Часть 5

—Ну, а ты чё? — заинтересованно произнёс Зима, стряхивая с сигареты пепел. —А я ей в челюсть заехала! Представляешь?! — почти завизжала Ильнара, эмоционально жестикулируя, — Она грохнулась, а я на неё сверху навалилась! Мы как давай по полу кататься! За волосы цеплялись, царапались! Вон, смотри! — указала она на щёку. —Не лезет больше? — спросил Вахит. —Пусть только попробует! Я ей ещё пару клочков волос вырву! —Ай, молодец! — Зималетдинов звонко хлопнул девчушку по спине. — Вот так проблемы решать надо! Говорю ж, мрази словами не понимают — мразей надо силой на место ставить!       Увлечённую беседу, развязавшуюся в прохладном помещении, прервал противный металлический лязг и хлопок. В качалку ввалился Ералаш, следом за которым забежал Фантик. Мишка быстрым шагом подошёл к Зиме, протягивая ему руку. —Опа, здоро́во! — отвлёкся Вахит, пожимая ладонь мальчишки. —Здоро́во! Привет, Ильнар. — тяжело дыша, выпалил Мишка и вновь обратился к Зиме. — Слушай, ты Турбо не видел? —Вот. — засмеялся тот, вытащив из кармана обёртку жвачки. —Не, серьёзно. Где он? — отреагировал Кирилл, стоящий позади Ералаша. —С пацанами, они к Сутулому поехали. — ответил наконец Зималетдинов. —А зачем? — поинтересовался Миша. —Хер знает, а вам он для чего? —Да там... Дело есть. Не срочное в целом. — ответил Вахиту Кирилл. —В пакете чё? — приподнял бровь Зима, увидев в руках Фантика целлофановый пакетик. —Перемячи. — мурлыкнул Ералаш. —Сюда давайте. — Зималетдинов требовательно махнул рукой. — Ильнарку тоже угостите, ребёнок хавать хочет.

***

      В дверь позвонили, беспардонно тревожа чужой покой. Паша закатил глаза, вставая с постели, и лениво напялил на себя разбросанную по полу одежду. Раздался ещё один звонок, услышав который юноша выругался себе под нос и надев штаны вышел в прихожую. Как только в скважине щёлкнул ключ, Пашка узрел перед собой свою невесту. —Ой... Надиюша, здравствуй! — расплылся парень в какой-то нервной улыбке, опираясь рукой о дверной косяк. — А ты чего не предупредила, что придёшь? —Привет. — кивнула Надия. — Да я всего на минутку. Мама приболела, понимаешь, попросила тетради проверенные в школу отнести. А ты в прошлый раз, когда заходил, шарф забыл. Вот, решила занести. —Ой, правда что-ли? А я-то думал, где ж я его посеял! Спасибо большое, видишь, какой я дурак у тебя забывчивый! — затараторил парень, торопливо вытянув из её рук шарф.       Внезапно за спиной Паши открылась дверь, ведущая в уборную. В коридоре стояла молодая девушка, завёрнутая в цветастое полотенце. Сердце Надии пропустило пару ударов, глаза округлились, а дыхание замерло жёстким комом в горле. —Пашенька, кто это? — вдруг спросила девица, нахмурившись.       Ибрагимова мгновенно развернулась и быстрыми шагами удалилась от двери. —Надь... Надиюш! Надия! — крикнул вдруг Паша, вылетая следом за невестой.       Нагнав её на первом этаже, юноша сжал крепкими ладонями её плечи и, чтобы наверняка, припечатал к стене. Внезапный удар по щеке заставил его лишь на миг ослабить хватку, а потому пощёчина выбраться Надие не помогла. —Сволочь! — прошипела Ибрагимова, глядя в голубые глаза уже бывшего жениха. —Да ты не так всё поняла! Ну чего ты, Надиюша? Взгляни на меня? Разве я похож на изменника? — абсолютно спокойно, и даже с ноткой веселья, выдал Паша. — Это ко мне сестра приехала, неужели не помнишь? Я же рассказывал. Ну, Олька, по маминой линии двоюродная сестра! —Ты говорил, что у тебя родственников нет по материнской линии, идиот. — отрезала Надия и вновь дёрнулась, в попытке вырваться из крепких мужских рук. —Я говорил? Так ты меня не поняла просто! Я говорил, что не общался никогда с ними, не знаю их. А Оля вот через бабушку меня нашла, приехала с братом познакомиться! Выходит такая у нас любовь, Надиюш? Не доверяешь мне совсем, глупенькая моя. —Врун несчастный!— крикнула Надия, рассчитывая в том числе и на то, что кто-нибудь из соседей выбежит на громкий крик.       Рот внезапно залепился крупной мужской ладонью, заставив Ибрагимову больно удариться затылком о стену, в то время как вторая рука юноши сомкнула руки девушки. —Значит так, — резко сменил тон Паша, холодно приблизившись к бледному, испуганному девичьему лицу. — успокойся, истерики мне закатывать тут не надо. Ну, если чё-то и было у меня с этой девкой? Женюсь-то я не на ней. Чего орать-то, а? —Ты и на мне не женишься, ясно? — сказала Надия, пнув парня «куда придётся». —Твою ж..! — зашипел тот, почувствовав пришедшийся по колену удар, однако сумел удержать девушку, — Ну всё. Слушай сюда, дорогая моя, — оклемавшись произнёс он, ловко повернув Ибрагимову лицом к стене и всё ещё сжимая её сведённые вместе руки. — Ты никому, кроме меня, не сдалась. Приданое имеется? Нет. Наследство приличное? Квартирка задрипанная, да и только. Ты мне ноги целовать должна за то, что я вашу семейку беднеющую на свой горб готов закинуть ради тебя, дуры ничего не понимающей. —Заткнись! — выдохнула Надия, чувствуя сковывающее чувство страха. —Перебивать меня не нужно. Я не закончил. Значит смотри: либо женимся с тобой и мы живём себе припеваючи, либо ходи и оборачивайся, если не хочешь, чтобы я тебя попортил. А испорченная ты кому нужна будешь, а, Надиюш? Не глупи. Тогда уж даже мне не нужна будешь.       Удар ногой. Болезненный такой, жёсткий. Паша съёжился от внезапной боли, а Надия быстро выскользнула из подъезда, убегая как можно дальше. Дыхание перехватило, в глазах встали горячие слёзы, каплями оседая на чёрных ресницах. Страшно. До жути. Ибрагимова бежала не оборачиваясь, сбавив скорость лишь у дома.       Больно. Страшно. Мерзко.

***

—Снова только до двора? — спросил Андрей, поджав губы.       На улице уже вечерело. Солнце покидало небосвод, прячась за горизонтом. Васильев привык провожать Ильнару тогда, когда на небе уже красуются яркие звёзды. Его, впрочем, её желание чуть раньше вернуться домой ничуть не интересовало. —Угу. Дальше сама. — подтвердила Ибрагимова. —Тогда давай, пока. — кивнул Васильев, немедля развернувшись и направившись в сторону дома.       Ильнара, кротко проводив его взглядом, прошла во двор и нырнула в подъезд. Уже через минуту она распахнула дверь квартиры, поспешно забегая и стаскивая с ног ботинки. Расторопность притупилась, как только девочка услышала на кухне тихие всхлипывания. —Ма-ам? — настороженно протянула Ильнара, снимая пальто и шапку.       Из кухни вышла Индира Салимовна, устало потирая глаза и шмыгая носом — болеет ещё. Лицо женщины выражало явную тревогу, которую Ильнара уловила моментально. —Проходи быстрее. Суп на столе уже. — медленно и слабо сказала она, уходя обратно.       Школьница торопливо последовала за ней и застыла в дверном проёме, увидев за столом зарёванную Надию. Девушка сидела неподвижно, сложив руки на коленях и взирая в одну точку. —Апа, что случилось? — пролепетала Ильнара, подбежав к сестре, расположившись перед ней на коленях и накрыв её ладони своими.       Надия лишь выдохнула, дрожа, и прижала к себе сестрёнку, сдержанно хмыкнув и уткнувшись в её плечо. —Что такое? — ещё более растерянно спросила пионерка и обвила руками хрупкие плечи девушки.       Студентка хотела было что-то сказать, как к горлу беспощадно подкатил ком, позволяющий лишь хныкать и равно выдыхать. —Она Пашку с любовницей застукала. Гадёныш этот ей теперь грозится, что надругается, если замуж за него не выйдет. — обречённо произнесла мать, уткнувшись лбом в собственную ладошку. —Вот же... — едва не выругалась обескураженная Ильнара, в последний момент сдержав себя. — И что теперь делать? —Если б я знала... — всхлипнула Надия. —Ходаем, за что нам это? — тяжко выдохнула Индира Салимовна. — Ну не реви ты, Надия! На тебя смотреть больно! — добавила она, вскочив с места и быстрым шагом покинув кухню.       Ильнаре вдруг передалась жуткая тревога, дрожью прошедшая от бледных рук сестры к ладоням пионерки. Внутри что-то встрепенулось. —Надиюш, может заявление надо написать? — неуверенно спросила девочка, опустив взгляд. —Будет тело — будет дело. — покачала головой студентка. — Не грузись, козочка. Я придумаю, что делать. — чуть придя в себя, добавила она. — В конце концов, может он и не сделает ничего. —А если сделает? Мы что, ждать будем? — нахмурилась Ильнара. —Всё будет хорошо. Ты главное не переживай. — ответила ей сестра, коснувшись подрагивающими пальцами её лица.       Надия сама нуждалась в этих словах. Сама жаждала утешения, а успокаивая младшую сестрёнку, скорее пыталась успокоить себя. Девушке искренне хотелось верить, что никто ей не навредит.       «Ну, что он сделает? Это ведь абсолютно не имеет смысла. Какой нормальный мужчина решится на преступление из-за расторжения помолвки? Пашка ведь не дойдёт до этого, так?»

***

      Карандаш тихо шуршал о бумагу, закрашивая алым цветом контур огромного сердца, посреди которого синими линиями была выведена заветная буква «И». Васильев отложил в сторону карандаш и пальцами подцепил крохотный бумажный клочок с адресом. Андрей так бережно его хранил, будто от этой несчастной бумажки зависела вся его жизнь. Впрочем, в какой-то степени так и было.       На листке ведь её адрес. Ирочкин.       Андрей невольно расплылся в улыбке, вспоминая её прелестный образ: тонкие черты лица; короткие волосы, собранные в аккуратный хвост, и выразительные голубые глаза. Красивая... Словно сказочная принцесса. А какой у неё голос! Нежный такой, словно летний ветерок. Андрею этот голос был милее любой мелодии, любой песни.       Он был влюблён так чисто и искренне, по детски, что любая мелочь, связанная с ней, вызывала в его груди приятный трепет. Этот трепет лился по венам, впитывался в каждую клетку тела, охватывал его душу и, как только она появлялась в поле зрения Васильева, вспыхивал в голубых глазах.       Ильнара чувствовала тоже самое рядом с Андреем. А ещё он казался ей взрослым, несмотря на разницу в небольшие несколько месяцев. Она в июле родилась, а он апрельский. Впечатление её было построено скорее на его показной «взрослости». Он разговаривал грубовато, басисто, как мужчина. Был сильным и напористым, как мужчина. Но на деле он являлся самым обычным мальчиком. Таким же, как Марат, Миша, Кирилл... Ибрагимова причин, по которым мальчишки в группировки вступали не знала, лишь начинала догадываться.       Андрею иногда жаль было Ильнару. Он всё ещё осознавал, что она не заслуживала той роли, что ей отведена в этой запутанной истории любви. Но что сделать, если всё уже зашло слишком далеко? Настолько, что Васильев запутался окончательно. Он ничего не чувствовал к Ибрагимовой. Совсем ничего. А нежность, охватывающая разум при виде Иры, росла с каждым её случайным взглядом.       И вот аккуратным почерком на лист ложится надпись:

«А может ночь не торопить И всё с начала повторить? Нам всё сначала повторить О, как мне быть? А может снова всё начать? Я не хочу тебя терять, Я не могу тебя терять. О, как мне быть?»

***

      В каморке неприятно пахло дымом, потом и чем-то сырым. Вова сидел на подранном диване, с сигаретой в зубах. Турбо стоял, оперевшись о стену и устало глядя то на Адидаса, то на Зиму. Вовка пересчитывал деньги, взятые с водителей за въезд на территорию города. —Так, это скорлупе отдать нужно... Это вот тебе. — Адидас протянул Вахиту купюры.       Раздался стук, на который Володя инстинктивно поднял голову. —Можно! — крикнул Турбо, после чего мгновенно дверь открылась.       В проёме стоял Марат и Андрей, позади которых находилась встревоженная Ильнара. Адидас младший вальяжно прошёл в помещение, подзывая к себе остальных. Пальто, взяв за руку девчушку, повёл её внутрь. Ибрагимова поморщилась, вдыхая запахи, царящие в комнатушке. Её отчасти удивил порядок среди вещей, находящихся здесь. Всё сложено, будто под линейку. Словно здесь был человек, наученный армейским порядкам. —Чего пришли? — спросил Валера, вскинув бровь и прикурив. —Девчонке нашей помочь надо. — ответил ему Марат, тут же переведя взгляд на старшего брата. —Чё случилось? — обратился Зима к Ильнаре. —Моей сестре её жених бывший угрожает. — сказала та, боязно то поднимая, то опуская взгляд. —Присаживайся. — подвинув табуретку, произнёс Адидас. — Рассказывай всё. —Ну, в общем... — садясь, замялась девочка. — У меня старшая сестра замуж собиралась. Всё вроде нормально было, парень сам по себе неплохим казался. А тут вот она узнала, что он ей изменил. Решила с ним расстаться... Ну, а он обозлился. Пригрозил сначала, сказал, что надругается, если она замуж за него не выйдет... Ну, а порченную её ни один не примет и что-то в этом роде. А сегодня, с утра, мы записку под дверью нашли от него. Вот! — она вытащила из кармана смятый листок, передав его Вове. —«Ты помнишь, о чём я говорил. Полагаюсь на твоё благоразумие» — вслух прочёл тот, после чего вновь посмотрел на девочку. — Ну, смотри, он в группировке состоит? —Нет. — замотала головой Ильнара. — Он в комсомоле. —Тогда разберёмся. — буднично кивнул Турбо, стряхнув пепел с табачного изделия. —Сестра пускай дома сидит пока, а завтра мы её куда надо проводим. Работает? Учится? — добавил Зима. —Она в институте. — ответила ему Ильнара. —А он? —Он после работы за ней заезжает иногда. —Короче, покажешь. Завтра тоже с нами езжай. — слегка взъерошив волосы девочки, усмехнулся Зималетдинов. — Посмотришь, как взрослые дяди всё порешают.

***

      Надия стояла у машины, провожая взглядом уходящих парней. Ильнара находилась рядом, нервно поглаживая свои руки. Силуэты группировщиков скрылись где-то за углом, куда Вова уже отвёл приговорённого на «разговор». Паша ещё не знал, что подошедший вояка — далеко не самый дружелюбный человек.       Ильнара была довольна собой, пусть её и пугала пустота, пронзившая очи её сестры. Надие было боязно от всего. В особенности от сомнительной компашки, пришедшей к ним на помощь. Впрочем, ждать её было больше не от кого. Оставалось лишь сглотнуть недовольство и отвращение к ОПГ, рассчитывая на далёкое светлое будущее, где бандитов не будет.       А Турбо тем временем нанёс заключительный удар по грудной клетке юноши. Паша тяжко сплёвывал кровь и кашлял, пока Адидас приглаживал усы тремя пальцами. —Значит так... — холодно начал Володя, надменно глядя свысока на парня. — Ещё раз ты к Надие пристанешь — я тебе кадык вырву. Усёк?       Паша обессиленно пытался что-то сказать, но выходили лишь сдавленные, болезненные хрипы, в которых Вова уловил пренебрежительное «Да». —И не борзей, нам твой адрес известен. — добавил Зима, плюнув на светлые брюки паренька. — Чушпан...       Покинув отдалённое место, в которое ранее пацаны уволокли Пашу, Суворов достал сигарету. Перекур определённо требовался. Ильнара, увидев идущих парней, сорвалась с места подбежав к Зиме и Турбо. —Порешали? — с горящими глазами спросила девчушка. —Тс. — нахмурился Вахит, после чего расплылся в самодовольной ухмылке и чуть тише ответил: — Порешали. Я ж обещал. —Выходит мразь наказана? — по-детски заулыбалась пионерка, за что получила от Турбо лёгкий шлепок по губам. —Пример не бери с этого идиота. Говори как девочка. Тебе так не идёт. — произнёс тот. —Ты кого идиотом назвал? — возмутился Зима.       Ильнара вновь стала свидетелем словесной перепалки, которая едва не переходила в физическую, а Надия лишь ужасалась, недвижно стоя у автомобиля и ожидая Вову. —Всё готово. — кивнул Адидас, подходя ближе. — Этот баран вас больше не потревожит, а если попытается — мы всегда рады помочь. —Благодарю. — коротко буркнула та, отведя взгляд. —Вы не бойтесь, мы не кусаемся. —добродушно отшутился Володя, касаясь плеча девушки, на что та лишь отстранилась. — Ладно, понял. — подняв ладони вверх, добавил он и открыл дверь машины. — Садитесь, в салоне потеплее будет. До дома вас довезём, чтобы вам пешком не идти.       Надия поджала губы, взглянув на Вову. Всё таки села, пусть и с опаской. Взгляд прицепился к собственной обуви, не поднимаясь выше. В голове крутились надуманные сцены насилия, заставляющие девушку испытывать что-то тошнотворное. Сознание зацепились за всего одну сказанную Вовой фразу. «Вы не бойтесь. Мы не кусаемся».       Разум кричал: «Вы не кусаетесь — вы уничтожаете».