V

Мэнди проснулась от резкого солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы. Телефон на тумбочке показывал семь утра, но чувствовала она себя так, будто вообще не ложилась. Глаза слипались, а голова была тяжелой. Она перевернулась на спину и уставилась в потолок, где солнечные зайчики рисовали причудливые узоры. Ночью она почти не спала. Мысли о Честере возвращались снова и снова и от них невозможно было никак избавиться. Каждый раз, закрывая глаза, она видела его серьезное лицо, с той странной смесью грусти и тепла, с которой он смотрел на неё в кафе. Слышала его голос: «Ты никогда не замечала меня, Мэнди. Только Чейза». Эти слова ранили ее прямо в сердце, она чувствовала сильную вину перед Честером за многолетнюю неприязнь к нему. Мэнди села на кровати, заставила себя встать и поплелась в душ. Горячая вода обжигала кожу, но она не делала температуру холоднее, потому что причиняя себе вред ей становилось хоть чуть-чуть легче чем было. Стоя под кипятком, Мэнди снова прокручивала в голове вчерашний вечер. Слова Честера о том, что розыгрыши были единственным способом обратить на себя её внимание, его взгляд, полный боли и то, как он ушел, не дожидаясь ответа, будто заранее знал, что ответа не будет. «Я люблю Чейза, — твердо сказала она себе, выключая воду. — Чейз мой парень и я должна его любить». Одеваясь, она долго выбирала, что надеть, хотя обычно не заморачивалась. В итоге натянула джинсы и простую футболку. Ничего особенного, ничего такого, что могло бы привлечь ненужное внимание злых школьников. В школе было шумно и людно, как всегда. Пахло кофе из автомата, духами старшеклассниц и свежей выпечкой из столовой. Мэнди шла по коридору, старательно глядя прямо перед собой, но краем глаза все равно искала в толпе лицо Честера. Она искала его и одновременно с этим боялась найти. На первом этаже, у входа в столовую, она заметила знакомую малиновую шевелюру и резко свернула в боковой коридор, делая вид, что ей срочно нужно в туалет. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. «Что я делаю? — подумала она, прислонившись к холодной стене кабинки. — Почему я от него бегаю?» Она просидела в туалете дольше, чем нужно, приводя дыхание в порядок и уговаривая себя успокоиться. Когда вышла, осторожно выглянула в коридор Честера уже не было. И от этого стало легче, но почему-то грустно. На лестнице, ведущей на второй этаж её уже ждал Чейз. Он стоял у стены, прислонившись плечом, и листал что-то в телефоне. Увидев Мэнди, он расплылся в той самой теплой улыбке, от которой у неё раньше подкашивались колени. В руках у него были два стаканчика кофе. — Доброе утро, красавица, — сказал он, протягивая ей один. — Латте с карамелью, как ты любишь. — Спасибо, — Мэнди взяла кофе, и их пальцы соприкоснулись. Раньше от этого прикосновения по телу пробегала дрожь. Сейчас она ничего не почувствовала. — Ты сегодня какая-то бледная, — Чейз всмотрелся в её лицо, нахмурившись. — Плохо спала? — Не очень, — призналась Мэнди. — Голова болела. — Бедная моя, — он обнял её за плечи и прижал к себе. — Может, после школы поедем куда-нибудь? Проветришься, отвлечешься. — Может быть, — уклончиво ответила Мэнди, уткнувшись носом в его свитер. От него пахло дорогим парфюмом и кофем. Дорогой запах, но совсем ей не близкий и не родной. Он проводил её до класса, поцеловал в висок на прощание и ушел. Мэнди смотрела ему вслед и пыталась понять, что с ней происходит. Еще неделю назад она была бы на седьмом небе от счастья. Еще неделю назад она мечтала, чтобы он вот так провожал её каждый день. А сейчас... «Я просто устала, — решила она. — Недосып, стресс из-за расследования, проблемы с матерью. Чувства вернутся, когда всё наладится». Весь первый урок она просидела, глядя в окно и не слушая учителя. Мысли бродили где-то далеко, возвращаясь к одному и тому же. На перемене она вышла в коридор и снова поймала себя на том, что ищет глазами малиновые волосы Честера. Вторым уроком была литература, и Мэнди пришлось перейти в другой кабинет, на другом этаже. Поднимаясь по лестнице, она вдруг услышала знакомый голос Честера. Он разговаривал с кем-то на площадке между этажами. Мэнди замерла, прижавшись к стене, чтобы он её не заметил. — ...да не переживайте вы так, миссис Пэм, — говорил Честер мягко, совсем не так, как он обычно разговаривал с ровесниками. — Я всё донесу, мне не трудно. Мэнди осторожно выглянула из-за угла и увидела, как Честер берет из рук пожилой учительницы миссис Пэм стопку книг — тяжелых, судя по тому, как он перехватил их поудобнее. Учительница благодарно улыбалась, поправляя очки. — Спасибо, Честер, ты такой внимательный, — сказала она. — Не то что некоторые... — Да ладно вам, — отмахнулся Честер. — Я всё равно в библиотеку иду, отрабатывать своё наказание. Так что по пути. Он улыбнулся учительнице той самой теплой, дурашливой, но такой искренней улыбкой, которую Мэнди так хорошо знала и пошел вниз по лестнице, с книгами в руках. Мэнди смотрела ему вслед, и сердце билось где-то в ушах. Так громко, что, казалось, весь коридор слышит. Помочь пожилому человеку донести книги не казалась чем-то особенным или необычным, но почему-то именно это заставило Мэнди осознать насколько она начала уважать Честера. Она простояла на лестнице еще минуту, пока Честер не скрылся из виду, и только потом пошла на урок. Слова учителя пролетали мимо ушей, в тетради вместо записей появлялись какие-то каракули. А на полях, сама того не замечая, она нарисовала лицо. Растрепанные волосы, серьезные глаза, легкая усмешка. Очнулась она только когда прозвенел звонок. Посмотрела на рисунок и испугалась так, будто увидела привидение. Это был Честер. Она нарисовала Честера. На полях тетради по литературе, машинально, не думая. — Что со мной? — прошептала она, торопливо замазывая рисунок ручкой, пока никто не увидел. Домой после школы она шла одна, отказавшись от предложения Чейза проводить её. Сказала, что хочет побыть немного сама, подумать. Он понял, конечно, он всегда понимал. Дома Мэнди заперлась в комнате, села за стол и попыталась сосредоточиться на домашнем задании, но алгебра не лезла в голову, история казалась бессмысленной, а английский совсем нечитаемым. — Я схожу с ума, — сказала Мэнди вслух. — Мне нужно отстраниться. От обоих. Взять паузу, разобраться в себе. Она решила, что завтра скажет Чейзу, что ей нужно немного времени. Что она устала, что у неё много дел, что... что-нибудь придумает. А Честера будет просто избегать, пока эти странные чувства не пройдут. Пока всё не встанет на свои места. Но судьба, как назло, любила вмешиваться в планы. На следующий день после уроков Шелли поймала её в коридоре. — Мэнди! Ты просто обязана пойти со мной в библиотеку! — выпалила она, хватая подругу за руку. — Зачем? — насторожилась Мэнди. Библиотека была последним местом, где она хотела сейчас оказаться, потому что именно там отбывал наказание Честер. — Я договорилась о встрече с Кольтом! — глаза Шелли горели. — Мы будем якобы готовиться к презентации совместного проекта, а на самом деле... ну, ты понимаешь. Но я одна боюсь. Мне нужна моральная поддержка. Пожалуйста! Мэнди колебалась. С одной стороны, идти туда, где может быть Честер, казалось плохой идеей. С другой — подруга просила о помощи, а она обещала себе отвлечься. — Ладно, — сдалась она. — Только ненадолго. В библиотеке пахло старыми книгами и духами пожилой библиотекарши. Было тихо, только слышался шелест страниц да негромкое посапывание спящего за столиком первоклассника. Шелли усадила Мэнди за стол в дальнем углу и сама села рядом, то и дело поглядывая на часы и на дверь. — Он сказал, что подойдет к трем, — шептала она. — Ой, Мэнди, я так волнуюсь! Как я выгляжу? Нормально? Не слишком вызывающе? Не слишком скучно? — Ты выглядишь прекрасно, — заверила её Мэнди. — Расслабься. Но прошел час, а Кольт так и не появился. Шелли проверила телефон раз двадцать, написала ему пару сообщений, но Кольт все прочитал и просто не ответил. С каждой минутой её лицо становилось грустнее и грустнее, а глаза становились влажными. — Он не придет, — наконец сказала она дрогнувшим голосом. — Я ему не нужна. — Шелли... — Мэнди взяла её за руку. — Нет, всё нормально, — Шелли шмыгнула носом и заставила себя улыбнуться. — Я привыкла. Со мной всегда так. — Ничего не всегда, — возразила Мэнди. — Просто... может, у него дела? Или он забыл? Такое бывает. — Ага, забыл про встречу, которую сам назначил, — горько усмехнулась Шелли. Мэнди смотрела на подругу и чувствовала, как внутри закипает знакомая смесь злости и жалости. Кольт — придурок. Но говорить это сейчас значило добить Шелли окончательно. Нужно было отвлечь её. — Слушай, — сказала Мэнди, доставая тетрадь. — Давай составим план. Реальный, детальный план по завоеванию его сердца. Мы же знаем, что ему нравится? Футбол, ещё что-то? Шелли шмыгнула носом, но в глазах затеплилась искра интереса. — Он любит фотографировать, — вспомнила она. — И ещё кошек. У него дома две кошки, сфинксы. — Отлично, — Мэнди записала: «Фотографии, кошки». — Что еще? — Он играет на гитаре и собирает виниловые пластинки. — Кошатник-футболист с гитарой и винилом, — усмехнулась Мэнди. — Звучит как анкета на сайте знакомств. Ладно, давай думать стратегически. Они углубились в обсуждение, рисуя схемы и списки на листе бумаги. Мэнди на время забыла о своих проблемах, погрузившись в проблемы подруги. Это было даже приятно — думать о ком-то другом, а не о себе и своих запутанных чувствах. В какой-то момент дверь библиотеки открылась, и вошел Честер. В руках он нес стопку книг, видимо, очередное задание от миссис Пэм. Увидев девушек, он на секунду замер, потом отвел взгляд и направился к стойке выдачи. Мэнди почувствовала, как напряжение скрутило живот. Она заставила себя не смотреть в его сторону, уткнувшись в тетрадь, но краем глаза всё равно видела каждое его движение. Вот он положил книги на стойку. Вот перебросился парой фраз с библиотекаршей. Вот прошел в читальный зал, чтобы расставить книги по полкам. Шелли тоже его заметила и вздохнула. — Смотрю на Честера и думаю, — сказала она тихо. — Вроде клоун клоуном, а работает как мул и ведь не жалуется никогда. — Да, — коротко ответила Мэнди, не поднимая глаз. Честер закончил с книгами и, проходя мимо их столика, вдруг остановился. — Привет, девчонки, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Чего такие серьезные? План по захвату мира разрабатываете? — Типа того, — буркнула Шелли. — Кольт меня продинамил. — О, Кольт, — Честер понимающе кивнул. — Знаешь, говорят, он не только кошек любит, но и ходит по вторникам в кафе «Дикий запад» смотреть старое кино. Они там показывают черно-белые фильмы каждую неделю. Шелли вытаращила глаза. — Откуда ты знаешь? — А я всё знаю, — подмигнул Честер. — Сижу в библиотеке, книги читаю, новости узнаю. Кстати, — он повернулся к Мэнди, и у неё перехватило дыхание. — Ты говорила, что любишь смотреть фильмы. Я тут подумал... ну, неважно. Он быстро сунул в руку Мэнди сложенный листок и, не глядя на неё, пошел к выходу. — Эй, Честер! — окликнула его Шелли. — А про Кольта еще что-нибудь знаешь? — Спроси у него про его первую гитару, — бросил Честер уже от двери. — Он любит об этом рассказывать. Удачи! Дверь за ним закрылась. Шелли повернулась к Мэнди, сияя. — Видела? Он помог! И про гитару сказал! Мэнди, он гений! — Ага, — рассеянно ответила Мэнди, глядя на листок в своей руке. Шелли заметила её взгляд и нахмурилась. — Что это он тебе дал? — Не знаю, — Мэнди развернула бумажку. Внутри аккуратным почерком был написан список фильмов. «Мост в Терабитию», «Интерстеллар», «Хроники Нарнии», «Прибытие», «Легенды ночных стражей». Внизу приписка: «Это мои любимые фильмы, они очень классные. Может, отвлекут от проблем. Честер». Мэнди смотрела на список и чувствовала, как глаза начинает жечь от непрошенных слез. Он запомнил. Еще несколько лет назад, в какой-то мимолетный разговор, она обмолвилась, что любит смотреть фильмы. Просто так сказала, не придавая значения. А он запомнил, составил список и принес ей. — Мэнди? — Шелли тронула её за плечо. — Ты чего? — Ничего, — Мэнди торопливо смахнула слезу. — Просто... он запомнил. Я говорила ему про фильмы, а он запомнил. Шелли посмотрела на список, потом на Мэнди, и в её глазах мелькнуло понимание. — Ого, — сказала она тихо. — Вот это да. Это... это очень мило с его стороны. Очень. — Да, — кивнула Мэнди. — Мило. Но внутри бушевала буря. Это не было «мило». Это было что-то гораздо большее. Это было доказательством того, что он слушает, что он помнит. Что он думает о ней, даже когда её нет рядом. И от этого осознания сердце билось так, что, казалось, грудная клетка не выдержит. Весь остаток дня она думала не о Кольте и Шелли, не о планах по завоеванию футболиста, а о списке фильмов, лежащем в кармане. О том, что Честер, которого она считала идиотом, оказался самым внимательным человеком из всех, кого она знала. Вечером позвонил Чейз. — Привет, красавица, — голос в трубке звучал тепло и ласково. — Я тут подумал, может, сходим завтра куда-нибудь? В тот ресторан, про который ты говорила? Забронировать столик? Мэнди замялась. Ей совсем не хотелось никуда идти. Но отказать Чейзу, идеальному Чейзу, который ничего плохого ей не сделал, было невозможно. — Да, — сказала она. — Давай. — Отлично! — обрадовался он. — Тогда завтра в семь. Я заеду за тобой. И Мэнди... надень то синее платье, оно тебе очень идет. — Хорошо, — пообещала она. Положив трубку, Мэнди долго сидела на кровати, глядя на платье, висящее в шкафу. Синее, красивое, дорогое. Чейз любил, когда она его надевала. Раньше ей нравилось это, нравилось, что он обращает внимание, что у него есть предпочтения, что он замечает детали. Теперь почему-то это казалось... требованием, ожиданием, будто она должна так всегда одеваться чтобы выглядеть в глазах Чейза достаточно хорошо. На следующий вечер она надела платье. Покрутилась перед зеркалом, ткань на ней сидела отлично, а синий цвет подчеркивал ее серые глаза. «Ты красивая, — сказала она своему отражению. — Ты идешь на свидание с замечательным парнем. Ты должна быть счастлива». Чейз заехал за ней ровно в семь. Вышел из машины, открыл дверцу, помог сесть. По дороге рассказывал о своих планах на лето, об университете, в который собирался поступать. Мэнди слушала и кивала, но ее мысли были далеко. Ресторан оказался именно таким, как она представляла: дорогая обстановка, белые скатерти, хрустальные бокалы, приглушенный свет. Чейз заказал её любимые блюда, которые она обычно выбирала. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, — сказал он, глядя на неё через стол. — Это платье создано для тебя. — Спасибо, — улыбнулась Мэнди. Улыбка вышла натянутой, но он, кажется, не заметил. Он рассказывал о своих планах на будущее, о том, как они могли бы поехать вместе в Европу после школы, о том, как хочет показать ей Париж. Мэнди слушала и чувствовала себя куклой на полочке, которая радует глаза Чейза. Она играла роль девушки, которая счастлива, которая влюблена, которая мечтает о будущем с этим прекрасным парнем, но внутри нее было пусто. Она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы на месте Чейза был Честер. Честер, который, скорее всего, повел бы её в закусочную, где подают лучшие в городе бургеры. Или просто позвал бы гулять в парк, кормить уток и дурачиться. Или потащил бы в заброшенное здание, чтобы смотреть оттуда на закат. С ним не нужно было бы играть. С ним можно было бы быть собой. От этой мысли стало физически больно, как будто что-то острое вонзилось под ребра. Она здесь, в дорогом ресторане, с одним братом, а другой, возможно, сейчас так же одиноко сидит где-то в своей комнате или в библиотеке, и даже не знает, что она думает о нём. После ужина Чейз предложил прогуляться. Они шли по вечерним улицам, и он держал её за руку. Говорил о чем-то, смеялся. Мэнди улыбалась в ответ, но мысли блуждали где-то далеко. Они проходили мимо парка, и она вдруг узнала ту самую скамейку, где несколько дней назад видела подавленного Честера. Скамейка была пуста, но от одного взгляда на неё сердце сжалось. Где он сейчас? О чем думает? Может быть, ему тоже плохо и одиноко? Может быть, он тоже нуждается в том, чтобы кто-то был рядом? — Мэнди? — голос Чейза вернул её в реальность. — Ты задумалась? — Прости, — она тряхнула головой. — Просто устала. Он понимающе кивнул и подвел её к дому. У калитки он остановился и посмотрел на неё долгим взглядом. — Сегодня был замечательный вечер, — сказал он тихо. — Ты сделала меня счастливым. — Я рада, — ответила она автоматически. Он наклонился и поцеловал её. Мэнди закрыла глаза и попыталась почувствовать хоть что-то. Хоть искру. Хоть тепло. Но внутри было пусто. Она ответила на поцелуй, потому что так надо. И когда он отстранился, натянула улыбку. — Спокойной ночи, — сказал Чейз. — Спокойной, — ответила она и скрылась за дверью, чувствуя, как нарастает внутри огромное и противное чувство вины. В комнате она рухнула на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Слезы текли по ее щекам. Она вспомнила поцелуй Чейза и поняла, что не чувствовала ничего. Совсем ничего. А потом вспомнила взгляд Честера в библиотеке, когда он протягивал ей список, и сердце забилось быстрее. — Что со мной происходит? — прошептала она в пустоту. — Почему я не могу контролировать свои чувства? Почему я не знаю, чего хочу? Ответа не было. Только тишина и тяжесть в груди. На следующее утро Мэнди проснулась с твердым решением: она отвлечется. Полностью погрузится в помощь Шелли, в подготовку к экзаменам, во что угодно, лишь бы не думать о Честере. Это было единственным способом выжить, не сойти с ума от этого внутреннего конфликта. В школе она нашла Шелли и объявила, что они разработают гениальный план по завоеванию Кольта, который просто обязан сработать. — Я знаю, — сказала Мэнди. — Ты говорила, что он любит фотографировать. Давай устроим фотовыставку! — Что? — Шелли выпучила глаза. — Какую выставку? — Школьную. Посвященную домашним животным учеников. Все в школе покажут и расскажут о своих домашних питомцах. Мы пригласим всех, но Кольт получит персональное приглашение. А ты будешь главным организатором. Проведешь для него личную экскурсию... — Но я не уверена.. — тихо сказала Шелли. — Всё получится, — отрезала Мэнди. — Я помогу с оформлением. Давай, это наш шанс! Идея захватила их обеих. Следующие несколько дней они провели в лихорадочной подготовке: отбирали фотографии, договаривались со школьным руководством о месте, печатали приглашения, придумывали, как лучше развесить работы. Мэнди работала как одержимая, потому что только в работе забывала о своих проблемах. Шелли сама написала Кольту приглашение — красивое, на плотной бумаге, с указанием времени и места. Ответ пришел почти сразу: «Круто, буду». — О боже, — простонала Шелли, прочитав сообщение. — Он будет! Мэнди, он будет! — Я же говорила, — улыбнулась Мэнди, и впервые за несколько дней улыбка вышла искренней. Радость подруги передалась и ей. На открытие выставки пришло много народа. Директор сказал вступительную речь, учителя ходили между стендами, а ученики разглядывали зверушек других школьников. Шелли, дрожа как осиновый лист, встречала гостей у входа. Кольт пришел с друзьями, но, увидев Шелли, отделился от компании и подошел к ней. Мэнди видела, как подруга покраснела, как начала что-то говорить, как Кольт улыбнулся и кивнул. Потом она повела его по выставке и Мэнди облегченно выдохнула. Она отошла в угол, наблюдая за происходящим, и вдруг заметила знакомую фигуру. Честер стоял у одного из стендов и внимательно рассматривал фотографию. Мэнди подошла ближе, стараясь не привлекать внимания, и увидела, что он смотрит на фотографию ее собачки. Честер стоял неподвижно, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на фото с каким-то странным выражением лица. Не дурашливым, не насмешливым. Серьезным и немного грустным. — Это твоя? — вдруг спросил он, не оборачиваясь. Мэнди вздрогнула. Она не ожидала, что он её заметил. — Да, — ответила она тихо. — Не знал, что у тебя есть собака — сказал Честер, наконец поворачиваясь к ней. — Милая. Их взгляды встретились. И снова Мэнди провалилась в его карие глаза, сейчас особенно тёплые. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, как птица в клетке. — У меня уже нет собаки. Она умерла полгода назад. — выдавила она, чувствуя, что теряет способность говорить. Мэнди смотрела на Честера и видела, как его лицо меняется. Улыбка сползает, сменяясь выражением искреннего сочувствия. Он не отвел взгляд, не сказал дежурное «мне жаль», как делают все, когда не знают, что говорить. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде было столько тепла, что у Мэнди перехватило дыхание. — Прости, — тихо сказал он. — Я не знал. — Откуда тебе знать, — Мэнди пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы вообще почти не разговаривали раньше. — Это моя вина, — Честер виновато опустил голову. — Я всё дурака валял, вместо того чтобы просто подойти и поговорить нормально. — Ты пытался, — вырвалось у Мэнди. — Ты говорил, что розыгрыши были способом привлечь внимание. Я просто... я не замечала. Они стояли в углу школьного коридора, превращенного в выставочный зал, а вокруг кипела жизнь: смеялись ученики, учителя обсуждали организационные вопросы. Но для Мэнди всё это исчезло. Был только Честер. — Как её звали? — спросил он, кивая на фотографию. — Дейзи, — ответила Мэнди, и на глаза навернулись слезы. — Она была со мной одиннадцать лет. С первого класса. — Дейзи, — повторил Честер, будто пробуя имя на вкус. — Красивое имя. —Она действительно была такая, — улыбнулась Мэнди сквозь слезы.— Всегда встречала меня со школы, виляла хвостом, даже если я приходила злая и уставшая. Ей было всё равно, какое у меня настроение. Она просто любила. — Это самое главное, — тихо сказал Честер. — Когда тебя любят просто так, не за что-то. Он снова посмотрел на фотографию, и Мэнди вдруг отчётливо поняла, что он говорит не только о собаке. Что он сам, наверное, всю жизнь мечтал о такой любви, безусловной, просто за то, что он есть. И не получал её. — Честер... — начала она, но не знала, что сказать. В этот момент к ним подлетела сияющая Шелли. — Мэнди! — закричала она. — Кольт пригласил меня в кафе после выставки! Сказал, что хочет обсудить дальнейшее сотрудничество! Ты представляешь? — Я рада, — улыбнулась Мэнди, вытирая незаметно слезы. — Очень рада, Шелли. — А ты чего плачешь? — Шелли наконец заметила её состояние и перевела взгляд на Честера, потом на фотографию. — Ой, это же Дейзи. Мэнди, прости, я совсем забыла... — Ничего, — Мэнди махнула рукой. — Всё в порядке. Честер понял, что его присутствие стало лишним, и тихо сказал: — Мне пора. Книги ждут. Он уже собрался уходить, но Мэнди вдруг поймала его за рукав. Сама не зная зачем. — Честер, постой. Он замер, вопросительно глядя на неё. — Спасибо, — сказала она. — За фильмы. И за... За то, что слушаешь. Он улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. — Всегда пожалуйста, — ответил он и ушел. Шелли проследила за ним взглядом, потом перевела глаза на Мэнди. — Мэнди, — сказала она очень серьёзно. — Что происходит между тобой и Честером? — Ничего, — слишком быстро ответила Мэнди. — Мы просто разговаривали. — Просто разговаривали, — повторила Шелли скептически. — И поэтому ты смотрела на него так… Завороженно? И поэтому плакала, глядя на фотографию своей собаки, при нём? — Я не плакала, — попыталась возразить Мэнди. — Мэнди, я тебя сто лет знаю. Ты при нём плакала. И знаешь, что самое интересное? Ты позволяешь себе при нём плакать. При Чейзе ты всегда идеальная, всегда улыбаешься, всегда стараешься соответствовать. — Я не знаю, что происходит, — честно призналась Мэнди. — Я правда не знаю. Я люблю Чейза. Должна любить. Он идеальный, он заботливый, он всё для меня делает. А Честер... Честер просто... — Просто заставляет твоё сердце биться быстрее? — подсказала Шелли. Мэнди молчала, потому что возразить было нечего. — Слушай, — Шелли взяла её за руку. — Я не буду говорить тебе, что делать. Но подумай вот о чём: с кем ты можешь быть собой? С кем ты не боишься показаться слабой, грустной, злой? С кем ты можешь плакать? Перед глазами Мэнди пронеслись образы. Чейз: она всегда улыбается, всегда говорит правильные вещи, всегда старается быть хорошей. Честер: она при нём плакала, рассказывала о мёртвой собаке, признавалась в своих чувствах. — С Честером, — прошептала она. — Вот видишь, — кивнула Шелли. — Я не говорю, что Чейз плохой. Но, может быть, он просто не твой человек? — Но я столько лет мечтала о нём, — возразила Мэнди. — С средней школы. Я думала, он идеальный. — Идеальных не бывает, — вздохнула Шелли. — Бывают настоящие. А настоящие.. Они со своими тараканами, со своими проблемами. Чейз слишком идеальный, чтобы быть настоящим. Ты сама это чувствуешь, просто боишься себе признаться. Мэнди вспомнила вчерашний вечер в ресторане. Свою пустоту внутри и свои мысли о Честере. — Что мне делать? — спросила она беспомощно. — Для начала — ничего, — посоветовала Шелли. — Не руби с плеча. Просто понаблюдай за своими чувствами. И будь честна с собой. Это самое трудное, но самое важное. — А как же Чейз? — А что Чейз? — пожала плечами Шелли. — Он взрослый мальчик, переживёт. Если ты решишь, что вам не по пути, лучше сказать честно сейчас, чем мучить себя и его годами. Мэнди кивнула, чувствуя, как внутри что-то меняется. Будто она наконец разрешила себе думать о том, о чём раньше запрещала. Выставка закончилась успешно. Кольт действительно ушел с Шелли в кафе, и Мэнди осталась одна. Она вышла на школьное крыльцо, надеясь немного проветриться перед дорогой домой, и тут начался дождь. Не просто дождь — ливень. Стена воды обрушилась на землю внезапно, застав врасплох всех, кто не успел укрыться. Мэнди прижалась к стене под маленьким козырьком, который почти не спасал, брызги всё равно долетали, падая на ее белые кеды. Она смотрела на потоки воды, заливающие школьный двор, и думала о том, как быстро всё в её жизни переменилось. Еще месяц назад она ненавидела Честера и мечтала о Чейзе. А теперь... Скрип тормозов заставил её поднять голову. Рядом с крыльцом остановился старенький велосипед, и с него слез Честер, промокший до нитки. В руках у него был зонт — огромный, в цветочек, будто он его украл у какой то девочки из детского сада. — Ты чего под дождем стоишь? — спросил он, подходя ближе. — Зонта нет, — пожала плечами Мэнди. Честер молча раскрыл зонт и протянул ей. — Бери. — Нет, ты сам промокнешь, — отказалась Мэнди. — Не спорь, — он сунул зонт ей в руки. — Мне недалеко, а ты простынешь еще. Она посмотрела на него, такого мокрого, с прилипшими ко лбу малиновыми волосами, с каплями дождя на ресницах и вдруг поняла, что не хочет, чтобы он уходил. — Давай вместе, — сказала она неожиданно для себя. — Зонт большой, на двоих хватит. Честер удивленно поднял бровь, но кивнул. Они встали под зонт — близко, слишком близко, чувствуя тепло друг друга сквозь мокрую одежду. И смотрели на дождь. Вокруг шумела вода, барабанила по асфальту, по крышам, по листьям деревьев. Мэнди чувствовала запах сырости дождя от его куртки, слышала его дыхание, ощущала плечом тепло его плеча. И в этой тишине, заполненной только шумом дождя, она вдруг поняла одну простую вещь: она не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Никогда. Она готова стоять здесь вечно, под этим дурацким зонтом, рядом с этим удивительным парнем, который оказался совсем не тем, кем она его считала. — Честер, — тихо сказала она, не глядя на него. — М? — Спасибо за список фильмов. Я пока не успела посмотреть, но обязательно посмотрю. Все до одного. Он улыбнулся своей фирменной искренней и теплой улыбкой. — «Мост в Терабитию» обязательно посмотри. Там про дружбу. — Посмотрю, — пообещала Мэнди. Они помолчали. Дождь не стихал, но Мэнди было всё равно. Пусть идет вечно. — Знаешь, — вдруг сказал Честер, — я рад, что ты не промокла. — Почему? — Потому что ты... ну, неважно, — он смутился и отвел взгляд. — Скажи, — попросила Мэнди. Он помолчал, потом повернулся к ней. В его глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. — Потому что ты слишком красивая, чтобы мокнуть под дождем, — сказал он просто. — Такие девушки, как ты, должны всегда быть в тепле и сухости, — Он задумался, будто решал что еще добавить. — И улыбаться. Мэнди почувствовала, как слезы подступают к глазам, не от грусти, а от чего-то другого. От того, что эти простые слова значили для неё больше, чем все комплименты Чейза, вместе взятые. — Ты тоже, — сказала она. — Ты тоже должен быть в тепле и сухости. — Дождь кончается, — сказал он, глядя на небо. И правда, потоки воды слабели, сквозь тучи пробивалось солнце и Мэнди вдруг подумала: «Вдруг это знак что и в моей жизни скоро появятся лучики солнца?»