Часть 6

      Щётка ловко прошлась по длинным ресницам, покрывая их тушью. Пространство пропиталось ароматом цветочного парфюма и навязчивого предвкушения. За окном смеркалось, лучи солнца, объявшие многоэтажные дома, медленно отстранялись от зданий. Скоро на небосводе проклюнуться звёзды, фонарные столбы величаво осветят дороги, а зал в ДК наполнится звуками музыки.       Ильнара ждала этого. Мысли о предстоящей дискотеке заставляли её глупо улыбаться и с нетерпением закусывать губу, а они, к слову, не покидали её ни на секунду. Сознание уже рисовало танцы, объятия, яркий свет и безудержное веселье. Ибрагимова невольно представляла, как Андрей пригласит её на медляк, приобнимет робко за талию, нежно-нежно закружит в танце, пока она будет трепетно касаться его плеч.       Из мечт её вывел хлопок входной двери и шуршание в прихожей. Ильнара быстрым шагом вышла из гостиной, а после лучезарно улыбнулась, узрев вернувшуюся старшую сестру. —Апая, привет! — девчушка радостно кинулась на шею Надии. —Здравствуй, козочка. — ласково ответила ей сестра, обнимая.       Отстранившись, Надия внезапно поменялась в лице, заставив Ильнару на пару секунд застыть в немом непонимании. —Ты куда-то собираешься? — обратив внимание на внешний вид школьницы, спросила девушка. — Смотрю, ресницы накрасила, выходное надела, надушилась... —Я гулять пойду. — буднично произнесла та в ответ. —Какое «гулять», Ильнар? Поздно же уже! —Ну пожа-алуйста! — протянула Ильнара, недовольно закатывая глаза. — Сегодня в ДК дискач, я пойти хочу! —Дискач? — недоумевая, переспросила Надия. — Тем более нет! Ходишь вечно где-попало, с кем-попало... Хоть бы разок с семьёй посидела! —Я всего лишь один раз! —Да ты пойми! — продолжала причитать студентка. — Я же не против того, чтобы ты веселилась! Я просто боюсь за тебя! —Да чего ты боишься! — с обидой крикнула Ильнара. — Я в надёжных руках! Понимаешь? —В надёжных?! Ильнара, ты с группировщиками ходишь! Ты хоть понимаешь, что это нелюди! —Тогда кто тебя от Паши спас? Нелюди, получается?! —Почему до тебя не доходит? — выдохнула девушка, на секунду закрывая ладонями лицо. — Они преступники! Они тебе рано или поздно навредят! А если не те, с кем ты ходишь — так любые другие бандиты! Ну не лезь ты в это болото, молю! — продолжала она, сжимая плечи сестрёнки. —Ну с чего ты это взяла, скажи! —С того, что это очевидно! — с внезапной злобой вдруг рявкнула Надия, отводя взгляд в сторону и на пару мгновений замолкая. — Послушай... — чуть успокоившись, начала она. — У нас в университете эти дряни девочку изнасиловали. Уже слухи поползли. Ты же понимаешь, что они все без исключения такие? Нормальные парни в ОПГ не вступают.       Ильнара не слушала. Ей в действительности было чуждо всё то, что сейчас говорила сестра. Девочка схватила с вешалки пальтишко и хотела уже было выбежать из квартиры, как её остановил рывок сзади. Ильнара, потеряв равновесие, упала на спину, вместе с верхней одеждой. Послышался щелчок ключа, после которого Надия подошла к сестре. —Ты мне уже выбора не оставляешь... — разочарованно выдохнула она. — Ну сколько можно, скажи? Ты же так скоро нас всех, включая себя, доведёшь! Нельзя так, козочка... —Да пошла ты. — с обидой выдала пионерка, встав с пола и уйдя в гостиную.       «Ничего. Мама придёт — я из квартиры выскользну как-нибудь» — думала она, сидя на диване и нервно вздыхая.       Надежда покинула её уже вечером, когда она, вместе с Надиёй и Индирой Салимовной, сидела за столом, уныло уплетая суп. Обидно до ужаса. Ильнара здесь, в четырёх стенах, возле тех, кто её совсем не понимает, а Андрей там, в доме культуры, среди друзей, музыки и веселья. Там, где-то вдали от девочки, всё в том же ДК, за дискотекой в стороне наблюдала Ирина Сергеевна, ловившая на себе столь частые взгляды Васильева. Там пацаны танцуют медляк, в объятиях юных красавиц. Там скоро будет драка, которую учинит Андрей. Чуть ближе, но тоже вдали от Ильнары, на кровати, в своей комнате, сидит испуганный до смерти Фантик, а около остановки, в кровавой луже, лежит бездыханное тело.       Ильнара проревела всю ночь. Она и бросалась отчаянно к двери, и ключ искала, и снова рыдала, утирая ладонями перепачканные потёкшей тушью щёки. Она так ждала! Так хотела! Столько ожидала от этой дискотеки! А всё разбилось о щелчок в замочной скважине! Надия тоже в восторге не была — её саму из стороны в сторону бросало. Больно было видеть ревущую Ильнару, но больнее было думать о том, что будет, если её отпустить.       И пока девочка роняла солёные слёзы на подушку, Андрей решительно шагал к Искандеру, дабы вмазать ему, да посильнее, чтобы пляски превратились в рукопашный бой. И всё из-за отказа...

***

—Не пустили? — стараясь изобразить сожаление, спросил Васильев. —Эта ненормальная дверь прямо перед носом захлопнула... — расстроенно проговорила Ильнара, обиженно скрестив руки на груди. —Наверное, даже хорошо, что ты не пришла. — вдруг сказал Андрей, но, поймав недоумевающий взгляд юной пионерки, объяснил: — Вчера там драку устроили, а ты вот... Ну, в безопасности была. —Драку? — удивлённо переспросила Ибрагимова, как вдруг в качалку ворвался Фантик.       Кирилл выглядел, прямо скажем, скверно: встревоженный, потрёпанный, с кровоточащей раной на лбу. Он что-то кричал о Ералаше, мол «не видел ли его кто?». Парни засуетились, а Ильнара вскочила в растерянности и лишь смотрела то на юношей, окруживших мальчишку, то на него самого. Как-то до ужаса некомфортно стало... Неприятно, тревожно, боязно даже немного.       Вокруг всё будто бы закружилась, завертелось, ускорилось в миллионы раз. Перед глазами всё поплыло. Всё как в тумане. Ибрагимова сделала пару шагов назад и уткнулась спиной в мужскую грудь. Обернувшись, девочка увидела перед собой хмурого Вахита, который задумчиво выдыхал едкий дым из лёгких. Он положил ладонь на плечо школьницы, строго на неё взглянув. —Давай-ка ты домой пойдёшь. — сказал он, поправив воротник её школьного сарафана. — Дело жаренным пахнет.

***

      Индира Салимовна громко кашляла, сидя на постели. Горло болело, а лоб был таким, словно под черепом горели угли. Женщина усиленнее куталась в плед, когда дерущая боль вновь пробрала воспалённое горло. Надия, зашедшая в спальню, села рядом с матерью и налила в чайную ложку какую-то травяную жидкость, которая достаточно едко пахла. Индира Салимовна молча выпила лекарство и, откашлявшись после, улеглась в кровать. —Әни, ну как ты так, а..? — жалостливо сказала девушка, склоняясь над матерью и касаясь ладонью её лба. — Я же говорила, что долечиться надо, только потом на работу выходить. Видишь, теперь только хуже стало. —Да прекрати ты, и без этого голова раскалывается... — слабо съязвила женщина, зарываясь в одеяло. — Ильнара не вернулась? —Нет ещё. Ты же знаешь, она поздно возвращается. —Сил моих на неё нет... Ремня бы ей дать — рука не поднимается. — хрипло проворчала Индира Салимовна и отвернулась к стене.       Надия тяжело вздохнула, встав с постели и направившись на кухню, где на столе уже была распахнута толстая тетрадь и располагались несколько книжек. Часок-другой просидела девушка над учебниками, когда входная дверь с тихим скрипом открылась. Ильнара вошла в квартиру практически на цыпочках, однако в тишине, повисшей в пространстве, отчётливо слышался каждый шорох. Надия вышла в прихожую и окинула сестричку тяжёлым, усталым взглядом. —Зря разделась, в аптеку сходить нужно. — сухо произнесла она. —Я же только пришла! — возмутилась девочка, на что Надия лишь всучила ей список лекарств. — Ну что-ж такое-то... —Давай-давай, иди. Тебе ж где-попало таскаться нравится, хоть раз сходи туда, куда просят. — излишне язвительно отреагировала студентка, а после грустно опустила взгляд. — Мама совсем расклеилась, ну прояви ты немного понимания! Не могу я её сейчас оставить одну в таком состоянии! Сходи, пожалуйста! —Да схожу, схожу! — раздражённо выпалила Ильнара и немедля выскользнула в подъезд.

***

      На улице темно. Морозный воздух колол девичью кожу, покрывая её румянцем. В сумке болтались небольшие коробки с лекарствами, а на плечах покачивался старенький вязаный шарф. Ильнара шла по дороге, погружённая в свои мысли. А мысли её были о разном.       О маме, что лежала сейчас на кровати, лишённая сил. О сестре, которая, как казалось девочке, стала хуже выглядеть: ещё сильнее похудела, обрела небольшие синяки под глазами и потеряла прежний блеск, охватывающий ранее её карие глаза. О школе, от которой Ильнара успела устать за годы упорной учёбы, и сейчас успешно плюнула на неё. Об Андрее, который школьнице нравился с каждым днём всё сильнее: на фоне хилых мальчишек со школы Васильев казался Ибрагимовой отважным и храбрым рыцарем, о котором Ильнара, чего уж греха таить, мечтала. Андрей не был образцом нежности, но Ибрагимовой сполна хватало того, что он мог ей дать: объятия, дежурные комплименты и поцелуи в щёку, от которых Ильнара едва в обморок не падала, в отличии от весьма спокойного Васильева.       Правду говорят: Вспомнишь волка — он из лесу выйдет. Здесь, разве что, волк из лесу не вышел, но по случайности стало ясно, что он близко.       Проходя мимо одного из дворов, Ибрагимова услышала знакомые голоса. Домой идти не хотелось, пусть и нужно было, а возможность оттянуть момент возвращения Ильнару до жути привлекала. Свернув во двор, девочка, во имя осторожности, остановилась на углу, дабы не быть замеченной. Зима предупреждал, что в таких случаях всегда лучше прислушиваться. Разговор был слышен отчётливо, происходил он между Мараткой и Андреем. Голос последнего заставил Ибрагимову невольно улыбнуться. Соскучилась. Хотя, казалось бы, не виделись всего пару дней, чего уж там скучать?       Из состояния приятной взволнованности девочку вывел недовольный голос Суворова: —Ты тупой, Андрюх? Ток честно! — ругался тот. — Хорошо, что я узнал, а не кто-нибудь другой! —Да не ори ты. Сейчас из-за твоих криков «кто-нибудь другой» и узнает. — прошипел Васильев. —А знаешь чё? Пускай узнают! Пускай отошьют! Отошьют, как крысу несчастную! Будешь вместе с чушпаном этим вместе вдоль стенки ходить, оборачиваться! — продолжал злиться Марат. —Не узнает никто. Я ж с Ильнарой. —Тупой... — выдохнул Адидас младший. — Да похуй на Ильнару уже! Ты с ней ходишь, конечно, но тебя и при этом всё равно спалить могут, дебил! —Да как спалят-то? Я ж не каждому встречному собираюсь докладывать, что к Ире иду. —В твоём случае вообще рисковать не надо! — произнёс Марат, после чего выдержал небольшую паузу. — Значит так... В четверг не идёшь никуда. Открытку эту выкинь, сожги... Убери её короче! —Ещё что-то? — недовольно спросил Андрей. —Да. Про Иру забудь, если хочешь дальше с пацанами быть. — чёрство ответил ему Суворов. — Не, я понимаю. Влюбился, все дела, чё сделаешь... Но нельзя, хоть расшибись тут. Она ж инспекторша, ментовская, Андрюх?       «Инспекторша?» — подумала про себя Ильнара, загнанно хлопая глазами. Как-то вдруг стало больно, мерзко, жутко. Ноги подкашивались, но Ибрагимова всё же смогла устоять и тихонько уйти со двора. На ресницах выступили солёные слёзы, а грудную клетку сжала обида. Девочка быстро помчалась домой, решив сократить путь. Привычный маршрут казался сейчас мучительно долгим и по особенному угнетающим. Плохо. До ужаса плохо, до скрипа зубов.       Шагая по пустым, заснеженным дворам, Ильнара утирала слёзы ладонями и тяжело дышала, хныкая и часто всхлипывая. «Глупая! Глупая! Глупая!» — кричало сознание. Всякие мысли в голову лезли, и каждая из них заставляла девочку лишь усиленнее рыдать. Андрею она не нравится совсем, да и нужна ему лишь для прикрытия. «И зачем я вообще с ним связалась?!» — глухо захлёбываясь, шептала школьница, закрывая руками лицо, повторяя одно и тоже из раза в раз. Что-то больно кололо в области сердца, а губы безостановочно дрожали.       Горло драло изнутри. Она даже подумать не могла, что всё выйдет именно так, а потому и ругала себя за излишнюю доверчивость. На щеках леденела солёная влага, неприятно пощипывающая кожу. Кое-что, однако, заставило Ильнару немного прийти в себя. За углом раздавались сдавленные всхлипы и стоны, приправленные болезненным мычанием и обильным сквернословием. Взяв себя в руки, Ибрагимова глубоко выдохнула, проходя вглубь и взирая на весьма печальную картину.       У мусорки, сжавшись и обняв свои колени, сидел побитый и обессиленный Кирилл. Девчушка встрепенулась и подбежала ближе, присаживаясь рядом. —Мамочки... Кирюх, чё с тобой? — встревоженно спросила она, пробегаясь взглядом по заплёванной и грязной куртке. —Отвянь, Ильнарка! — Фантик грубо отстранился, сильнее вжавшись в угол и отпихнув школьницу обеими руками. —Что случилось?! — едва не крикнула Ибрагимова. —Отойди, говорю же! Отшили меня!       Пионерка ошарашенно распахнула опухшие от слёз глаза и на несколько секунд затихла. —Как это? За что? — пролепетала она. —Да иди уже отсюда на хрен! Чего прицепилась?! —Я может быть помочь хочу, а ты нос воротишь! —Нас обоих загасят, если увидят. Тебе проблемы нужны?! — невольно всхлипывая, прикрикнул Кирилл, сомкнув руки на болящем, от ударов, животе. —Да плевать! Пошли ко мне, отогреешься, в себя придёшь! Тут недалеко совсем. Не должны заметить!       Фантик неуверенно поджал губы и на секунду, в раздумье, опустил взгляд. Девочка стояла неподвижно, ожидая ответа. Слишком долго ждать не пришлось. Кирилл приподнялся с места, стараясь устоять на дрожащих ногах. Ильнара немедля ухватила его за руку и перекинула через своё плечо. —Живой? — спросила школьница, слегка отшатываясь, но сохраняя равновесие. —Вроде того. — пыхтел мальчишка, кривясь от боли.       Торопливыми, но аккуратными шагами дети направились в сторону Ильнаркиного дома. Кирилл явно хромал на одну ногу, в которую, похоже, прилетел довольно сильный удар. Ибрагимова старалась вести беднягу осторожно, пусть это и выходило плохо. Мальчик пытался не хныкать, сдерживался, однако временами шипел болезненно, впиваясь разбитыми пальцами в плечо пионерки.       Путь от мусорки до нужного подъезда занял от силы минуты три, но усталость давала о себе знать. Общими силами поднявшись по лестнице, дети расцепились. Кирилл уселся на ступенях, закрывая ладонью образовавшуюся на лбу шишку, пока Ильнара нервно открывала дверь ключом. —Апа, неси бинт и водку! — крикнула девочка, а после подала Фантику руку, поднимая его с бетона.       Надия выбежала в прихожую и в ужасе закрыла рот рукой, узрев сестрёнку, затягивающую в квартиру избитого паренька. —Ильнар, кто это? — опешила девушка. —Это Кирилл. — суетясь, ответила та. — Вот лекарства, принеси уже скорее бинты, я же просила! —Да-да... Несу. — ничего не понимая, отреагировала студентка, быстрым шагом удаляясь на кухню.       Мальчик внезапно взвыл от боли, сжимая челюсти и облокачиваясь о стену. —Нога? — обеспокоенно спросила Ибрагимова, разуваясь. —Да. — выдохнул, опустив голову, Кирилл.       В прихожей вновь показалась Надия, держащая в руках бинт и вату. Она всё ещё не понимала, что произошло, пусть и выдвигала близкие к правде предположения. «Черти» — подумала девушка, мысленно обвинив во всём ненавистные ОПГ. Мальчишка очевидно был ровесником Ильнары, а потому Надия с особенным сочувствием размышляла: «Он же маленький, неужели они и его не пощадили?». Кирилл под этими сочувствующими взглядами сгорал со стыда, пряча невольно бегающий взор. —Это с тобой группировщики сделали? — нахмурилась студентка. —Да. — тихо ответил Фантик.       Надия лишь тяжело вздохнула, передала бинты с ватой сестрёнке и ушла в спальню, презрительно пробормотав под нос, крутящееся на языке, «Черти».