VI

Дождь кончился так же внезапно, как и начался. Мэнди стояла под зонтом, который всё ещё держала над головой, хотя дождя уже не было, и смотрела, как капли стекают с листьев старых клёнов, растущих вдоль школьной аллеи. Воздух был свежим, пахло мокрой землёй тем неуловимым запахом весны, который обещает скорое тепло и долгие светлые дни. Честер стоял рядом, всё такой же промокший, но, кажется, совсем не замечающий этого. Он смотрел на небо, потом перевёл взгляд на Мэнди и улыбнулся. — Ну вот, я же говорил — дождь кончается, — сказал он, и в голосе его прозвучало что-то такое, отчего у Мэнди внутри разлилось странное, щемящее тепло. — Хочешь, провожу тебя до дома? Или можем ещё немного пройтись. Смотри, как красиво стало. Мэнди вдруг поняла, что ей совсем не хочется домой. Не хочется закрываться в своей комнате, смотреть в телефон, читать сообщения Чейза, отвечать на них, улыбаться, делать вид, что всё хорошо. Ей хотелось быть здесь, рядом с этим парнем. — Давай пройдёмся, — согласилась она, складывая зонт и протягивая его Честеру. — Держи. Спасибо, что спас меня от дождя. — Всегда пожалуйста, — он взял зонт, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Мэнди почувствовала это прикосновение каждой клеточкой, будто её руку коснулись не просто пальцы, а что-то горячее, живое. Она быстро отдёрнула руку, но Честер, кажется, ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил. — Пошли, — сказал он. — Я знаю одно место, там сейчас особенно красиво. Они пошли не по главной улице, а свернули в переулок, потом ещё раз свернули и оказались в небольшом сквере, о существовании которого Мэнди даже не подозревала, хотя жила в этом районе всю жизнь. Здесь было удивительно тихо, будто шум большого города остался где-то далеко. Старые липы росли полукругом, образуя естественную беседку, а в центре стояла скамейка, выкрашенная в тёмно-зелёный цвет. Ветви деревьев всё ещё роняли капли, и эти капли, попадая в лужи, рисовали на воде круги, которые расходились всё шире и шире, пока не касались берегов и не исчезали. — Как ты нашёл это место? — спросила Мэнди, садясь на скамейку и с удовольствием вытягивая уставшие ноги. Белые кеды промокли насквозь, и она пожалела, что не надела резиновые сапоги. — Я много где бываю, — ответил Честер, усаживаясь рядом, но оставляя между ними небольшое расстояние. — Когда в школе становится невыносимо, я ухожу гулять. Или когда дома... ну, ты понимаешь. Он не договорил, но Мэнди поняла. Она сама часто чувствовала, что задыхается в этих стенах. В школе, дома, в городе, где все знают друг друга и где у каждого есть мнение о том, какой ты должен быть, она сбегала в книги, в фильмы, в мечты, а он, оказывается, сбегал в такие вот тихие уголки, о которых никто не знал. — А что у тебя дома? — осторожно спросила Мэнди, глядя на мокрые листья под ногами. — Ты никогда не говорил. — Нечего особенного рассказывать, — пожал плечами Честер, но плечи его напряглись, и Мэнди поняла, что задела какую-то важную, больную тему. — Мама работает в две смены, папа на стройке. Они устают, приходят злые. Мы с Чейзом... ну, мы просто стараемся не попадаться под горячую руку. Он говорил это будничным тоном, без тени жалости к себе, и от этого Мэнди стало ещё больнее. — Чейз он... — начал Честер и замолчал, подбирая слова. — Чейз умеет производить впечатление. Он знает, что сказать, как улыбнуться, как наклонить голову. Он с детства учился быть тем, кого все любят. И это работает. — А ты? — спросила Мэнди. — Ты не хочешь, чтобы все тебя любили? — Я хочу, чтобы ты меня... — он запнулся, густо покраснел и отвернулся. — Ладно, неважно. Давай о чём-нибудь другом. Но Мэнди уже услышала. И сердце её пропустило удар, потом забилось с такой силой, что, казалось, Честер должен это слышать. Она хотела что-то сказать, но не знала, что. Слова застряли в горле, и она просто сидела и смотрела на него, на его мокрые волосы, на покрасневшие уши, на плечи, которые были такими широкими и сильными, и при этом такими уязвимыми. В этот момент в кармане зазвонил телефон. Мэнди вздрогнула, вытащила его и увидела на экране имя Чейза. И впервые за всё время знакомства с ним она почувствовала не радость от того, что он ей звонит, а раздражение. Острое, неприятное чувство, будто кто-то бесцеремонно ворвался в комнату, где она хотела побыть одна. — Алло? — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мэнди, привет! — голос Чейза был бодрым, радостным. — Как прошла выставка? Я хотел заехать, но у меня была тренировка. Всё хорошо? Ты уже дома? — Я... — Мэнди покосилась на Честера, который демонстративно смотрел в другую сторону, делая вид, что не слушает. — Нет, я ещё не дома. Гуляю. — Гуляешь? — в голосе Чейза послышалось удивление. — С кем? Одна? — Да, одна, — соврала Мэнди, сама не зная зачем. — Просто хожу, дышу воздухом. Дождь прошёл, и стало очень красиво. — Я могу составить тебе компанию, — предложил Чейз. — Я как раз освободился. Встретимся? — Нет, — ответ Мэнди прозвучал резче, чем она хотела. Она заметила, как Честер напрягся, и понизила голос. — Извини, я просто устала. Хочу побыть одна. Давай завтра поговорим. На том конце провода повисла тишина. Чейз явно не привык к отказам. Он всегда был тем, кто назначал встречи, кто определял, когда и где они увидятся. И всегда это было удобно ему. — Хорошо, — наконец сказал он, и в голосе его прозвучала едва заметная обида. — Тогда до завтра. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответила Мэнди и отключилась. Она сидела, глядя на погасший экран, и чувствовала себя паршиво. Она впервые соврала Чейзу. И соврала не потому, что делала что-то плохое, а просто потому, что не хотела объяснять, с кем она на самом деле гуляет. Не хотела слышать его вопросы, его удивление, его... контроль. — Чейз? — тихо спросил Честер, всё ещё глядя куда-то в сторону. — Да, — Мэнди убрала телефон в карман. — Спрашивал, как дела. — Ты ему не сказала, что ты со мной, — это был не вопрос, а утверждение. — Нет, — призналась Мэнди. — Не знаю почему. Просто... не хотела, чтобы он спрашивал. Или чтобы ты думал, что я... — Что я подумал бы? — Честер наконец повернулся к ней. В его глазах не было обиды, только тихая, спокойная грусть. — Мэнди, я не дурак. Я знаю, что ты встречаешься с Чейзом. Я видел вас вместе. И я... я не претендую ни на что, я просто рад, что мы можем просто поговорить как нормальные люди. — Мы и есть нормальные люди, — сказала Мэнди, чувствуя, как что-то сжимается в груди от его слов. — И я... я не знаю, что происходит между мной и Чейзом. Я запуталась. Честер долго молчал, глядя на мокрые листья под ногами. Потом поднял голову, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Мэнди перехватило дыхание. — Не надо путаться, — сказал он просто. — Просто будь собой. Со мной ты всегда можешь быть собой. Я не буду осуждать, не буду требовать, не буду ждать, что ты будешь идеальной. Ты мне нравишься любая. Сказал он это так спокойно, так обыденно, будто говорил о погоде или о том, какой фильм посмотреть вечером. Но каждое слово заставляло сердце Мэнди трепетать. Она вдруг поняла, что всю жизнь ждала именно этих слов. Не красивых обещаний и идеальных комплиментов, а простого, человеческого: «Ты мне нравишься любая». — Честер... — начала она, но он поднял руку, останавливая её. — Не надо ничего говорить, — попросил он. — Правда. Я не жду ответа. Я просто хотел, чтобы ты знала. А теперь... пойдём, я провожу тебя домой. Уже темнеет. Они встали со скамейки и пошли обратно. В сквере было тихо, только птицы щебетали где-то в ветвях, радуясь прошедшему дождю. У дома они остановились. Честер не пытался её поцеловать, не пытался даже взять за руку. Он просто стоял и смотрел на неё, и в этом взгляде было столько тепла, что Мэнди почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Спасибо за сегодня, — сказала она тихо. — За зонт, за прогулку, за... за всё.. И кстати.. Твой список фильмов... «Мост в Терабитию»... о чём он? — Посмотри, — посоветовал Честер. — Это... это фильм про дружбу. — Я посмотрю, — пообещала Мэнди. — Обязательно. — Тогда расскажешь, — сказал Честер. — Что думаешь. — Расскажу, — кивнула она. — Если хочешь, можем вместе обсудить. Как книжный клуб, только про фильмы. — Договорились, — он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Мэнди смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. Потом вздохнула, вошла в дом и закрыла за собой дверь. В комнате она первым делом включила ноутбук и нашла фильм. «Мост в Терабитию». Честер сказал, что он про дружбу. Она устроилась на кровати, поджав под себя ноги, и включила фильм. Два часа пролетели незаметно. Она плакала в конце, впрочем, Мэнди часто плакала над фильмами. Когда фильм кончился, она долго сидела в темноте, глядя на заставку с титрами. Потом взяла телефон и написала Честеру: «Я посмотрела, это было слишком грустно:(( Я плакала.». Ответ пришёл через минуту: «Я тоже плакал когда смотрел в первый раз.» «И во второй раз» «Ладно, признаюсь, в третий раз когда смотрел тоже плакал» «А в четвертый?» — спросила Мэнди «А я еще не пересматривал в четвертый раз :)» Это заставило Мэнди улыбнуться На следующий день в школе Мэнди заметила, что Честер ведёт себя как-то странно. Он избегал её, отводил взгляд, когда их глаза встречались, и вообще старался держаться подальше. Мэнди не понимала, что случилось, и чувствовала, как внутри нарастает тревога. На большой перемене она поймала его у выхода из столовой. — Честер! — окликнула она. — Подожди! Он остановился, но не обернулся. — Что случилось? — спросила Мэнди, подходя ближе. — Почему ты меня избегаешь? — Ничего не случилось, — глухо ответил он, глядя куда-то в сторону. — Не ври, — Мэнди обошла его и заглянула в лицо. — Я вижу, что что-то не так. Скажи. Честер молчал, сжимая и разжимая кулаки. Потом поднял на неё глаза, и Мэнди увидела в них то, что заставило её сердце сжаться. — Чейз знает, — сказал он тихо. — Про нашу переписку. Про то, что мы встречались после школы. Он... он сказал, чтобы я держался от тебя подальше. Что ты его девушка и я не имею права лезть. — Что?! — Мэнди почувствовала, как внутри закипает гнев. — Он не имеет права указывать мне, с кем общаться! — Он мой брат, — Честер покачал головой. — И он... Ты не знаешь его таким, какой он на самом деле. — А какой он на самом деле? — спросила Мэнди, чувствуя, что сейчас узнает что-то очень важное. Честер открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в коридоре показался Чейз. Он шёл к ним, и его лицо было спокойным, даже приветливым, но в глазах Мэнди увидела что-то такое, от чего по спине пробежал холодок. — Мэнди, — сказал он, подходя и беря её за руку. — Я тебя искал. У нас же сегодня свидание, помнишь? Я забронировал столик в том ресторане, который ты так любишь. — Я... — начала Мэнди, но Чейз не дал ей договорить. — Честер, — он повернулся к брату, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Ты же не против, если я заберу свою девушку? Уверен, у тебя есть дела поважнее. Книжки в библиотеке расставить, например. Честер смотрел на брата, и в его глазах Мэнди увидела что-то, что её испугало. Страх. Настоящий, животный страх. Такой, который не появляется просто так. Такой, который появляется, когда человек годами находится под чьим-то контролем. — Конечно, — тихо сказал Честер. — Я как раз собирался. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Мэнди смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё горит от несправедливости. — Зачем ты так с ним? — спросила она, вырывая руку из ладони Чейза. — Он твой брат. — Именно поэтому я знаю, что для него лучше, — спокойно ответил Чейз. — Поверь, Мэнди, ты не знаешь его так, как я. Он может быть очень убедительным, когда хочет что-то получить. Но это не значит, что ему можно доверять. — А мне можно доверять тебе? — вырвалось у Мэнди прежде, чем она успела подумать. Чейз замер. Его лицо на секунду исказилось, но тут же снова стало идеальным. — Конечно, — сказал он, и его улыбка была такой тёплой, такой правильной. — Я же тебя люблю. Я никогда не сделаю тебе больно. Мэнди смотрела на него и чувствовала, как внутри борется тысяча эмоций. Ей хотелось верить. Ей хотелось, чтобы всё было просто. Но слова Честера застряли в голове. «Ты не знаешь его таким, какой он на самом деле». — Ты какая-то рассеянная, — заметил Чейз, заглядывая ей в лицо. — Опять не выспалась? — Немного, — соврала Мэнди. — Фильм поздно смотрела. — Какой? — заинтересовался Чейз. — «Мост в Терабитию», — ответила она. — О, старый фильм, — кивнул Чейз. — Я его в детстве смотрел. Грустный. Не люблю такие, где в конце плакать надо. Мэнди промолчала. Она вдруг отчётливо поняла, что не может представить Чейза, плачущего над фильмом. Не может представить его вообще плачущим. Он всегда был спокойным, уравновешенным, контролирующим себя. Никогда не позволял себе лишних эмоций. И раньше она считала это достоинством. А теперь почему-то задумалась: может быть, в этом и была его главная слабость? В неумении быть живым? На первом уроке она сидела и смотрела в окно, не слушая учителя. Перед глазами стоял Честер и его взгляд, когда он отвернулся и ушёл. Ей хотелось встать, выйти из класса, найти его и сказать... Что сказать? Что она запуталась? Что она не знает, чего хочет? Что она не может перестать о нём думать? Вместо этого она написала Шелли сообщение: «Встретимся на перемене? Нужно поговорить». Ответ пришёл почти сразу: «Конечно. Что-то случилось?» «Случилось. Я кажется влюбляюсь в Честера». Три точки, обозначающие, что Шелли печатает ответ, появлялись и исчезали несколько раз. Наконец пришло сообщение: «Я ожидала это. Ты в последнее время на него так смотришь...» «Как смотрю?» «Как на чудо.» Мэнди перечитала это сообщение несколько раз. И поняла, что Шелли права. Она никогда не смотрела на Чейза как на чудо. Она смотрела на него как на цель, как на мечту, как на то, что нужно заслужить. А на Честера она смотрела как на человека. Просто человека. Который оказался рядом, когда это было нужно. На перемене они встретились в туалете, единственном месте, где можно было поговорить без свидетелей. Шелли выглядела взволнованной и даже немного испуганной. — Рассказывай всё, — потребовала она, закрывая за собой дверь кабинки. — С самого начала. Как это случилось? Когда ты поняла? Мэнди села на подоконник и начала рассказывать. О дожде, о зонте, о фильмах, о скамейке в сквере. О том, как Честер сказал, что она ему нравится любой. О том, как она чувствует себя с ним. И о том, как ей страшно. — Мне кажется, я живу в двух мирах, — сказала она, обхватывая колени руками. — С Чейзом всё правильно, красиво, идеально, но внутри пусто. Я правда ничего не чувствую, Шелли, это пиздец. С Честером всё... настоящее и живое… — Мэнди, — Шелли села рядом и взяла её за руку. — Я скажу тебе страшную вещь. Я думаю, Чейз не такой идеальный, как кажется. Я давно это чувствую, просто не хотела тебе говорить, потому что ты была так счастлива. Но сейчас... сейчас, когда ты начала видеть правду, я должна сказать. — Что ты имеешь в виду? — насторожилась Мэнди. — Я не знаю точно, — Шелли замялась. — Но иногда, когда он на тебя смотрит, мне становится не по себе. Он смотрит не как парень на девушку, которую любит. Он смотрит как... как коллекционер на редкую вещь. Как на трофей. И то, как он говорит о тебе, когда тебя нет рядом... Он говорит не о том, какая ты замечательная, а о том, какая ты красивая, какая стильная, как хорошо ты с ним смотришься. Понимаешь, о чём я? Мэнди вспомнила слова Чейза: «Надень то синее платье, оно тебе очень идёт». «Ты выглядишь потрясающе». «Все смотрят на нас». Он никогда не говорил: «Мне нравится, как ты смеёшься». Или: «Ты умная». Или: «Мне интересно с тобой». Только о внешности. Только о том, как они выглядят вместе. — Я чувствую себя вещью, — прошептала Мэнди. — Красивой, дорогой, но вещью. — Вот именно, — кивнула Шелли. — А Честер? Как он на тебя смотрит? — Как на человека, — ответила Мэнди, и в этот момент ей захотелось плакать. — Он смотрит на меня так, будто я самое ценное, что есть в его жизни. — И какой выбор тебе кажется правильным? — спросила Шелли. Мэнди открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент зазвенел звонок на урок. Она вздохнула, встала с подоконника и поправила юбку. — Я не знаю, — призналась она. — Я не знаю, чего хочу. Я не знаю, чего боюсь больше — потерять Чейза или никогда не узнать, что было бы с Честером. — Тогда не торопись, — посоветовала Шелли. — Просто слушай себя и не бойся быть честной. Они вышли из туалета и разошлись по классам. Весь остаток дня Мэнди не могла сосредоточиться. Мысли путались, а слова учителей пролетали мимо. Вечером Чейз пригласил Мэнди в новый ресторан, который только открылся в центре города. Он позвонил ей после уроков, когда она сидела дома и пыталась сделать домашнее задание по алгебре, которое никак не лезло в голову. — Надень то чёрное платье, которое я тебе подарил, — сказал он. — К нему подойдут серебряные туфли. Я заеду в семь. — Хорошо, — ответила Мэнди, хотя внутри всё сжалось от какого-то непонятного предчувствия. Она смотрела на чёрное платье, висящее в шкафу, и думала о том, что это платье — подарок Чейза. Дорогое, красивое, очень откровенное. Он выбрал его сам, даже не спросив, нравится ли оно ей. Просто сказал: «Это тебе, наденешь на следующий ужин». Она надела платье. Покрутилась перед зеркалом. Ткань красиво облегала фигуру, глубокий вырез открывал плечи, длинная юбка струилась до пола. Она выглядела как с обложки глянцевого журнала, но внутри было пусто, как и всегда когда она собиралась на свидание с Чейзом. Чейз приехал ровно в семь, как всегда пунктуальный. Вышел из машины, открыл перед ней дверцу, помог сесть. В салоне пахло его парфюмом. Таким дорогим, резким, слишком навязчивым для маленького пространства автомобиля. Мэнди отвернулась к окну и смотрела, как проплывают мимо вечерние улицы, освещённые фонарями. Где-то там, в этих улицах, был Честер. Может быть, он сидел сейчас в своей комнате и слушал музыку или гулял по скверу, где они сидели после дождя или даже думал о ней… — Ты сегодня особенно красива, — сказал Чейз, беря её за руку. — Все будут смотреть на нас. — На тебя, — поправила Мэнди, стараясь улыбнуться. — На тебя всегда смотрят. — На нас, — повторил он, и в голосе его прозвучала такая уверенность, что Мэнди стало не по себе. Ресторан оказался шикарным. Белые скатерти, хрустальные люстры, официанты в смокингах. Чейз заказал столик у окна, с видом на набережную. Свечи в подсвечниках мерцали, отражаясь в бокалах, и этот свет казался Мэнди неживым, искусственным, как декорации в театре. Они сделали заказ. Чейз рассказывал о своих успехах в учёбе, о том, что его приняли в программу стажировки в престижную компанию, о том, как они поедут летом в Европу. Мэнди кивала, улыбалась, задавала вопросы, но мысли её были далеко. Она смотрела на Чейза и сравнивала его с Честером. Чейз сидел прямо, говорил правильные вещи, улыбался красивой, отрепетированной улыбкой. Честер на его месте, наверное, уже опрокинул бы бокал с водой, рассмеялся бы слишком громко, рассказал бы какую-нибудь глупую историю и Мэнди чувствовала бы себя с ним гораздо свободнее. Ей не нужно было бы следить за осанкой, за выражением лица, за тем, как она держит вилку. — Мэнди? — голос Чейза вывел её из задумчивости. — Ты меня слушаешь? — Да, прости, — она встрепенулась. — Задумалась. — О чём? — спросил он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на подозрение. — О школе. О контрольной по физике, — соврала Мэнди, отводя взгляд. Чейз нахмурился. Он положил вилку и откинулся на спинку стула, изучая её лицо. — В последнее время ты какая-то странная, — сказал он. — Рассеянная. Словно думаешь о чём-то, но не говоришь мне. Что происходит? — Ничего, — слишком быстро ответила Мэнди. — Просто устала. Столько всего навалилось. — Ты можешь мне рассказать, — мягко сказал Чейз, накрывая её руку своей. — Я же твой парень. Я хочу знать, что у тебя на душе. «Что у меня на душе? — подумала Мэнди. — На душе у меня Честер. На душе у меня то, что я не знаю, люблю ли я тебя. На душе у меня страх, что я всю жизнь строила иллюзию, а теперь она рушится». — Просто переживаю из-за расследования, — сказала она вслух. — И из-за школы. Всё вместе навалилось. Чейз кивнул, но в глазах его осталось недоверие. Он отпустил её руку и взял бокал с вином. — Знаешь, — сказал он после паузы, — я думал, что после того, как мы начали встречаться, ты станешь счастливее. Я стараюсь для тебя, вожу в лучшие места, дарю подарки, всегда рядом, но ты всё равно выглядишь так, будто тебя что-то гложет. — Чейз, ты замечательный, — сказала Мэнди, и эти слова прозвучали фальшиво даже для неё самой. — Правда. Я ценю всё, что ты для меня делаешь. — Но? — спросил он. — Нет никакого «но», — покачала головой Мэнди, хотя «но» было огромным. «Но я думаю о твоём брате». Они закончили ужин в молчании. Чейз расплатился, помог ей надеть пальто, и они вышли на улицу. Ночь была прохладной, но ясной. Чейз взял её за руку, и его пальцы были ледяными. — Мэнди, — сказал он, когда они подошли к машине. — Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя и я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Он говорил это так уверенно, так властно, будто счастье это вещь, которую можно купить или подарить и Мэнди вдруг поняла, что если счастье в дорогих подарках и ресторанах она не хочет, чтобы её делали счастливой. — Я знаю, — ответила она, и в этот момент телефон в её кармане завибрировал. Она вытащила его, чтобы посмотреть, и увидела сообщение от Честера: «Как прошёл день? Надеюсь, ты не слишком устала. Я сегодня нашёл в библиотеке книгу о фотографии для Шелли. Если хочешь, завтра передам». Мэнди улыбнулась, читая эти простые, ни к чему не обязывающие слова и эта улыбка была самой искренней за весь вечер. — От кого? — спросил Чейз, заметив её улыбку. — От Шелли, — соврала Мэнди, убирая телефон. — Спрашивает про домашнее задание. Чейз кивнул, но взгляд его стал холодным, внимательным. Он открыл дверцу машины, помог ей сесть, и всю дорогу до дома они молчали, только радио играло тихо, и Мэнди смотрела в окно на ночной город, чувствуя, как между ней и Чейзом разрастается пропасть, которую уже невозможно преодолеть. Дома она разделась, сняла дорогое платье и повесила его в шкаф. Посмотрела на него, такое красивое, чужое, ненужное. Потом надела пижамные штаны и мягкий свитер, села на кровать и взяла телефон. «Спасибо за книгу, — написала она Честеру. — Шелли будет рада. А ты как?» «Нормально, — пришёл ответ. — Сижу, слушаю музыку. Думаю о тебе». У Мэнди перехватило дыхание. Она смотрела на эти три слова — «думаю о тебе» — и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. «О чём именно?» — спросила она, сама не зная зачем. «Просто... о тебе. Я соскучился по тебе за время пока мы не виделись…». Мэнди прижала телефон к груди и закрыла глаза. Перед ней возник Честер — его малиновые волосы, его тёплые глаза, его неуклюжая, но такая искренняя улыбка. И в этот момент она поняла, что не может больше врать ни себе, ни ему, ни Чейзу. «Я тоже думаю о тебе, — написала она. — Всё время. И я не знаю, что с этим делать». Ответ пришёл не сразу. Прошла минута, две, пять. Мэнди уже начала бояться, что сказала слишком много, что испугала его, что он не ответит. Но потом три точки на экране замигали, и пришло сообщение: «Может, не надо ничего делать? Подумай наедине о своих чувствах. Я никуда не тороплюсь, я умею ждать». Мэнди прочитала эти слова раз, другой, третий. И улыбнулась сквозь слёзы, которые вдруг потекли по щекам. «Спокойной ночи, Честер», — написала она. «Спокойной ночи, Мэнди.». Она отложила телефон, выключила свет и долго лежала в темноте, глядя в потолок и улыбаясь. Впервые за много дней она чувствовала себя спокойно. На следующее утро Мэнди проснулась с ясной головой и странным ощущением, что мир вокруг неё изменился. Или не мир, а она сама. Вчерашнее сообщение Честеру, его ответ, это странное, новое чувство, которое росло в груди, как цветок, пробивающийся сквозь асфальт, — всё это делало её одновременно и уязвимой, и невероятно сильной. Она решила, что сегодня будет думать не о себе, не о Чейзе и Честере, не о своих запутанных чувствах, а о Шелли. Подруга заслуживала счастья и Мэнди была полна решимости помочь ей завоевать сердце Кольта. В школе она нашла Шелли у её шкафчика. Та выглядела растерянной и немного подавленной, Кольт после выставки снова исчез из поля зрения, не писал, не звонил, хотя и обещал. — Всё, хватит страдать, — объявила Мэнди, хватая подругу за руку. — Сегодня начинаем активные действия. — Какие действия? — испуганно спросила Шелли. — Мэнди, я не умею... я не такая, как ты. Я не могу просто подойти и заговорить. — А ты и не будешь просто подходить, — Мэнди говорила уверенно, с азартом, который чувствовала всё сильнее. — Мы будем действовать умно. Мы проведём разведку. — Разведку? — Шелли округлила глаза. — Именно. Сегодня после школы идём в кафе «Дикий запад». По словам Честера, Кольт там бывает по вторникам. И мы будем наблюдать. — Но это же шпионаж! — возмутилась Шелли, хотя в глазах её уже зажёгся интерес. — Это не шпионаж, это сбор информации, — поправила Мэнди. — Чтобы понять, что ему нравится, как он себя ведёт, о чём говорит. Знание — сила, Шелли. Они договорились встретиться после уроков. Весь день Мэнди чувствовала необычайный прилив энергии. Она помогала Шелли выбрать одежду для «разведки» — не слишком нарядную, чтобы не привлекать внимания, но и не слишком обычную, чтобы в случае встречи выглядеть хорошо. — Ты выглядишь отлично, — сказала Мэнди, когда они встретились у выхода из школы. — Естественно и красиво. — А что, если он меня узнает? — волновалась Шелли. — Что, если подумает, что я за ним слежу? — Мы просто пьём кофе в кафе, где он случайно оказался, — терпеливо объяснила Мэнди. — Ничего страшного. «Дикий запад» оказался небольшим уютным кафе в старом районе города. Стены были увешаны постерами с ковбоями и индейцами, играла тихая кантри-музыка, пахло корицей и свежей выпечкой. Мэнди и Шелли заняли столик в углу, откуда хорошо просматривался весь зал. Кольт пришёл через полчаса. С ним были двое друзей — такие же здоровые, уверенные в себе парни. Они сели у окна, заказали кофе и начали о чём-то оживлённо спорить. — Смотри внимательно, — шепнула Мэнди. — Что он заказывает? Как себя ведёт? О чём говорит? — Чёрный кофе, без сахара, — прошептала Шелли, делая заметки в телефоне. — Сидит прямо, много жестикулирует. Говорит о футболе... о какой-то игре в выходные... — Запомни, — кивнула Мэнди. — Это важно. Они просидели в кафе почти два часа. Мэнди заметила, что Кольт, несмотря на свою внешнюю самоуверенность, иногда поглядывает на телефон с каким-то беспокойством, будто ждёт важного сообщения, что он улыбается, когда друзья шутят, но улыбка быстро гаснет. — Он одинок, — тихо сказала Мэнди, когда парни ушли. — За всей этой популярностью и уверенностью он одинок. Ты это чувствуешь? — Да, — кивнула Шелли. — Иногда, когда он думает, что никто не видит, у него такое лицо... будто ему грустно. — Это наш шанс, — сказала Мэнди. — Мы должны показать ему, что он не один, что есть человек, которому он интересен как личность. На следующий день Мэнди подключила к операции Честера. Она написала ему вечером, после того как вернулась из кафе. «Нужна твоя помощь. По делу Кольта». Ответ пришёл быстро: «Слушаю и повинуюсь. Что нужно сделать?» «Ты говорил, что знаешь много всего. Что ещё ты знаешь о Кольте? Что он любит? Что ему интересно?» На следующее утро Честер встретил её у входа в школу, и вид у него был заговорщический. — Я всё разузнал, — сказал он, протягивая ей сложенный листок бумаги. — Держи досье. Мэнди развернула листок и ахнула. Там было написано аккуратным, ровным почерком: Досье на Кольта День рождения: 25 марта (ровно через неделю) Любимый напиток: чёрный кофе, американо, без сахара Любимая еда: бургеры с говядиной, картошка фри, шоколадные маффины Хобби: фотография (особенно любит снимать на плёнку), музыка (играет на гитаре, собирает винил), футбол Мечта: старая камера Polaroid SX-70. Говорил об этом на тренировке Особенности: ходит после уроков в кафе «Дикий запад», по субботам утром — в приют для животных на волонтёрство, по четвергам — в музыкальный магазин на окраине — Откуда ты всё это узнал? — выдохнула Мэнди. — Я же говорил: я много где бываю и многое замечаю, — улыбнулся Честер. — Плюс у меня есть свои источники. Например, девчонки из группы поддержки любят поболтать, а я умею слушать. Мэнди смотрела на этот список и чувствовала, как внутри растёт восхищение. Он не просто узнал факты, он составил целое досье, с привычками, предпочтениями, мечтами, он проделал огромную работу, просто чтобы помочь её подруге. — Честер, это... это невероятно, — сказала она. — Ты гений. — Не гений, просто наблюдательный, — отмахнулся он, но щёки его порозовели от удовольствия. — Камера Polaroid SX-70 — это старая штука, их уже не выпускают. Но иногда можно найти на барахолках или в комиссионных магазинах. Если мы найдём такую, это будет идеальный подарок. — Мы найдём, — твёрдо сказала Мэнди. — Обязательно. Все следующие выходные они провели в поисках. Мэнди и Шелли обошли все комиссионные магазины в городе, но везде их ждала неудача. В одном месте была Polaroid, но другая модель, в другом — похожая, но сломанная, в третьем — слишком дорогая. — Ничего не выйдет, — отчаивалась Шелли. — Это невозможно. — Не сдавайся, — уговаривала её Мэнди. — Мы найдём. В воскресенье они пошли на городскую барахолку — огромный рынок, где торговали всем, от старой мебели до антикварных безделушек. Мэнди уже почти потеряла надежду, когда её взгляд упал на маленький лоток в самом конце ряда. — Смотри! — закричала она, хватая Шелли за руку. — Смотри туда! На прилавке, покрытом пыльным бархатом, лежала камера. Polaroid SX-70. Поцарапанная, немного потрёпанная, но явно рабочая. Рядом стояла коробка с плёнкой. — Сколько? — спросила Мэнди, стараясь не выдать своего волнения. Продавец, пожилой мужчина с седой бородой, назвал цену. Она была смешной — явно меньше, чем камера стоила на самом деле. — Берём, — сказала Мэнди, доставая деньги. — Но это же для меня, — запротестовала Шелли. — Я должна сама заплатить. — Это подарок от меня, — отрезала Мэнди. — За всё, что ты для меня сделала. Шелли посмотрела на неё, и глаза её наполнились слезами. — Ты лучшая подруга на свете, — сказала она, обнимая Мэнди. — Лучшая. Камеру нужно было отреставрировать. И тут снова пришёл на помощь Честер. — Я знаю одного парня, — сказал он, когда Мэнди показала ему находку. — Он чинит старую технику, эта камера будет как новенькая. Через три дня камера была готова. Честер принёс её в школу в коробке, перевязанной ленточкой, и торжественно вручил Шелли. — Вот, — сказал он. — Теперь дело за малым, организовать вручение. — Я знаю как, — Мэнди уже продумала план. — Фотоквест. — Что? — хором спросили Шелли и Честер. — Слушайте сюда, — Мэнди усадила их за стол в библиотеке и начала объяснять. — Мы организуем фотоквест по городу. Несколько локаций, в каждой будет задание: сделать снимок, найти подсказку, выполнить условие. Кольт обожает фотографировать, это его страсть. Он не сможет отказаться. А в конце — финальный приз, эта камера. — Но кто будет его партнёром по квесту? — спросила Шелли. — Он же не пойдёт один. — Ты, конечно, — улыбнулась Мэнди. — Ты будешь его напарницей. Будешь помогать, подсказывать, вести и заодно покажешь, какая ты умная, находчивая и интересная. — Я не смогу, — испуганно прошептала Шелли. — Сможешь, — сказал Честер. — Ты президент школьного совета. Ты организовывала мероприятия и покрупнее. — Он прав, — кивнула Мэнди. — Просто будь собой, этого достаточно. В день квеста, Мэнди волновалась больше, чем Шелли. Она пришла в парк, где была назначена встреча, спряталась за деревьями и наблюдала. Шелли стояла у фонтана, нервно теребя лямку рюкзака. Кольт подошёл ровно в десять, как и договаривались. На нём была простая футболка и джинсы, на плече висела его любимая камера. — Привет, — сказал он, и улыбнулся. — Ну что, ты готова? — Да готова, — улыбнулась Шелли, и в её голосе Мэнди услышала уверенность, которой не замечала раньше. Они пошли по маршруту. Первой локацией была старая водонапорная башня. Задание: сфотографировать город с высоты. Кольт полез наверх, а Шелли за ним. Наверху, глядя на раскинувшийся внизу город, они сделали несколько снимков, и Мэнди видела, как Кольт смотрит на Шелли с интересом. Вторая локация — заброшенный кинотеатр. Задание: найти старую афишу и сфотографироваться на её фоне. Шелли нашла афишу первой, и Кольт рассмеялся, признавая её победу. — Ты быстрая, — заметил он. Третья локация — набережная. Задание: сделать портрет напарника. Кольт снимал Шелли, а она — его. Мэнди видела, как они улыбаются друг другу, как между ними возникает что-то тёплое, лёгкое, настоящее. Финальная локация была в парке, у красивого фонтана, где плавали рыбки. Шелли подошла к скамейке, на которой лежала коробка, перевязанная ленточкой. — Это тебе, — сказала она, протягивая коробку Кольту. — За победу. Он открыл коробку и замер. В руках его была Polaroid SX-70. Та самая, о которой он мечтал. Он смотрел на неё, не веря своим глазам, потом перевёл взгляд на Шелли. — Как... откуда ты... — начал он. — У меня есть хорошие друзья, которые помогают находить то, что нужно, — улыбнулась Шелли. — С днём рождения, Кольт. Я знаю, он ещё не наступил, но... пусть это будет подарок заранее. Кольт смотрел на неё долгим, внимательным взглядом. Потом вдруг шагнул вперёд и обнял её. Крепко, по-настоящему. Шелли замерла на секунду, потом обняла его в ответ. — Спасибо, — сказал Кольт, отстраняясь. — Это... это самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили. Ты... ты удивительная. Из-за дерева Мэнди смотрела на них и улыбалась. Улыбалась так широко, как не улыбалась уже давно. Рядом с ней стоял Честер — он пришёл, чтобы поддержать их обоих, и теперь они вместе наблюдали за счастливой развязкой. — Получилось, — прошептала Мэнди. — Сработало. — Ты гениальный стратег, — сказал Честер, и в голосе его было столько восхищения, что Мэнди почувствовала, как щёки заливает румянец. — Это ты подсказал про день рождения и камеру, — возразила она. — Я только дал информацию, — покачал головой Честер. — А ты сделала всё остальное. Они смотрели, как Шелли и Кольт идут по аллее, разговаривают, смеются. Кольт уже сделал несколько снимков на новую камеру, и Шелли с любопытством рассматривала проявившиеся картинки. — Знаешь, — сказал Честер, когда они вышли из парка, — я рад, что мы это сделали, что помогли им. — Я тоже, — кивнула Мэнди. — Иногда, когда помогаешь другим, свои проблемы кажутся не такими страшными. — У тебя есть проблемы? Ну кроме проблем с полицией.. — спросил Честер, и в голосе его прозвучала тревога. Мэнди помолчала. Хотела сказать «нет», как говорила всегда. Но потом посмотрела на него — на его взъерошенные малиновые волосы, на его тёплые глаза, на его искреннее беспокойство и не смогла соврать. — Есть, — призналась она. — Я не знаю, что делать с Чейзом. Я чувствую, что должна с ним поговорить, объяснить... но боюсь. Боюсь его реакции, боюсь, что сделаю больно, боюсь остаться одна. Честер взял её за руку, просто взял, без слов, без объяснений и в этом прикосновении было столько тепла и поддержки, что Мэнди почувствовала, как страх отступает. — Ты не останешься одна, — сказал он тихо. — Что бы ни случилось, я буду рядом, просто знай это. Они стояли посреди улицы, держась за руки, и весенний ветер играл их волосами. Мимо шли люди, ехали машины, где-то лаяла собака, а для Мэнди весь мир сузился до точки касания их ладоней. — Честер, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я... я хочу тебе кое-что сказать. — Не надо, — покачал он головой. — Не сейчас. Когда ты будешь готова, когда разберёшься с тем, что у тебя внутри. Я подожду, ты же знаешь, я умею ждать. Она кивнула, благодарная ему за эту передышку, за это время, которое он ей дарил. Они пошли дальше, и рука Честера всё ещё держала её руку, и это было так естественно, будто они всегда так ходили. Будто все эти годы, пока она смотрела на Чейза и не замечала его, он ждал именно этого момента, не для того, чтобы что-то получить, а просто чтобы быть рядом. Вечером того же дня Мэнди сидела у себя в комнате и смотрела в окно. Звёзды на небе казались ей сегодня особенно яркими. Телефон завибрировал, это было сообщение от Шелли. «Это был самый лучший день в моей жизни. Спасибо тебе. Ты лучшая подруга на свете. Я так счастлива, что у меня есть ты!» Мэнди улыбнулась и ответила: «Это Честер подсказал про камеру. И про день рождения. Ему тоже спасибо». «Я уже поблагодарила его». Она последовала примеру Шелли и набрала сообщение Честеру: «Спасибо за сегодня» «И за все остальное» Ответ пришёл через минуту: «Тебе спасибо. За возможность провести время с тобой.». Мэнди прижала телефон к груди и закрыла глаза. Внутри не было пустоты, внутри было что-то новое, тёплое, светлое и это что-то росло с каждым днём, с каждым разговором, с каждым взглядом. Она не знала, что будет завтра. Не знала, как объяснится с Чейзом. Не знала, что скажет Честеру, когда придёт время. Но одно она знала точно: она больше не будет врать себе.