Глава 36 - Шестая ночь. Сгори же в огне поскорее!

      Очередное утро встретило меня серыми небесами, что предвещали дождь. Но вот воздух, воздух был абсолютно сухой, как и моя кожа. Идеальный день, чтобы покончить со всем этим. Я понимал, что сегодня наверняка будет мой последний день работы в этом месте. Даже не так, я чувствовал и знал, что так оно и будет. Сама вселенная будто говорила мне об этом.       Поднявшись со своего места и начисто игнорируя ту гниль, что оставлял за собой, я направился прямо к «Ужасам Фазбера». Здание даже снаружи выглядело мёртвым, несмотря на тот факт, что только собиралось открыться. И хоть вывеска горела ярким, ядовито-зелёным цветом и внешне само заведение выглядело абсолютно нормальным, но я понимал, что оно уже мертво.       Всё из-за того, что именно это место призвало к себе трёх мёртвых созданий, что своим присутствием отравляло это место. Но одно из этих существ, то, что должно было умереть ещё тридцать лет назад, намеревалось очистить эту землю, окончательно покончив с самим воплощением зла, что продолжало бродить по земле.       К моему удивлению, тут было очень тихо. Ни привычного жужжания, ни, тем более, гулких звуков шагов моего отца или его отчаянного хрипения. Даже дойдя до своего места и с некоторым содроганием посмотрев на разбитое окно, я так и не встретил ничего. Камеры никто так и не починил, так что мне оставалось только просиживать своё кресло и пытаться по звукам определить, где сейчас мой отец.       И единственным звуком, который разорвал тишину этого места, где, кажется, даже вентиляция перестала работать, был телефонный звонок, по ту сторону которого был слышен голос моего друга Ральфа. Он звучал очень устало, просто механически читая то, что ему подсунули Фазберы.       — Алло? Алло? Это просто для того, чтобы проинформировать всех сотрудников о том, что из-за бюджетных ограничений вышеупомянутые безопасные комнаты опечатываются в большинстве мест, включая это место — вздыхая, он бормотал, даже не заботясь о том, чтобы поддерживать бодрый тон — Рабочие бригады будут здесь большую часть дня, возводя фальшивую стену перед старой рамой двери.       Было больно слышать такой усталый, буквально вымученный голос моего друга. И при этом я вспоминал, что когда я устраивался в пиццерию с Той аниматрониками, он, кажется, отошёл от этого и старался разговаривать бодрым голосом, даже шутил иногда. Понимать, что он это делал после того, как узнавал о том, что его коллег насмерть раздавили пружинные костюмы… Я уважал этого парня ещё больше.       — Ничего не вывозится заранее, так что, если вы что-то оставили внутри, то это ваша вина. Руководство также просит не упоминать об этом помещении членам семьи, друзьям или страховым представителям — выдохнув, он быстро пробормотал это, после чего завершил свой звонок протокольной фразой, в которую, он, кажется, уже сам не верил — Ещё раз спасибо и не забудьте улыбаться: ведь вы — лицо «Пиццерии Фредди Фазбера».       Эх… Старина Ральф… Я надеюсь, там, в лучшем мире, куда ты непременно попал, ты смог обрести покой, подальше от всего этого кошмара, что ты пережил. И молю все высшие силы о том, что когда придёт час, ты встретишься со своей семьёй и будет у вас долгая, радостная жизнь до самого Великого Суда, если он когда-нибудь наступит.       А мне же только и оставалось, что просиживать своё место, чисто по приколу обновляя системы — камеры и так не работали, вентиляция пахала из последних сил, а аудиосистема была бесполезна. Ситуация напоминала ту, что была на шестую ночь в прошлых пиццериях — аниматроников просто не было. Сейчас же я просто не знал, где пропадал мой отец.       Вентиляция… Она и раньше была не то чтобы хорошей, постоянно барахлила. Но сейчас она полностью вышла из строя, наполняя это проклятое здание токсичным газом. Так что чем дольше я находился здесь, тем чаще проваливался в галлюцинации, видя прошлое. Вот я отдаю коробки с подарками детям. Вот я вижу, как их уводит мой отец. Вот я сам их увожу. Вот они принимают куски торта… Всё это объединяла лишь одна фраза.

Самый счастливый день

      Тот самый день, которого их лишили. Тот самый день, с которого увёл их мой отец. Тот самый день, когда их убили. Тот самый день, когда мой отец окончательно перешёл грань. Тот самый день, которого у этих пятерых детей никогда не было. И я знал, почему там была вечеринка. Это должен был быть, в конце концов, самый счастливый день для девочки, у которой в самой жизни поводов для радости было очень мало.       Это был день рождения Кэсседи. 17 августа 1985 года. Забавно, что они с моим младшим братом делят не только одну оболочку Фредбера, но и дату рождения и, в какой-то мере, судьбу. Они оба были убиты старшими Афтонами. И оба явно мучились перед смертью, испытывая боль, которую никто не сможет вынести.       Мой младший брат обратил её в глубокую, всепоглощающую вину и отчаяние, смешанное со страхом. Его же тёзка превратила боль в ненависть, что была направлена на одного человека — моего отца. И в итоге она всё-таки смогла настигнуть его, заточив в костюме, в котором по итогу он мучительно и умер.       Она была той, кого ему не следовало убивать. Но теперь она продолжает его преследовать, не в силах остановиться и упокоиться. Бедная девочка… Наверняка так думало и само это место, благодаря принесённым вещам из прошлых пиццерий, также обретя свою волю. Именно поэтому я видел все те видения — я должен был помочь организовать для детей тот праздник, которого их лишили.       Ещё одно затемнение окружающего мира, и я оказываюсь в совершенно другом месте. Это была пиццерия, но такая, какую я никогда не видел. И вместе с тем я, даже не осматривая себя, понял, чьими глазами видел всё вокруг. Всё благодаря теплу, что скрыто под тканевой кожей куклы. Марионетка. Чарли.       Она парила над полом, проходя между столами, за которыми сидели дети в масках разных животных, которых никогда не было в франшизе Фазберов: бегемот, лягушка, слон и так далее. Но ей это было не интересно — она стремилась к дальнему залу, где всё было подготовлено для вечеринки.       Здесь было всего пятеро детей. На них были маски Фредди, Чики, Бонни, Фокси и Золотого Фредди. Но стоило мне подойти сюда, как четверо из них сняли их, открыв свои счастливые, слегка румяные лица. Они смогли успокоиться и принять подарок. Но Кэсседи осталась в маске, из-под которой текли чёрные слёзы. Она не могла так просто успокоиться. Чарли подошла к ней и провела своей тёплой, мягкой рукой по её волосам.       Мгновение, и снова шумная вечеринка. Моя вечеринка. День рождения. Моё. Первое, которое я отмечаю после того, как меня отдали в приют. Несмотря на то, что денег у нашего детского дома было мало, воспитатели всё-таки решили организовать нам вечеринку здесь, приурочив её к моему дню рождения и пригласив сюда всех желающих.       Тут были и мои друзья со школы, единственные, кто не перестал общаться со мной после того, как я стала сиротой. Все остальные, кто называли меня своей подругой, теперь ничего общего со мной иметь не хотели. Я ненавижу их…       Странно, что-то я их давно не видела… Вроде Сьюзи только недавно к автоматам пошла, а Габриэль хотел поиграть в хваталку игрушек. Где они все? Джереми тоже нет… Это всё Освальд виноват, он его постоянно обижает! Надо будет ему устроить розыгрыш, чтобы знал, что к моим друзьям лезть нельзя!       А, вон он, Фриц бегает. Я тут же спрыгнула со стула и пошла в его сторону, но он быстро скрылся в коридоре. Я попробовала позвать его, но он не обратил внимание. Дурак, постоянно заигрывается и игнорирует всё вокруг. Пошла за ним и заметила, что он забегает в комнату для персонала!       — Фриц, нам сюда нельзя, пошли за… — начала я говорить, заглядывая за дверь, но тут застыла, видя огромный костюм Спринг Бонни и то, как человек внутри него втыкает нож в живот моего друга. А остальные мои друзья уже лежат у стены, мёртвые.       Я завизжала. Человек в костюме тут же обернулся, заметил меня и рванул ко мне, заткнув мне рот своей огромной рукой. Я пыталась отбиваться, старалась выбраться, чтобы рассказать взрослым, но не могла этого сделать. На лице мужчины отразились нотки паники, но от своей безумной улыбки он так и не избавился.       Но, увидев что-то позади меня, он ухмыльнулся и направился туда, удерживая меня одной рукой, сжимая моё лицо очень сильно. Всё ужасно болело, а я ручками и ножками пыталась удержаться за его руку, чтобы не висеть, как кукла. Но не могла это сделать.       Он запихнул меня в костюм! Это был Фредбер! Я только попыталась дёрнуться, но он уже закрыл грудную панель, и я не могла ничего сделать. Только сквозь щели в костюме видеть, как он берёт Фрица за шею и бросает его к стенке, к остальным моим друзьям. После чего возвращается ко мне с каким-то странным инструментом.       — Прости, малышка — сказал он совершенно спокойно, безэмоционально — Ты не должна была этого видеть. А теперь мне придётся заставить замолчать тебя навсегда.       Мои слёзы лились по лицу, когда он вставлял этот металлический ключ в костюм Фредбера. А спустя мгновение тело буквально взревело от боли. Нервы кипели, всё тело было в мгновение ока проткнуто металлическими штырями и проводами. Я слышала хруст костей и разрываемую плоть, словно это было не со мной. Видела, как по одному, после закрытия, мой убийца уносил друзей куда-то.       Я же могла лишь смотреть на это, захлёбываясь собственной кровью. А он ведь смотрел на меня, знал, как я сейчас мучаюсь. ненавижу… Ненавижу… Ненавижу… НЕНАВИЖУ… НЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУНЕНАВИЖУ!              Я был буквально вытолкнут из этого видения. И снова оказался в этой пиццерии в теле Чарли, что с сочуствием смотрела на черноволосую девочку, продолжая гладить её по волосам. Так вот что случилось с тобой, Кэсседи. Ты пережила самую страшную боль, которую ни один ребёнок в мире не заслуживает. Прости меня. Я знаю, что мои слова ничего не стоят, но прости меня, что боялся тебя и не понимал.       Чарли же пригласила всех детей за стол, где стоял большой торт. А на стене висел транспарант с надписью, которая снова давала им ощущение того самого праздника, который у них тридцать лет назад украл мой отец. Увидев его и угощение, Кэсседи всё-таки сняла свою маску и присоединилась к празднику, хоть и будто бы неохотно.

С днём рождения, Кэсседи

      — Извините — тихо обратился к Чарли Джереми — А почему он стоит там, а не с нами ест торт?       Марионетка посмотрела в сторону, куда указывал мальчик. Там, у стены, будто стараясь скрыться в тени, стоял силуэт молодого парня, что натянул на голову капюшон. Присмотревшись, я понял, что это был я сам! Но как? Почему я могу видеть себя со стороны? Почему я здесь?       — Понимаете… — ответила Чарли тем самым голосом, который заставлял меня тогда плакать. С тихой, скрытой грустью — Он не может пойти со всеми вами. Он ещё не закончил свои дела здесь.       — Нами? — спросил Габриэль.       — Да, вами — кивнула она — Вы отправитесь в лучший мир.       — А как же вы? — со слезами на глазах спросила Сьюзи, за ногу обнимая мою подругу.       — У меня тоже есть дела. Но не бойтесь, мы скоро с вами встретимся, хорошо?       — Хорошо — решительно кивнул Фриц — Только обязательно возвращайтесь! И его с собой возьмите!       — Он сможет пойти с нами, только если найдёт в себе силы простить себя — казалось, что под маской Марионетки Чарли улыбнулась — Кэсседи?       — Чего тебе? — недовольно спросила та, кого не стоило убивать.       — Приглядывай за ними — Чарли, которая вернула себе человеческое тело в этом видении, провела рукой по её волосам — Ты храбрая девочка, уверена, ты справишься.       — Можно было и не просить об этом — скинула она руку Марионетки.       Моя подруга лишь улыбнулась и кивнула ей. А спустя мгновение дети исчезли, а шарики, что висели в этом зале, устремились вверх, сквозь потолок, прямо к небесам, забирая с собой души, которые наконец освободились от оков этой тюрьмы, в которой страдали тридцать лет. Даже Кэсседи, само существование которой держалось на ненависти, смогла успокоиться и отправиться в лучший мир, как того и заслуживала.       — Ты справишься, Майкл — прошептала Чарли, таким тёплым тоном, что я сразу, на пар мгновений погрузился в детство, смотря на меня и зная, что я её слышу — Я верю в тебя…       И спустя секунду я снова сидел в своём офисе. И именно в это мгновение мне чётко стало ясно, что нужно сделать. И при этом я прекрасно понимал, как это надо будет выполнить. Поднявшись со своего кресла, я быстро нашёл торчащие провода от какого-то из приборов — уже было неважно, от какого.       Найдя старые постеры, я принялся тыкать оголёнными концами проводов по ним. Я чувствовал, как через моё тело, вызывая дрожание и дёрганье мёртвых конечностей, идёт ток. Но мне было на это плевать. Лишь спустя пару минут наконец случилось то, чего я всеми силами добивался.       Бумага загорелась. Я быстро начал подбрасывать во всё разгорающееся пламя всё из офиса, что горело. Огонь всё распалялся от того, чем я его кормил, и спустя каких-то пару минут достиг потолка. Я уже видел, что материал стен позади начал плавиться и течь, а само помещение заполняться дымом.       Взяв планшет, я сделал последнюю вещь — полностью вырубил и так почти не работающую вентиляцию, чтобы она наполнила всё это здание токсичным и, что самое главное, пожароопасным газом. Пусть и мой отец, и всё это проклятое заведение сгорят в огне, да поскорее!       Выйдя из этого хоррор-аттракциона и быстро спрятавшись в лесу, я принялся наблюдать, как пламя очень быстро поглощало всё здание, выбивая стёкла и сжирая стены. Вскоре оно добралось до крыши и обрушило её внутрь. Само здание выгорело очень быстро, даже пожарные не успели приехать. Лишь владельцы этого места приехали на пепелище на следующий день и, увидев, что стало с их детищем, просто плюнули и уехали.       Что же, это самый прекрасный исход. Теперь мне оставалось только прокрасться внутрь и найти его. Если же он еще жив, то мне придётся собственноручно, вот этими гнилыми руками убить собственного отца. Если же нет, то я упаду прямо там и тоже буду ждать смерти, которая, надеюсь, придёт как можно скорее.       Но сколько я ни осматривал сгоревшие коридоры, комнаты, перекрытия, нигде не было видно следов моего отца. Вернее не так, следы как раз были. И они вели из погибшего здания в лес. Он сбежал. Чёрт возьми, он сбежал! Я опять облажался!       В голове тут же всплыли слова Чарли, что я смогу попасть в рай, если смогу себя простить. Но я не мог этого сделать. Даже если закрыть глаза на мой главный грех, что я точно не собираюсь делать, всё ещё остается тот факт, что за что я только не берусь, ничего не получается. Сколько лет я пытался найти своего отца, но сейчас, когда он был в двух шагах от меня, я всё равно не смог его уничтожить.       К моему удивлению, на этом пепелище уцелел только один прибор — кассетный магнитофон, который был рядом с телефоном. Ну что же, последуем примеру Ральфа и запишем тоже послание. Я уверен, что он вернется. А значит, должен будет услышать то, что я ему сейчас скажу.       — Отец, это я, Майкл — хрипел я — Я сделал это. Я нашёл их. Как ты и пожелал тогда, тридцать лет назад, я спустился в подземный комплекс. Они были там. Они ждали тебя. Но они спутали, подумали, что я — это ты. И она была там. Бейби. Именно она убила Элизабет. Но моей сестры больше нет в этом мире.       Горло просто рвалось на части от каждого сказанного слова, но я продолжал говорить, словно безумный, не останавливаясь ни на миг. Я должен был сказать ему всё, что он должен был знать. Я хочу, чтобы он понял: то, кем я сейчас стал, всё это мёртвое тело появилось из-за него. И теперь его неудачный эксперимент идёт за ним.       — И теперь они собрались воедино. И они ищут тебя, я уверен — пробормотал я сиплым голосом, после чего приблизил динамик, чтобы отец, когда найдёт эту запись, услышал каждое слово — Тогда я должен был умереть. Но я не умер. Я до сих пор здесь. И я знаю, что ты натворил. Будь уверен, отец, Фантаймы идут за тобой. И я последую их примеру. Я иду искать тебя… Я иду искать тебя…

Продолжение следует…