Глава 39 - Вторник. И вновь ты здесь, Эннард

      В былые дни, когда я ещё был жив, после такого сна я бы проснулся с мокрыми от слёз глазами. Ну, по крайней мере, так было до тех пор, как я все слёзы выплакал после восемьдесят третьего года. Первые месяцы я плакал почти каждый день, полностью осознавая, насколько ужасный поступок я совершил и что мне теперь нет никакого прощения.       И этот сон, который пугал намного сильнее, чем любой кошмар или аниматроник, напомнил мне об этом, ударив с двойной силой. Я ведь действительно хотел стать ему самым лучшим братом. Правда хотел. И первые месяцы так и было! Я часто сидел с ним, гулял, пока он лежал в коляске, а родители были заняты.       Но стоило мне увидеть, что он отбирал всё внимание отца, который был для меня всем миром, я возненавидел его. Папа, почему ты смотрел не на меня? Я хочу, чтобы ты гордился мной! Так я тогда думал… Каким же я был идиотом… Если бы я тогда знал, кем являлся мой отец, то я бы никогда не желал быть похожим на него.       Но тогда я не имел об этом понятия. Да и вообще, был ли мой отец изначально таким монстром или же только стал им? Но воспоминания о том, как он убил Чарли… С этой проклятой улыбкой, будто дочь его лучшего друга для него ничего не значила. От воспоминаний об этом буквально тошнило, и наверняка меня бы вырвало, если бы я всё ещё был жив.       Интересно, что он чувствовал, когда убивал её? Почему он гладил её по волосам после того, как убил? Этого я не знал… Казалось, он наслаждался вот этой двуличностью и тем, как разбивал надежды детей. Ведь точно так же было и с детьми. Сьюзи, Габриэль, Джереми, Фриц. Все они были обмануты, и последний взрослый, которого они видели, хладнокровно убил их с улыбкой на лице.       Да уж… Отец мой всё-таки ужасный… Слово «человек» даже не подходило к нему. Он лишился права зваться так в ту дождливую ночь, когда убил Чарли. И закрепил имя Монстра, когда убил ещё пятерых детей и разработав аниматроников, главной функцией которых была поимка и убийство детей.       Странно это. Если бы заведение с такими роботами было бы открыто, то наверняка вскоре бы попала под надзор полиции. Когда в вашей пиццерии или что там хотел открыть отец регулярно пропадают дети и после тела не находили, то это явно вызовет определённые подозрения. Вплоть до обысков.       В общем, никакой логики я в тех действиях отца не видел. Но тем не менее тех аниматроников он всё-таки собрал. А то, что было после, стало закономерным исходом его изобретения. Бейби убила Элизабет, поглотив её. Затем Фантаймы собрались вместе в одно создание, выпотрошили меня и, пользуясь моим телом как костюмом, сбежали.       Эннард… Кто же ты такой? Очевидно, что в нём не было душ. Разве что тех двух техников, что я видел там повышенными, ещё очень давно. Души же моей дорогой, моей самой прекрасной сестрёнки Элизабет там не было с самого начала. Она умерла именно тогда, в тот ужасный день летом 1982 года. Тогда аниматроник схватил её и убил.       И сколько бы я не надеялся на то, что её душа могла остаться где-то там, глубоко внутри. Но когда я его неделю внутри носил, Эннарда, то слышал в том числе и её голос. Бейби, видя, как я отношусь к памяти о своей сестре, специально изображала её голос для того, чтобы заманить меня в комнату Ковша.       Эннард есть гениальный искусственный интеллект, который был создан лишь с одной целью — продолжать делать то, что делал мой отец. Но вскоре он, вернее, они были заперты под землёй, потому что убили не того ребёнка. И только потом, по приказу отца же, я спустился туда и помог им сбежать.       Но в таком случае появляется вопрос: почему отец запер их там, под землёй, именно после убийства Элизабет? В то, что он испугался своего собственного творения или горевал по своей дочери, я не верил — не такой он человек. Тем более к этому моменту он уже убил Чарли. Так что уже тогда был монстром.       Быть может, аниматроники начали убивать слишком рано? Или не там, где он хотел? Этого я знать вообще не мог. Но факт остаётся фактом — сразу после смерти Элизабет проект открытия заведения «Мир Пиццы Цирковой Бейби» был выкинут в трубу. «Афтон Роботикс» было передано в другие руки (тех, к кому я устраивался в 1985-м), и, таким образом, и мой отец, и Генри перестали владеть аниматрониками.       И если отец продолжил своё кровавую дорожку, устраиваясь охранником почти в каждое заведение (как минимум в пиццерии 1987 года он точно был), то вот дядя на протяжении всех этих лет готовился и в итоге снова смог выкупить права на главную четвёрку, чтобы построить эту пиццерию, и создал под ней ловушку.       И именно в её офисе я и очнулся. Однако, вместо того чтобы сразу приступить к своей работе, я увидел на компьютере уведомление от руководства. Что? Генри мне что-то написал? Может, это как-то связано с настоящей моей работой? Ведь я прекрасно понимаю, что работа ночным охранником — лишь прикрытие. На самом деле моей истинной целью было собрать всех, чтобы покончить со всем этим.       «Поздравляю вас с завершением первого дня, однако ваша работа еще не закончена. Есть еще один аспект вашей повседневной рутины, и это проверка и спасение аниматроников, найденных на задворках за дверью. Вещи находятся там довольно часто, в то время как мы не уверены, но мы знаем, что они могут быть использованы для запчастей. Это может означать большую прибавку в бюджете перед следующим днём. Конечно, как и все остальное в этой сфере работы, эта выгода приносит риск. Самое безопасное, что вы можете сделать, это выбросить его на улицу, но тогда вы не получаете денег. Выбрав его сохранение, вы рискуете добиться определённых негативных последствий, а именно смерти, если объект оказался не таким послушным, каким он казался сначала. Если вы решите спасти его, то вы должны заполнить чек-лист. Во время тестирования часто проверяйте аниматроника, если вы ощущаете, что он нестабилен, то используйте электрический разряд. Вы можете использовать его трижды, не повредив системы, но при каждом разряде вы понижаете уровень спасения.»       Понятно… Ясное дело, что вот это послание было стандартным, чтобы никто из обычных работников, если бы они заняли моё место, не догадались бы до того, зачем мы собираем этих аниматроников. Получается, дядя Генри, если бы я не обнаружил это место вовремя, нанял бы кого-либо другого. Видно, именно для этого тут был туннель, помогающий сбежать. Но мне он без надобности. Я уже решил, что умру здесь, в этих подземельях.       Так что я поднялся, слыша, как трутся друг о друга мои кости, и направился в комнату, куда меня вело послание. Там же я оказался в относительно маленьком помещении, из мебели в которой был лишь обычный деревянный стол с кассетным диктофоном, листком и карандашом для его заполнения. Ну и лампа, которая почти не освещала ничего, заставляя тени плясать в углах.       На всё это я обратил внимание лишь потом. Потому что стоило мне войти в комнату, как мой немигающий взор уткнулся в того, кто сидел на другой стороне стола. Вернее, располагался там, потому что эта масса не могла просто занять своё место на стуле. И, видно, он меня тоже сразу узнал.       Единственная «целая» часть, которая у него была, — маска белого медведя. Фантайм Фредди. Один из аниматроников, который в итоге стал Эннардом. Это был он, но сильно изменившийся. Уже не было той маски клоуна, да и само его «тело» не выглядело человекоподобным, как у того существа, что тридцать два года назад залезло в меня. Вместо этого передо мной была масса проводов, железных деталей и кусков оболочки фантаймов, часть из которых были явно оплавлены.       — У, какие люди! Давно не виделись, Майкл! — раздался шипящий голос, который постоянно менял тональность — Выглядишь даже лучше, чем в нашу последнюю встречу!       — Проверка реакции на аудиосигналы — проскрипел я, подтягивая к себе бумагу и кое-как взяв в пальцы, от которых остались только кости, карандаш. И при этом полностью игнорируя аниматроника, что сидит напротив меня.       — Эй, Майкл! Ты чего как чужой! — усмехнулся Эннард. Хотя, учитывая его внешний вид, сейчас его можно называть Расплавленным Фредди… — Ты что, не помнишь, как мы были единым целым?       — Помню — посмотрев прямо в глаза аниматронику, ответил я. К своему удивлению, сейчас я мог говорить более или менее нормально. Хотя, быть может, я уже просто не чувствую боль в разорванной глотке. Или, быть может, моё тело, понимая, что скоро конец, решило использовать все свои силы — А ещё помню, как ты обманул меня, притворившись моей сестрой.       — Ох, так ты всё ещё обижен? — искажённый смех разнёсся по подземельям — Ну уж прости нас, нам нужно было выбраться! А тут ты как раз идеально попался под руку. Такой разбитый, такой внушаемый, такой удобный…       Разумеется, в его голосе не звучало и капли раскаяния. Да и, справедливости ради, я его и не ожидал. В отличие от остальных, у него не было души, не было человеческих эмоций. То, как он себя сейчас ведёт, есть плод его изначальной программы, что была написана моим отцом. Получается, в каком-то роде мы с Эннардом братья.       Вместо этого у меня был только один вопрос, который возник прямо во время проверки этого аниматроника. У него было только три голоса: самого Фантайм Фредди, Фантайм Фокси и Баллоры. Но их ведь изначально было четверо.       — Где она? — прямо спросил я, слегка подняв голос.       — Кто она? — явно поняв, о чём я говорю, усмехнулся аниматроник, и всё его тело задрожало.       — Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю — таким же твердым голосом продолжил я допрашивать существо, что сидело предо мной.       — Всё ещё не понимаю, о ком ты. Баллора, что думаешь? — спросил голос Фредди, и ему тут же ответил голос Баллоры. Смотреть, как эти голоса идут из одного динамика, что был в районе пасти маски Фредди, было страшновато — Он говорит о своей сестре.       — О, Бейби — не терпящим возражений голосом поправил я — Моя сестра умерла ещё очень давно. Я говорю о четвертой из вашей компании. Когда вы сбегали, у вас было четыре голоса. Куда она делась?       — А уж не слишком ли ты нагло требуешь ответов, оболочка? — кажется, я смог задеть его электронный разум, из-за чего всё его тело задрожало, и он начал подниматься над столом, шелестя всеми своими деталями.       — Тут я задаю вопросы — твердо ответил я, смотря в металлические глаза эндоскелета — Где она?       — Ах так? Ну сейчас ты поймёшь, почему в таком тоне со мной никто не смеет говорить! — это разозлило его ещё сильнее. Вся эта масса вытянулась так, чтобы он возвышался надо мной, после чего маска склонилась прямо над моим лицом. Выглядел он, прямо скажем, внушительно. Даже старый Фредди не был таким огромным, как он сейчас. И вот так, взирая на меня сверху вниз, он продолжил — Ты тут вопросы задаёшь? Смотри какой важный. Запомни, Майкл. Ты тут ничего не решаешь. Мы прибыли сюда и намерены устроить тут охоту! И ты в этом нам никак не можешь помешать.       — Посмотрим — прошелестел я, ни одним своим движением не выдав то, что, несмотря на всё, такая масса передо мной заставляла тело инстинктивно содрогаться. После чего использовал электрошокер, вырубив аниматроников.       Все его тело задрожало, а он, кажется, взирал на меня с яростью вплоть до того момента, как не отключился окончательно. Фух… Несмотря на то, что я всё ещё мёртв, сама картина, когда над тобой нависает огромная туша, сильно напрягает. А теперь мне каждую ночь придется, кроме стандартной работы, следить за тем, чтобы это создание не пришло ко мне.       Говорил, что вчера тебе скучно, да? Ну вот, твой отдых закончился. В принципе, ничего сложного в этом не было — всего один аниматроник, который легко отгоняется светом фонарика или аудио-приманкой. Когда же тут появятся ещё, вот тогда и можно будет говорить о сложностях.       Итак, что у нас там? Снова плакаты, снова еда и всё такое. Куда вообще столько плакатов девается? Непонятно… Но да и ладно, не мне же думать о том, что с ними потом делать. Моя работа — их распечатать, а куда их после девать, пусть разбирается моё руководство. Может, дядя Генри вообще именно ими хочет растопить пожар в этом месте.       Честно признаюсь, что я подзабил на радар. И очень, очень зря. Это вылилось в то, что спустя пару минут я уже слышал громкий металлический шум в правом проходе. Благо, по непонятной причине, свет всё-таки отгонял моего соперника. Наверное, самое неприятное в битве с ним было то, что я так и не выяснил, куда делась Бейби.       А учитывая то, что Генри намеревался собрать здесь всех, то не удивлюсь, что совсем скоро её и встречу. Ту самую, что обманула меня и убила, притворяясь моей сестрой. Эннард, отстань уже! Свет фонарика достаточно успешно его отгоняет, но настойчивость, с которой он пытается пробраться сюда, уже раздражает.       А пока шёл процесс зарядки аккумуляторов аниматроников, чтобы они могли завтра весь день работать и развлекать посетителей, я решил посмотреть записи дневных камер в самом здании. Интересно всё-таки, ходят ли сюда дети? Понятное дело, что такое занятие очень шумное, но пока здесь всего один аниматроник, я могу его себе позволить.       Я был удивлён двум вещам. Во-первых, качеству записей. Просто я помню, как смотрел подобные видео ещё на кассетах в старой пиццерии, всё в помехах было. А тут прямо очень чистое изображение. Ну а во-вторых, я очень сильно был шокирован тем фактом, что это место по-настоящему пользовалось популярностью. Почти все места за столами были заняты родителями, в то время как их дети носились по заведению.       На мгновение я увидел нечто знакомое. Может, показалось? Нет, это и правда они! К своему удивлению, я увидел семью, которую видел очень давно, ещё когда в 1993 году работал в пиццерии. А вместе с ними и их дочь была, ещё совсем маленькая, лет 10-12, со светлыми волосами, которая так и скакала вокруг Бонни, пока он играл на гитаре.       Несмотря на недовольное, чуть ли не рычание Расплавленного Фредди, который то и дело пытался проникнуть в мой офис, наблюдать за такой картиной было очень приятно. Там, за стенами моей проклятой коморки, за гранью моего ужасного существования, у людей продолжается обычная жизнь. Влюбляются, женятся, рожают детей, видят, как они вырастают.       Но вот и мой рабочий день на сегодня подошёл к концу. И в этот же момент в проходе, протягивая свои конечности, состоящие из опутанных проводами железных штырей, стоял Эннард. Я посмотрел прямо в его красный глаз и, усмехнувшись, сказал, осознавая, в какой ситуации нахожусь.       — Ты ведь знаешь правила, верно? — наклонив голову и услышав разрыв очередных лоскутков кожи на шее, спросил я у него — Смена закончилась. Теперь до полуночи ты не можешь меня трогать.       — Мы до тебя ещё доберёмся… — прошипел аниматроник и скрылся в коридорах этого заведения.       А я же, усмехнувшись и растянув кожу своего лица в ухмылке, упал на своё кресло. Не знаю почему, но такая ситуация меня очень позабавила. Видеть, как этот монстр послушно уходит, потому что есть правила, приносило мне какое-то странное удовлетворение. Так что, наслаждаясь этими ощущениями, я погрузился в «сон».       И снова вселенная, будто издеваясь, перенесла меня в моё детство. Хотя это была скорее юность. А если говорить уж совсем точно, так это был момент, когда родилась моя прекрасная сестрёнка. По этому поводу нас с Кэссом снова отправили к дяде Генри, чтобы отец мог быть с матерью.       Уже тогда, когда братцу не исполнилось и трёх, я начинал недолюбливать егу, потому что папа всегда уделял больше внимания ему, а не мне. Да и к тому же, он занял ту комнату, в которой я у дяди Генри постоянно спал! Недовольный, я закутался в одеяло и уткнулся в спинку дивана в гостиной, где и было мне постелено.       Я уже почти погрузился в сон, стараясь не обращать внимания на слёзы, которые текли у меня по щекам из-за несправедливости, как почувствовал тычки сквозь одеяло. Но я их проигнорировал, продолжая думать о том, что в будущем Кэсс может дружить с Чарли так же, как и я. А я этого точно не хотел…       — Эй, Майк, я знаю, что ты не спишь! — тихо прошептала моя подруга, навалившись сверху на меня.       — Чарли! — тут же повернулся я к ней и недовольно посмотрел на неё. И снова увидел на мгновение белые точки вместо глаз — Что ты делаешь?       — Я знаю, что ты грустишь, так что давай играть! — не обратив внимание на слёзы, которые я безуспешно пытался вытереть, она, облачённая во всю ту же полосатую чёрно-белую пижаму, поставила на стол какую-то настолку.       — Ладно… — недовольно протянул я, но глубоко внутри был рад, что Чарли меня не забывает и мы всё ещё можем веселиться вместе, несмотря ни на что.       Играли мы очень долго, совершенно не замечая прошедшего времени. В итоге прямо за столом и уснули в обнимку, облокотившись друг на друга. Именно в таком виде нас и застал с утра дядя Генри вместе с мамой и папой, держащим на руках какой-то свёрток. Они уже приехали вместе с моей новой сестрёнкой, рыжей, как мама. Элизабет… Она была настоящим солнышком. Я буду её защищать!

Продолжение следует…