Акт 1. Глава 17. Судья

Геворг взял влажную салфетку из бардачка и вытер кровь с пистолета. Магазин с щелчком вылетел из оружия. В нем не хватало одного патрона. Он посмотрел на Пашу. Лицо его подопечного потеряло краску жизни. Он смотрел куда-то сквозь дом, сквозь горизонт, в бесконечную пустоту пространства стеклянными глазами. Они блестели как оконные стекла после дождя. - Как все прошло? Паша зашел в подъезд, дверь громко хлопнула. Он тут же почувствовал характерный запах канализации. Единственная лампочка, висевшая на оголенном проводе, безжизненно покачивалась. Перед его глазами тут же всплыл образ из детства: тонкое тело, качающееся на проводах, вырванных откуда-то из-под потолка. Встряхнув головой, туман в его голове рассеялся и дурные мысли тут же улетучились, оставив после себя терпкое, горькое послевкусие. Он сжал кулаки и пошел вверх по лестнице. У нужной двери была вырвана кнопка звонка; он постучался. Тишина. Тяжело вздохнув, он постучал сильнее. Потом еще раз. И еще раз. И еще. Каждый последующий удар был сильнее предыдущего. Казалось, дверь того и гляди сломается. Но тут дверь скрипнула, приглашая осмотреть апартаменты. Паша осторожно ее приоткрыл. Ручка тоже была сломана. Достав пистолет, он осторожно вошел в квартиру, захлопнув дверь. Его нос атаковал стойкий запах рвоты, табачного дыма и кошачьей мочи. Квартира, если это помещение можно было так назвать, была почти полностью уничтожена грязью, абсолютным безразличием и отсутствием хотя бы мало мальского намека на ремонт. Борясь с тошнотой, он осторожно осмотрел единственную комнату. Чёртов притон, пронеслось у него в голове. Старый шкаф, продавленный диван, покрытый корками грязи, все это навевало старыми воспоминаниями, от которых он бежал всю сознательную жизнь. Рядом с окном стоял старый белый стол, на котором стояла бутылка дешёвой водки и пепельница с затушенной сигаретой. Уголёк испускал еле заметный, но едкий столбик дыма – его затушили недавно. Дымок медленно поднимался к потолку, но не успев его коснуться, улетал в приоткрытое окошко. Паша просунул нос в щель и глубоко вдохнул. Прохладный ночной воздух был опьяняющим. Он двинулся дальше. Дверь в ванную была открыта, штора распахнута. Отсутствие света придавало ей зловещий вид. Будто именно здесь снималась первая сцена «Пилы». Остались парадная и кухня. Паша услышал странный звук, будто стучали чьи-то зубы. Он подошел к закрытому туалету и прислушался. Воцарилась тишина. Её нарушил громкий удар. Дверь ударила Пашу по голове, опрокинув его на пол. Из уборной на него выпрыгнул тощий, похожий на гоблина человек. Он держал в руке ржавый кухонный нож и шипел, словно загнанная в угол запуганная кошка, готовая чуть что сразу впиться в глаза обидчику. Паша зажмурился, а когда открыл глаза, то первое, что увидел был нож. Он успел перехватить руки тощего гоблина, не давая лезвию коснуться своей шеи. - Как же вы меня достали!!! Сраные торчки!!! – шипел гоблин. Из его рта пахло гнилыми зубами. Паша свернул ему кисть и нож вонзился в пол рядом с его головой. Мужик упал на спину и только потянулся за оружием, как получил коленом в лицо. Добил его удар головой о стену. Мужчина схватился за лоб, хрипя ругательства. Как только он начал приходить в себя Паша подобрал пистолет и прицелился. - Слышь, парень, чё те надо? Хмурый? – он подполз к духовке, открыли ее и шприцы с пакетами посыпались из нее. Паша следил за каждым его действием. Его взгляд упал на черные вены на лодыжках гоблина. В его глазах загорела ярость, а отвращение лишь подливало масла в огонь. – Бля, только не стреляй, ты чё, я все сделаю! – предохранитель щёлкнул. Теперь жизнь гоблина зависела от Паши. Он это отлично понимал и словно ангел смерти смотрел на грешника, будто взвешивая все его деяния. - У меня жена, дети, ты что, хочешь их без папки оставить? Без папки, да? Глушитель разбил мужику нос. Паша будто сорвался с цепи, ярость взяла над ним верх, и он наносил удар за ударом, превращая лицо своей жертвы в отбивную. Он остановился. Что-то внутри щелкнуло и ярость отступила. Лицо гоблина было разбито в кровь. Паша взял его за разлохмаченные волосы и сказал: - Если ты так заботишься о своей семье, сделай милость, исчезни из их жизни!!! Мужик лишь кивнул. Паша отпустил его голову и пошел к выходу. Из последних сил мужик взял шприц и только хотел пойти в атаку, как упал обратно на пол и начал сплевывать кровавую жижу. Паша вышел в подъезд. Запах канализации всяко лучше мерзотной вони этого притона. Слух его покинул, на смену ему пришел белый шум, постепенно въедаясь в извилины его мозга. Медленно он начал спускаться по лестнице, ступенька за ступенькой. На первом этаже он снова встретил бедную лампочку, не подающую признаков жизни. Он посмотрел на нее зверскими глазами. Ему хотелось закричать от злости и бессилия. Но вместо этого он резко поднял руку и безжалостно разбил её выстрелом из пистолета. - Я… Я не убил его. Я не смог… просто не смог. – медленно говорил Паша, видя перед глазами черные вены на лодыжках гоблина. – Кто я такой чтобы отнимать у человека жизнь? Я не судья. Слишком много чести. - Даже если бы он что-то сделал твоим близким? Сдавленным от подступающих слез горлом, Паша тихо произнес: - Даже если бы он что-то сделал моим близким… Всю дорогу Паша пытался понять, правильно ли он поступил. Смерть одного дарует существование другому. А стоит ли оно того? Честно ли это? Справедливо? Убив того человека, Паша бы предал себя, а не убив, предал бы Лёшу, буквально обрекая друга на незавидный конец. С другой стороны, он и так себя уже предал, ввязавшись в эту авантюру с наркотиками… Что лучше: жить с кровью на руках какого-то отброса-семьянина или собственного друга? Большинство бы отдали свои голоса за первый вариант, но разве не каждая жизнь священна? Риторический вопрос, на самом деле, уходящий в степь гуманизма, пропитанную патетикой. Задавая себе подобные вопросы, он не заметил, как в ночное небо цвета крепкого кофе кто-то добавил молока. Голубое небо постепенно брало верх над темной и гнетущей мглою, словно надежда, которая приходит в самый неожиданный и самый нужный момент. - Что будет с Лёшей? - Он будет жить. Ящик Пандоры, что был закрыт веками тому назад откинул свою крышку. Паша изумленно посмотрел на Геворга. - Пускай это будет нашим маленьким секретом. Белые облака-барашки вместо того, чтобы клонить в сон, разбудили небесное светило, и оно лениво начало протирать глаза. Паша ничего не понимал. Что это, если не чудо? Уже привычный пакет снова оказался на голове у Паши. Он уже не пугал, а скорее раздражал. Геворг и Паша вернулись в гараж; мешок сняли. Рядом с его покровителем стоял бандит, тот, что чуть не разбил ему голову несколько часов назад. - Где Леша?! – тут же закричал Паша. - Терпение, - спокойно сказал Геворг. Они пошли вглубь гаража и свернули к большой железной двери. Геворг нажал на кнопку и, словно большая ставня, она начала подниматься вверх. На матрасе лежал Леша. Он был в синяках, с небольшими шрамами и перевязанной рукой. Паша стремглав побежал к другу. Бандит хотел остановить его, но Геворг этого не позволил. Бандит лишь сплюнул сквозь зубы. - Лёша! Леша!!! Очнись! – кричал Паша. – Что вы с ним сделали? Ответа не последовало. - Ну же, брат, давай. – Он приподнял голову друга; его лицо поморщилось от света люминесцентных ламп. С трудом Леша открыл глаза. - Слава Богу! – Радостно прошептал Паша и обнял друга. – Как ты? Ты в порядке? - Ты знал, что люди с циррозом печени гадят белым дерьмом? - Ты в порядке. – сказал Паша и ещё сильнее обнял друга. - Тут останови, - сказал Паша бандиту; тот остановился у обочины и заглушил мотор. Паша вышел из машины, обошел ее и помог выбраться своему другу. Бандит пустыми глазами наблюдал эту картину, затем зевнул и сказал: - Кассий свяжется с вами. Будьте на связи. - Непременно, - прошипел Паша. Водитель завёл автомобиль и скрылся из виду. - Паскуда, - выругался Паша и осмотрелся. Неподалеку была пустая детская площадка, спокойная и тихая. Редкое зрелище. Паша взял друга под руку и посадил на скамейку. - Я сейчас вернусь, - сказал он и быстрым шагом ушел во дворы. Лёша потер глаза. Со стороны могло показаться, что у него жуткое похмелье. Он посмотрел по сторонам. Это оказался небольшой парк в паре кварталов от его собственного дома. Леша достал из барсетки чудом уцелевшие солнцезащитные очки и пачку сигарет. Нацепив очки, он зажёг сигарету и откинул голову назад. Утреннее небо. Нет пустоты более красивой и завораживающей. Леша почувствовал небольшое головокружение, голубая бесконечность было близко и далеко одновременно. Он пристально смотрел рассеянным взглядом в глубокую даль космоса и ни о чем не думал. Вдруг он услышал детский смех, то была женщина с ребёнком. Леша нашел их глазами, пару секунд обрабатывал полученную информацию и, сделав глубокую тяжку, затушил наполовину выкуренную сигарету о рядом стоящую урну. Воздух был прохладным, а уже проснувшееся солнце не давало замерзнуть. Казалось, что все на свете суета, что все, что с ними недавно произошло выеденного яйца не стоит. Все казалось таким ничтожным, простым, но потом пришел Паша и вернул друга с небес на землю. В руке у него была банка энергетика. - Давай, брат, я помогу. Он осторожно поднял друга и посадил в свой автомобиль. - Держи, - он протянул Лёше бумажный пакет из Макдональдса, - Твой кофе в подстаканнике. Паша сделал глоток энергетика и протянул другу: - Будешь? - А водка есть? - Я на алкаша похож, чтобы в девять утра нажираться? - Ну и на хуй раз водки нет, - ответил Леша пережёвывая бургер. Паша улыбнулся. За те несколько часов он сильно соскучился по этим дурацким шуткам. - В общем, я тут подумал… К врачу тебя не повезёшь. - Чего это? - А что ты ему скажешь? Меня тут бандос отмудохал? Да и визуально побоев не видно, кроме лица, конечно. - Шрамы украшают мужчину, - сказал Леша и посмотрелся в зеркало заднего вида, - А, не, беру свои слова назад. - И тем не менее тебе нужна помощь. Паша почесал переносицу и железным тоном быстро произнес: - Мы едем к Рите. Лёша тут же пришел в себя от услышанного. - Скажи, что ты шутишь. Но это была не шутка. - Тебе нужна помощь, у нас нет другого выбора. - Ее же Кондратий хватит! Паша лишь повернул ключ зажигания. - Пристёгивайся, мы едем, - сказал он, ввел адрес в навигатор и плавно нажал на педаль газа. Дорога была пустой. Весь путь на карте был окрашен в зеленый, и эта зеленая полоса тянулась через всю Москву. По дороге Лёша съел свой завтрак из бумажного пакета, который потом скомкал и утрамбовал в стаканчик из-под кофе и уснул. Паша лишь потягивал кисловатый энергетик и смотрел на пустое шоссе. На ближнем светофоре он решил включить музыку. Как назло, все песни выбивались из атмосферы. Плеер выдавал то радостную поп-музыку, то классику русского и зарубежного рока. Наконец он нашел то, что нужно – слегка меланхоличный софт-рок с приятным привкусом надежды на светлое будущее. На душе стало теплее.