Часть 3

Город казался воплощением идиллии. Под щедрым солнцем люди неспешно прогуливались, занимались повседневными делами, вдыхали теплый воздух. Картина была настолько совершенной, что вызывала тошноту. Потому что Дженна знала. Знала, что эта безупречность — тонкая пленка на поверхности болота. Здесь, в Дерри, каждый кирпич, каждый лист на деревьях пропитался запахом скрытой смерти. И она знала источник этого запаха. Задача была проста и невыполнима одновременно — остановить его. С человеком можно было бы договориться, припугнуть, сломать. Но ее противник был чем-то совсем иным. И, вопреки всему, кроме любопытства Дженны не было сильнее чувства. Что это за существо? Откуда оно явилось и почему застряло в этом сонном городке, будто намертво привязанное к его границам? Ответов не было. Местные вряд ли что-то подозревали, а сам монстр вряд ли собирался делиться автобиографией за чашкой чая. Сдавленный вздох застрял в горле. Дженна машинально свернула на тропу, ведущую к опушке леса. Лес… обычно он дарил покой, шелест листьев и хвойную свежесть были ей лекарством. Но сегодня от деревьев веяло ледяным сквозняком, несмотря на жару. Внутри что-то щёлкнуло — смутный, но неотступный импульс: «Иди туда». И она увидела причину. Мальчик, лет девяти, один, без оглядки скользнул меж стволов. Дженна инстинктивно оглянулась — ни тревоги, ни зова. Тишина. Сердце ушло в пятки. Не раздумывая, она стала тенью, крадущейся за ребенком, сохраняя дистанцию. На поляне, куда вывела тропа, его уже ждали. Клоун. Тот самый, с пронзительно-белым лицом и кровавой улыбкой, растянутой до висков. Он был высок, одет в нелепый атласный костюм с рюшами, а в руке, словно окровавленные внутренности, держал гроздь алых шаров. — Привет, Ронни, — прозвучало приветствие. Голос был похож на скрежет камней под землей, на рык, лишь притворяющийся человеческой речью. — Хочешь шарик? У Дженны сжалось все внутри, но не от страха — от ясности. Это был Он. И когда в глубоких глазницах вспыхнули два жёлтых, как сера, огонька, сомнений не осталось. Действовать. Сейчас. Пока взгляд чудовища был прикован к мальчику, она бесшумно описала дугу, заходя ему за спину. Рука сама потянулась к ножу у бедра. Стальная прохлада рукояти успокоила. Она зажала клинок в зубах, освобождая ладони. Каждая доля секунды была на счету. Она ринулась вперёд в тот миг, когда Ронни, завороженный, протянул руку к шару. Мальчик вздрогнул, его глаза стали огромными от ужаса — он увидел на лице клоуна то, что не должна была видеть Дженна. Но времени на раздумья не было. Послышалось влажное шипение, и Дженна, словно пантера, вскочила на спину существу, вцепившись левой рукой в пучок жёстких оранжевых волос. Монстр дёрнулся от неожиданности. Этого хватило. Правая рука Дженны с ножом молнией взметнулась и вонзилась по рукоять в бок шеи, в место, где у человека пульсирует сонная артерия. Из глотки клоуна вырвался нечеловеческий рёв — смесь боли и ярости. — Беги, Ронни! — крикнула Дженна, голос её звучал резко и властно, заглушая вой. — Беги и зови полицию! Мальчик, толчком инстинкта вырванный из ступора, рванул прочь. Дженна мысленно выдохнула. Ребёнок спасён. Теперь её очередь. Она рванула нож на себя, готовясь к следующему удару, но в тот же миг острая, обжигающая боль пронзила её левую руку. Взглянув вниз, она увидела, как длинные, острые как бритвы когти пробили перчатку и плоть чуть выше запястья. Кривясь от боли, она лишь сильнее вцепилась в его волосы. Взмах — и нож снова погрузился в тело монстра, на этот раз оставаясь в ране. Левой, окровавленной рукой она выхватила складную дубинку из кармана и обрушила град ударов по голове и плечам твари. Мысли свелись к одному примитивному, животному императиву: УБЕЙ ИЛИ БУДЕШЬ УБИТА. Но её время истекло. Чудовище, наконец, сбросило её со спины, мощная рука в перчатке сомкнулась на её горле, поднимая в воздух. Ноги беспомощно заболтались. Лицо клоуна оказалось в сантиметрах от её лица. На его меловом лике промелькнула искра осознания. — Снова ты… — прошипел он. Красные губы растянулись в пасть, полную игл, ряды за рядами. — Теперь ты попаласся. Поплаваешь со всеми! Его челюсти начали неестественно расширяться, обнажая бездонную, пахнущую гнилью и медью глотку. Дженна, борясь за каждый глоток воздуха, лишь прищурилась. — Как насчёт «нет»? — её голос, хриплый от удушья, звучал вызывающе. Она не чувствовала страха, только ледяную, ясную ярость. — Я тебя не боюсь. Уяснил? Это сбило его с толку. Пасть мгновенно сомкнулась. Он фыркнул, втягивая воздух носом, ноздри раздулись, будто вынюхивая не запах, а саму эмоцию. На его лице отразилось неподдельное разочарование и… замешательство. Без единого слова он швырнул её прочь, как тряпичную куклу. Мир превратился в мелькание веток, и оглушительный хруст в спине и затылке погасил свет в её глазах. Перед тем как тьма поглотила сознание, она услышала лишь отдалённый, уползающий в чащу шелест множества ног. Пеннивайз Эта женщина… Дженна. Я не охотился за ней. Я пришёл за мальчишкой, за его чистым, сладким ужасом, который щекочет нёбо перед основным блюдом. А она ворвалась, как ураган, и всё испортила. И снова — в ней не было вкуса. Ни капли. Я нюхал, я вбирал воздух вокруг неё, пока она висела у меня в лапе, но там было пусто. Голодная пустота. Её мясо было бы пресным, как бумага, её жизнь — безвкусной водой. Для таких, как я, страх — это соль и специи вселенной. Без него еда превращается в ничто. Пришлось выбросить её, как испорченный продукт. Звук, с которым её череп встретился с деревом, был… удовлетворительным. Но не более того. А потом завыли сирены — мальчишка оказался не молчуном. Пришлось уходить. Но любопытство — странный, навязчивый зуд. Я не хотел её смерти. Мне стало интересно. Кто она? Почему она пустая? Больница. Её запах перебивал всё, но я нашёл её по разговорам. «Дженна Хилл. Не боится. Повреждение мозга». Ах вот оно что. Люди ломаются по-разному. Её сломало так, что вынуло самый сочный кусок её существа — и лишило меня моего. Я сидел в тени её палаты, наблюдая. Она спала, бледная, с перебинтованной головой и рукой — моими подарками. На экране монитора прыгала зелёная кривая её жизни. Я подошёл, скрипя башмаком по полу. Положил свою перчатку на её холодные пальцы. Холод… холод смерти. И мне это резко не понравилось. — Ну, ну, посмотрите, кто здесь. Я понятия не имела, что монстры могут быть такими… заботливыми. Она смотрела на меня. Зелёные глаза, лишённые тени страха, были лишь пристальными и… насмешливыми. — Пришёл добить? Я отвёл взгляд, потом медленно покачал головой. — Нет. Не пришёл. Она улыбнулась, и это была не улыбка жертвы. Это была улыбка того, кто вдруг нашёл в тёмном лесу столь же заблудившегося странного спутника. — Тогда зачем? — спросила она тихо. Я не знал ответа. Но, впервые за сотни лет, мне было что-то интересно в этом жалком, вонючем городишке. Кроме еды. Через неделю. Дженна. Выписка. Голова гудела, шов на руке зудел, но врачи лишь разводили руками. «Физически вы стабильны, мисс Хилл. А психически…» Они не находили слов. Как описать отсутствие травмы там, где она должна быть выжжена атомным взрывом? Психиатр, мягкий мужчина с усталыми глазами, пытался копать. — Ваша… отстранённость. Это механизм защиты? Отрицание? — Это медицинский факт, — отрезала Дженна, глядя в окно на серое небо Дерри. — У меня сломан датчик страха. Ознакомьтесь с картой. Он ознакомился. И ушёл, озадаченный. Она слышала, как он за дверью говорил её врачу: «Она либо величайшая храбрец, либо… у неё нет выбора. И то, и другое пугает». Дженна усмехнулась. Они боялись за неё. Ирония была густой, как больничная каша. А потом, в первую же ночь дома, в старой квартире с скрипучими полами, она почувствовала присутствие. Не увидела, не услышала. Просто поняла, что не одна. Она медленно обернулась от окна. В углу, в самой густой тени, на мгновение мелькнуло что-то белое и красное. И пара жёлтых точек, светящихся, как глаза зверя из-за кустов. Не угрожающе. Наблюдающе. Сердце её не заколотилось. Дыхание не спёрло. Она просто склонила голову набок. — И чего же ты хочешь? — прошептала она в почтительную тишину комнаты. Тень дрогнула и растаяла, словно её и не было. Но в воздухе повисло обещание, странное и неотвратимое: Это не конец. Это только начало. Она осталась стоять у окна, глядя на спящий, обманчиво-мирный Дерри. Теперь у неё здесь была не только тайна. У неё появился зритель. А, возможно, и нечто большее. Город всё так же пах смертью. Но теперь в этом запахе было и её имя.