Часть 2. Глава 16. Тишина с ароматом сандала

      Моя красавица теперь со мной. Моя Жасмин.       Я съездила на конюшню и забрала свою любимицу, чтобы отныне самостоятельно заботиться о ней. В конце концов, в Неверленде она всегда будет под моим присмотром или под присмотром Майкла, я смогу каждый день выпускать её на волю, чего не могла сделать, определив в конюшни. Фургон, который привёз Жасмин в Неверленд удалился от ворот. Я прижалась к лошади и погладила её морду. Хитрая, она сразу потянулась выпрашивать угощения. — Теперь ты будешь жить здесь. Тебе здесь обязательно понравится — сказала я ей. — Здесь много места. — Жасмин принялась водить ушами, стараясь таким образом оценить новую обстановку. Сначала она навострила их вперёд, потом одно ушко пригнула и стала озираться по сторонам. Я взяла её за поводья и повела в заранее подготовленный сарай, так как другого места пока не нашлось. Уйти далеко от ворот мы не успели: неожиданно появился незнакомый черный автомобиль, который явно наметил путь на территорию поместья. Я подумала, что это приехал доктор, но взглянув на часы, прикинула, что он должен нанести визит не ранее, чем через минут сорок. Дверь открылась, и из авто вышел темнокожий мужчина в черном костюме и шляпе, с золотой цепью на шее и парой перстней на пальцах, довольно преклонного возраста. Я сразу поняла, кто это, только, к сожалению, в своей голове не отыскала о нём ни одного воспоминания. — Почему этот мальчишка не отвечает? Где он?! — вопрос полетел в сторону Камры, находящейся по другую сторону ворот. — Простите? — переспросила она. — Вы…мистер Джексон? — Он самый — ответил Джозеф. — Ты новая пассия Майкла? — уточнил он. — Меня зовут Камра — представилась женщина. — Камра Диас. — Моё имя озвучивать думаю нет нужды? — гордясь собственным величием, ответил мужчина. — Вы Джозеф Джексон. Я знаю, видела вас пару раз по телевизору. — Может, ты откроешь эти чертовы ворота? Или мы продолжим так беседу вести? — Но Майкла сейчас нет дома, мистер Джексон — сообщила Камра. — Так могу я войти и подождать своего сына? — учтиво, но с небольшим давлением озвучил просьбу Джозеф. Камра напряглась. Об отношениях Майкла с отцом она знала катастрофически мало — натыкалась пару раз на статьи из газет, которые гласили о строгом воспитании со стороны Джозефа, но теперь, когда он стоял прямо перед ней, подвергла сомнению правдивость этой информации. Что конкретно творил отец и как это отразилось на певце, Камра знала когда-то давно, но теперь, будучи перерожденной личностью, находилась в неведении. Джозеф продолжал сверлить взглядом женщину, из-за чего она почувствовала себя не ловко. Неужели отца, к тому же уже пожилого человека, вежливо держать за порогом? В голове мелькнула мысль о том, что было бы неплохо позвонить Майклу и уточнить, действительно ли он ждёт такого гостя, только выглядеть это будет нелепо и даже грубо с её стороны. Вероятно, у Майкла с отцом действительно есть какие-то дела, требующие обсуждения. Почувствовав внутренний дискомфорт и стыд от собственного промедления, Камра открыла ворота и позволила старшему Джексону войти во святая святых. Внутренний голос подсказывал ей о том, что она совершает ошибку. Кроме этого, со стороны Джозефа чувствовалась отрицательная энергетика, и внутри у Камры всё ощутимо помрачнело, замерло. Нервная дрожь пробежала по телу, душа сжалась, предчувствуя беду. — Хотите выпить чаю, мистер Джексон? — спросила она, проведя его в кухню. Джозеф вошёл уверенным шагом, разглядывая стены и убранство дома. — Нет, не стоит — отказался мужчина и уселся на стул, словно был здесь хозяином. — По какому вы делу к Майклу? — поинтересовалась Камра. — Он должен выступить на концерте с братьями на следующей неделе. — Вот как? Но на следующей неделе мы едем с ним во Францию. Майклу нужно поправить здоровье. Быть может, стоит перенести выступление? — Ты не понимаешь, о чем говоришь, девочка. Перенести ничего нельзя. — В таком случае его братья могут выступить и одни. — И снова ты говоришь глупости. Без Майкла выступление не будет иметь такого успеха. Мы потеряем большие деньги. — Так вот оно что. Вы беспокоитесь не о здоровье сына, а о деньгах? — упрекнула Диас. Бровь Джексона удивленно подскочила вверх, он явно оказался недоволен, что девушка позволила себе в чем-то его упрекать. Камра уже хотела дальше критиковать Джозефа, как внезапно услышала хлопок двери, а следом приглушенное пение Майкла вперемешку с его фирменным «хи-хи». Странное чувство охватило женщину, — неизбежность трагедии, что вот-вот случится по её вине, и которую нельзя будет предотвратить. Сердце тревожно сжалось. Через несколько мгновений в дверном проёме показался Майкл. Он улыбался и пританцовывал, но как только его взгляд уловил фигуру ненавистного человека, улыбка испарилась быстрее, чем влага на горячем асфальте. Пару секунд Джексон находился в ступоре, очевидно, не веря в происходящее, но осознав, что картина реальна, влетел на кухню точно ураган. — Что он здесь делает?! — вспылил певец, в его глазах промелькнули искры ярости. Майкл зверем смотрела на Джозефа. — Майкл, твой отец…— начала Диас. — Это ты его впустила?! — перебил он, пламя ярости переметнулось на Камру. — Он хотел с тобой поговорить… — Поговорить?! — вспыхнул еще сильнее артист. — Папочка — послышался голос Ари, которая в этот момент спускалась со второго этажа, чтобы встретить отца. — Ариадна, забери Принса и Пэрис, и немедленно уйди к себе! — мгновенно среагировал Джексон. — Но… — Ари! Я сказал — немедленно! — девушка не стала более встревать и выполнила требование отца. — Что тебе нужно? Мы, кажется, обо всём уже поговорили! — переключился Майкл на Джозефа. — Меня твой ответ не устроил — выдал старший Джексон. — Другого не будет. Уходи — Майкла начало трясти. Чтобы унять дрожь, он сжал пальцы в кулак. И тут случилось то, чего Камра никак не ожидала. Джозеф сделал пару шагов в сторону Майкла, а певец, отшатнувшись к стене, вдруг согнулся, дрожь в его теле усилилась. — Майкл! — Камра бросилась к нему, не понимая истиной причины такого состояния. Лицо Джексона побледнело, глаза наполнились страхом. — Как ты смеешь идти против своей семьи? Думаешь, раз забрался на самую вершину, то нас теперь можно кинуть? — напирал Джо. Стальной взгляд, без капли ласки или сострадания, напугал даже Камру. — Без моего попечения ты так и остался бы гнить в той дыре. — Мистер Джексон, думаю, вам лучше уйти! — вступилась Камра, видя, что Майкл, прижавшись спиной к стене, начинает жадно глотать воздух, а взгляд мечется по сторонам, словно ища путь к спасению. — Я ещё не закончил! — не унимался Джозеф. — Ты бы, девочка, не вмешивалась в разговор, всё равно не сможешь ничего понять. — Пусть так! Пусть я ничего не понимаю в вашем бизнесе, но мне важнее видеть Майкла здоровым и счастливым! Я зря вас впустила. Уже жалею! — Прочь из моего дома! — вскрикнул певец. — Неужели я не могу даже повидаться с внуками? — спросил старший Джексон. Эта фраза окончательно добила Майкла. — Нет! — выкрикнул он. — Не тронь моих детей! Я не позволю, чтобы ты навредил им! Я не позволю, чтобы ты сделал с ними тоже, что и со мной! — из глаз артиста брызнули слёзы. — Убирайся! Это мои дети и ты их не тронешь! Никогда! Прочь! — он указал пальцем на выход. — Боже, Майкл! — Камра пришла в ужас, и была готова сама на себе рвать волосы за то, что позволила Джозефу ступить на территорию Неверленда. — Мистер Джексон, уходите! — настаивала Камра. — За женской юбкой будешь прятаться? — ухмыльнулся Джозеф. Перед глазами Майкла всё поплыло, мышцы лица напряглись, к горлу подступала тошнота. — Прекратите! — на этот раз Камра вскрикнула еще громче. — Я вызову охрану, если вы не уйдете сейчас! — Джозеф промолчал, и одарив сына насмешливым взглядом, удалился. — Майкл, ты…Что с тобой? — придерживая любимого за плечи, она пыталась пересечься с ним взглядом и понять, откуда в нём столько страха. Он выглядел раздавленным, готовый чуть ли не вжаться спиной в стену, лишь бы его сейчас не трогали. Не сказав ни слова, певец внезапно ринулся бежать в уборную. Диас кинулась за ним.       По звукам Камра догадалась, что Майкла вырвало, однако, войти в уборную она не смогла — певец закрылся. Как бы она не билась, и не спрашивала о его состоянии, мужчина не отвечал. Спустя пару минут женщина услышала журчание воды. — Майкл, открой пожалуйста! — просила она. В ответ до её ушей донеслись всхлипы, а потом и вовсе грохот. Что-то с оглушительным треском шлёпнулось на пол. — Как ты могла?! — с надрывом прокричал мужчина, скинув с раковины ванные принадлежности. — Майкл! — Камра вздрогнула от ужаса, и, понимая, что любимый в истерике может навредить себе, принялась еще сильнее дёргать ручку и звать его. — Майкл, что ты там делаешь? Открой! Открой дверь, пожалуйста! — Об стену и пол больше ничего не разбивалось, но тихий плачь по другую сторону двери продолжал доноситься. — Прошу, прости меня…Я не думала…Я не знала, что так всё выйдет — женщина заплакала, тысячекратно проклиная себя за гостеприимство к Джозефу Джексону. После этих слов Майкл всё-таки соизволил выйти из ванной комнаты. В глазах его дрожали слёзы. Пол оказался усыпан осколками. — Почему, Камра?! — процедил он сквозь зубы. — Как ты могла впустить его в мой дом? — В глазах мелькнула вся скорбь вселенной, поступок Камры виделся ему предательством. — Майкл, это твой отец…— она растерялась, не зная как оправдать себя. — Он мне не отец! Он просто Джозеф! — резко выкрикнул Джексон в знак протеста надтреснутым голосом, заставив любимую вздрогнуть. Слова «отец» лично для него не существовало, оно приобретало смысл и краски только в отношении его собственных детей. — Не смей его больше никогда впускать сюда! — Мужчина угрожающе выставил указательный палец перед лицом Камры. — Он не может общаться или уж тем более касаться наших детей! — От одной только мысли, что Джозеф может причинить детям боль, Майклу стало дурно. Кроме этого, из памяти неожиданно вынырнула сцена насилия — хлёсткие удары ремнём, сопровождаемые криками и оскорблениями, а также собственное бессилие и отсутствие возможности наметить путь к бегству. Придавленный страхом, Джексон почувствовал, как ноги становятся ватными, и тело перестаёт его слушаться. Через пару секунд он потерял связь с реальностью.       Когда у Майкла закатились глаза, я еле успела подхватить его под руки, чтобы он не рухнул плашмя на пол и не получил травму. Моё предчувствие оказалось верным — Джозеф Джексон был нежеланным гостем в маленьком (по сравнению с земным шаром) мире Майкла. Кроме этого, я начинаю сильно беспокоиться о том, почему его стошнило, а теперь и накрыло обмороком? Он болен? Или…это…такая реакция на отца? — Майкл! Майкл! Очнись! — звала Камра. Не прошло и минуты, как певец пришел в себя и стал растерянно озираться по сторонам. — Слава Богу! — выдохнула женщина. Она потянулась в карман за мобильным, но Майкл остановил её. — Не нужно — вяло прошептал он и принялся подниматься с колен возлюбленной. — Врач и так скоро будет. — Что с тобой такое? Тебя рвёт, а теперь ты в обморок падаешь. Ты не здоров! — Просто устал. И может, съел что-то не то. — Ты не мог чем-то отравиться? — продолжала допрос она. — Просто обещай мне, что больше никогда не впустишь сюда Джозефа. И особенно не подпустишь его к детям — тихо ответил Майкл, игнорируя её вопрос.       Я чувствую, как Майкл, вздрагивая, прижимается ко мне и, судя по всему, не решается приоткрыть завесу тайны, но не потому, что не доверяет, нет. Причина кроется в другом: ему слишком больно вытаскивать на свет свои воспоминания, которые продолжают терзать его душу. Пусть отрезок нашего второго знакомства составляет чуть более месяца, пусть воспоминания мои еще до конца не обрисовали картину, но я смею полагать, что судьба должна была стереть память вовсе не мне, а Майклу. Джозеф Джексон, вероятно еще в далёком детстве оставил глубокие раны на сердце сына. «Я не позволю, чтобы ты сделал с ними тоже, что и со мной!» — эти слова, тут и к гадалке не ходи, были сказаны не просто так. Не менее сильным ударом для него были и обвинения в растлении. Об этом я читала много и могу только предполагать, что тогда чувствовал Майкл. Ну и венчает все эти ужасы моё исчезновение из его жизни. Мне не простить себя за то, что я принесла столько боли и слёз в жизнь человека, который больше всех на свете заслуживал счастья.       Я обнимаю Майкла, поглаживаю его по спине и молчу. Не знаю, что сказать. Наверное, стоит произнести хотя бы дежурное «всё будет хорошо!», только я уверена — ему от этого легче не станет. Здесь нужны не слова, а действия.       Не говоря друг другу ни слова, мы поднимаемся в спальню. Мой Маэстро выглядит разбитым, хотя совсем недавно был бодрым и счастливым. Господь мой и Создатель! До меня доходит, наконец, что далеко не испорченная еда стала причиной его рвоты, и обморок — не следствие усталости. Я запомнила, каким он вошёл в дом, и как изменился в лице, увидев Джозефа. Как я могла так просчитаться! Зачем впустила этого человека в наш дом! Если бы знала, что Майкл так остро отреагирует, даже бы к воротам не подпустила! Он плетется со скоростью черепахи, тяжело вздыхая — несколько минут общения с мистером Джексоном высосали из него всю жизненную энергию.       Камра помогает мне расположиться в кровати. Внутри меня всё еще трясёт, но я стараюсь держать себя в руках: в конце концов, Джозеф убрался с моих глаз. Я вижу, что Камра растеряна и напугана не меньше моего, только чувство обиды всё равно не утихает, гложет меня. Как так вышло, что именно она стала той лазейкой, через которую Джозеф проник в мой дом? Много лет назад я рассказывал ей о своих отношениях с родителями, теперь же, мне, видимо, придётся набраться сил и заново обрисовать ситуацию. Чувствую себя таким опустошенным, словно из меня вытрясли все внутренности, а душу вывернули наизнанку. Мои незажившие раны заныли. Как же хочется плакать. Я опускаюсь спиной на приподнятую Камрой подушку и с трудом сглатываю подступивший ком в горле. Сквозь пелену слёз я замечаю на лице своего Лунного света мучительное молчание, хотя глаза её, полные вопросов, рассматривают меня с таким беспокойством и состраданием, с каким на меня смотрела разве что только мама. Я не знаю, что ей сказать, успокоить ли, или же еще раз упрекнуть, так как чересчур болезненны для меня встречи с Джозефом. Не найдя в хаосе мыслей хотя бы одну подходящую, я просто взял Камру за руку. Она взглянула на меня так жалобно и робко, словно это прикосновение стало признаком долгожданного прощения. — У меня очень сложные отношения с Джозефом — объяснил Майкл, видя, что Камра напугана и взглядом вымаливает у него прощение. — Ты не помнишь, но я рассказывал тебе об этом. Этот человек отнял у меня и моих братьев детство. — Он бил тебя? — брови женщины дрогнули, и она еще крепче сжала ладонь певца. — Довольно часто — дал более развернутый ответ Майкл. — Всем, что под руку попадалось. Нам приходилось посещать стриптиз-клубы и устраивать там шоу. Иногда я видел такие сцены, от которых покраснела бы даже сама опытная проститутка. — Боже! Тебе же тогда было…сколько? — Десять-двенадцать лет — Ужасно! Как отец может так поступать? — Я не называю его отцом, если ты заметила. Он всегда требовал его называть Джозефом. Он был кем угодно — боссом, наставником, но не отцом. Меня до сих пор от него воротит. Я не могу справиться со своими эмоциями. Сегодня я увидел его, и кадры из прошлого словно сбили меня с ног. — Постой, так тебя вырвало из-за Джозефа? — шок парализовал женщину, её догадки всё-таки оказались верны. Майкл кивнул. — Господи! — Камра от стыда закрыла лицо ладонями. — Майкл, ради Бога прости! Если бы я знала… — Я понимаю — прервал он её. — Давай забудем. Только об одном прошу, не допусти, чтобы Джозеф прикасался к нашим детям. — Я буду вам защитой, даю слово — сказала Камра и прильнула к груди своего Маэстро.       Вскоре прибыл Чарльз Моррис — доктор-травматолог, имеющий большой опыт. Осмотрев спину пациента и изучив все медицинские документы, в том числе и те, что были выданы в Германии, врач назначил массаж и обязательное ношение фиксирующего корсета. — Мистер Джексон, я вижу вам был прописан корсет. Почему вы его не носите? — заметил Моррис. — Ушиб позвоночника для вас шутки что ли? — Я не…Я просто…Дело в том, что… — Майкл, как это понимать? — перебила Камра. Новость о том, что он не придерживается назначенного лечения, шокировала её. — Камра, он мне мешает. Мне не удобно в нём. В нем нужно ходить несколько часов в день. Я с ума сойду — признался Джексон. Он ожидал, что его сейчас станут упрекать в том, что он не серьёзно относится к своему здоровью и капризничает, как маленький ребёнок. — Майкл, насколько знаю, корсеты не носят вот так сразу по несколько часов — ласково сказала Камра, присев рядом на постель. — Или я ошибаюсь, доктор? — обратилась она к Моррису. — Совершенно верно, мисс Диас — ответил врач. — Начинать носить корсет следует хотя бы по двадцать-тридцать минут в день, и постепенно увеличивать время. Подчеркну, мистер Джексон, — постепенно. Неужели вас не проконсультировали на счет этого? — Я не помню — ответил певец. — В таком случае, не насилуйте себя и начинайте носить корсет. — Скажите, мистер Моррис, мы собираемся на отдых на следующей неделе. Не повредит ли это Майклу? — Думаю, нет — ответил Чарльз. — Просто придерживайтесь назначенных рекомендаций. Боли должны вскоре прекратиться. — Благодарю — ответила Камра. — Майкл, отдыхай — обратилась она к Джексону. Доктор собрал свои медицинские принадлежности обратно в чемоданчик. — Я провожу вас. — Добавила Камра и вышла вместе с ним из спальни       Врач ушёл. Камра решила проверить, чем занимаются дети, ведь, возможно, что истерика отца напугала их и теперь они сидят в комнате, как мышки. Приоткрыв дверь, женщина заглянула внутрь. Ариадна сидела на кровати, читая младшим сказку. Принс и Пэрис были так увлечены историей, что даже не заметили, как дверь скрипнула и к ним вошла Камра. — Чем занимаетесь, дети? — задала она дежурный вопрос, хотя прекрасно знала на него ответ. Ари мгновенно умолкла. — Всё хорошо? — Как отец? Он в порядке? — парировала старшая. — Он отдыхает. — Джозеф Джексон не желанный гость в этом доме — сообщила Ариадна, констатируя факт. — Я не знала — виновато ответила Камра. — Майкл был так напуган, словно монстра перед собой увидел. — Папочка напуган? — спросил вдруг Принс. — Ему плохо? — Уже всё хорошо, милый — она поцеловала мальчика в лоб. — Не волнуйся. Чуть позже мы зайдем к нему. — Вы уже нашли место, где отец мог бы вздохнуть свободно? — спросила девушка. — Думаю, вам нужно побыть вдвоем. Вы заслуживаете счастья. — Есть кое-какие идеи, и нам Марго поможет в этом — ответила Камра. — Ари, могу я тебя спросить? — Конечно. — С самого моего приезда я заметила, что ты очень много времени проводишь с Принсом и Пэрис. Как ты всё успеваешь? Ездить на учебу, заниматься, и потом еще возишься с ними. И кто сидит с ними, когда ты учишься? — О, мне это в радость! Я правда их очень люблю, ведь они такие милые. Как всё успеваю? На самом деле, не так уж давно я стала уделять им больше внимания. Отец развелся со своей второй женой Дебби Роу не за долго до твоего приезда. В основном она брала на себя все хлопоты. Так же к нам часто приезжала бабушка Кэтрин и сестра отца Джанет. Острой необходимости в няне не было. — Ты такая умница, Ари. — Похвалила Камра. — Но тебе самой нужно больше времени уделять учёбе. Я хочу стать матерью для вас всех, поэтому думаю, у тебя должно быть больше времени на себя саму, нежели на брата и сестру. Ты очень много взяла на свои хрупкие плечи. Знаю, ты хотела помочь отцу. Но, тебе нужно строить свою личную жизнь, отношения. Разве ты не хочешь этого? Я помню, ты говорила о своей любви… — К черту эту любовь! — выдвинула протест Ариадна. — Я вырвала её из своего сердца. — О, дорогая. — Камра приблизилась к дочери и взяла её за руку. — Не отчаивайся! Значит человек, который тебя покинул, твоим никогда не был. А кто знает, может он к тебе еще вернется, и уже тут ты будешь решать принимать обратно или нет. — Черта с два! — фыркнула девушка. — Он побежал за лучшей жизнью. Вот, пусть теперь и живёт как хочет. Я рада, что не сказала ему, кто мой отец. Уверена, он бы прилип ко мне как банный лист только потому что мог бы лично видеть Майкла Джексона. А, нет! Хрен ему! Никому не позволю пользоваться моим отцом! — Ты правильно поступила, Ари. — Согласилась Камра. — Я понимаю, как, вероятно, тебе сложно находить друзей и при том скрывать, кто твои родители. — Я приспособилась. — Тебя не тяготит такая жизнь? — Может быть, совсем немного — призналась Ари. — Но яочень благодарна тебе за то, что ты когда-то не отмахнулась от меня, как от прокаженной, приняла в свой дом, накормила и обогрела, всегда пыталась защитить. И знакомство с Майклом стало для меня подарком судьбы. Я и мечтать не могла о том, что он станет мне отцом. Где бы я была сейчас, если бы не вы? Возможно, и в живых бы уже не числилась. — Не говори так. Не надо. Слава Богу, ты с нами, и мы с тобой. — Поддержала Камра. — Кстати, а как ты встречаешься с друзьями? Получается, ты никогда не приглашала их в гости? — Это невозможно. Я не могу привести их в Неверленд просто так. — Но тебе, наверняка, хотелось бы пригласить кого-то, устроить вечеринку? — Хотелось бы. Но я не могу жаловаться. Мне и так дано очень много. — Ответила Ариадна. — Ты не переживай, всё хорошо. — Послушай, Ари, у меня есть кое-какая мысль насчет этого. Ты помнишь мой дом, где я жила? — Конечно. Я часто приходила туда, когда ты исчезла. Мне было больно видеть, что там живут чужие люди — опечаленно ответила девушка. — Если пожелаешь, я могу тебе дать ключи, и ты сможешь туда приводить друзей, сможешь ночевать там, если захочешь. — Ты серьёзно? — Да, серьёзно. Тот дом всё равно пустует. Я собиралась там жить, но видишь, планы на жизнь резко поменялись. Твой дом — Неверленд, помни об этом, но если вдруг ты захочешь начать строить личную жизнь, то я дам тебе в распоряжение свой дом. Подумай над этим. — Не знаю, чем я заслужила такую жизнь, и почему мне так повезло с родителями — Ари обняла Камру, мысленно благодаря за неё небеса. — Спасибо, мама. — Это слово прозвучало как пароль к сердцу, как молитва, произнесенная с большой любовью, и оттого растрогало женщину, её губы улыбнулись, а в глазах застыли слёзы счастья. — А по поводу любви, — продолжила она, гладя дочь по спине, — не терзайся. Ты ещё очень молода. Кто-то полюбит тебя, и ты полюбишь в ответ — Все эти годы девушка мечтала о материнской поддержке, жаждала делиться с ней секретами, но из-за трагичного случая оказалась лишена этого, и теперь, когда Камра снова рядом, это не могло не оставить свой отпечаток — Ариадна заплакала в ответ. — Ари, почему ты плачешь? — отозвался Принс, видя слёзы сестры. Пэрис молча подползла ближе и прижалась к девушке. — Иди сюда, Принс — позвала Камра. Мальчик прошагал по кровати и плюхнулся в объятия новой матери. — Всё будет хорошо, мои родные. — Она, сомкнув детей в охапку, мысленно молилась о том, чтобы у неё выросли настолько большие и могучие крылья, которые способны укрыть от всех невзгод.       Не смотря на давление со стороны компании и братьев Джексонов, Камра и Майкл всё-таки покинули страну. Поначалу певец колебался, полагая, что подводит семью, но слова любимой убедили его в том, что изначальное решение было верным. И пусть весь мир рухнет, пусть вся музыкальная индустрия встанет, но король поп-музыки Майкл Джексон тоже человек, и он имеет полное право поступать так, как посчитает нужным.       Перед поездкой пара столкнулась с проблемой, которую удалось решить не сразу: куда пристроить Принса и Пэрис на время, пока они будут находится во Франции. У Ариадны на носу экзамены, и будучи постоянно в разъездах, девушка не могла должным образом следить за младшими Джексонами. Бабушка Кэтрин, которой Майкл всегда дозволял видеться с внуками, не важно себя чувствовала, поэтому её кандидатура тоже не подходила. Сестра Майкла Джанет была погружена в свои проблемы. В этот момент Камра особенно остро почувствовала нехватку своих родных, особенно родителей. Они сейчас очень были бы рады повозиться с внуками, только судьбой им было отказано в этом удовольствии. Брат и невестка, отрекшиеся от неё, далеки во всех смыслах, и навряд ли когда-то захотят даже взглянуть на племянников. В поисках решения всплыла кандидатура семьи Смит, только Майкл пока не настолько тесно дружил с ними, чтобы доверить самое ценное. Да, в прошлом они приходили на выручку, только человеческая натура изменчива, кто знает, может сегодня они сидят за одним столом, а завтра без спроса сфотографируют его детей и продадут снимки прессе. В итоге, единственно правильным и безопасным решением было отдать Принса и Пэрис на временное попечение их крестному отцу — Маколею Калкину. Парень, обожавший своих крестников, дал слово, что не позволит малышам заскучать и весело проведет с ними время.       Белоснежная дорога, ведущая в горы, была со всех сторон окружена пышными заснеженными елями и кустарниками. Небо, окрашенное в самые нежные голубые, розовые и сиреневые оттенки, освещалось мягкими, ненавящевыми лучами утреннего солнца. Фонарный свет вдоль дороги ярко выделялся на фоне укрытых снегом деревьев, придавая блеска и сказочности морозному пейзажу. За окном автомобиля царила тишина — такая тишина, какой измученному сердцу еще не приходилось слышать. — Майкл, милый, проснись — тихо прошептала Камра, гладя его по голове, что покоилась на её коленях. — М? — промычал Джексон, не открывая глаз. — Посмотри, как красиво на улице — сказала она. Певец зевнул и, расколупав глаза, принял вертикальное положение. Прильнув к окну, он стал разглядывать пейзажи. — Это невероятно! — воскликнул Джексон. — Какая красота, Камра! Это чудо! Волшебство! Магия! — Я знала, что тебе понравится! — улыбнулась женщина. — Джек, Билл, нам еще долго ехать? — обратилась Камра к телохранителям, без которых они не рискнули отправиться в далёкое путешествие. — Минут через десять будем на месте, мисс — ответил Билл. — Нас ведь здесь точно не найдут? — поинтересовался Майкл. Ему хотелось, чтобы хоть раз в жизни до него не добрался ни один журналист и ни один фанат. — Не должны. — Ответила Камра. — Но и нам нужно соблюдать меры безопасности. Не выходи из дома без маскировки и поменьше показывайся людям на глаза. Наш дом достаточно большой и он находится на отшибе, вдали от общественных гостиниц.       Майкл уложил голову ей на плечо и продолжил смотреть в окно. Снег крупными хлопьями начал опускаться на землю. Джексона посетили непривычные ощущения — эти хлопья укрывали не только землю, но и его мятежную душу, своим плавным, неторопливым спуском с небесных вершин они успокаивали, наводили порядок и гармонию в его голове, распутывали комок мыслей и переживаний. Прижимаясь к Камре, мужчина ещё больше начинал верить, что рядом с ней он в безопасности. Нет никаких сомнений, что сбежать от всего мира и укрыться в заснеженных дебрях французских Альп, прекрасная идея.       До конца пути певец любовался сказочным зимним зрелищем, и вот, наконец, их арендуемый автомобиль подъехал к двухэтажному деревянному домику с панорамными окнами в левом крыле нижнего этажа, спрятанному в снежных елях и соснах и защищённому от любопытных глаз деревянным забором. Фасад дома был украшен гирляндами, создавая приезжающим гостям атмосферу праздника. Всё, что находилось за территорией дома, утопало в снегах, к их тайному убежищу вела одна единственная, идеально вычищенная дорога, по которой мог проехать даже автомобиль с низкой посадкой. На территории росли около десятка маленьких и больших елей и кустов кизильника, — каждый из них становился не только декорацией, но и дополнительным ограждением от мира для тех, кто хотел остаться наедине с тишиной. — Как же здесь хорошо — произнес Майкл, вдыхая морозный воздух. Вокруг ни души, ни единого звука за исключением, быть может, птиц, что поют свои серенады у них над головами. — Идём, — сказала Камра, взяв его под руку. — У нас есть пять дней на то, чтобы побыть в тишине.       Они вошли, разложили вещи, заказали еду. Первой комнатой, которую облюбовал Майкл, оказалась гостиная. Именно она была застеклена панорамными окнами, открывающими прекрасный вид на горы. Напротив окон стоял мягкий угловой диван молочного цвета с пледом и подушками. В углу расположился прямоугольный камин и издавал приятные, потрескивающие звуки. Журнальный стол перед диваном был заставлен ароматическими свечами и парочкой декоративных статуэток.       Приняв душ, Камра и Майкл разместились на диване. Они не стали включать телевизор, обстановка располагала к тому, чтобы остаться наедине с тишиной, даже друг с другом они не вели долгих бесед. Было достаточно того, что они просто были рядом. — Присядь на пол, Майкл — попросила Камра. Мужчина, не задавая лишних вопросов, опустился на однотонный белый ковёр. Женщина взяла в руки массажную расческу и принялась медленными, аккуратными движениями расчесывать влажные волосы Джексона. Капнув на ладонь несколько капель эфирного масла сандалового дерева, она массирующими движениями стала втирать его в волосы и кожу головы певца. Майкл блаженно закрыл глаза, наслаждаясь приятной, успокаивающей процедурой. Тёплый, древесный, с пряно-сладковатыми нотками аромат сандала пришёлся ему по душе. Руки Камры оказались лёгкими на прикосновения, ни одного волоса она не выдернула, ни одного действия, доставляющего дискомфорт, не совершила. Закончив с волосами, она принялась массировать ему шею и плечи, и это позволило Майклу еще больше расслабиться. — У тебя волшебные руки — не громко прокомментировал он. Приятный аромат разнесся по комнате. Музыка огня в камине ласкала тонкий слух певца. Взгляд его был сконцентрирован на падающем за окном снеге. Сейчас все органы чувств оказались под влиянием благоприятных факторов. Кроме одного. Джексон остановил Камру, уложив ладонь поверх её руки, массирующей плечи. Не сказав ни слова, он поднялся с пола и сел рядом. Вытянув перед собой ладони любимой таким образом, словно она преподнесла ему дар, от ткнулся в них носом и полной грудью вдохнул аромат сандала, что остался на её коже. За вздохом последовали нежные поцелуи — он оставил их на пальцах, ладонях и запястьях женщины. — Я хочу почувствовать вкус — прошептал он, прикрыв глаза. — Какой? — Твоих губ — Камра ласково улыбнулась и приблизилась к Маэстро. Через пару мгновений губы Майкла подверглись теплым, нежным прикосновениям. — Мне так хорошо — прошептал он сквозь поцелуй. — Так спокойно… — Ты столько заботился об окружающем нас мире, мой Маэстро. Позволь, теперь мир позаботится о тебе — ответила Камра, гладя влажные локоны у лица Джексона. — Самая главная забота скрывается в твоих руках, мой Лунный свет — сказал Майкл.       После успокаивающих процедур они легли отдыхать — перелёт и езда вымотали их. Майкл заснул практически сразу, Камра долго наблюдала за тем, как он спит, слушала его дыхание.       Во сне Майкл выглядит таким спокойным и умиротворенным, ни одна мышца не дрогнула на его лице. Я разглядываю его волосы, раскиданные по подушке, вдыхаю аромат, что оставила на них своими руками. Его дыхание немного громче тишины, царящей вокруг нас. Думаю, ему почаще нужно посещать такие места. Знаю, его чувствительное сердце бьётся ради блага других людей, в особенности детей, только это сердце тоже нужно беречь. Майкл не мало сделал и для нашей планеты — он защищает живой мир, жертвуя миллионы долларов, однако, деньги ведь не валятся на него с неба. Он получает их, сгорая на сцене, днями и ночами оттачивая своё мастерство в репетиционных залах, терзая свой голос в студиях звукозаписи. На мой взгляд, природа не обеднеет, если поделиться своими дарами с человеком редкой доброты, который отдаёт всего себя ради спасения даже хрупкого живого ростка, пробивающегося из пепла пожаров и войн.       Майкл открыл глаза первым. День уже был в самом разгаре. Солнце ярко сияло, снег блестел бриллиантовой россыпью. С глазами, полными детского любопытства и восхищения, он подошёл к панорамному окну. Здесь не было великих архитектурных сооружений вроде Колизея или Тадж-Махала, которые имеют свою многовековую историю, отсутствовали и произведения искусства, хранящие неразгаданные тайны, вроде Мона Лизы. Всё, что представало перед глазами — это живые творения Бога, перерождающиеся из года в год, изменяющиеся в своей форме, но верные своему изначальному замыслу и предназначению. — Проснулся? — негромко спросила Камра. Джексон обернулся. На глазах его были слёзы. — Майкл? Что такое? — она резко поднялась с подушки и подошла к мужчине. — Почему ты плачешь? — Это так красиво, Камра — ответил он. — Я не могу сдержать слёз. — Господи! — выдохнула женщина. — Ты напугал меня. Я думала, что-то случилось. — Мы так редко замечаем красоту. Смотри, как сверкает на солнце снег. А вон там, — он указал пальцем на небо, — видишь, какие чистые облака. — Вижу — улыбнулась Камра. — Ты знаешь, я до сих пор любуюсь закатами, звездами. Я могу долго-долго на них смотреть, пока солнце окончательно не скроется за горизонт, или утро не поглотит звезды. Мне очень больно от того, как человеческая беспечность губит живой мир. Дельфины гибнут в сетях, потому что не могут из них выбраться, леса пожирает пламя, а вместе с ними и тысячи животных. Ну, а больше всего меня убивает мысль о том, что невинные дети умирают в распрях и войнах. — Ах! — вздохнула она и прижалась к груди музыканта. — Какое у тебя чувствительное сердце. Прошу, Майкл, не думай сейчас об этом. Ты делаешь всё, что можешь… — Но этого так мало — жалобно выдавил Джексон. — Для одно человека это очень много! — поправила Камра. — Не расстраивайся — он вытерла следы от слёз на его щеках. — Пойдем, погуляем, м? — Идём — кивнул Майкл.       Лёгкий морозец начал щипать кожу, как только Майкл и Камра вышли на улицу. Свежесть, смешанная с ароматом хвои, ударила в нос. Взявшись за руки, они прошлись по расчищенной дорожке, обогнули несколько елей и вышли за пределы своего маленького убежища. Тропинка вела в перелесок. Под ногами хрустел снег. Снежинки, опавшие с ветвей деревьев, сверкающим дождиком осыпались на землю. Чуть поодаль раскинулась снежная долина, а за нею возвышались горы. По левую сторону, в нескольких километрах от них виднелся горнолыжный курорт, люди катались там на лыжах и сноубордах, их смех и голоса доносились до ушей. — Камра, я хотел с тобой кое о чем поговорить. — Майкл остановился. — О чем? — Ты не пробовала наладить связь с братом? — Почему ты интересуешься этим? — Спросила Камра. — Не волнуйся, нет — Она поспешила дать ответ на свой же вопрос. — Я волнуюсь о том, что тебе, возможно, не хватает родных. — Что? — усмехнулась женщина. — Зачем ты думаешь об этом? Они меня вычеркнули из своей жизни, я — их. Всё честно. — Думаю, где-то в глубине души ты всё еще переживаешь, что всё так вышло. И Брайан тоже переживает. — Не понимаю, к чему ты клонишь, Майкл? Ты последний человек, который должен думать о Брайане. — Я думаю не о нём, а о тебе. Разрывать родственные узы очень больно. — Почему ты поднимаешь этот вопрос? Разве ты мало боли вытерпел по милости моих родственников? Забудь о них. Их нет! — Камра… — Майкл! — Она слегка огрызнулась. — Прекрати. Мы не для того приехали сюда, чтобы обсуждать мои отношения с людьми, что разлучили меня с человеком, которого я любила и люблю всем сердцем. — Хорошо. Прости — уступил Джексон. Уткнувшись носом в вязаный шарф, Камра следовала чуть впереди Майкла, показывая тем самым обиду за то, что он поднял неприятную тему для разговора. Через какое-то время она ощутила за спиной внезапно возникшую пустоту, следующую за ней тенью. Камра обернулась. Майкл исчез. Сердце провалилось в пятки. — Майкл! — крикнула она, озираясь по сторонам. Ноги стали ватными от страха. Что произошло? Сколько минут она уже бредёт в одиночестве? Он ушёл? Но, куда? А, может, его похитили? — Майкл, ты где? Не шути так! — в ответ на зов в плечо Камры прилетел снежный ком. Майкл высунулся из-за дерева, заливисто захихикал и принялся лепить следующий снежок. — Эй! Ты какого черта так пугаешь?! — ругалась Диас. Второй снежок попал по ноге. — Проказник! Я тебе сейчас устрою! — выпалила Камра и понеслась вслед за Джексоном. Сорокалетний мужчина вилял между деревьями, утопая в сугробах и резвясь, словно десятилетний мальчишка. — Я уже думала тебя волки съели! — кричала вдогонку женщина. Пока ни один слепленный ею снежок не попал в цель. — Майкл! Стой! Тебе же хуже, если догоню! — Она швырнула снежный ком, и пока певец застрял в сугробе, он таки зацепил его плечо. Снежок рассыпался и белые, холодные крупицы попали Джексону за шиворот. Мужчина запищал от дискомфорта. — Ага! Получил! — пока он пытался выбраться из снега, поглотившего его выше колена, Камра успела его догнать. — Ну, что, шустрый заяц, попался! — К-Камра…т-там…— голос Джексона задрожал, в глазах отразился ужас. — Волк… — Что? — женщина застыла на месте, поверив в сказанное Майклом. Перед глазами уже рисовалось, как они удирают от диких животных, сверкая пятками. Желая взглянуть в глаза страху, Камра обернулась. Единственным живым существом, которое она заметила, оказалась пролетающая мимо птица. Несколько секунд дали Майклу возможность удрать. — Да что б тебя, Джексон! Беги быстрее! Поймаю — убью!       Выбившись из сил, Майкл прижался к дереву. Всё тело обдало жаром. Он наблюдал за тем, как любимая приближается к нему, лепя на ходу снежки. — Когда ругаешься, ты такая милая! — дразнил он. Фирменные смешки услышало каждое живое существо в перелеске. — Милая значит? — переспросила Камра. Снежок полетел в Майкла, но тот пригнулся и белое пятно в итоге отпечаталось на стволе дерева. — Очень — продолжал смеяться Майкл. — Ты бесишь меня, Джексон! Ты напугал меня до смерти! — Камра подошла к нему, тяжело дыша и бросила в грудь снежок. Майкл, прикинувшись раненым, картинно схватился за сердце, потом упал на колени и распластался на снегу. — Чего развалился? — Засмеялась она. — Волки найдут и сожрут тебя! — Здесь нет волков — Заявил Майкл, щурясь от солнца. — Да что ты говоришь? — Съехидничала Диас, склонившись над ним. — Иди сюда! — скомандовал певец, ухватился за край её шарфа и плавно потянул к себе. Их губы сомкнулись в тёплом, робком поцелуе.       Черные локоны Майкла ярким контрастом отпечатались на снегу. Отдельные волосинки упали на его лоб, ресницы и нос. Камра вновь залюбовалась красотой его лица, ставшего родным до самой бесконечности души. Сейчас его глаза светились таким всеобъемлющим, тихим счастьем, что их впору запечатлеть на страницах сердца, чтобы никогда не забыть. Отныне, забыть счастье, отраженное в его глазах, — огромный грех. Поцеловав своего Маэстро ещё раз, Камра сжала в руке комочек снега, и села ему на ноги. — Значит, я милая, когда ругаюсь? — спросила она, засыпая снег ему за шиворот. Майкл снова запищал и ужиком стал изворачиваться из её хватки. — Ай, прекрати! Нет! Нет! — Он смеялся и размахивал руками. Камра не унималась. — Холодно! Ай! Холодно! Хватит! — Желая прекратить пытку, Джексон собрался с силами, накинулся на возлюбленную, но не учел, что рядом с ними находился пологий склон. Обнявшись, они скатились по нему, попутно накидав себе снега во все щели. — Отличная прогулочка! Теперь мы как снеговики! — хохотала Камра, выкидывая снег из капюшона куртки. — У меня ноги сырые — радовался Майкл. — Пока бегал по сугробам, нагрёб целые ботинки! — Завтра надевай валенки! — посоветовала Диас. — Больше нагребёшь! — Обязательно. А сейчас, думаю, нам лучше вернуться в дом. Нужно согреться. Не то заболеем. Не хочу тратить эти прекрасные дни на валяние в постели и горькие таблетки. — Да, возвращаемся — согласилась Камра.       Скинув с себя сырую одежду, они прошли в душ — на этот раз вместе. Чтобы обстановка была более романтичной и интимной, они погасили свет и зажгли парочку свечей, по чисто случайному совпадению издающие аромат сандала. Верхняя одежда осталась за пределами душевой кабины. Потоки тёплой воды обрушились на их головы.       Майкл первым принялся изучать обнаженное, укрытое полумраком тело своей возлюбленной: её лицо, шею, плечи, грудь и живот. Его губы, сомкнувшиеся с ней в поцелуе, ловили чувственные стоны. Отпрянув от губ, Камра принялась зацеловывать шею и плечи Маэстро, лаская вместе с потоками воды его спину, ягодицы и промежность. Возбужденный, он придавил её к стене, но почти сразу понял, что получить желаемого сейчас не сможет — сырой пол под ногами испортит момент. — Идем в постель — прохрипел он. Камра молча повиновалась.       Её губы жадно хватают воздух. По глазам я вижу, как тело её вот-вот достигнет высшего удовольствия. Стоны становятся всё протяжнее и громче. Это сводит меня с ума. Перед глазами мелькают вспышки, и я понимаю, что пик моего наслаждения тоже стремительно близится. Целую её снова и снова, кусаю, мучаясь от того, что не могу поглотить целиком и полностью. Дико-сладкая, приторная мысль о том, что Камра — моя, и только моя, заряжает столь огромным счастьем, что мне самому становится тяжело дышать. И вот он — блаженный миг, содрогающий наши тела, наступил. Реальность утрачена. Жар разносится по венам. Я падаю без сил в надежде, что наши старания принесут заветный плод — новую, хрупкую жизнь в обличии младенца.