2

      Внутренне сетуя на погоду — на улице не переставая валит снег — Кощей заходит в общежитие, отряхивает ботинки и меховую шапку. Тут же перестает хмуриться, натягивает свою самую обворожительную улыбку и, одёргивая тяжёлое пальто, начинает подниматься по ступеням, останавливаясь у стола вахтерши. Рыжеватая женщина хмуро вписывает что-то в журнал.       — Добрый вечер, — здоровается Кощей, сразу понимая, что с этой женщиной будет трудно договориться. Но, благо, пиздеть он был искусник, а значит разберётся по ходу пьесы.       — Здрасьте, — гнусавит она, наконец поднимая на него глаза, только когда понимает, что незваный гость не исчезнет, если его игнорировать.       Кащей начинает своё представление. Мнёт шапку в руках, словно смущаясь. Прочищает горло.       — А вы не подскажите, в какой комнате живёт одна девушка? Она невеста моя. Вот такого ростика.. — он поднимает руку, помахав ладонью примерно там, где согласно его памяти должна быть макушка Дины.       Он собирается продолжить описывать свою новую знакомую, но вахтерша резко перебивает его.       — Во-первых, у нас тут не такое заведение, куда к девкам вот так вот шастают, а во-вторых.. — она набирает побольше воздуха в грудь, очевидно собираясь продолжить.       — Я и не думал, что у вас тут такое заведение, — хмурится мужчина, удивленно округлив глаза.       Он окидывает глазами довольно мрачное, но в целом и правда тщательно убранное помещение и говорит:       — У вас всё чисто, опрятно, — провожает взглядом проходящих мимо парней, — Студенты как шёлковые ходят, — кивает на подоконник. — Фиалки вон цветут.       Лукаво усмехается, чуть наклонившись вперёд.       — У меня, знаете, матушка каждый год такие пытается вырастить, а они у неё всё вянут, — он качает головой с доброй усмешкой. — Папка удивляется всегда, как это она в Горкоме с десятком подчиненных управляется, а с маленьким цветком в горшке не может сладить.       Женщина кидает взгляд на растения, о которых очень заботится. С чуть приоткрытым ртом она обрабатывает новую информацию — Кощей попал в точку: её цветы ей были дороже родины, а высокие чины неизменно вызывали уважение на грани благоговения.       — Так капризные они фиалки, как детки, — объясняет она мягче. — Тут нужна твёрдая рука. Но мягкая. Так матери своей и передайте. Мы люди маленькие, но знаем много...       — Вы, конечно, такая молодец, — выдыхает Кощей. — Хозяйство огромное, а ещё и с цветами успеваете. Невеста моя тоже любит их очень. Но ей, буду с вами честен, ещё далеко до того, чтобы уметь с ними обращаться.       — Так зачемжешь замуж выходить за нехозяйственную? — хмурится женщина, но затем слабо улыбается. — Хотя все девки по молодости такие. Образумится ещё. Но если нет, то ты от такой беги, милый. По тебе видно, что ты партия хорошая, и жену тебе под стать нужно!       — А всё-таки мне найти её комнату нужно, — он возвращает разговор в нужное русло и, кажется, даже смущенно краснеет для убедительности. — Понимаете, я ей сюрприз сделать хотел. В ресторан сводить.       — Ой, горе ты луковое, — с деланной сварливостью качает головой женщина. — Ну ладно, всё понимаю, дело молодое. Тоже когда-то такой была.       — Вы и сейчас... — начинает мужчина.       — Льстец, — она отмахивается от него. — Ты говори, да не заговаривайся! Фамилия у неё какая?       — Осипова, — уверенно проговаривает он и тут же бьет себя ладонью по лбу. — О-йо, то есть.. Вот же.. — он задумчиво потирает переносицу, зажмурив глаза. — Снова вылетело из головы, такая беда.. — он поднимает деланно смущенный взгляд на женщину. — Я только со своей фамилией и могу её представлять, и так с самого знакомства. Представляете, влюбился как дурак!       — Ну даёшь, жених, — охает женщина. — Выглядит твоя ненаглядная как?       Кощей вытаскивает из памяти картинку.       — Знаю такую, — кивает вахтерша, доставая ещё один журнал из ящика стола, открывая его и начиная водить пальцем по строчкам. — Но в общагу не пущу! Нечего мне тут топтать. Так. Двести первая.       Кощей уже было начал продумывать, как уговорить женщину пропустить его, но прежде чем он успевает, что-нибудь сказать, вахтерша поднимает глаза и начинает рассматривать входящих студентов.       — Вырина! — вдруг окрикивает она темноволосую девушку, стряхивавшую снег со своей коричневой шубки. Студентка кривится от громкого голоса женщины. Кощей и сам едва удерживает ровное лицо.       — Стой, — продолжает громко вахтерша, пока девушка устало поднимается по ступенькам. — Ты ж Юшковой подруга?       — Дины — да, мы однокурсницы, — равнодушно проговаривает Вырина, останавливаясь рядом со столом вахтерши. — Если вы по поводу бычков на кухне, то в сотый раз вам повторяю — это не мы. Это девочки из двести десятой.       Судя по тёмным кругам под глазами девушка страдает от хронического недосыпа. Она даже не скользнула хоть сколько-нибудь заинтересованным взглядом по мужчине, который столь явно не вписывался в окружающую обстановку.       — Знаю я вас! — взрывается вахтерша. — «Девочки из двести десятой»... Да ты знаешь, кто папа этих «девочек»?! Уважаемый человек, Вырина! — она стучит ладонью по столу, вскинув брови. — Они таких не ро́стят, которые потом бычки по цветкам распихивают!       Кощей видит, что девчонка еле сдерживается, чтобы не закатить глаза от пламенной речи женщины. Она вздыхает и прикусывает губу. Смешная.       — Поди, позови Юшкову вниз, — строго наказывает вахтерша. Вырина хмурится, а вахтерша кивает на Кощея. — Жених за ней пришёл.       Студентка наконец глядит на мужчину и теряется. Валя Вырина довольно высокая девушка, и у Кости над ней преимущество всего в пару сантиметров роста, но что-то в его взгляде и в манере держать себя в общем давит, прижимая к полу и заставляя чувствовать себя маленькой букашкой. Дина рассказывала подруге про своё неприятное знакомство, и этот мужчина очень походил под описание того знакомца. Валя переводит взгляд на вахтершу, глаза чуть округлены от страха: она надеется, что Дура прочитает по глазам, что с этим гостем что-то не так.       — Она вроде уехала под Казань к бабке своей. На выходные, — стараясь звучать равнодушно и уверенно в своих словах, говорит брюнетка. Ждёт, что у вахтерши есть и женское чутье, и женская солидарность.       — Вырина, я сегодня её видела, — недовольно наклоняет голову набок, кажется, безжалостная женщина. — Она при мне возвращалась. Сходи, говорю тебе русским языком. Ну чего ты молодого человека ждать заставляешь?       — Хорошо, — выдавливает из себя сквозь сжатые зубы девушка и плетется наверх, обдумывая план действий. Кощей внимательно провожает Валю глазами, что-то ему не нравится в её взгляде.       Спешно добравшись до комнаты Дины, Вырина энергично стучит в дверь. Через пару секунд она открывается. Дина, ещё не переодевшись — видимо, сама недавно вернулась с учёбы — стоит на пороге. Юшкова вскидывает брови, оглядывая взволнованную подругу.       — Ты чего, Валь, что-то случилось?       — Дина, там за тобой тот мужик пришёл, про которого ты рассказывала, — тревожно лепечет студентка. — Диночка, не ходи с ним никуда, пожалуйста.       — Пришёл? — тупо переспрашивает Дина, обнимая себя руками.       — Да, — кивает Валя. — Меня Дура наша отправила за тобой. Он внизу стоит, её очаровывает. И как только? Сразу видно — рожа уголовная.       Она тараторит, а Дина судорожно соображает.       — Давай, я тебя у себя спрячу? — Валя кладет руки на плечи подруги. — Нет, там вахтерша станет искать, — девушка нахмурилась, но её лицо тут же просияло, и она продолжила. — Мы к Девятову и Каримову уйти можем! Они на рыбалку уехали. Но сказали, что я, если радио их одолжить захочу, то могу заходить. Артур мне ключ от их комнаты дал.       Встревоженный девичий голос прерывает полный спокойствия мужской:       — Добрый вечер, барышни.       Дина и Валя оглядываются на источник. Кощей уверенным неторопливым шагом приближается к ним — так и знал что эта тёмненькая коза чего-нибудь удумает.       — Дин.. — Валя вцепилась в запястье подруги.       — Валь, иди, — говоря шепотом, Дина сжимает руки девушки в ответ, подталкивая её в сторону её комнаты. — Иди-иди. Всё нормально.       Валя неуверенно кивает и направляется к себе. Только она отходит, как к порогу поспевает Кощей. С широкой улыбкой он смотрит на девушку сверху вниз.       — Подружка сказала, что ты уехала, — он бросает взгляд на комнату, в которую зашла Валя, запоминая номер на всякий случай. — Врёт, получается?       — Ошиблась просто, — поправляет его Дина хмуро. — Соседка моя уехала.       Вранье. Никуда Таня не уезжала, но Дина не позволит этому ставить какие-то мысленные галочки напротив Валиного имени. Кощей хмыкает.       — Тебя вахтерша пропустила? — сухо спрашивает Дина, чтобы перевести тему разговора. Она садится на корточки и начинает бессмысленно перекладывать вещи со стула, стоящего у входа, в низкую тумбу рядом, как-то занимая свои руки, оттягивая время. Она бросает на него взгляд.       — Ниче не поделаешь — нравлюсь женщинам, — подмигивает Кощей девушке, которая сжимает губы в тонкую линию и удерживает себя от того, чтобы закатить глаза, отводя взгляд в сторону. — Ты не думай только — дама сердца у меня одна.       — Может тогда и пойдешь к ней? — кисло задает риторический вопрос Дина. Захлопывает дверцы тумбочки и со вздохом встает, складывая руки на груди.       — Уже у неё на пороге, — не обращая внимание на тон девушки, продолжает Кощей с ухмылкой. — Собирайся, в ДК пойдём, там танцы сегодня.       — Мне нужно учиться, — возражает Дина спокойно. А сама в голове начинает паниковать понемногу.       Кощей сводит брови к переносице и проверяет часы.       — Чё у тебя поделка из шишек в семь вечера намечается?       — Завтра на учёбу рано вставать, — продолжает настаивать девушка.       — Воскресенье завтра.       — В церковь, значит, пойду.       — Едва знакомы, а уже под венец затащить хочешь?       — Свечку поставить за свое здравие хочу.       — Ты, давай, не богохульствуй и языком не чеши, — прерывает он. — Собирайся, говорю.       — Я не хочу.       — А я, лапушка, тебя не спрашивал: хочешь ты или нет. Сколько тебе нужно, чтоб собраться?       — Так пойду, — скрипя зубами, отвечает Дина, снимая дубленку с крючка на стене.       — Как скажешь, лапушка, — хмурясь и не глядя на Дину, говорит Кощей. Взглядом он выискивает какое-то подобие шапки вокруг. — Ток на голову что-нибудь натяни. Смотреть холодно — там минус двадцать почти.       Решив, что перечить по этому вопросу, очевидно, не в её интересах, Дина достает шерстяной платок и повязывает им голову, аккуратно заправляя под него волосы. Кощей в это время терпеливо ждет на пороге. Когда Дина заканчивает, он кивает ей выходить.       Всю дорогу до Дома культуры они молчат. У дверей ДК курит компания мужчин. Кощей прежде чем направится к ним с широкой улыбкой, выхватывает какого-то идущего ко входу щуплого парня в чёрной шапке и вручает ему Дину "под личную ответственность" — буквально передаёт из рук в руки как тряпичную куклу, клюнув в макушку на прощание.       Если парень и остается недоволен, то внешне никак этого не выказывает. Смотрит на Дину тёмными глазами и затягивается сигаретой. Дина так же смотрит на него в ответ. Он затягивается в последний раз и отбрасывает бычок в сторону.       — Пошли, — кивает в сторону входных дверей. Юшкова кидает последний взгляд на Кощея, вставшего в круг курящих мужчин у колонн ДК. Они смеются, жмут друг другу руки и выдыхают облака пара вперемешку с сигаретным дымом.       В Доме культуры тепло — даже душно — и громко, Дина морщится, предвкушая столкновение со светомузыкой и множеством людей. Спутник идёт рядом. Интересно, что он будет делать, если она попробует сбежать? В гардеробе он сначала сдает свою дубленку, потом протягивает руку, чтобы взять её.       Видимо, заметив какое-то стремление к побегу в выражении лица Дины, парень берёт её за локоть, прежде чем повести по ступеням в большой зал.       — Меня Зима зовут, — представляется он, перекрикивая музыку. Дина мычит в ответ, она рассматривает удивительную картину: все присутствующие танцуют, встав в несколько кругов. Группировщики.       Зима тянет её вправо, в один из кругов.       — Вот это наш круг, — говорит он, склонив к ней голову. — Тут будь, поняла?       Дина неловко мнется. Её новый знакомый проходит по кругу и жмёт несколько рук, затем возвращается к тому месту в кругу, где оставил девчонку. А девчонки и след простыл. Он хмурится, представляя масштаб пиздюлей, которые он получит от Кощея, если не найдет её сейчас же. Оглядываясь по сторонам, Зима к своему облегчению замечает её: стоит недалеко, опирается на балюстраду, и руки на груди сложены. А выражение лица тоскливое, как у побитой собачки.       Зима встает рядом с ней. Она только косит на него глаза, но ничего не говорит, подпрыгивает и садится на балюстраду, начинает легонько качать ногами. Песня сменяется на другую такую же танцевальную, а они всё ещё молча стоят рядом. Начинается медленный танец, круги расформировываются на парочки. Какой-то молодой человек подходит к Дине, но прежде чем успевает открыть рот, ловит взгляд Зимы и теряется в толпе. Юшкова хочет засмеяться в голос. Ну что за народ такой, живущий по своим ебанутым правилам и других в своё болото затягивающий?       Вдруг перед носом Дины всплывает Кощей, смотрит на неё и широко улыбается. Он всё ещё в плаще, и от него тянет морозом. Девушка не двигается с места, выжидает. Мужчина опускает руки на её талию и спускает её с балюстрады, ставит на пол и тянет на свободную точку среди танцующих. Кладет её руки на свои плечи, а свои снова пристраивает на девичьей талии.       — Ну чё рожа кислая-то такая? — хрипит Кощей. — Вы девчонки же любите медляки.       — Не когда нас на них против воли тащат, — замечает Дина.       Кощей не успевает ничего на это ответить: в левом углу зала начинается какая-то сумятица — кажется, завязалась драка. Дина, испугавшись, сжала плечи Кощея, он непроизвольно притянул её ближе. Оба секунду вглядываются в толпу, откуда доносятся вскрики и глухие звуки ударов. Мужчина крепко берёт её за плечо и настойчиво тянет в противоположную сторону. Он уверенно протаскивает её мимо визжащих девчонок и молодых ребят, рвущихся в драку, и останавливается только в тёмном закутке у женского туалета.       — Здесь стой, — твёрдо произносит он, держа её за плечи. Хмуро он спешит обратно. Как никак старший. Нужно выяснить, чё за хуйня произошла, кто нарушил перемирие, и, соответственно, кто огребет за это пиздюлей.       Остановив совместными усилиями драку и условившись разобраться с её причинами и виновниками позже, Кощей спешно пожимает руки старшим и возвращается к своей спутнице. Когда он приближается к месту, на котором оставил её, видит — она не одна. Рядом с ней стоит незнакомый мальчишка лет тринадцати. Она прижимает тканевый платочек к его лбу.       — Ты чё делаешь? — недовольно спрашивает он, приблизившись. Тут же грубо обращается к парнишке, — Эй, скорлупа, откуда такой?       Он полностью поворачивается к Кощею. Платок остается в руках Дины, а мужчина видит кровоточащую рану на лбу парня.       — Киноплёнка, — сквозь зубы цедит мальчик. Дина настойчиво поворачивает его голову обратно и продолжает утирать кровь.       — Бросай звездюка, мать Тереза, — нетерпеливо зовёт Дину Кощей. — Это не наш.       Он берёт её за рукав и тянет на выход. Девушка оставляет платок парню.       — И чё он не человек что ли? — бросает она.       — Да пойдем! — цокнув языком, говорит мужчина, не отпуская девчонку. Спасибо, что она хотя бы ногами нормально шевелит. Он и забыл, что женщины, если с ними разговаривать, доставляют столько головной боли. — Ментовка щас нагрянет.       Дина молчит. Кощей косится на девушку. Она хмуро глядит на него. Мужчина раздраженно выдыхает:       — Ой, да всё с ним нормально будет! Царапина.       Они спускаются в гардероб. Ужасная толкотня. Он тащит её дальше, к ступеням.       — Стой, — она упирает пятки в пол, отказываясь идти дальше. Кощей раздраженно оборачивается на девчонку, которая теперь стоит на две ступеньки выше. — А моя дубленка?       — В пальто моём пойдешь, — выдыхает он и снова пробует тянуть её вперёд — безуспешно. Уперлась как овца. Кощей сохраняет спокойствие, но внутренне закипает от злости. — Потом за ней вернешься.       А она глядит на него так, что он понимает — без блядской куртки она отсюда не уйдет.       — Твою мать, — отпускает её руку, в два шага продирается до гардероба, перепрыгивает через стойку, пугая старушку-гардеробщицу. Спешно озирается, находит по памяти похожее, скорее трясет, чтобы Дина опознала вещь, перекрикивает толпу. — Эта?       Дина энергично кивает. Кощей хочет перпрыгнуть обратно, и делает это с трудом: многие решили последовать его примеру и забрать верхнюю одежду самостоятельно — всё-таки всем нужно спешить, ведь никто не жаждет встречи с милицией (у кого статейка, у кого ножичек в кармане, а кого что похуже в крови), а спеши-не-спеши курточку желательно накинуть, на улице двадцатиградусный мороз. Хмурый Кощей отталкивает какой-то молодняк и наконец добирается до своей спутницы, которая выхватывает предмет гардероба из его рук и без лишних слов начинает сбегать по лестнице, быстро перебирая сапожками и одеваясь на ходу.       Если бы в его голове сейчас было место для чего-то кроме сосредоточенной злости, то Кощей испытал бы толику благодарности, что девушка больше не пытается создать ему проблемы, а молча спешит к машине. Только отъехав от Дома культуры на приличное расстояние, Кощей выдыхает, адреналин постепенно перестает бередить его кровь. Он с удивлением подмечает, что Дина не сказала ни слова за всю дорогу. Сидит, съежившись и хмуро уставившись в окно.       — Чё молчишь? — подначивает он с усмешкой. — Обычно палец в рот не клади. А сейчас сидишь прям рыбонька — притихла.       Дина только кидает на него равнодушный взгляд. На неё навалилась усталость, и она очень хочет домой в свою тёплую кровать, осмыслять то, во что превратилась её жизнь. Но у Кощея, удачно разрешившего проблему и избежавшего встречи с представителями власти, приподнятое настроение, и он кивает в сторону девушки:       — Достань из бардачка сигареты, сделай одолжение, — она не перечит, выполняет его просьбу, протягивает ему пачку. Кощей принимает это как вызов — вернуть язве её язвительность.       Он не берет пачку, Дина понимает его без слов: достает сигарету, и мужчина прикусывает её, подмигнув девушке, на которую это не производит никакого впечатления.       — Прикуришь? — продолжает Кощей, хотя прекрасно мог бы провернуть всё сам. — Спички в кармане.       Дина выполняет его просьбу. Достает одну сигарету и для себя. Прикуривает, затягивается, заходится кашлем.       — Они без фильтра, дура, — беззлобно хохотнул Кощей.       — Получается, травишь себя ты, а дура я. Ну-ну, — недовольное бормотание. Кощей делает вид, что не услышал. Она выкидывает сигарету в окно. — У тебя есть другие?       — Посмотри.       — О. Явочка на халявочку, — снова бормочет Дина себе под нос. Кощей кидает на девушку взгляд, ему показалось, что он ослышался. Но нет, она вертит в руках упаковку, одной рукой ловко открывает пачку, проверяя количество сигарет.       — Можь забрать, — с улыбкой говорит он. — Я такие не курю.       — Я не курю, — резко возражает она, закидывая сигареты обратно в бардачок и закрывая его. Объясняет тише. — У меня бабушка курила.       Дина уставилась на собственные коленки. Кощей кидает на неё быстрый взгляд, хмурится заинтересованно.       — Я, когда школьницей была, таскала у неё сигареты постоянно: думала, что круто — у нас многие девчонки в классе курили, — говорит она, нервно потирая пальцы. — А потом бабушка от рака умерла. Я и бросила тогда.       В машине воцаряется тишина. Дина не знает, зачем рассказала. Кащей не знает, что сказать. Он отвык от словесной поддержки, а сейчас у него появилось непривычное желание найти правильные слова, найти хоть какие-нибудь.       — Я мелкий был, когда курить начал, — говорит он с усмешкой. — Меня батек за это всё время за уши таскал и ремнем отхаживал. А вот дед научил самокрутки делать, — улыбка, было появившаяся на его губах, пропадает, и он заминается. — Они тоже уже это, — кашляет неловко, — того оба. На кладбище местном, короче.       Дина хочет взять его за руку в знак поддержки, но напоминает себе, где и с кем она находится. Не сдерживается и кратко жмёт его плечо. Затем сжимает свои руки в замок, чтобы не наделать бóльших глупостей. Они молчат. Идёт снег.