выхода. Но вместо этого я, как было привычно, принялся искать другой проход. В теории я мог снова пройти сквозь ложную стену — такую я как раз нашёл. Но что-то, внутренняя чуйка или сама энергия этого места, говорила мне этого не делать.       Вместо этого я приказал пластиковому телу, что двигалось легко, но очень топорно, подниматься вверх по платформам — в потолке этой комнаты я видел отверстие. И действительно, стоило мне подняться на крышу, как я тут же увидел два знакомых шарика. Забравшись по ним, я снова оказался на платформе в пустоте. И тут, точно так же склонив голову, сидел ребёнок.       Я сразу же узнал её. Сьюзи, всё в той же белой кофточке, что на ней была и там, в безопасной комнате, когда она лежала мёртвой. Самая добрая и улыбчивая девочка начальной школы нашего города. Бедняжка. В моих руках снова оказались коробка с тортиком и приглашение на самый счастливый день.       И я, ведомый волей этого места и своей собственной, точно так же, как и с Габриэлем, опустился на колено, склонив голову, не желая напугать девочку своей внешностью. Положил подарок, которого её лишил мой отец, и прикоснулся к голове своей нормальной, живой ладонью, которую и не рассчитывал больше никогда увидеть.       И вот я снова в окружении шума, запахов пиццы, который мне так нравился, и радости детей. Но мне было не до этого. Я старалась улыбаться своим друзьям. Кажется, мы собрались на чьё-то день рождение, но я не могла вспомнить чьё. Сказав Габи и Фрицу, что пойду поиграю в автоматы, я ушла от них, пытаясь скрыть слёзы.       Рокси, мне тебя так не хватало… Казалось, я до сих пор слышу шум тормозов машины и её последний вой. И снова плачу от этого. Тихо, Сьюзи, ты не должна портить всем праздник своими слезами. Успокойся, автомат тебе точно поможет!       Это была какая-то игра с лабиринтом, где нужно было собрать разные ягоды и кусочки пиццы на время. Я, насколько хватало билетиков, играла в него, стараясь не обращать внимание на всё вокруг.       — Кэссиди, сейчас вынесут твой торт! — раздался сзади голос женщины.       Я было хотела развернуться, чтобы присоединиться к своим друзьям, но внезапно заметила на экране автомата то, чего там не должно быть. Вместо кусочка пиццы был золотистый ретривер, который махал хвостиком. Прямо как моя Рокси!       — Эй, милая, почему ты грустишь? Праздник же! — раздался рядом задорный голос взрослого мужчины.       Это был Спринг Бонни, костюм из другой пиццерии этой же компании. Наверное, его привезли сюда для вечеринки. Он был смешным, пухленьким таким, с большими руками и очень мягкими пальцами. И он был такого же цвета, как и моя Рокси! Сразу же захотелось обнять его или рассказать всю правду…       — Понимаете, у меня недавно собаку сбила машина, фиолетовая такая… Не собака, машина! И я очень скучаю по ней… — сама того не заметив, я начала рассказывать ему, чувствуя, как у меня с глаз срываются слёзы.       — Ого, это так грустно… — показалось, что уши кролика опустились, словно он тоже расстроился. Но вдруг он улыбнулся и продолжил бодрым тоном — Знаешь, у меня есть идея! Я знаю, как можно вернуть тебе твою собаку!       — Правда? — утерев слёзы, спросила я, подняв глаза на золотого кролика.       — Правда, правда! — улыбнулся он ещё шире, погладив меня по голове, после чего взял меня за руку — Я здесь работаю и знаю, что тебе может помочь! Пойдём!       И я пошла за ним, сжимая его большие пальцы, оболочка которых так напоминала шерсть моей Рокси. Так и хотелось прижиматься к нему как можно сильнее. Этот добрый дяденька вернёт мне мою любимую Рокси! Это самый счастливый день!       Мы оказались в какой-то комнате, что была рядом с туалетами, на двери которой висела надпись «Только для сотрудников». Я хотела было остановиться, но дяденька сказал о том, чтобы я не боялась и заходила внутрь. Но вместо Рокси, которая радостно бы выпрыгнула на меня, я увидела лишь старые игровые автоматы, какие-то полки и…       Рокси… Она была точно в том же состоянии, как и тогда, когда её сбила машина. Но ведь мы её похоронили… Как она оказалась здесь? Надо спросить у дяденьки, он наверняка знает. Может, он поможет?       Но холодный металл не дал мне этого сделать. Я странно спокойно смотрела на блестящее лезвие, которое проткнуло мою грудь, испортив любимую кофточку. Мама будет ругаться… Почему тут так холодно…       Я упала на пол, и последним, что видела, было улыбающееся лицо человека внутри костюма. Я была первой и видела всё. Пару раз я, кажется, просыпалась и видела, как он приводит моих друзей — сначала Габриэля, потом Джереми, потом Фрица… И делал с ними точно то же самое, что и со мной.       И снова меня выталкивает из видения. На мгновение я вижу Сьюзи, что смотрит на меня точно так же, как и Габриэль, со следами чёрных слёз на щеках. Ещё секунда, и я снова в офисе, буквально падаю на пол. Всё моё тело, которое уже мертво как тридцать лет, содрогается в конвульсиях.       Оно просто в ужасе от того, что Уильям сделал с этими двумя детьми. Хладнокровно заманил их и убил. Он наслаждался этим. Он знал, как надавить на них, чтобы они сами пошли за ним… Он монстр, самый настоящий.       Первые пару секунд, после того как я вернулся в реальность, я хотел было рвануть к нему, чтобы убить, превратить в пыль, отомстить за Габриэля и Сьюзи. Но потом я осознал — я ничего не смогу сделать. Это тело, проклятое моей виной и моими грехами, ужасно слабое. Против пружинного костюма оно ничего не сможет сделать. Я бесполезен…       Мне только и оставалось сидеть на своём месте и смотреть за своим отцом. Кажется, он всё понимал. Он смотрел сквозь камеры прямо на меня, и его рот был растянут в усмешке. Мозгом я понимал, что его костюм из-за времени выглядит так, с разинутой пастью. Но мне всё равно кажется, что он наслаждался, смотря на мои страдания.       Но я не давал ему приблизиться ко мне, держал у дальнего конца здания, при этом постоянно удерживая вентиляцию закрытой, чтобы он не мог незаметно ко мне подползти. Он злился, и я наслаждался этой его беспомощностью. Почувствуй, что чувствовали они, отец…       Но вот смена закончилась. Я на негнущихся ногах покинул это место, вернувшись в свой лесок. Дома я уже не мог появляться. После всего того, что я видел, мне было отвратительно само это место. Оно пропитано не только моим грехом, но и ядом, что кроется за моей фамилией. За моей семьёй.       Мгновение, стоило мне опуститься на землю, как я снова оказался там, в этом проклятом месте. Я сразу же узнал его. Это не просто моё старое место работы. Я был сегодня здесь уже дважды. Раньше я понимал это, но только сейчас я смог почувствовать это полностью. Именно здесь мой отец заманивал детей и убивал их… Я буквально видел те автоматы, за которыми играла Сьюзи, и стол, где сидел Габриэль.       Сейчас же я взирал на всё вокруг глазами Чики. Той самой, внутри костюма которой он спрятал Сьюзи. Столы перевёрнуты, стены изрисованы, а вокруг куча разного мусора. Место это выглядело ещё хуже, чем в прошлый раз. Словно с того момента, как со сцены сошли Фредди и Бонни, прошёл месяц, не меньше.       И я снова шёл за Тенью Фредди. Дойдя до безопасной комнаты, что когда-то стала склепом для пятерых детей, я так же, как и в прошлые разы, не смог в неё войти. И стоило мне развернуться, как из-за двери выскочил Уильям, мой отец. Он снова изменился…       Он был страшен, но не как маньяк. Его форма была порвана, а на рукавах виднелись следы крови. Он сильно похудел, часть волос была вырвана, а остальные же давно потеряли чистоту. Под глазами были большие синие пятна — мешки от недосыпа.       В его глазах уже не было того расчётливого садизма и насмешки, которые я видел тогда, когда он убивал Габриэля и Сьюзи. Сейчас здесь была лишь страшная паранойя и огоньки прогрессирующего безумия. Он набросился на Чику с куском какой-то железки, нанося ей удар за ударом, даже после того, как аниматроник перестал функционировать.       — Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь! — шептал он, продолжая ударять даже после того, как железный штырь погнулся. На его ладонях была видна кровь. И это было последним, что я заметил, перед тем как снова погрузиться в небытие…

Продолжение следует…