Акт 1. Глава 18. Я с тобой

Московское время десять часов три минуты, а такое ощущение, что уже прошел целый день. Паша остановился у въезда во двор, осмотрелся. Нахлынули воспоминания, на этот раз приятные. Он медленно нажал на педаль газа и двинулся по узкой дорожке. Спокойной район встречал друзей былыми днями, миражами прошлого и панельками околопреклонного возраста. Район делился на две части: старую и новую. И обе эти части они могли звать домом, только в одну хотелось возвращаться, а в другую нет. Паша подъехал к подъезду одного из домов. Немного подождав, собирая свои мысли в членораздельную речь имеющую смысловую нагрузку, он повернул ключ зажигания, и машина затихла. - Пора вставать, - сказал Паша другу. Леша с трудом поднял веки. Перед глазами все плыло. Будто кто-то сделал фото на заляпанный объектив. Паша помог другу выйти из машины и довел до подъезда. Он встал перед домофоном и стал вспоминать пароль. Немного так постояв, он неуверенно начал нажимать кнопки. Домофон издал радостный писк – проход открыт. «А руки еще помнят», - подумал Паша. Они зашли в лифт и двери закрылись. Его сердце начало биться сильнее. Он не знал, что сказать и вообще представлял их встречу немного много иначе. Они поднялись на четырнадцатый этаж. Нейронные связи прошлого напомнили ему простую математическую подсказку –этаж в квадрате равен номеру квартиры. Паша нажал на звонок. Сразу же послышались шаги. Открылась одна дверь, немного погодя раздался щелчок и открылась вторая. - Господи, мальчики, что с вами произошло? – ужаснулась Маргарита. Это была женщина лет семидесяти, хотя сказать такого было нельзя. Генетика и здоровый образ жизни сделали свое дело и омолодили ее лет на пятнадцать, если не больше. И всё-таки её возраст выдавали маленькие детали, которые с первого раза и не заметишь. Самой заметной деталью были глаза. Они были мудрыми. Мало кто, дожив до старости, может похвастаться действительно стоящим опытом, еще меньше людей может сохранить доброе сердце за столько-то лет. Но Маргарита была одной из тех, кто смог в себе эти качества сохранить и развить. Со временем ее волосы стали ломкими и тонкими, но не потеряли былой объем и, на удивление, цвет. Разве что насыщенный каштановый цвет стал более светлым и не таким выразительным как в молодости. Как только она увидела Пашу с повисшим на нем Лёшей, то тут же подхватила раненого парня под другую руку и помогла затащить его в квартиру. Они аккуратно положили его на кровать, и Маргарита достала из большого платяного шкафа плед, укрыв им раненого. - Когда ты мне позвонил и сказал, что тебе нужна помощь, я не думала, что… - Что будет что-то подобное? - Да! Паша, я вас ещё в детстве наперевязывалась! И тут снова. Какие же вы все еще мальчишки. – вздохнула Маргарита. - Ты сможешь с ним посидеть, осмотреть? - Паша, ну что за вопросы? Я для вас все что угодно сделаю! Только не сейчас, ему нужен покой. - Да, верно. - Пошли на кухню, я заварю чай. - А есть что-нибудь к чаю? – осторожно спросил Паша, стараясь не наглеть. - Печенье, сухари? - Может что-нибудь посытнее? Лицо Маргариты украсили морщинки радости. Паша смотрел в кухонное окно. Он буквально видел себя и своего друга во дворе напротив. Как они бегали с мячом, пытались залезть на дерево недалеко от футбольный площадки, а порой даже дрались. А вон там, около трансформаторной будки их чуть не избили старшеклассники, а несколькими годами позже на том же месте Лёша целовался со своей первой девушкой, а сам Паша их караулил. Детство без интернета, скажет кто-то. Отсутствие денег, поправит Паша. Начало двухтысячных выдалось непростым, в том числе и для них. Маргарита осторожно поставила перед Пашей тарелку с пельменями и сняла рукавицы. - Ушастики тебя ждут, - с материнской любовью сказала Маргарита. - Рита, боже, ты помнишь, как я их в детстве называл? - И всегда буду помнить, до самой смерти. - Давай без этого, пожалуйста. - Ладно, ладно, приятного аппетита. Паша лишь довольно кивнул, уплетая один пельмень за другим. - Ты хоть вкус то чувствуешь. Паша снова кивнул, полностью поглощенный трапезой. - Во что же вы ввязались? Паша поднял голову, добрые глаза Маргариты смотрели на него и не могли нарадоваться. - Ввязались в драку, ничего особенного. - Какие же вы всё-таки мальчишки, - повторила Маргарита. – Помню, как однажды вы пришли с разодранными коленками, а у Лёши еще и нос был разбит. Ничего не поменялось. - Это когда ты ему ссадины зелёнкой мазала, а я сидел и что-то вслух читал? Помню-помню. - Тебе понравилась одна девочка, ты решил ее поразить и выучил отрывок из «Ромео и Джульетты». - Боже, зачем я только вспомнил? - А она дура, что не оценила! - А может и правильно сделала… - Ничего неправильно! Она была слишком глупа для тебя. А вот Юлечка – молодчина. Какая вы славная пара. - Рита, а можно я у тебя переночую, как-то не хочется домой ехать… - Ты ещё спрашиваешь? Разумеется можно. С Юлей поругались? - Нет, все в порядке. - Паша, ну я же вижу. Почему вы мне ничего не рассказываете? Ни ты, ни Лёша. А потом внезапно приходите, один весь в синяках, другой голодный и ещё что-то скрывает. Я же тебя, ну, не с пелёнок знаю, но довольно давно. Вы же мне, как дети родные! - сказала она с горечью в голосе. - Прости. Я просто не хочу тебя по пустякам тревожить. - Паша, - Маргарита посмотрела ему прямо в глаза, - Никогда не обесценивай свои переживания. Он вздохнул. Открываться кому-то всегда тяжело. Особенно близким людям. - В общем… помнишь Женю? - Это такой серьёзный мальчик, вечно в дорогих костюмах ходил? - Да. Мы же с Лёшей на него работали. Ну, то есть работаем. То есть… Чёрт… Ну… В общем… - Хочешь выпить? - Так у нас тут чай… Маргарита лукаво прищурилась. Паша непонимающе смотрел на нее и только пару секунд спустя, до него дошло, что она имела ввиду. Тогда он протянул долгое «А-а-а-а» и кивнул в ответ. Маргарита встала из-за стола и вышла из кухни. Паша буквально обливался потом. Рассказывать о своей жизни он не привык, да, что греха таить, он этим не занимался вообще никогда. Все держал в секрете, в себе, не хотел никому докучать своими «никчемными» проблемами, чем сильно задевал Юлю и Маргариту. Он чувствовал себя ни то на добровольном допросе, ни то на исповеди. Вошла Маргарита. В руках у нее была бутылка красного сухого вина. - А это не та ли бутылка, которую мы с Лёшей тебе на день рождения подарили? - Она самая. Как видишь, собутыльника у меня нет, - шутливо сказала она, - А пить одной явный путь в никуда. И как вы узнали, что я пью только такое. – сказала она, доставая бокалы из навесного шкафа. - Ну, во-первых, красное сухое - самое полезное. Маргарита улыбнулась. - А, во-вторых, ты сама неоднократно говорила, что любишь именно его. Паша взял штопор и открыл бутылку. Пробка с характерным звуком освободило горлышко. День, а за ним и вечер полетели в считанные минуты. За один день Маргарита нагнала несколько лет, за которые они не виделись. Вино сделало свое дело. Паша чувствовал, будто делает что-то неправильное, рассказывая всю их юношескую жизнь, конечно, исключая эпизоды, связанные с криминалом. Но почему же ему тогда так полегчало? Весь тот груз, который он таскал с восемнадцати лет с грохотом пал с его плеч. Невероятное облегчение, а с ним и терпкое чувство одной из главных ошибок в его жизни – скрытности. Сделай он это раньше, возможно каких-то неприятных моментов не было. Он шмыгал носом и, прикрыв глаза, пытался собрать мысли в кучу. - Дорогой мой, все мы совершаем ошибки, - нежно произнесла Маргарита, так, словно мать, успокаивающая собственного сына. - Да. Да, все так, все в порядке. Прости за эту… сырость, - улыбнулся он. - Не переживай. Я с тобой. Самые важные слова в жизни человека. Именно они могут указать на свет во тьме, когда, казалось бы, ни о каком свете и речи быть не может. Именно эти слова хочет услышать каждый от близкого ему человека. «Я люблю тебя». Вот что они означают. Слова могут убить. Но они же могут и спасти.