Часть VI - Конец; Глава 37 - Пролог. Пришло время покончить со всем этим

      После того как последние угли остыли на руинах «Ужасов Фазбера», я направился в сторону своего старого дома. Мой отец сбежал, и я должен был отправиться по его следам. Но не мог сделать это. Сперва я хотел немного, хоть малую секунду отдохнуть, перевести дух, просто выдохнуть, несмотря на отсутствие лёгких.       Но стоило мне опуститься на своё кресло, как тело моё полностью застыло. Как я ни пытался двинуть хотя бы пальцем, ничего не происходило. Неужели моё тело — всё? Оно исчерпало тот лимит, который был отведён ему. И я так и останусь здесь навсегда до тех пор, пока не истлею окончательно, когда мои кости обратятся в пыль, а мысли — в шелест ветра?       Я понимал, что рано или поздно такое произойдёт. Моё тело ведь всё ещё оставалось самым обычным, несмотря на проклятие своей собственной вины, которое не давало мне просто умереть. И рано или поздно оно должно было остановиться. Но я не думал, что это произойдёт так рано.       Я ведь ещё не закончил… Но ведь Чарли говорила, что я могу умереть прямо сейчас, верно? Она говорила о том, что я могу остановиться и наконец отпустить это тело, чтобы отправиться на ту сторону, оказавшись там, где мне и следует быть, после всего того, что я натворил, — в Геенне Огненной. Может, мне стоит последовать её совету и застыть, чтобы всё это закончилось?       НЕТ. Я не имею права это сделать. Он, монстр, Спрингтрап, Уильям Афтон, мой отец, всё ещё ходит по земле. И пока это продолжается, я не могу отпустить всё и окончательно умереть. А это значит, что мне надо пойти, подняться, сдвинуться с места, хоть что-нибудь!       Но только сейчас я заметил вокруг себя лишь темноту, бесконечную и безграничную. Она полностью окружала меня, и единственным, что в ней было, это моё давно сгнившее тело. Это и есть смерть? Нет, я всё ещё чувствую ужасную боль, что пронзает всё моё тело ежесекундно. Хотя кто сказал, что после смерти она исчезнет?       Мгновение, но я смог снова увидеть свой дом. Но он был будто бы очень далеко. Словно я взирал на него сквозь марево сна или воспоминаний. С каждой секундой я видел, как он старел. Казалось, пока я «моргал» (или, скорее, терял взор), проходили недели и месяцы. Быть может, это и было правдой.       Но если так, то почему я всё ещё просто смотрю на это? Пока я лежу в этом проклятом кресле, мой отец всё ещё на свободе, в теле, благодаря которому ему не страшна смерть. И, зная Уильяма, он явно попытается снова повторить то, что сделал в 1985 году. А значит, пока он ходит в подлунном мире, я не имею никакого права отдохнуть.       Моё тело не двигалось, сколько я ни пытался. Я видел, как солнце и луна сменяли друг друга, пока изматывал себя в жалких попытках хоть как-то пошевелиться. Но ничего не помогало. Нужен иной способ. Что помогало мне двигаться раньше? Почему я каждую ночь вообще отправлялся в эти ужасные места?       Ответ один, и он очевиден: потому что я был виновен во всём. Я убил своего брата. Я убил Джереми. Я не спас Чарли. Не спас Элизабет. Не спас Ральфа. Не смог помочь детям ни в 1987, ни в 1993-м, заставив их мучиться десятилетиями. Не смог остановить своего отца. Я виноват во всём. И только я могу всё это исправить. Поднимайся!       Кэсседи и дети смогли найти покой. Ральф, надеюсь, тоже. Осталось совсем немного. Найти отца. Спасти Чарли и Элизабет. Покончить с Уильямом. И, наконец, самому отправиться в ад, проследив за тем, чтобы и он попал туда. И на этом со мной будет покончено. Помни, ты во всём виноват. ТЫ ВИНОВАТ. А значит, должен искупить свои грехи. Вставай!       И тело содрогнулось. Но этого было недостаточно. Я был виноват во всём. Чарли умерла из-за меня. Дети умерли из-за меня. Кэсседи и Элизабет умерли из-за меня. Отомсти за них. ВСТАНЬ!       Снова я смог слегка двинуться. Всё ещё слишком мало. Отец стал таким из-за тебя. Это ты виноват в каждой смерти! Все вокруг умерли по твоей вине, Майкл! Ты не имеешь права просто так сидеть сейчас и отдыхать. Ты должен всё это исправить! Они все страдают только по твоей вине! ВОССТАНЬ!       И наконец тело смогло двинуться. Я смог подняться со своего лежбища и, стряхивая слой пыли, который накопился за всё это время, смог наконец на себя взглянуть. Чтобы осознать, что от тела почти ничего не осталось. Только скелет, в некоторых местах обтянутый старой, фиолетовой, шелушащейся, хрупкой, что способна от одного касания превратится в пыль, кожей.       Ну и, разумеется, посмертная маска. Кожа на лице гнила намного медленнее, чем на остальных частях тела. Быть может, это для того, чтобы каждый раз, когда я смотрел в своё отражение, я видел лицо грешника. Вернее, двух. Я ведь очень похож на отца. Даже лицо у нас одинаковое.       И раз я был его точной копией, то только я и способен остановить его. Я покинул свой дом. Нет, неправильно. Он в таком случае останется тем местом, куда я могу вернуться, и, если это случится, то я больше никогда не смогу заставить себя двигаться. А это значит, что нужно сделать так, чтобы на такой исход не было и шанса. Либо я нахожу и убиваю отца сейчас, либо… Никакого либо. Другого варианта у меня нет.       А значит, мне оставалось сделать только эту вещь. Я, наверное, час или даже больше (само понятие времени для меня за эти годы изменилось, став растяжимым и сжимаемым) просто смотрел на наш старый дом, который представлял из себя весьма жалкое зрелище. Крыша давно обвалилась, окна были выбиты ещё раньше. Но при этом, парадоксальным образом, растений почти не было.       Всё из-за меня. Я отравлял это место своим трупным ядом. Но так даже лучше. Не пострадают соседние дома. Я несколько раз прошёлся по всем комнатам, вспоминая. Здесь мы с Элизабет рисовали лошадок — они ей так нравились. Здесь я издевался над Кэссом, выпрыгивая из-под кровати. А здесь был кабинет отца.       И всё это было объято огнём. Одной спички хватило для того, чтобы дом Афтонов, склеп, был поглощён пламенем. Я сжигал последний мост к своему прошлому. Сейчас остался только я и то, что должен был выполнить. Прощай, мама, Кэсс, Элизабет. Я обещаю, что всё закончится очень скоро. Дом полностью выгорел очень быстро.       В одной из газет, которая валялась в каком-то переулке, куда я вернулся спустя столько лет, была дата. 2017 год. Прошло два года с того момента, да? Много же времени я провёл в забытие. Но я снова могу двигаться, а это означает то, что должен продолжать искать своего отца. Бродя по городу ночью, пробираясь от одной подворотни к другой и погружаясь в свои воспоминания о том, как только пытался освоиться с этим проклятым телом, я в очередную ночь нашёл это…       Большое, ярко освещённое здание с уже знакомым лицом медведя на вывеске. Ресторан-пиццерия Фредди Фазбера. Что? Но как? Фазберы же уже давно закрылись? Кто тогда открыл это место? И зачем? Они разве не знают, что после всего того, что происходило с этой франшизой, люди навряд ли захотят туда пойти?       Но все вопросы тут же отпали, стоило мне увидеть того, кто вышел из здания. Не узнать его я не мог. Он постарел и посидел, но лицо и застывшая почти сорок лет на нём печаль всё так же остались. Это был близкий друг семьи, партнёр моего отца и отец моей лучшей подруги. Генри Эмили.       Но зачем он открывает снова заведение, похожее на то, где погибла его дочь? Или же почему делает это только сейчас? Я пытался посмотреть на него, взглянуть ему в лицо, понять его эмоции. Но он резко обернулся в мою сторону, будто увидев меня. Хотя почему будто? Он видел меня, это я знал точно.       Но он не собирался подходить. Он просто некоторое время смотрел в тёмный переулок, где я прятался, после чего выдохнул, опустив плечи, и едва заметно кивнул. Я быстренько осмотрелся и понял, что он сделал знак именно мне. Он обращался именно ко мне… Он знает? Знает, что со мной произошло? А может быть…       Нет, такого просто не может быть. Если бы это было так, то почему он начал действовать только сейчас? Да и не мог он сделать такое. Дядя Генри, как и его дочка, были образцами доброты. И поверить в то, что тот, кого я считал своим отцом в те моменты, когда настоящий родитель больше походил на монстра, мог продумать такой план, я не мог.       Хотя почему? Генри ведь, несмотря на то, что пытался казаться сильным, по-настоящему страдал после смерти Чарли. А как я уже видел, страдания очень легко переплавляются в решимость, превосходящую по своей силе всю боль и ограничения, которые человек сам на себя навешивал. Так может это и есть его искупление? Ловушка?       Но раз так, то и я должен быть там. Ведь если останется в мире тот, кто носит проклятье Афтонов, тот, кто виновен в грехе этой семьи, то не упокоятся души. И значит, я тоже должен попасть в эту ловушку. Наверняка дядя Генри хотел сказать именно это, смотря на меня и кивая.       Он все эти годы не просто сидел и сгорал в четырёх стенах, он работал. Работал, чтобы создать эту ловушку для проклятых созданий. Все эти годы, пока я бесцельно пытался найти отца, Генри тоже выполнял свою работу. Что же, спасибо тебе. Я помогу. Отец точно придёт, он не сможет пройти мимо этого места…       Так что, не боясь, я вышел к этому новому заведению. Дядя Генри уже ушёл, а я обнаружил на дверях прикреплённое объявление о поиске работников. И номер телефона. Мне оставалось только добраться до ближайшего телефонного автомата и набрать номер, после чего на той стороне я услышал тот самый голос, который сразу же возвращал меня в детство.       — Ресторан-пиццерия Фредди Фазбера, слушаю — голос старика был чуточку хриплым, но за ним чувствовался стальной стержень решимости.       — Я бы хотел устроиться на работу… — прохрипел я своим сиплым голосом. Несмотря на боль в остатках горла — голосовые связки окончательно сгнили, — я всё ещё мог говорить и даже научился этому в совершенстве.       — Что же, мы рады вам, как новому менеджеру — спустя несколько минут раздумий раздался голос Генри с той стороны — Вы сможете приступить к работе уже сегодня ночью. Мы будем вас ждать.       — Спасибо… — прохрипел я, вешая трубку. Ну вот и всё. Я сам вступил в эту ловушку. Теперь осталось дождаться того, что отец доберётся до сюда. И наконец убить его…       А ведь Генри наверняка понял, что это именно я ему звоню. Иначе бы он ни за что не согласился бы принять работника просто так, буквально с улицы, без собеседования. Спасибо тебе, дядя. Я выполню ту роль, что предназначена для меня, и заберу отца в ад вместе с собой.

Продолжение следует…