Глава 2. Кроме себя

      Мальчик шёл по старому коридору, который был освещен лишь одной тусклой лампой, уже почти полностью потухшей. Одна рука его была в кармане, а второй он сжимал красный галстук, нелепо свисавший с его шеи. Он бегло оглядывал двери, и не замедлял шаг. Его дыхание было дрожащим и сбивчивым, но тут уж неясно, было ли это от холода, или же от страха. В нескольких метрах за его спиной с характерным звуком открылась дверь, и это заставило его идти быстрее. Половицы скрипели от тяжелых шагов, которые спешно приближались к нему сзади. Мальчик нервно сжал губы, когда он почувствовал на плече холодную массивную руку. Он уловил сильный запах алкоголя. – Уилли, куда ты так спешишь? – раздалось над ухом мальчика. – Убери руку. – его тихий голос сильно дрожал. – И не трогай меня.       Мужчина сильнее сжал плечо Уильяма. – Не говори так со мной. Не будь наглым, Уилли... – мужчина коснулся рукой второго плеча мальчишки, после чего медленно перевёл её на его волосы, проводя пальцами по лицу, и убрал торчащую рыжую прядь за ухо, - Ты ведь не хочешь, чтобы тебе снова было больно? – Я сказал... – Уильям слегка запнулся, – Не трогай меня!       С этими словами он резко вытащил из кармана маленький перочинный ножик и ударил им наотмашь куда-то себе за спину. Рука с плеча соскочила. – Сволочь! Маленькая гадкая сволочь!       И он побежал по коридору. Его ноги спотыкались, руки от страха становились сначала взмокшими, а после и ватными. Нож выпал на пол с громким стуком, но Уилл не развернулся, чтобы поднять его, а только продолжил бежать быстрее.       Он заскочил в комнату и с хлопком закрыл за собой дверь. Прижался к ней спиной и крепко сжал ручку, в надежде, что это помешает кому-либо войти внутрь. И только сейчас мальчик позволил себе заплакать. Так отчаянно и напугано, всхлипывая сквозь зубы и зажмуривая глаза.       Ручка под его ладонью провернулась.

***

      Уильям проснулся в холодном поту и с болью в висках. Лицо его было заплаканным, глаза ужасно чесались, а во рту было невыносимо сухо. Он присел на кровати и глубоко задышал. Его взгляд упал на окно, за которым было видно, как солнце уже восходило. На нём уже несколько дней стоял стакан с водой. Уильям встал с кровати, придерживаясь руками за шатающееся из стороны в сторону изголовье и на подрагивающих ногах дошел до кухни.       Он подошёл к тумбочке и взял в руки стоящую рядом рамку с фотографией. На ней была изображена семья – мужчина, женщина и двое абсолютно одинаковых мальчишек. Его взгляд прошёлся по всем ним и только Уильям хотел поставить фото обратно на стол, как рамка выскользнула из его руки и упала рядом. Звук битого стекла ударил по ушам. Уильям резко опустился на колени и, присев, начал судорожно собирать осколки. Они царапали его руки, впивались в кожу, оставляли мелкие кровоточащие раны. Осколки выпадали на пол, но он вновь и вновь подбирал их и клал себе в ладонь. Когда очередной кусок стекла выпал в маленькую кровавую лужицу, которая уже успела скопиться на полу, Уильям уткнулся головой в угол и заплакал, с силой сжимая в кулаке оставшиеся осколки. Он резко поднял руку и несколько раз ударил ею по ящику, от чего брызги крови разлетелись вокруг. Тогда он кинул осколки под себя после чего протяжно закричал и, хватаясь руками за голову, вцепляясь ногтями в корни своих волос, медленно опустил руки вниз, вырывая тем самым несколько густых прядей.       Он поднял руки и посмотрел на локоны цвета ржавчины, намотанные на его тонкие пальцы. Его взгляд опустился чуть ниже и упал на бледные запястья с контрастирующими бурыми пятнами от засохшей крови. Уильям испуганно встряхнул руками и отошёл на пару шагов назад. Он уткнулся поясницей об угол стола, схватился за него рукой и, нащупав второй рукой стул, присел на него. В голове проносились воспоминания о вчерашнем вечере. Уильям вновь взглянул на свои руки. Они все были в крови, и не только в его собственной. Осознание, что этими руками он лишил человека жизни, ударило по нему.       Он резко вспомнил, как воткнул в неё нож. Как её кровь брызнула на него. Как её бездыханное тело упало на пол с глухим стуком. Он вспомнил, как она улыбнулась ему незадолго до смерти. Незадолго до того, как он собственными руками убил её. Это его пугало. Но улыбка проскользнула на его лице, когда он вспомнил, как Мэри пыталась жадно вдыхать воздух, валяясь на полу и хаотично хватаясь руками за шею. И как она пыталась прошептать что-то, но кровь, что начала вытекать из ее рта, мешала ей.        Он даже не дрогнул, задумываясь об этом. И тогда улыбка с его лица спала. "Мне понравилось убивать её" – эта мысль пугала его. Пугала больше, чем воспоминания о скорчившейся на полу женщине, в распахнутых, покрасневших глазах которой читается ужас, смешанный с отчаянием. – Можешь не волноваться, Уилл. Не бойся. – Он вновь услышал тот голос. Его тон был слегка успокаивающим, даже убаюкивающим, – Скажи, как ты считаешь, ты поступил с ней справедливо? Или ты жалеешь о том, что совершил?       Он обернулся к дверному проёму. Пусто. – Кто ты? – прошептал Уильям, вглядываясь в коридор. – Ты можешь звать меня Моль. Или же Мистер Моль, как тебе будет угодно. – Что ты делаешь в моём... – Уильям запнулся, задумавшись над своими словами, – В моём доме или в моей голове? – Поверь мне, Уилл, это не имеет значения. – Голос слегка замедлил, – Ты слишком взволнован в последнее время. Не правда ли? Тебе стоит смыть кровь со своих рук. Хотя бы внешне, если тебе станет от этого легче.       Уильям встал со стула и прошёл к раковине. Включил воду и тщательно смыл с рук кровь. Снял с пальцев накрученные пряди, застрявшие в свежих ранках, и выбросил их в слив. Он вновь обернулся в коридор и, ничего не увидев, выключил воду. Вышел из кухни.       Зайдя в спальню, он подошёл к окну, двигая старый стакан с остатками воды в сторону. Посмотрел на улицу. В его голове проносились мысли, тревожащие его. “Я убил Мэри и её ребёнка. Убил. Её отсутствие уже явно заметили. А если так, то её труп уже нашла полиция.” – думал он. “Это значит, что меня поймают. Меня точно поймают. Я не смогу скрыться, сбежать. Не смогу, никак”. Он повернулся к окну спиной и хотел было отойти, но его взгляд упал на кровать. А точнее на тело, лежащее на ней. Женщина с опавшими на лицо тёмными волосами, в домашней одежде и с торчащим из горла ножом. Мэри.       Она лежала криво, неестественно. Её окровавленная рука свисала на пол, а голова была повернута прямо на Уильяма. И Мэри смотрела на него своими стеклянными глазами. Заглядывала ему прямо в душу. Он закрыл глаза и помотал головой из стороны в сторону. Открыл их вновь, но морок не развеялся. Убитая Мэри всё ещё лежала на его кровати и смотрела на него. Уильяму показалось, будто она начала медленно растягивать свой рот в улыбке. – Ты жалеешь о том, что сделал? – тот же голос раздался неподалёку. Уильям повернул голову.       В потрёпанном красном кресле сидело нечто. Он не мог назвать это иначе. Существо походило на большую антропоморфную бабочку, достигающую в размерах чёткий человеческий рост. Пушистое серое тельце, поверх которого был аккуратно надет чёрный фрак и четыре тонких конечности, две из которых были сложены так, как человек обычно складывает ногу на ногу. На большой круглой голове существа ярко выделялись чёрные глаза и торчащие вверх перистые усики. Оно постукивало лапкой по ручке кресла и смотрело на Уильяма, колени которого начали трястись. – Тебе не стоит меня бояться, Уилл. Я совсем не желаю тебе зла. – Моль слегка опустил голову вбок. Уильям схватился рукой за подоконник и начал ощупывать его, не сводя взгляда с собеседника.       Он нашёл стакан и залпом выпил воду, зажмуриваясь. Вытянул руку со стаканом в сторону, не открывая глаз, и сделал несколько шагов назад. – Я не видение, Уилл. Тебе не стоит бояться. – Нет, – сказал Уильям, отступив ещё на шаг назад, – Не говори со мной. Тебя здесь нет, тебя не может быть здесь. И её тоже. – Он опустился на пол и поставил стакан рядом с собой, – Не говори со мной. – Уильям, тише. Тебе не стоит бояться, я всего... – он не успел договорить, когда Уильям пнул пустой стакан в стену, от чего тот разбился. – Не говори со мной! – кричал Уилл, – Тебя здесь нет! – Тише. Сделай глубокий вдох, будь спокойнее. Я не видение, Уилл. И я не хочу причинить тебе вред. – Уильям медленно открыл глаза. Существо всё ещё сидело в кресле и смотрело на него. – Так ты жалеешь о том, что сделал?       Уильям задумался. Поглядел на существо с долей настороженности. – Отчасти. – Тихо прошептал он. – Лишь отчасти? И почему же так? – Я был зол на неё. И мне понравилось наблюдать за тем, как жизнь в её глазах гаснет. – Но всё же ты жалеешь? – Мне страшно. Просто страшно. – Теперь ты можешь не бояться ничего, Уилл, – сказал Моль, встав с кресла. Он подошёл к двери и встал в проёме. – Кроме себя.