Глава 42 - Пятница. Вся семья в сборе

      Тогда, почти сорок лет назад, я почти всегда просыпался в слезах. Чарли больше нет… Именно эта мысль занимала почти весь мой разум, так что месяц или несколько я провел в состоянии полной апатии и нежелании вообще делать что-либо. Разумеется, из-за этого мои оценки скатились (хоть и так не были никогда высокими), а в свою сторону я начал слышать фразы по типу: «Сын гениального инженера и такое разочарование…»       И это злило больше всего. Как они не понимают, то, что я его сын, ещё не означает, что я такой же, как он? И при этом эти же люди постоянно хвалили Касса за всякую незначительную фигню! Это несправедливо! И, понятное дело, в такой ситуации весь свой гнев и возмущение я начал вымещать на своем младшем брате. И этот процесс ещё сильнее усугубился после того, как не стало Элизабет.       Смерть Чарли впервые сломала меня. Гибель Элизабет разбила остатки сердца вдребезги. И я сам его доломал, когда убил своего брата. А затем всё, что могло в теории остаться, было выскоблено ковшом, и именно тогда я умер. Хотя, будем честны, умер я ещё тогда, на вечеринке 1981 года, когда не стало Чарли. Её больше нет…       Когда я вспоминаю те годы, то чаще всего всплывают фразы учителей о том, что я — разочарование своего отца. Я это всегда знал. Когда родился Кэсседи, отец начал уделять ему всё больше своего внимания, и из-за этого я ненавидел. Но не отца, который оставил меня, а самого брата. Каким же я идиотом был…       И что самое глупое, в попытке показать, что не похож на отца, я превратился в его точную копию. В точно такого же монстра… Я убийца. Своими собственными руками убил своего брата. И вместе с этим я постоянно издевался над ним. Прекрасно зная, что он боится аниматроников, постоянно носил эту проклятую маску Фокси!       И к чему это привело? Сейчас, годы спустя, когда у обычных людей уже рождаются внуки, я, мёртвый, гниющий труп, сижу в специально созданной пиццерии, чтобы наконец окончить свой земной путь и сгореть в очищающем пламени, забрав с собой в преисподнюю монстров, что были созданы моим отцом, и его самого в придачу.       Да уж… Моя смерть просто неминуема, и я сам пошёл на неё, хоть и, буду честен, боюсь её. Какой человек не боится её? Наверное, только сумасшедшие… Но с другой стороны, я жаждал её всем своим не-мёртвым существованием. Да, любой человек боится конца, но я очень устал за всё это время. Почти сорок лет без нормального сна, которые заменяют видения о смертях, из которых я не всегда могу выбраться, и эта вечная погоня.       Очень хочется просто остановиться навсегда и оказаться похороненным здесь, в этом подземном склепе. И тот момент, когда этот час настанет, был всё ближе и ближе. Фактически, сегодня мой последний нормальный рабочий день. В субботу будет вечеринка. В субботу всё это закончится. Осталось около 24-26 часов до этого момента.       К моему удивлению, тут нашёлся обычный небольшой будильник с циферблатом. И именно на нём я и обозначил этот срок. После чего минут десять, пятнадцать, а может и больше, просто смотрел, как секундная стрелка идёт по кругу, отмеряя время, которое мне осталось. Как отдельные песчинки, что падают в песочных часах…       Мои размышления о скорой смерти и о том, как я жажду её снова, были прерваны сообщением от дяди Генри, в котором он призывает забрать ещё одного аниматроника, последнего из тех, кто должны быть собраны в этом месте до начала вечеринки в субботу. И я уже прекрасно понимал, кто меня там ожидает.       «Находя аниматроника на Аллее, мы не уверены в его происхождении. Ваша задача — это заполнить чек-лист, прежде чем объявить его спасённым. Или же, исходя из вашего решения, вы можете вернуть его обратно на Аллею, где он был найден, и выплатить неустойку. Пожалуйста, совершите свой выбор сейчас».       Всё то же сообщение, и мой ответ никак не меняется. Даже не добравшись до комнаты проверки или же, учитывая нашу ситуацию, допроса, я сразу соглашался на то, чтобы принять этого аниматроника сюда и запереть его под землёй, чтобы в нужный час они все сгорели.       В нужном помещении меня на пороге сразу встретил зелёный, будто бы мистический свет из глаз аниматроника. Они изменились за эти годы. Белых деталей почти не было видно, а маска стала более серой и в некоторых местах потрескалась. Вместо рыжих волос запутанные и оголённые провода, а вместо одной из рук большая клешня.       — Проверка реакции на аудиосигналы — произнёс я заученную фразу, садясь на стул и подтягивая листок, стараясь не смотреть ей в глаза, потому что это вызывало дискомфорт где-то в пустой груди.       — Давно не виделись, братик… — явно желая поиздеваться надо мной, сказала она, предельно точно изображая голос Элизабет. Лишь небольшие статические помехи и проблемы с голосовым модулем выдавали в ней робота — Ты так вырос с тех пор, когда мы виделись в последний раз…       — Ты не она — твёрдо сказал я, заглянув прямо в эти изумрудные глаза — Элизабет умерла сорок лет назад. Ты сама рассказывала мне об этом.       — О да, я это помню — в голосе аниматроника появилась тень улыбки — Она так хотела со мной поиграть, что осталась даже после того, как все ушли. И я схватила её… Знаешь, она, до того как умерла, кричала «братик». Забавно, да?       — Ничего забавного в этом нет — твёрдо ответил я, стараясь игнорировать ноющую боль в груди, которая разрасталась с каждым словом Бейби.       — Ну почему же? Это очень смешно, оболочка — отбросила она притворство Элизабет — Папочка уже здесь?       — Уильям? — спросил я скорее для себя, потому что и так был понятен ответ.       — Да, он — кивнул аниматроник — Я наконец-то нашла его… Я сделаю всё для того, чтобы он гордился мной…       — Не думаю, что ты таким образом можешь получить от него похвалу — ответил я, и эти слова болью отразились в моём пустом черепе. Как много раз я пытался заставить его гордится, но ничего не получалось.       — Почему же? Я уверена, что принесу ему настоящий подарок — тут столько маленьких, невинных душ… — хитрым, будто бы хищным тоном заговорила Бейби — Когда я принесу их ему, он точно будет гордится мной…       — Этому не бывать — ответил я и, не дав ей сделать хоть что-нибудь, вырубил её шокером, хоть и это было очень больно. Я тут же вспомнил свою первую работу в подземном комплексе, где мне точно так же приходилось бить её шокером. Забавно, что с чего началась эта история, тем и закончится.       «Выдохнув», я направился обратно в свой офис, пытаясь собрать все свои мысли по поводу того, что я услышал от неё. Надо было, наверное, узнать ещё, почему она с Расплавленным Фредди разделилась, но не думаю, что это имеет хоть какое-то значение. Самое главное я выяснил.       Это была не моя сестра. Так или иначе, этот факт я осознавал ещё тогда, когда он, Эннард, был внутри меня. Сейчас же, спустя столько лет встретившись с той, что взяла себе образ Элизабет, я убедился в этом окончательно. Она, моя любимая сестрёнка, солнышко моё, никогда бы не сказала чего-то подобного.       Аниматроник лишь списал её личность, сделав много ошибок, и превратил в нечто ужасное, что ради того, чтобы заслужить отцовскую любовь, готова убивать детей. Этот искажённый образ личности Элизабет смешался с программой, изначально заложенной в серию Фантайм, и создали это создание. Скрап Бейби, думаю, её можно так назвать из-за внешнего вида.       И теперь и она выходит на охоту за мной. Часы бьют полночь, а коридоры вокруг меня наполняются звуками. К привычному шелесту десятков деталей Расплавленного Фредди, металлических шагов Скраптрапа и шипения Лефти, что заняла правый коридор, не пропуская никого внутрь, добавился ещё неприятный скрежет. Видно, Бейби создавала его, когда вела крюком по полу.       И я снова благодарил Чарли. Не знаю почему, но пока она стояла в проходе, остальные даже не пытались пройти через него. Так что мне надо было охранять лишь один проход, периодически подсвечивая его и отгоняя монстров, что злились всё больше и больше. Аудиоприманки помогали, но не слишком хорошо.       Однако около трёх часов ночи случилось то, чего я никак не мог ожидать. Откуда-то из глубин лабиринта послышался непривычный шум удара металла о металл и борьбы. Идти туда я, разумеется, не рискнул, но с помощью радара смог определить, что там находятся два аниматроника. Повнимательнее прислушавшись, я понял, что это был Расплавленный Фредди и Скрап Бейби.       Они вступили в схватку… Учитывая историю их взаимоотношений и того, что сюда прибыли они раздельно, то очевидно, что между ними произошёл некий конфликт, который они решили продолжить здесь. Это впервые, когда я вижу (хотя в данном случае скорее слышу), как аниматроники вступают в противоборство…       Но мне даже лучше. Пока они там дерутся, а отец ходит по комнатам, силясь найти детей, я могу повнимательнее изучить компьютер. Пока аниматроники сверху заряжались, я решил посмотреть их документацию. Нужные файлы достаточно быстро нашлись и, к моему удивлению, спокойно открылись. Видимо, никакой секретной информации там не было.       Но, как это было не удивительно, никакой особенно секретной информации там не было. Куча чертежей каждой из деталей, много технической документации и всё такое. Внимание привлёк лишь последний лист с изображением самого аниматроника спереди, в профиль и сверху, на котором цветом были выделены отдельные детали. И подпись.       «Старые запчасти, пригодные и использованные для новых аниматроников».       Что за? Неужели… Не может быть… Хотя нет, это как раз логично! Если Генри хочет покончить вообще со всем, что было связано с этими заведениями, то должен отправить в очищающее пламя не только нас, но и пятерых детей, души которых я освободил. Но сейчас наверняка они всё ещё связанны с этим миром через эти детали. И огонь должен освободить их окончательно. Надеюсь, так и выйдет…       Если так задуматься, то и игрушка Фредбера, сидящая на столе, может быть точно такой же. Когда я прижимал её к себе, то чувствовал тепло, которого просто не могло быть. Видно, это Кэсс, что решил не отправляться в рай, а помочь своему ужасному брату дойти до конца этой проклятой истории. Спасибо, братишка… Ты самый лучший брат, о котором можно только мечтать…       И в эту ночь ни один из аниматроников так и не смог добраться до меня. Как только часы пробили шесть утра, а до моей смерти оставалось всего каких-то восемнадцать-двадцать часов, я снова откинулся на кресло, посмотрев в проход, где стоял чёрный медведь. И мне, даже не заглядывая в глаза аниматронику, был ясен его вопрос. Завтра всё закончится?       — Да, Чарли — прохрипел я, чувствуя, как горло из последних сил пытается извергнуть из себя слова — Спасибо тебе…       Я так много в этот момент хотел ей сказать. Как же я рад, что сейчас она здесь и сможет наконец освободиться из этой тюрьмы и обрести покой. Что я благодарен ей за все годы, что она помогала мне идти вперёд, даря тепло даже в те моменты, когда моё тело отказывало. И что она — это лучшее, что случалось со мной в жизни.       Это и было прощание. Да, завтра мы снова увидим друг друга, но лишь ненадолго, пока будет разгораться очищающее пламя. А сейчас я смог в последний раз с ней нормально поговорить. И сама эта возможность была лучшей наградой, потому что я понимал, что она слышит и мои слова, и то, что я не смог сказать.       Но вот, смотря на неё, я снова погружаюсь в «сон». И передо мной, словно в калейдоскопе, проносятся воспоминания прошлого. Вот наша первая встреча в «Пиццерии Фредди Фазбера» в 1987 году, когда я боялся её настолько же сильно, насколько у меня болело фантомное сердце при виде её глаз-точек.       Затем я прикасаюсь к её маске и чувствую слёзы, хотя маска сделана из чистого фарфора и там нет никакой влаги. В ту ночь она попросила меня помочь ей освободить души, которые оказались в аниматрониках. Но тогда я не смог сделать это и в итоге совершил новую трагедию.       Вот она же, в пиццерии 1993 года, стоит позади детей, что защищает и видит, как я узнаю их имена и судьбы. В тот момент я просто не мог позволить себе подойти к ней, потому что считал и был недостойным этого. Я не смог сделать то, о чём она меня попросила. Я не справился… Но она не нападала на меня. Ни тогда, ни после...       А вот её образ в коридорах «Ужасов Фазбера», что парил над полом, медленно двигаясь. В то время она приглядывала за душами, что, потеряв свои тела в виде аниматроников, всё ещё скитались по этим местам. А вместе с тем не позволяла отцу умереть, будучи его тюремщиком, заставляя каждую секунду испытывать боль от костюма. Но даже такая судьба не смогла заставить его хоть немного раскаяться.       И вот, Самый Счастливый День. Чарли, добравшись до зала, помогла успокоиться детям, позволив им отправиться на небеса. Уже не было куклы — была девочка с маской Марионетки. Но глаза были всё те же, какие я видел во снах до этого. Маленькие белые точки, смотрящие прямо на меня. И в голове звучали её слова.       — Он сможет пойти с нами, только если найдёт в себе силы простить себя — шепотом сказала она тогда, два года назад.       Простить себя? Имею ли я вообще на это право? На моих руках кровь двух человек, которые погибли полностью по моей вине. Достоин ли я прощения? И могу ли я сам себя простить? Не знаю…

Продолжение следует…