Часть 2. Глава 14. В объятиях Лунного света

      Обрывки моего прошлого всплыли перед глазами столь отчетливо, словно всё произошло несколько часов назад, сумбурным потоком они возвращались в моё сознание, не давая возможности точно определить последовательность событий. Я вспомнила ночь, пропитанную страхом неминуемой смерти, окровавленный нож, который должен был завершить мой земной путь. Кто знает, как бы развернулись события, если бы не поместье Майкла Джексона, ставшее мне убежищем. Его забота, душевное тепло и искренность тогда помогли мне прийти в себя. Из-за недоразумения, случившегося по вине его первого менеджера Рейчел, нам пришлось разойтись, но Майкл исправил ошибку, нашел меня и попросил прощения. Уже в те минуты в наших сердцах зарождалась любовь, но мы не признавали этого. Меня пугала его бешеная популярность, он же боялся сделать меня заложницей тех обстоятельств, с которыми сам жил с малых лет. Нас тянуло друг к другу, и вместе с тем же каждый был полон страхов и нерешительности.       Сколько раз рушился мой мир, не сосчитать — унижения, предательство, измена. Меня пытались продать в рабство, даже убить, мною хотели обладать как красивой куклой, и, пожалуй, я сломалась бы внутри, если бы не любовь Майкла. Всеобъемлющая, чистая и прекрасная — она была источником моей силы, и теперь я понимаю, отчего моей душой овладела смертельная тоска и пустота, когда я жила в Катаре. Потому что у меня отняли источник моей жизни, моё дыхание.       И вот сейчас я наблюдаю за суматохой, что творится за кулисами. Падение Майкла с такой высоты напугало до чёртиков абсолютно всех, и я, почувствовала, как сердце провалилось в пятки, тело окаменело от ужаса. «Ты не одинок» стала последней песней, что Майкл исполнил, после чего покинул сцену и упал в обморок. Все, кто только мог, окружили его. Одни пытались привести его в чувство, другие вызывали скорую, третьи что-то кричали, бегали в разные стороны, словно муравьи, чей дом был порушен ногой человека. Я пробиралась сквозь толпу, то и дело натыкаясь на чьи-то лбы, плечи и грудь. Люди кричали «кровь, у него кровь!» Паника подхлестнула меня и уже через несколько секунд я сидела на коленях возле своего Маэстро. — Майкл, открой глаза! Майкл, не молчи! — Камра схватилась за его ладонь и стала легонько стукать по щекам. Какие-то люди задавали ей вопросы, пытались оттащить от певца, но женщина упрямо сопротивлялась. — Камра, Камра! — до неё смогла докричаться только Марго. — Скорая здесь, дай им осмотреть Майкла — менеджер требовательно взглянула на модель и подняла её с колен. Диас смотрела на Майкла, и страх переполнял её. Жизнь так хрупка, что даже запнувшись можно упасть и разбиться на смерть, не говоря уже о падении с высоты. Ноги Камры подкосились, когда на руках одного из врачей она увидела кровь. — Майкл…— только и произнесла она. Всё происходящее превратилось в размазанное пятно и голоса мгновенно растаяли в воздухе.       Первое, что помню, придя в себя, это слова Джозефа: Майкл, ты не должен разочаровывать публику! Эти же слова пронеслись в моей голове в тот момент, когда металлическая конструкция рухнула на землю, и я почувствовал боль в области позвоночника. Я думал, что разобьюсь, и на том жизнь моя закончится. Но разве я могу умереть, пока моя песня не допета, да к тому же, в тот миг, когда на меня смотрят тысячи глаз? Я знал одно: даже если получу смертельное ранение, даже если пуля вонзится в моё сердце, я обязан петь дальше, я не имею права огорчать своих поклонников! Это закон, или можно сказать, даже заповедь, которую Джозеф долго и упорно высекал на моём сердце много лет. И я не могу пойти против этого закона. Открыв глаза, я обнаружил, что передо мной мельтешили доктора в масках, говорили что-то на немецком языке, а, обнаружив, что я очнулся, они оживились. Рядом сидели мои телохранители. — Майкл, как ты? — обратился ко мне с вопросом Джек. — Всё хорошо, я в порядке — ответил я хриплым голосом. — Мы везем тебя в больницу — пояснил Билл. — Не волнуйся!       Меня привезли в больницу, врачи окружили со всех сторон, словно к ним явился долгожданный гость, а не больной человек. Вероятно, каждый из них посчитал за честь пощупать меня хотя бы немного. СМИ, конечно, уже тут как тут. Меня быстро определили в вип-палату и провели обследования. Спина продолжала ныть, перед глазами то и дело мелькали лица ничего не подозревавших зрителей, резкое падение, удар. Всё произошло так быстро, но страх колючим холодом успел пробежаться по всему моему телу. В какой-то степени статус знаменитости имеет свои плюсы: с тобой носятся как с маленьким ребёнком, все анализы и обследования проходят вне очереди, а лечение назначают самые лучшие и опытные врачи. Однако, всё это только тяготит меня, особенно, когда вижу вокруг десятки камер, цель которых урвать эксклюзивный кадр. Уверен, что и последний вздох мне не позволят сделать спокойно. Но, да что сейчас думать об этом. Я чувствую, как постепенно обезболивающее начинает действовать, боль притупляется и блаженный сон окутывает моё сознание.       Утро выдалось солнечным. Снег крупными хлопьями мягко опускается на землю. Скоро Рождество. Весь город украшен гирляндами, рождественскими звёздами и ангелами. Из моего окна видна огромная ёлка, а рядом с ней рождественский вертеп. Я с нетерпением жду наступление вечера, ведь когда город утонет в тысячах огней, это будет выглядеть поистине волшебно. Меня огорчает только одно: мои дети сейчас в Америке, а мне так хочется их обнять. Надеюсь, что за два дня я оправлюсь и успею к ним на Рождество. — Майкл, почему ты не в постели? — в палату вошла Карен, а следом за ней Маргарет. Джексон стоял возле окна, облачённый в пижаму, и довольно улыбался. — Какая красота за окном, посмотрите! — ответил мужчина, игнорируя замечание своего визажиста. — Ты нас до смерти напугал! Как ты себя чувствуешь? — Мягко спросила менеджер. — Уже лучше. Я хочу выйти отсюда — выдвинул просьбу Джексон. — Тебе не стоит пока покидать больницу. Ты повредил позвоночник — пояснила Карен. — Да, к тому же возле больницы толпа твоих фанатов. — Добавила Марго. Певец посмотрел вниз и обнаружил возле больницы несколько десятков людей разного возраста. — О, а я и не заметил — усмехнулся мужчина. — Такая красивая ёлка вон там — он указал на ель рядом с торговыми палатками. — Мне нужно купить подарки для детей. — Билл и Джек сходят и купят всё, что пожелаешь — сказала менеджер. — А тебе нужно отдыхать. — О нет! Я должен сам это сделать! — Майкл, ты же знаешь, что ты не можешь просто так выйти на улицу — напомнила Карен. — Конечно, знаю. Но нужно что-то придумать — Майкл по-детски умоляющим взглядом посмотрел на своих сотрудниц. Он знал, что команда расшибётся в лепёшку, но придумает какой-то выход, дабы выполнить его каприз. — На улице так красиво вечером, я хочу прогуляться и заодно купить подарки. Вы ведь мне поможете? — Ладно, обсудим этот вопрос с врачами. — Сдалась Карен. — Думаю, что отсюда можно выйти незамеченными.       К вечеру часть поклонников, получив порцию внимания и воздушных поцелуев от короля поп-музыки через больничное окно, удалилась с территории медицинского учреждения. Майкл в свою очередь оклемался после несчастного случая. Все его мысли занимала подготовка к предстоящему празднику, и лишь малая их толика всё еще отводилась Камре. Где она сейчас? Чем занимается? И почему до сих пор не дала о себе знать? Неужели она напрочь проигнорировала его признание? Быть может, не поверила или испугалась чего-то? А может, выясняет правдивость его слов?       Марго сообщила о том, что машина готова и ему можно будет свободно выйти из здания через кухню. Джексон накинул пальто, закутал лицо в шарф, на голову по традиции надел фетровую шляпу. Телохранители вывели его из палаты и провели по намеченному пути к выходу. Как только входная дверь открылась, лёгкий морозец сразу же принялся щипать кожу певца. Вокруг ни души, только фонарный свет выдавал его присутствие. Чтобы случайно не попасть на глаза какого-нибудь прохожего, или чего хуже — репортёра, Джексон поспешил нырнуть в автомобиль.       Около часа певец бродил по магазину сувениров и подарков, закидывая в корзину каждую третью, а то и каждую вторую вещицу. Большая часть — то были игрушки для Принса и Пэрис: машинки, мягкие игрушки, куклы. Рождественская атрибутика так же пополнила корзину музыканта. После этого вместе с телохранителями он отправился в магазин музыкальных инструментов. Ари в последнее время стала увлекаться игрой на гитаре, и Джексон решил подарить дочери качественный, профессиональный инструмент. — Думаю, детям понравятся подарки. Что думаете? — спросил Майкл своих телохранителей, когда они вышли из магазина. — Непременно — согласился Билл. — Я что-то устал. Давайте поедем в гостиницу. — Конечно. — Ответил Джек. Певец залез на заднее сидение, и стал рассматривать свои покупки, распределяя что и кому он подарит. Он воображал, как обрадуются подаркам дети, как обнимут его, расцелуют и в ответ непременно тоже что-то вручат. Мысль о детях грела душу певца, он не видел их около недели и уже сильно скучал. Внезапно автомобиль остановился, музыка перестала играть. Майкл напрягся, ведь ехать до гостиницы не меньше двадцати минут. Неужели телохранители разузнали более короткий путь? — Эй, ребята, всё в порядке? Мы уже приехали? — Приехали, Майкл, приехали — ответил Джек. Ничего не подозревающий Джексон открыл дверь автомобиля и вышел на улицу. Правда перед глазами оказалась отнюдь не гостиница, в которой остановилась его команда. Местом, куда они прибыли, была набережная реки Изар. — Здравствуй, Майкл — послышался голос за спиной. Майкл вздрогнул, узнав этот голос, сердце загромыхало в груди, и он застыл, боясь обернуться. Он почувствовал, как с паром изо рта он выдыхает свою боль и скорбь, к которым уже привык за эти годы. Борясь с подступающими слезами, певец всё-таки нашёл в себе силы повернуться лицом к голосу, что взволновал его израненное сердце. Он не ошибся — в черном пальто нараспашку перед ним стояла Камра, её распущенные волнистые волосы были припорошены снегом. С минуту женщина стояла неподвижно в нескольких метрах от него. Её взгляд, затуманенный слезами, излучал глубокое сожаление, а сомкнутые губы хранили молчание. Выдержав паузу, женщина подошла к Майклу и хотела было что-то произнести, но вместо этого из груди вырвался хриплый стон, а слёзы покатились по щекам. Джексон терялся в догадках, сраженный неожиданным появлением возлюбленной. Он наблюдал за тем, как прозрачные капли на её лице мерцали в отблесках фонарного света, но не мог вымолвить и слова. Камра пристально смотрела в глаза Майкла, медленно и нерешительно протягивая пальцы к его лицу, но остановилась в паре сантиметров, так и не осмелившись прикоснуться. Майкл казался неким священным сосудом, вместившим такую огромную и нежную любовь к ней, что она сама робеет дотронуться до него, считая себя недостойной. — Почему…ты…здесь? — процедил Джексон, теряясь в догадках. — Потому что…мне так…много…нужно тебе сказать — делая короткие паузы, ответила Камра. — Ты…— попытался перебить Майкл. — Тшшш — остановила Диас, выставив перед его губами ладошку. Она зажмурилась, собираясь с силами, после чего вновь пристально стала разглядывать лицо Джексона. — Я хочу сказать тебе…прости, — продолжала она, тяжело вздыхая. — И, спасибо…А ещё…— женщина замолчала и спустя пару мгновений с её уст слетело признание. — Ко мне вернулись обрывки воспоминаний о тебе, Майкл…— напряженное лицо мужчины вдруг разгладилось, следом на нём отразилось изумление, брови подскочили вверх, а во взгляде, наполненном беспокойством, дрогнула слезинка. Не то напуганный неожиданным поворотом событий, не то подстёгнутый нежеланием показывать свою искренность, сотню раз растоптанную людьми, Майкл вдруг резко отвернулся. Он был не готов к встрече с женщиной, которую любил, не знал, как реагировать на её признание. — И это…— он выдержал паузу, — всё? — Камра смотрела Джексону в спину, и каждой клеткой тела чувствовала, что до безумия хочет хотя бы раз заключить в объятия его одинокий, очерченный светом гирлянд, силуэт. Она сделала шаг, обхватила Майкла руками, прижавшись к его спине, и проговорила: — Я люблю тебя, мой Маэстро…Я люблю тебя! — сжав веки, она позволила рыданиям, что томились в груди, вырваться наружу.       Время остановилось для меня, мир, окутанный одиночеством и тоской, рассеялся, словно дым. Моё громкое, рваное дыхание вырвалось из лёгких, и почти сразу растаяло в холодном воздухе. Отголоски жизненных потерь смешались со сладостью слов из уст Камры, вонзились в мою грудь, сдавили её. Я зажмурил глаза, брови сползли к переносице, а губы исказились в страдании. Не знаю, того ли я ждал и нужно ли мне это? Я уже хотел забыть обо всём, обернуться и заключить в объятия свой Лунный свет, но множество вопросов в моей голове не позволили этого сделать. И главный из них — почему она не с Аджмалем? — О какой любви ты говоришь, Камра? — Майкл вновь повернулся лицом к возлюбленной, но мягко отпрянул, сделав шаг назад и воздержавшись от её прикосновений, что обжигали тело, подобно углям. Женщина застыла и внутри всё перевернулось, когда она уловила в глазах Джексона недоверие. Пожалуй, она сильно поспешила с признанием в любви, только потрёпанное сердце уже не могло молчать. — Почему ты сейчас со мной, а не с тем, кто является тебе мужем? Разве ты не хочешь вернуться в Катар вместе с ним? — Продолжал атаковать вопросами певец. — Майкл…— Камра виновато склонила голову, отступление Джексона она посчитала неким звоночком, напоминающим о том, что любые касания отныне неуместны и даже оценены им как бесцеремонное вторжение в личное пространство, и по этой причине вновь робела касаться его. А ещё тянущая, обжигающая боль отзывалась в груди при одной только мысли, что Майкл всё расценил иначе, что, попав в заблуждение, сам же себя терзает. — Правда в том, что я никогда не была замужем за Аджмалем. — Истина незримой пулей насквозь прострелила сердце певца, оглушила его. Во взгляде читалась растерянность, столь сильная и болезненная, что мужчину повело в сторону, и чтобы не упасть наземь, он ухватился за ограждение, выстроенное вдоль набережной. — Майкл! — испугавшись, Камра бросилась к нему, непроизвольно ухватившись одной рукой за его запястье, а другой за предплечье. — Тебе плохо? — Чем я заслужил всё это? — только и простонал певец. — Ничем — ответила мягко Камра, поспешно убрав руки, но продолжая стоять рядом. Подсознательно ей казалось, что любое касание оставит на теле Майкла ожоги, так же как события, связанные с ней, оставили шрамы в его душе. — Ты не сделал ничего плохого… — Если бы я знал, что ты не замужем, — осмыслял он выдвинутые факты — я бы никогда не отступил… Но ты казалась мне такой счастливой тогда. И я поверил, что всё это правда. Я не хотел рушить твоё счастье. Но…— тут Майкла осенило: то, что Камра не была связана с арабом узами брака, не значит, что не любила его. — Ты…целовала его…Почему? Ты…любила его? — Он задал вопрос, хотя прекрасно знал на него ответ, и оттого во взгляде читалось осуждение. — Майкл…— Камра почувствовала, как ком образовался в горле. У неё действительно были чувства к Аджмалю. Могла ли она себя оправдать тем, что в те минуты являлась совсем другим человеком, который не помнил своего прошлого? — Это не имеет сейчас никакого значения… — Ответь мне…— потребовал Джексон, покорно закрыл глаза, готовясь услышать то, что уже чувствовал на уровне интуиции, и позволяя скупой слезе царапать кожу. Вряд ли здесь нужно иметь дар прозорливца, дабы понять, почему человек охотно целует кого-то. — Я солгу тебе, если скажу, что не любила…— это признание как лезвие полоснуло сердце мужчины, хотя и не было для него неожиданностью. — Как же быстро твоя любовь прошла, — усмехнулся Джексон. — Еще неделю назад ты улетела к своему арабу с Мальдив так поспешно, что я и глазом не успел моргнуть. С чего бы у тебя вдруг появились чувства ко мне? — Вот значит, как ты думаешь обо мне — возмутилась Диас. — Но ты ошибаешься. Во-первых, те отношения закончились за долго до того, как я приехала в Америку по твоему приглашению. Во вторых, я уехала с Мальдив не потому, что хотела увидеть Аджмаля. А потому что я увидела тебя вместе с…Маргарет. Ты обнимал её и говорил, что любишь…Я подумала, что это она твой Лунный свет, и, честно говоря, хотела придушить вас обоих за то, что впутали меня в свой спектакль, где я заведомо оказалась третьей лишней! — разъяснила она ситуацию. Майкл был сбит с толку. — Камра, я не…Маргарет всего лишь мой сотрудник… — Ты всем своим сотрудникам в любви признаёшься? — подловила она его. — Это признание, — певец искал в голове слова для объяснений и попутно ругал себя за то, что ввёл в заблуждение человека, который понятия не имел о его уже стабильно утвердившейся традиции объясняться в любви чуть ли не с каждым встречным — было адресовано ей как другу — добавил он. — Она многое сделала для меня. Даже встреча с тобой произошла не без её помощи. — Другу? Интересно — в Камре взыграла ревность. — Да, — утверждал Майкл. — Говорить людям «я люблю тебя» для меня столь же нормально и обыденно, как здороваться. — Ладно. Проехали. Мне жаль, что я уехала без всяких объяснений. Но в тот миг, когда услышала твои слова, меня захлестнула обида и боль. Ты был мне не безразличен. — Говорила Камра. Майкл слушал её с замиранием сердца и верил, что она искренна с ним, она одна никогда в жизни не обманывала его, какой бы горькой правда не была. — Ты был нужен мне, как дыхание. — Задам тебе последний вопрос: какие отношения тебя связывают с тем арабом сейчас? — Сейчас этот человек ничего для меня не значит. Я вычеркнула его из своей жизни. Да, когда-то всё было иначе, и я даже понятия не имела, что живу жизнью, которую мне навязали. Можешь осудить меня за чувства к Аджмалю. Ты один вправе это сделать. — Джексон промолчал, и Камра терпеливо ждала его ответа, хоть какой-то реакции, но он неподвижно стоял с закрытыми глазами около минуты, словно искал подсказку внутри себя. — Нет, я не могу тебя осудить. Ведь то была не моя Камра. — Майкл! Что ты говоришь…— Диас ринулась переубеждать, только через мгновение осознала, что он прав. — Разве нет? Ты потеряла память. Ты была другим человеком. — Не могу не согласиться с тобой. — Честно признала она. — Вероятно, я слишком поздно пришла к тебе со своей любовью. Я пойму, если ты отвергнешь меня. Но сейчас я вручаю тебе моё сердце. Хочешь — прими его, а хочешь — разбей. Я - причина твоих страданий, твоих слёз, и вполне заслуживаю стать изгнанником в твоём сердце. — Нет! — Майкл замотал головой в знак протеста. — Ты ни в чём не виновата. — Скажи мне одно: ты всё ещё любишь меня? — В её глазах теплилась надежда на утешительный ответ, но вместе с тем и тревога разнеслась по всему телу, парализуя ровно на тот промежуток времени, пока не прозвучит окончательный приговор, не подлежащий обжалованию. — Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь ответ? — выдал певец. — Ты ведь помнишь, что я тебе говорил о Лунном свете Маэстро? — Слова Майкла мгновенно сняли тяжкий груз с души и Камра смогла облегченно выдохнуть. — Ты говорил, что это ода для любимой женщины, которая одновременно находится так близко и так далеко. — Повторила слова Майкла Камра. — Тогда я даже понятия не имела, что речь идёт обо мне…Ах, если бы я только знала! Если бы…Почему ты не рассказал мне обо всём сразу? Зачем нужно было ждать столько времени? — Я боялся тебя шокировать… оттолкнуть от себя. — Внёс ясность мужчина. — Я хотел, чтобы ты узнала меня получше. Ты ведь, наверно, знаешь, что обо мне редко хорошо говорят. Я сам не понимал, чего хочу от встречи с тобой. — Тогда, если…— Камра поёжилась от холода и потупила глаза в землю. — Если твои чувства такие же… как и раньше… можем ли мы начать всё заново? — Боюсь, в таком случае, ты потеряешь своих родных. Твой брат… — У меня нет брата! — голос Камры мгновенно стал холодным, стальным, он словно утратил ту мягкость и нежность, с какой звучал в адрес Майкла. — Как это? — опешил музыкант. — От меня отреклись, — пояснила Диас, отведя взгляд в сторону. — Во всём мире у меня больше нет родных. — Но, что произошло? — стал расспрашивать мужчина. Камра промолчала, не желая пояснять детали происходящего, только Джексон продолжал пытливо смотреть на неё, и разъяснения сами пришли в его голову. — Неужели…? Это из-за меня? — Я бы еще могла понять, если бы Брайан спасал меня от преступника, — ответила Камра, прислонившись к ограждению набережной и вглядываясь в тени вечернего города. — Но ты не преступник! Некоторые воспоминания вернулись ко мне…Господи! Моя жизнь — одна сплошная ложь! Бывший муж предал меня во всех смыслах: он лишил меня возможности быть матерью, изменил мне, а после попытался откупиться мною за долги. И в конце концов, чуть было не убил. Я знала, что Джеймс скотина, я чувствовала себя отвратно, когда узнала о том, с каким человеком связала жизнь, и только Брайан и Мария стали мне опорой в те минуты. Я была уверена, что они, как самые родные люди, никогда не предадут и не обманут. Но увы, и здесь я ошиблась! Они наговорили мне столько неправды, а я поверила. Быть может, потому что отчаянно хотела кому-то верить! — Прозрачные капли обильно потекли по щекам женщины, сопровождаемые приглушенными всхлипами. — И теперь, я часто задаюсь вопросом: кому мне верить, на кого я могу положиться? Даже мою лучшую подругу они держали в неведении. А еще…Ари…Она тоже попала под удар. Какая из меня мать, если я прощу людей, которые нанесли столь глубокую рану моему ребёнку? — Ари очень скучала по тебе… — подтвердил Майкл, продолжая оставаться на месте. В это мгновение ему захотелось обнять свою возлюбленную, ведь, если подумать, она понесла не малые лишения. Ради него она пошла против всего мира, против семьи. Такое решение можно принять только любя, а в случае с ним, необходимо еще и верить в невиновность. Камра не приняла бы приглашение Джексона на участие в клипе, если бы верила слухам и считала его насильником детей. — Она так по родной матери не убивалась, как по тебе. — А что случилось с её родной матерью? — У неё диагностировали цирроз. Она умерла. — Боже! — Камра тяжело выдохнула. — Ты позволишь увидеться с ней, всё объяснить? — Она вздрогнула от холода, а снег продолжал медленно опускаться на волосы и одежду. Но внутренняя стужа была куда сильнее, ведь Майкл вполне мог отвергнуть её. — Разве я имею право разлучать вас? Ты много значила для неё, и до сих пор она спрашивает о тебе. — Спасибо, Майкл. — Но для начала давай уедем отсюда. Ты замёрзла — мужчина открыл дверь автомобиля, изъявляя таким образом желание продолжить разговор. — Для начала ответь мне — остановила Камра. — Что с нами будет? — Джексон подошёл к любимой и крепко обнял. — Я столько раз в своей жизни терял тебя. Больше я никогда тебя не отпущу!       Такое тепло разлилось по моим венам от услышанного. Я позволила себе обнять Майкла, прижалась к нему, словно птенец, и впервые за долгое время выдохнула из моей стонущей груди счастливый плач. Я слышала, как под рёбрами бьётся его измученное сердце. Мой милый Майкл, мой любимый Маэстро! Твоё сердце столь огромное и чистое, что ему вполне можно посвящать стихи, воспевать в песнях. Твоя любовь всему миру не имеет цены, она огромный, незаслуженный дар для всего человечества. И я тоже не достойна твоей любви. И да накажет меня Господь, если с этой минуты я оброню наземь хоть каплю твоей любви!       Майкл только успел насладиться сладким парфюмом Камры, как внезапно ему в спину ударила боль, его тело вздрогнуло и замерло, точно парализованное. — Майкл, что такое? — Диас отпрянула, чувствуя, как его пальцы вонзились в её пальто. — Где болит? Спина? — Не переживай, всё хорошо — успокаивал он. — Нет, не всё хорошо — парировала женщина. — Ты упал с такой высоты! У тебя травма позвоночника, нужно показаться врачу! — Откуда ты знаешь? — Я была на твоём концерте, и в больнице была — пояснила Камра. — Ты совсем себя не бережёшь. Давай, нужно показаться врачу! — Она помогла мужчине забраться в машину и дала команду телохранителям ехать в больницу. — Нет, Камра, только не туда! Пожалуйста… — Но, Майкл… — Там снова меня будут преследовать репортеры и поклонники. Давай вернемся в отель, завтра утром у нас рейс. Я хочу выспаться и отдохнуть. Все лекарства, прописанные врачами, у меня с собой. — Пояснил певец. Боль еще раз ударила в спину, заставив сморщиться, но при этом Майкл даже не пикнул. — Хорошо. Как скажешь.       Они вошли в номер. Камра помогла Майклу снять пальто, аккуратно уложила на кресло, следом скинула верхнюю одежду с себя. Она подставила своё плечо и слегка придерживала, чтобы мужчине было легче передвигаться. Беспокойство возрастало несмотря на то, что Джексон уверял её в том, что всё в порядке. — Ты уверен, что тебе не нужен врач? — переспросила Камра, помогая Майклу расположиться на заправленной кровати. — Уверен — кивнул певец, заглатывая обезболивающее. — Что я могу сделать для тебя? — Просто побудь со мной рядом — попросил Джексон. — Не уходи. — Ты же не отпускаешь меня. Как я могу уйти? — усмехнулась Диас. Она присела на край кровати, осмелившись взять своего Маэстро за руку. — Отдыхай. Я не уйду. — Я хочу, чтобы ты была ближе — Майкл отодвинулся от края кровати, освобождая место для Камры. В невинном, щенячьем взгляде музыканта читалась мольба и отчасти страх того, что возлюбленная может исчезнуть, как только он сомкнёт глаза, и Камра, находясь с ним на одной волне, аккуратно забралась на постель. Подложив под щеку ладонь, она стала молча смотреть на певца. Он выглядел уставшим и измученным, словно только что вернулся со своего фееричного шоу. Если бы не состояние Майкла, между ними вполне могла бы разбушеваться страсть, порождающая самые жгучие прикосновения, от которых можно было потерять голову. Но сейчас ему больше всего нужна была нежность, спокойствие и тишина, и Камра понимала это. — Быть может, ты чего-нибудь хочешь, Майкл? — спросила она, плавно убрав прядку волос с его лица. — Хочу — ответил мужчина, глядя ей прямо в глаза. — Обними меня.       Словно беззащитный, маленький котёнок Майкл прижался лицом к её груди и ткнулся носом в складки мягкого свитера. Знакомый до пронзительной боли аромат духов, — тот самый, что долгое время оставался на спрятанной в шкатулке вуали, смешанный с запахом кожи, охватил его сознание, вызвал ощущение ностальгии. В этом аромате соединились прошлое и настоящее. Сейчас он не нуждался в телохранителях, замках и камерах, вся защита — и не важно, что она была порождена иллюзией, воображением, хранилась в объятиях Лунного света. Тишина и покой, какие он знал раньше, находясь рядом с ней, окутали его измученное тело и душу.       Камра крепко обнимала его, насколько ей хватало сил, страшась отпустить даже на минуту. Что-то живое сжималось и стонало у неё под рёбрами. Майкл и раньше, ещё до приезда в Америку, вызывал у неё уважение и симпатию, а при встрече и вовсе заставил сердце трепетать. Теперь же, зная сколько он сделал для неё, и как много настрадался, Камра понимала, что это тот человек, за которого она отдаст всё, что имеет, без колебаний. Даже свою собственную жизнь. — Спой мне свою колыбельную — тихо проговорил мужчина. — Ту, что ты пела моим детям…       Камра улыбнулась, нежно погладила Майкла по волосам, по спине, и оставив робкий, длиною в несколько секунд поцелуй на его виске, запела колыбельную. Dandini dandini dastana Danalar girmiş bostana Kov bostancı danayı Yemesin lahanayı…       Но не успела она допеть до конца, как услышала тихие стоны, спрятанные в складках ее свитера. Майкл плакал. — Майкл! Что такое? — она попыталась отпрянуть от него, но Джексон, не желая показывать слёз, поспешно вновь сократил между ними расстояние, ткнулся ей в грудь и прижался еще крепче. — Милый мой, почему ты плачешь? — Певец молчал, всхлипы становились более надрывистыми и громкими. — Ты меня пугаешь! — Ты пела мне эту колыбельную много лет назад…       Слова Маэстро, словно шальные пули, насквозь пронзили душу Камры, изрешетили её. Ей показалось, что следом за слезами из глаз начнёт сочиться кровь. Он помнит даже такую мелочь! Вот почему в тот день, когда она пела эту колыбельную Принсу и Пэрис, на глазах Майкла проступили слёзы. Он оплакивал то, что когда-то приносило ему счастье. Камра стала ненавистна самой себе от мысли, что в её памяти до сих пор много пробелов. Женщиной овладело непреодолимое желание повернуть время вспять, сделать всё возможное и невозможное, чтобы избежать участи, настигнувшей их обоих. Но каким бы безграничным и отчаянным это желание не было, ничего изменить нельзя. — Камра, умоляю…— прохрипел он, цепляясь пальцами в её одежду, словно это был спасательный круг. — Не теряй больше память, не оставляй меня! Ты так нужна мне! — Не оставлю, Майкл! Никогда, ни за что не оставлю! — твердила она, судорожно гладя его по спине и рукам, и целуя в макушку. — Я люблю тебя, мой Маэстро! — спустившись чуть ниже, на уровень с лицом Джексона, Камра поцеловала его в лоб, потом в щечку. Майкл закрыл глаза от удовольствия, поцелуи возлюбленной для ран его души были сродни лечебному пластырю для телесных шрамов. Сердце женщины загромыхало при одной только мысли о его губах. Она внимательно осмотрела его бледное лицо, уверенная, что за это время сможет запомнить каждую складку на веке, морщинку у глаз, каждый шрам после операций, каждый волосок на скулах и возле бровей, каждую пору, запечатанную многослойным гримом. Истерзанное временем, ножами хирургов, страхами и переживаниями, лицо Майкла всё равно излучало красоту. Томимый надеждой на поцелуй, певец открыл глаза. В зеркале его души Камра увидела весь спектр эмоций — от щемящей нежности, до нечеловеческой боли. Осторожно коснувшись кончиками пальцев лица, женщина приблизилась к его губам, заставив певца издать жалобный стон. Почувствовав на своих губах тёплое прикосновение губ Камры, Джексон вновь закрыл глаза, одной рукой обнял её за талию, другой мягко обхватил её шею. Наступил тот миг, когда он может целовать её столько, сколько душе угодно: никакой режиссёр не скажет «стоп!», никто не настигнет их врасплох, не станет смущать, и даже сама Камра не вырвется из его объятий до тех пор, пока он сам не отпустит. Теперь, владея её губами, он углубил поцелуй, на смену робости и осторожности пришли более пылкие чувства. Камра, охотно отвечая на них, запустила пальцы в черные, как смоль, локоны Майкла. Желая одарить поцелуями каждый сантиметр его лица, она отпрянула от губ и перешла к глазам, которым выпала самая незавидная участь — плакать. На висках и внешних уголках глаза струились прозрачные полоски. Закрытые глаза не видели, что Майкл до сих пор плакал, и лишь губы уловили солёные осколки, царапающие его кожу. — Не плачь, родной — прошептала Камра, собирая губами его слёзы. Однако, её слова вызвали обратную реакцию. Взгляд мужчины обильно затуманился влагой. — Майкл!...Господи! — Камра одним рывком прижала певца к себе, надеясь хотя бы так утолить его боль, копившуюся в душе столько лет. — Почему мир не принимает мою любовь? Почему я всем кажусь монстром? Я так надеялся, что мне позволят увидеться с тобой, поговорить. Я был искренен с ними! Я верил, что меня поймут. — Он плакал, будто малое дитя, безутешно и горько. Уже давно он мечтал вот так прижаться к своему Лунному свету и рассказать обо всём, но постоянно что-то мешало. Слушая исповедь Маэстро, Камра чувствовала, как в ней копиться дикая злость на тех, кого она считала своими родными людьми. — Я только…Только…Хотел быть счастливым…Я хотел иметь семью…Почему всем можно, а мне нельзя? — Ты заслуживаешь всего, о чем мечтаешь. И я дам тебе всё, что смогу! У нас будет большая семья, Майкл! Слышишь? — Ты примешь моих детей? — Глупый. Как у тебя вообще в голове возник такой вопрос? Твои дети — это мои дети. На руинах мы вновь выстроим наше счастье. Вернём всё утерянное. Я обещаю тебе, мой Маэстро! — Ты не боишься связывать свою жизнь со мной? — Майкл боялся задавать этот вопрос, ибо помнил страхи и переживания любимой, которые останавливали её в далёком прошлом, однако, ему было жизненно важно услышать, что сейчас всё иначе. — Что? Боюсь? — усмехнулась Камра. — Думаешь, лживые обвинения заставят меня отречься от тебя? Да пусть хоть весь мир выстроится против, я не отпущу твоей руки. — Я говорю не только об обвинениях. Камра, ты ведь знаешь ритм моей жизни…Я постоянно в разъездах. Концерты, интервью. Я много уделяю времени больным детям. — Значит я поеду за тобой, куда бы не пришлось. А если не смогу, то буду ждать тебя дома, вместе с детьми. Твоим домом будут не стены, а мы. — О, Камра! — Джексон тяжело вздохнул, а через миг боль в спине вновь дала о себе знать. Он стиснул зубы. — Тише, ляг как тебе удобно. Тебе нужно поспать. — Ничего не ответив, Майкл зарылся носом в одежу любимой, прижался к ней всем телом и затих. — Спи, мой Маэстро. Я рядом. Я никуда не уйду.       На следующий день самолёт приземлился в Америке. Вокруг царила праздничная атмосфера. Артиста встречало несколько тысяч поклонников. Они выкрикивали его имя, бились в экстазе, тянули руки. Вниманием журналистов и камер он так же не остался обделён. Камра уверенно шла вровень с Майклом, держа его за руку. Она не беспокоилась о том, за кого её примут, да и сама, будучи моделью, много раз вставала под прицелы камер, и привыкла к этому. Пожалуй, в той новой жизни, что была у неё без Майкла был только один плюс: потеря памяти позволила не задумываться о пережитых ужасах, и оттого она чувствовала себя уверенной, научилась жить под пристальным вниманием любопытных глаз.       В Неверленде их встретила Ариадна с Принсом и Пэрис. Майкл вылез из автомобиля и подошёл к порогу. Девушка обняла отца, поцеловала его, после чего младшие дети поприветствовали его поцелуями и объятиями. — Мы ждали тебя, папочка — спросил Принс. — Ты привёз подарки? — пролептала своим нежным голоском Пэрис. — Конечно! — ответил Майкл. В эту минуту телохранители, выйдя из машины, принялись выгружать вещи музыканта, среди которых в запечатанном виде были и подарки для детей. — Только дождёмся Рождества, хорошо? — Малыши кивнули. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Ариадна. — Я чуть с ума не сошла, когда по телевизору показали эти кадры… — Я в порядке. Не волнуйся. Как твои экзамены? — Можешь гордиться мной. Всё на отлично! — Умница! — похвалил он дочь. — Принс, Пэрис, берите пример с сестры. Вы должны хорошо учиться, чтобы получить профессию. — Да, папочка — согласился мальчик. — Идём в дом, я приготовила твои любимые блюда. — Постой, ты должна кое с кем встретиться — Майкл подошел в двери автомобиля, открыл и протянул кому-то руку. Ари прищурилась. Появление Камры парализовало её. — Камла! — выпалила Пэрис, указывая маленьким пальчиком на знакомую фигуру. Женщина нерешительно подошла к девушке, которую смутно помнила. Ей и самой было страшно. Как Ариадна отреагирует на её появление? Захочет ли принять её спустя столько лет или она навсегда останется чужой? — Здравствуй, Ари — поздоровалась Камра. В её глазах задрожали слёзы, и она не смогла их удержать. — Ари, прости меня…— добавила она. — Что значат ваши слова? — Ариадна догадывалась о том, почему у неё просят прощения, однако, девушке было сложно принять вот так сразу человека, которого она, по сути, не знала. — Я причинила много боли тебе и твоему отцу… — Отец…— Ариадна растерянно посмотрела на Майкла. Тот, закрыв глаза, кивнул. — Извините — девушка отошла назад, а потом и вовсе убежала в дом. — Ари! — выкрикнул Джексон. Но дочери и след простыл. — Она не примет меня — расстроилась Диас. — Дай ей немного времени — попросил певец, обняв возлюбленную. — А вы будете с нами праздновать Рождество? — поинтересовался Принс. — Думаю, да — улыбнулась Камра. — Нужен подарок — уверенно заявил малыщ. Камра присела перед детьми, взяла их за руки и, плача от счастья, ответила: — Думаю, лучше вас, мне не найти подарка.       Ариадна сидела в своей комнате. Она всё ещё отчетливо помнила знакомство с Камрой, её заботу и радушие. Она была для неё не просто другом, она считала её семьёй. Исчезновение своей несостоявшейся матери девочка приняла чересчур близко к сердцу. Ари, всю жизнь стремившаяся к знаниям, и боровшаяся со всеми невзгодами, выпавшими на её долю, в один ужасный миг опустила руки, утратила силы и желание на то, чтобы добиться чего-то в жизни. Просто потому, что человек, вдохновивший её, ушёл. Единственной спасительной нитью для девушки стал Майкл Джексон — её кумир, её друг, её отец. Все эти годы они поддерживали друг друга как могли, порой тайно, а порой явно оплакивая ту, что перестала быть частью их жизни. Теперь, кажется, Камра всё вспомнила. Но можно ли вернуться обратно к тем истокам, что соединили их?       В дверь раздался негромкий стук. Девушка вздрогнула, сердце бешено заколотилось от мысли, что в комнату войдет Камра. — Ари, позволишь войти? — спросил Майкл. — Входи — дочь Джексона с облегчением выдохнула. Мужчина присел на край её кровати. — Тебе тяжело видеть Камру? — Я не знаю. Это наша не первая встреча. Но сейчас, спустя столько лет, она кажется такой чужой. Я не знаю, как обнять её и что сказать. — Часть воспоминаний вернулась к ней, так что она не настолько уж чужая нам. — Почему она приехала вместе с тобой? Разве её чувства вернулись вместе с памятью? А как же её муж? — Камра не была замужем. Это обман. А со мной она только по одной причине. — Неужели…? — улыбнулась Ариадна. — Ты сумел завоевать её сердце снова? — Майкл смущенно опустил глаза, но ничего не ответил. — Я так рада за тебя! — она обняла отца. — Я хочу, чтобы ты был счастлив! — Я хочу, чтобы мы были одной семьёй — ответил певец. — Без тебя ничего не получится. — Хорошо, я пойду к ней.       Камра и Ари стояли друг напротив друга и несколько секунд молчали. Обеих переполняли эмоции. Слёзы душили, сердце колотилось. Камра разглядывала повзрослевшую девочку, кляня себя за то, что не смогла наблюдать за тем, как она растёт, как учится, к чему стремится. Она упустила то время, когда ребёнку особенно нужна материнская забота. Сейчас Ариадна уже учится в институте, а она даже понятия не имеет, с какими трудностями сталкивалась девочка. Да, всё это время с ней был Майкл. Но что, если, живя в вечной суматохе, он упустил что-то? Наконец, Камра протянула руки к Ариадне, и та с плачем бросилась в её объятия. — Девочка моя, — прошептала женщина. — Прости меня…Прости… — Камра, я так скучала по тебе…Ты так была нам нужна! — Если бы я знала, я бы вернулась к вам раньше. Даю тебе слово, больше я никогда вас не покину!       Примирившись, все впятером они сели за стол ужинать. Кулинарные способности Ариадны оказались на высшем уровне, чему Камра была сильно удивлена. Мало того, что её дочь умница и красавица, так ещё и руки золотые. Очевидно, что Майклу не пришлось голодать все эти годы. Женщина в деликатной форме поинтересовалась личной жизнью девушки, спросила о том, как она учится и требуется ли ей в чем-то помощь. Единственной бедой Ариадны оказалась первая любовь. Парень, который ранее отвечал на её чувства, нашёл себе другую и уехал в Лос-Анджелес в поисках лучшей жизни. — Первая любовь, особенно если она неразделённая, оставляет неизгладимый след на сердце человека. Знаю, это не просто принять. Но это закаляет нас. Я нисколько не сомневаюсь, что в твоей жизни появится кто-то более достойный — утешала Камра. — Отец так же думает — ответила Ари. — Надеюсь, вы оба правы. — Она вытерла губы салфеткой и вышла из-за стола. — Ладно, я пойду. Мне нужно сегодня встретиться с друзьями. — Конечно, спасибо тебе за вкусный ужин! — поблагодарила Камра. Ариадна ушла. — Ей тяжело. Она не показывает этого, но я чувствую, что боль гложет её — заметила Камра. — Боже, я всё пропустила. — Не вини себя — Майкл взял любимую за руку. — Ты еще наверстаешь упущенное. Ари сильная девочка, уж поверь мне. Иногда мне кажется, что она сильнее меня. — Меня успокаивает только одно: когда меня не было, вы были опорой друг для друга. Ты стал Ари настоящим отцом. — Ты права. Даже в вопросе воспитания и заботы о Принсе и Пэрис она много мне помогала. Она очень любит своих младших брата и сестру. Часто играет с ними. Возможно, она делает это ещё из благодарности.       Посидев еще с полчаса, Майкл повёл детей в кроватки, а Камра прибирала в это время на столе и мыла грязную посуду. Сейчас у неё открылось второе дыхание, ведь в жизни появились люди, которые нуждаются в ней и в которых нуждается она сама. Её счастью нанесли непоправимый урон в прошлом, и теперь Камра понимала, что ей следует стать жёстче, чтобы этого больше не повторилось. — Спят как ангелы — заверил Майкл, спустившись со второго этажа уже в пижамном костюме. — Уже? — Да — прошептал он, уложив ладони на талию любимой и ткнувшись носом в её волосы. Певец шумно вдохнул аромат и поцеловал её шею. Камра вздрогнула, чувствуя, как ладонь от талии поползла к бёдрам. Обернувшись, женщина столкнулась с пожирающим взглядом своего Маэстро. — Я хочу, чтобы ты станцевала для меня. Только для меня — попросил Джексон, целуя Камру в губы и вручая ей коробку в блестящей обёртке. — Что это? — То, в чем ты будешь выглядеть сногсшибательно — пояснил он. — А как же дети? Музыка разбудит их. — Дом огромен. Они нас не услышат — в глазах Майкла уже плясали бесята, ему не терпелось увидеть загадочное представление. — В таком случае, я не могу вам отказать, Маэстро — улыбнулась Камра.       Гирлянды и свечи освещали теплым, золотистым светом комнату. Майкл сидел на кровати, сжав в руках подушку, и ожидал минуты, когда перед ним появится женщина всей его жизни. Как бы абсурдно не звучало, но именно долгое расставание стало тем индикатором, который сделал её особенной, незаменимой. То, что недоступно, всегда желанно!       Заиграла мелодия. Камра появилась перед его взором как сон, как райская гурия, которую он ждал долгие годы. На голове она удерживала небольшой поднос с зажжёнными на нём свечами, что сильно удивило мужчину. Юбка и лиф золотого цвета с множеством нитей из бисера и камней делали её похожей на слиток золота. Яркие глаза, полные тайного огня, будоражили кровь Джексона. Он сделал пару глотков вина, мысленно представляя сладкие поцелуи и жаркие объятия. Его взгляд блуждал то по извивающейся волнами талии восточной красавицы, то по глубокой ложбинке на её груди. Отбивая бёдрами удары, Камра медленно подошла к мужчине, сняла с головы поднос со свечами и вручила ему. Освободившись от ноши, женщина стала более активно двигаться, кружиться, завораживать своего единственного зрителями комбинациями тряски, арабеска и ключа. Майкл сделал ещё глоток вина, и решил, что ему необходимо тоже поучаствовать в загадочном представлении. Он попытался поймать Камру, но та ускользала от него, мотыльком кружила по комнате под звуки чарующей музыки, и это только злило Джексона. Её соблазнительная улыбка разжигала ещё большее желание. Терпение Майкла было на исходе, он понимал, что из этих сетей ему не вырваться, да он бы даже и пытаться не стал. — Попалась! — выпалил он, схватив её за запястье. Камра молчала, дразня его улыбкой и взглядом. Пожалуй, ей вырываться из хватки Маэстро тоже не было смысла. Одним рывком он заставил женщину повернуться к нему спиной. Он пробежался пальцами по изуродованной коже, а после прикоснулся губами к шрамам. Из лёгких Камры вырвался протяжный, возбуждающий стон. Дыхание стало сбивчивым. Майкл стащил зубами бретельку с её плеча, и как поясом, обхватил талию своими руками. Низ живота охватила сладкая истома. — Майкл…— прошептала женщина, предвкушая близкое наслаждение. Обернувшись, она завладела его губами столь быстро, что певец и опомниться не успел. Он почувствовал, как Камра неспешно расправляется с пуговицами на его пижаме и вот-вот готова будет обнажить тело — то самое тело, которое до сих пор местами было покрыто пигментными пятнами. — Ты позволишь? — вдруг спросила она. Он удивленно вытаращил на нее глаза. — Я помню, ты не хотел, чтобы я видела твоё тело. — Джексон смотрел в её любящие глаза и понимал, что именно сегодня хочет открыться ей таким, какой он есть. — Сделай это — прошептал он. В любом случае приглушенный свет частично скроет его уродство. — Уверен? — Да — Камра расстегнула последнюю пуговицу, обнажила его грудь, после чего медленно стащила рубашку с плеч. Через секунду верхняя часть пижамы упала на пол. Майкл сжал веки. Впервые он обнажается перед кем-то при свете. — Посмотри на меня — ласково попросила Камра. Джексон выполнил просьбу. Усадив мужчину на край кровати, она принялась целовать каждое пятно, что видела на его груди, плечах и спине. По коже Майкла пробежала стая мурашек. — Ты целовал мои шрамы, я буду целовать твои. И те, что на теле, и те, что в душе. — Прошептала Камра ему на ухо.       Одурманенный вином и нежными словами, Джексон поднял глаза на Камру. Пламя, вырывающееся из груди, наконец, перекинулось на возлюбленную. Повалив её на постель, он шустро нащупал пальцами застёжку лифа, расстегнул и отбросил его в сторону. Женщина ахнула. Джексон набросился на неё с поцелуями, жадно изучая губами каждый сантиметр столь желанного тела. Следом он стащил с неё нижнюю часть костюма. Камра в свою очередь не осталась в долгу, и уже через минуту Майкл тоже был полностью освобожден от одежды.       Возбуждающие стоны наполняли комнату. Действия Майкла были то до умопомрачения нежными, заставляя всё тело Камры содрогаться от приятной неги внутри, то напротив, он становился похожим на зверя, что не может насытиться своей добычей. Их тела покрылись обильными каплями пота, губы пересохли от частых поцелуев, сил становилось всё меньше, только желание обладать друг другом возрастало. Порой их взгляды пересекались, и у Камры перехватывало дыхание от того, насколько безудержную, неутолимую страсть излучали глаза Джексона. Она не понимала, не то он отдаёт ей свою энергию, не то, напротив, забирает у неё остатки. Когда близился пик наслаждения, мужчина стал сильнее наращивать темп. Камра, обхватив его бедра ногами, желала еще более глубокого проникновения, прижимала к себе тело певца, впивалась короткими, но остренькими ноготками в его спину. Тело задрожало и Камра почувствовала, как блаженство растекается по всему телу, а рассудок теряет связь с реальностью. Издав протяжный, громкий стон удовольствия и истратив все свои силы, Майкл прильнул к телу любимой, уложив голову на её грудь. — Какое счастье… — прохрипел мужчина, улыбаясь. — Я столько времени тебя желал…Тебя одну…— он слушал, как сердце Камры бешено колотилось в груди, и его собственное наполнялось необъяснимой радостью и трепетом от одной только мысли, что это биение ради него одного. — Я твоя, мой Маэстро. А ты только мой — ответила она, жадно вдыхая воздух и роясь пальцами в его волосах. Когда сердцебиение пришло в норму, Майкл лёг на подушку и закрыл глаза. Сегодня он снова мог спокойно заснуть без лекарств. Камра прильнула к его плечу и вскоре тоже погрузилась в сон.