Часть 2. Глава 22. Искупление

И снова новый день

Я когда-нибудь тебя прощу

И мысли о тебе я с ветром отпущу.

© Согдиана, "Вспоминай меня"

      Самая большая несправедливость в моей жизни заключается в том, что я не могу повторно стереть себе память. Будь такая возможность, я бы с превеликим удовольствием забыла имя и образ человека, которого сейчас ненавижу столь же сильно, насколько сильно любила. По его вине я не смогу взять на руки своего малыша, не поцелую его, не вдохну его запах. Говорят, что младенцы приносят на своей коже запах рая. Для меня всё обернулось адом. Я храню молчание, — уже который день не нахожу в себе сил что-либо произнести. Уста запечатаны скорбью, столь мучительной и тяжёлой, что кажется, скажи я хоть одно слово, — содрогнутся небеса, застонет земля, люто завоют ветры. В зеркале я вижу своё отражение — мертвец с бледной кожей и потухшим взглядом. Я дышу — вот единственный фактор, который указывает на то, что я всё ещё жива.       Я собрала вещи. Находиться в Неверленде больше не могу и не хочу. Эти стены, мебель, каждая комната и угол, таящие радостные воспоминания, причиняют боль, и эта проклятая лестница, по которой я спускаюсь, убившая невинную жизнь, теперь точно памятник материнской скорби.       Вижу перед собой Ариадну. Она ожидает меня. Моя милая девочка настояла на том, чтобы я жила вместе с ней. Смотрю на неё пристально — как же она выросла! Жаль, что я не смогла увидеть, как она взрослеет. Судьбой мне было отказано в её воспитании. Рядом с ней стоят Принс и Пэрис. Мои сладкие малыши. Слёзы вырываются из глаз, как только я осознаю, что оставляю их. Крепко обнимаю детей, вдыхаю аромат, целую нежные щёчки. Мои мысли и чувства сжались в груди, в том месте, где когда-то жила душа. Мне хочется сказать им, как сильно я их люблю, что не пожалею ради них своей жизни, но увы, губы мои продолжают молчать — так велика любовь и скорбь, что никакие слова не смогут их описать. В висках точно молот пульсирует мысль: простите меня…простите, что ухожу…Я готова взвыть волком, но сдерживаю себя, чтобы не напугать малышей. — Ты уходишь? — лепечет Принс, глазки его наполнились печалью, уголки губ опустились вниз. Чувствует. Я теряюсь, не знаю, что ответить. Говорить так больно, словно глотаю осколки. Всё, что смогла, это молчаливо кивнуть. Чудом сдержалась, чтобы не разрыдаться. — Когда ты придёшь? — спрашивает следом Пэрис. — Ты прочитаешь сказку? — Ком в горле начинает душить, стон вырывается наружу, хотя губы мои по-прежнему сомкнуты. Что сказать им, чтобы не разбить сердце, не травмировать нежную детскую душу? Нет, ничего не могу сказать. Резко поднимаюсь и бросаюсь к дверям. И вдруг в сердце разрывается на части, когда я слышу громкий крик Пэрис: — Мама! — Парализованная, стою и не могу двинуться с места. Не понимаю, реальность ли это или сон. Хочется подойти к стене, вонзить в неё ногти и процарапать глубокие следы — точно такие же, какие у меня сейчас на сердце. Мои малыши, мои ангелы, я не бросаю вас, я буду за вами присматривать, но простите, оставаться рядом не смогу — вселенская горечь накрывает меня, как только я вижу вашего отца. Из-за его глупости и слепой веры в людей еще один ангел, такой же как и вы, был лишен возможности увидеть белый свет, это небо и землю, эти цветы, деревья, он не сможет слушать пение птиц, песни отца и…голос матери.       На каждый шаг прочь от Принса и Пэрис моя душа отзывается беззвучным, но оглушающим мой разум, криком. Я будто иду по раскалённым углям. Вздрагиваю, но иду. Оставаться здесь — всё равно, что ежедневно распинать себя. Спускаясь по ступеням, оборачиваюсь, бегло осматриваю дом, заостряю внимание на двери и понимаю: Майкл так и не решился спуститься из своего заточения, чтобы попрощаться со мной. Он знает, что я не хочу его видеть и ни за что не позволю даже обнять себя. Любое прикосновение Майкла равносильно прикосновению к пламени. Когда-то я с упоением слушала его голос, теперь же остаюсь абсолютно безразлична, а его попытки вымолить прощения и слушать не желаю. Он верил чужой женщине, он заступался за неё, полагая, что я из ревности творю глупости. Видимо, так и не смог разглядеть моей души. А ведь я верила ему! Я верила больше, чем кому-либо в своей жизни, даже больше, чем себе. Я ничуть не сомневалась в его верности, но вот проникнуться доверием к женщине, что подобно змее проникла в наш дом, мне не позволяло предчувствие.       И в тот роковой вечер душа моя не могла найти покоя. Подумаешь поругались, — не страшно, я знала, что вернусь в Неверленд, да и Майкл сожалел о сказанных словах — бесконечные звонки, смс и даже погоня за мной чуть ли не по всему городу говорили об этом. Трудно описать словами, что я чувствовала, мне кажется, именно это люди называют ментальной связью. Неизбежность трагедии, если я не вернусь к Майклу, ощущалась кожей. Я не могла усидеть на месте, душу будто бы придавили тяжёлые камни, и вероятно, из-за этого мне было даже тяжело дышать. Внутренний голос подсказывал: вернись! Забудь про обиду и вернись!       Что ж, я так и сделала. Но признаться, никогда в жизни еще так не жалела о принятом в спешке решении. Честно говоря, мне гораздо легче было бы примириться с изменой Майкла, нежели со смертью нашего ангела. Теперь, анализируя произошедшее, делаю вывод, что, почуяв тревогу, я должна была остаться дома! Мне не следовало мчаться в Неверленд со всех ног! Силы свыше подсказывали мне: беды не случиться, если ты не поедешь к Майклу, беда случится, если ты поедешь к нему. Боже! Зачем? Зачем я поехала туда? Мой малыш был бы сейчас со мной! Боже! Пощади мой разум! Или лиши меня воспоминаний!       Вот уже третий день Камра не выходила из дома, и в рот не взяла ничего больше стакана обычной воды. Сейчас ей было тяжело даже дышать не то, чтобы есть. Сколько бы Ариадна не упрашивала её хотя бы съесть бутерброд, женщина продолжала отказываться. Поджав ноги к животу, она лежала на постели и неустанно смотрела в окно. Сейчас она не делилась своими мыслями и чувствами, ведь всё, что хотела, обрушила несколько дней назад на Майкла. В её памяти всплывал его растерянный, наполненный слезами взгляд. В те минуты Камра не сдерживала ярость, и даже свой собственный голос она не узнавала, а Майкл словно напуганный зверёк прижался к стене и смиренно слушал всё, что слетало с её уст. Лишь на мгновение, еле уловимое мгновение в сердце Камры вспыхнула низвергнутая на самое дно любовь, и ей показалось, что она чересчур жестока по отношению к Джексону, однако, это чувство быстро угасло, как гаснет искра под порывом ветра.       Безразличная ко всему, что происходит вокруг, Камра продолжала оставаться тенью. Беспокоясь за мать, Ариадна попросила Мариам вмешаться в ситуацию. — Камра, дорогая моя — обратилась к ней невестка, ласково взяв за руку и опустившись на корточки. Камра сидела в кресле и безотрывно смотрела в одну точку. — Знаю, твоё горе велико, но прошу, не сдавайся. Ты не должна так себя изводить. — Женщина продолжала молчать. — Камра, жизнь продолжается. Помни, у тебя есть люди, которым ты дорога. И если с тобой что-то случится, им будет тоже больно. Я, Брайан, твои племянники, Ариадна, Принс, Пэрис, Ванесса — все мы очень за тебя переживаем. И Майкл…он…— на глазах Марии выступили слёзы. — Очень убивается…— Камра закрыла глаза, это имя причиняло неимоверную боль. Её скорбь несомненно была велика, но сейчас, покуда гнев поутих, она ясно осознавала: он тоже страдает! В тысячу раз сильнее страдает! Кому, как не ей знать о чувствительности Майкла к детским страданиям. Что уж говорить о смертях. Под ногами ангелов наверняка содрогаются небеса, когда они слышат мучительный крик отца, повинного в смерти собственного ребёнка. — Камра, — продолжала звать Мариам. В ответ снова молчание. — Камра! — понимая, что так до неё не докричаться, невестка ухватилась за плечи золовки и стала трясти. — Камра! Не молчи! Прошу! Посмотри на меня! — Диас медленно перевела взгляд на женщину. — Неужели тебе всё равно, что с нами будет?! Ладно, не думай обо мне, о Брайнане не думай. Ты потеряла одного ребёнка, но разве ты забыла, что у тебя есть ещё дети? Они тоже в тебе нуждаются! — В глубине души что-то щёлкнуло, слёзы сорвались, потекли по щекам. Камра пристально посмотрела на Марию. Она права. У неё есть дети. К своему стыду она так быстро о них забыла и предпочла упиваться своим горем. Ариадна хоть и взрослая девушка, но и она нуждается в матери — в её простом, теплом объятии, благословении, приветливой улыбке и добром слове, совете. Давно ли она спрашивала о том, что у Ариадны на сердце? Кажется, очень давно. А Принс и Пэрис? Она не видела малышей больше трёх дней. Что если кто-то из них заболел? А что, если их не покормили? А кто им спел колыбельную на ночь? — Мои…дети — тихо прохрипела Камра. Она так давно не слышала свой голос, что теперь пришлось прислушаться, чтобы узнать его. — Я должна о них позаботиться… — Ари сейчас на учёбе. После она обещала заехать в Неверленд и навестить Принса и Пэрис. — Я тоже должна поехать к ним — внезапно Камра поднялась на ноги, но и шага не успела ступить, как перед глазами всё поплыло. Мариам успела подхватить её. — Куда ж ты так рвёшься, глупенькая? На ногах не стоишь! — Я хочу увидеть Принса и Пэрис — продолжала она. — Хочешь показаться им на глаза в таком состоянии? — напомнила Мариам. — Ты же напугаешь их! Давай-ка, дорогая, ты поешь, наберись сил и тогда мы поедем к ним. М? Хорошо? — У Камры закончились силы говорить и потому она просто молча кивнула, однако, блеск радости в её глазах давал надежду на то, она рано или поздно вернётся к жизни.       Мариам шустро организовала ей горячий суп и покормила с ложечки словно маленькую. Говорить Камра еще толком не могла, но начала проявлять участие в разговоре, мотая головой или кивая. Так она отрицала или соглашалась с высказываниями невестки. На какое-то время она смогла отвлечься от своих тяжелых, душераздирающих дум, а чтобы мысли не терзали ей душу, Мариам подсыпала в чашку с чаем снотворное. Вскоре женщина уснула, ведь только во сне и могла хотя бы на время обрести покой.       Чуть позднее в дом Камры приехала Ванесса. Оставлять убитую горем женщину наедине с самой собой было опасно, неизвестно, что она могла натворить. Боль потери еще слишком свежа. — Я должна поехать к Майклу — сказала Мариам, когда Ванесса вошла в дом. — Переживаю я за него. — Поезжай, конечно — кивнула Ванесса. — Как он? Держится? — Как сказать — сказала Мариам, накидывая на плечи пиджак.       День назад.       Майкл закрылся в спальне, и долго оттуда не выходил, чем не на шутку напугал свой персонал. Мариам, приехавшая в Неверленд, чтобы забрать остатки вещей своей золовки, обнаружила прислугу у дверей комнаты. — Что происходит? — поинтересовалась она. — Мистер Джексон заперся в своей комнате и не выходит оттуда — пояснила домработница Шарлотта. — Как давно? — Минут сорок…— ответил дворецкий. — Он просил не беспокоить… — И вы послушали?! — вспыхнула супруга Брайана. От страха сердце провалилось в пятки. — Я заходил к нему пятнадцать минут назад, он приказал уйти — добавил Уильям. — Да мало ли что он приказал! — огрызнулась женщина. — Ишь король какой! — она дёрнула дверную ручку. Закрыто. — Майкл, открой! — она выждал десять секунд, за дверью стояла тишина. — Не откроешь? — в ответ молчание. — Если не откроешь, нам придётся выбить дверь! — Уильям, выбивайте двери — сказала Мария. — Немедленно!       Сказано – сделано. Дверь громко треснула, когда дворецкий ударил по ней со всей силы ногой. В комнате царила темнота и только луч тусклого заходящего солнца пробивался сквозь тонкую щель между шторами. Майкл сидел на полу, сгорбившись и опустив голову вниз. В руках он что-то держал, но Мария не смогла разглядеть предмет. Персонал было уже бросился с допросами, но женщина остановила их. — Выйдите все, пожалуйста — попросила она настойчиво, но вежливо. Персонал удалился из комнаты. — Майкл? — ласково обратилась Мариам. — Майкл, что ты делаешь, дорогой? — Обойдя кровать, женщина подошла к окну, раскрыла шторы и взглянула на певца. В руках он сжимал лезвие. — Аллах! — вскрикнула Мариам. — Майкл, дорогой, прошу не надо — она медленно опустилась перед ним на колени и протянула руку. — Отдай мне это — Мария старалась говорить как можно мягче, с осторожностью подбирала слова. Джексон поднял на неё опустошенный взгляд, но более не совершил ни одного действия. — Позволь, я заберу это? — женщина аккуратно взяла лезвие, сжатое между его пальцами, и убрала в карман. — Сохрани тебя Аллах! — Мариам подползла к нему и обняла, мягко похлопывая по спине. — Что же ты делаешь, Майкл? Разве ты имеешь право умирать? — Она отпрянула от певца и заглянула в глаза. Губы его задрожали, слёзы ручьём потекли по щекам. Тихий стон вырвался из груди. — Ма-рия — прохрипел он. Она оказалась вторым человеком после Кэтрин Джексон, кто вошёл в эту комнату и попытался его утешить. Мать находилась с ним целый день и только к вечеру уехала. Певец с ужасом обнаружил, что никого с ним рядом нет, и тогда смертельная тоска и чувство вины начали давить на него с новой силой. — Я не заслуживаю жизни — Глупый, что ты такое говоришь? — Мариам погладила его по плечам — Так, ну-ка, давай для начала поднимайся…Давай, давай — она помогла ему встать на ноги и усадила на кровать. — Майкл, не смей опускать руки. Вспомни, у тебя есть Ари, Принс и Пэрис. Подумай, что будет с ними, если тебя не станет? Кто о них позаботится? — Видит Бог, Мария, — выдавил сквозь слёзы мужчина — только мысль о детях остановила меня…Если бы не они, я без колебаний перерезал бы себе вены… — Аллах! — Мариам снова обняла музыканта. — Дай мне слово, Майкл! Что больше не будешь думать о смерти! — Я и так уже умер. — Если умер, значит воскреснешь — твёрдо сказала женщина. Вытерев слёзы на своих щеках, она принялась вытирать их на лице Джексона. — Ты переживёшь это! Ты сильный! Ты сможешь! — Камра ушла…Она никогда не простит меня? — Сердце Мариам заныло, когда она увидела в его глазах потаённый страх, мучительное раскаяние и вместе с тем хрупкую надежду на то, что он будет прощён. Майкл понимал, что столь глубокие раны никогда не заживают, и даже если его простит Камра, сам себя он простить не сумеет. И если когда-то в расставании со своим Лунным светом он мог винить других людей, то сейчас вина лежала только на его совести. — Я не знаю, Майкл — покачала головой Мариам. Мужчина опустил глаза, уставившись в одну точку. — Когда-то я был готов на многое, чтобы вернуть её — сказал он. — Но сейчас я не смею к ней приближаться. Я не имею права её обнимать. И ни за что на свете не буду упрашивать её остаться со мной. Она имеет полное право забыть обо мне и возможно, кто-то другой сможет сделать её счастливой…Я не смог…— на этих словах Майкл закрыл лицо руками, его тело задрожало, точно охваченное ледяным ветром, и Мариам услышала надрывистый, безутешный плач. Она присела рядом с ним, обняла и молча слушала слова, которые в силах были произнести только слёзы. Мария сочувствовала ему, ни разу не осудила, не упрекнула. Она знала — Майкл хороший человек, но и как все остальные люди, тоже способен ошибаться, и, хотя ошибка стала роковой, это не повод теперь срывать на нём всю злость. Он, точно так же, как и Камра — родитель, и страдает не меньше. — Дай ей время, Майкл. В каждой женщине умещается несколько личностей. Она может быть дочерью, женой, сестрой. Но нет ничего более святого для неё, чем возможность стать матерью. Камра мечтала об этом всю свою жизнь. Всю ту боль, что она высказала тебе, была произнесена от лица матери. Я не могу утверждать совершенно точно, но думаю, любовь к тебе всё еще живёт в её душе, но она сейчас запрятана очень глубоко — Мариам сжала руку певца, а другой ладонью погладила его по спине. Джексон обреченно вздохнул и произнес: — Я хочу спать — Давай, конечно — певец прилёг на подушку, а Мария накрыла его пледом. — Я проверю, как там дети. Постарайся поспать. Если что-то потребуется, я буду внизу. — Женщина ушла, а Майкл закрыл глаза и накрылся пледом вместе головой. — Неужели он мог пойти на это? — ужаснулась Ванесса, выслушав рассказ Мариам. — Я не знаю. Больше склоняюсь к тому, что нет. Дети спасли его от трагичной участи. — Никогда не думала, что мужчина может задуматься о смерти, потеряв ребёнка. — Нам следует помнить, что перед нами не простой мужчина. Майкл очень чувствительный человек. К тому же он чувствует вину за смерть ребёнка. И Камра от него ушла. Вот уже второй раз они теряют друг друга, находясь в шаге от счастья — Мариам задумалась, вспоминая свою роль в судьбе Камры и Майкла. — Ладно, я пойду. Всё равно переживаю за него.       Прошла ещё одна неделя. Камра постепенно начала приходить в себя. Пока Ариадна была на учебе, она готовила обеды и ужины, наводила в доме порядок, пару раз осилила дорогу до больницы, чтобы навестить брата, который, к большому счастью, шёл на поправку. Брайан по началу грозился придушить Джексона, но благодаря мягкости и состраданию своей жены сменил гнев на милость. Мариам смогла достучаться до его сердца и попросила не судить Майкла слишком строго, ибо тот сам себя уже наказал, — он отрёкся от Камры, полагая, что недостоин её любви. Можно ли наказывать человека дважды?       Джексон не мог запретить Камре видеться с Принсом и Пэрис, однако, поставил условие для посещения — двери Неверленда открыты для нее только тогда, когда его нет дома. Дети так же могли приехать к ней в гости и провести там хоть целый день. Камра была согласна на такой распорядок, ведь пересекаться с Майклом сейчас не хотелось от слова совсем. Вопреки всему дети оставались сейчас единственным звеном, которое их связывало.       Чтобы не сойти с ума от негативных мыслей, что порой разъедали душу подобно кислоте, Диас приняла решение посетить детский дом. Ванесса попыталась отговорить подругу от этой затеи, так как рана от потери своего ребенка слишком свежа и, глядя на других детей, Камра может не справиться со своими эмоциями и только сильнее впадёт в уныние. Но Диас стояла на своём — ей хотелось помочь несчастным малюткам, подарить им немного радости, заботы и ласки. Обратившись в организацию праздников, она заказала для них целое представление, где в качестве ведущих были Микки и Минни-Маусы. Артисты провели для детей весёлые конкурсы, танцевали и пели вместе с ними. Сама женщина не принимала участия в празднике, для себя она избрала роль наблюдателя-фотографа, одолжив для такого дела фотоаппарат у Ариадны, и чуть позже обещала создать целый альбом, чтобы подарить его на память детям. Девочки и мальчики разных возрастов сидели на стульях, некоторые теснились на скамейках, и внимательно смотрели на героев мультфильма — для них такое веселье было редкостью. Так как места для ребят не хватало, самые маленькие сидели на руках воспитателей и нянечек. У Камры перехватило дыхание, когда одна из воспитателей вежливо попросила посадить к себе на колени четырёхлетнего мальчика по имени Сэм Арланд. Тихий и робкий малыш с зелёными глазами сначала долго разглядывал новое лицо, а потом уложил головку на грудь женщины, и так искоса смотрел на представление. Камра с трудом делала фотографии, однако, выпустить ребёнка из рук не хватило решимости. Она почувствовала приятный, чуть сладковато-сливочный аромат мальчика. Сэм не капризничал и ни ёрзал, вероятно, просто был сильно увлечен игрой артистов. Камра не сразу привыкла к мальчику, боялась лишний раз прижать его крепче к себе, чтобы не съехал с колен. По завершению мероприятия Микки и Минни-Маусы раздали каждому в руки сумочки с подарками, которые собственноручно выбирала Камра. Малышу Сэму досталась вырезанная из дерева лошадка и пакет со сладостями. Помимо личных подарков для сирот Диас позаботилась о том, чтобы закупить для детского дома необходимые медикаменты, бельё, продукты питания, канцтовары, перечислила на счет организации материальное пожертвование. — Благодарим вас, мисс Диас — сказала директриса детского дома миссис Уилсон, женщина строгая, прямолинейная, сама вырастившая двух приёмных детей . — Вы очень порадовали детишек. Посмотрите, с каким интересом они разглядывают ваши подарки — женщины взглянули на детей, что копошились в своих пакетах. Внезапно малыш Сэм встал из-за детского столика, подбежал к Камре и протянул ей конфетку, которую достал из своего же подарка. — Тётя, на… — пролепетал он. — Ой, малыш, но это твоя конфетка. Скушай её сам — Камра присела и погладила ребенка по каштановым волосикам. — Неть — ответил Сэм, мотая головой. — Почему? Ты не хочешь? — Вы можете пожалу-ста… — с трудом выговаривая сложные слова, просил Сэм — быть моей мамой? — Камра ощутила, как сердце в груди кувырнулось, и будто бы с грохотом ударилось о рёбра. — Сэм, эта тётя не твоя мама — тут же вступилась директриса. — Иди, малыш, поиграй…— миссис Уилсон попыталась отправить мальчика в игровую комнату, но тот вдруг зашмыгал носиком, но не заплакал, на его милом, столь юном личике вдруг отразилась такая сила духа, что встречается не у каждого взрослого. Камра поднялась, продолжая смотреть на ребёнка свысока, возникло огромное желание скорее убежать отсюда. В носу защипало, слёзы подступали к глазам и ей казалось, что этот маленький мальчик играет с ней в игру «кто сильнее?», в которой она явно проигрывала. И решись она на побег несколькими секундами ранее, возможно, жизнь не приняла бы столь резкий поворот. Но вот теперь Сэм прижался к её ноге, ухватился за юбку, не желая отпускать. — Сэм, не надо! Сэм…— восклицала директриса, оттаскивая ребёнка. Мальчик её не слушал и тянул ручки к женщине, сидя на коленях которой чувствовал неведомое ему родство. — Камра, думаю, вам сейчас лучше уйти. Он что-то закапризничал. — Диас не сразу осознала смысл просьбы, так как не могла оторвать взгляда от мальчика, и только через минуту какая-то сила против её собственной воли вытолкала Камру вон. Последнее, что она услышала, перед тем как дверь за спиной захлопнулась, это плач ребёнка и слово, ставшее давно к сердцу паролем — мама!       Это слово впервые не позволило ночью уснуть. Слёзы в глазах Сэма не выходили из головы, его мольба звенела в ушах. Камра отчаянно пыталась уснуть, вертелась из стороны в сторону больше трёх часов, выходила во двор подышать свежим воздухом — но всё напрасно. Женщину стали посещать разного рода мысли: что, если ей стоит обратить внимание на этого малыша как на некий Божий дар? Быть может он чем-то похож на её не родившегося ребёнка? Быть может, она сходит с ума, но в плаче Сэма ей на долю секунды послышался голосок ангела, покинувшего эту землю и вознесшегося на небо. Обижена ли она на Бога? Вероятно, обижена. Однако, не на столько сильно, как на Майкла.       Ещё несколько последующих дней Камра то и дело вспоминала Сэма, а интуиция подсказывала, что мальчик тоже думает о ней. Она признавалась себе, что как-только взяла ребёнка на руки, внутри проскочила искра, — еле заметная, но способная отогреть её душу.       Чтобы лучше понять свои чувства, она приняла решение ещё раз посетить детский дом и понаблюдать за детьми со стороны, в том числе и за Сэмом. Этот мальчик был особо не приметен, чем-то похож на многих других по характеру и даже внешности, но сердце упрямо продолжало откликаться на его зов. Камра и раньше посещала детские приюты, только не припоминала такой чувствительности к кому-то из подопечных. Происходящему она давала только одно объяснение: невосполнимая утрата, перевернувшая её жизнь. — Расскажите мне об этом мальчике — попросила Камра директрису, наблюдая из окна приюта за гуляющими детьми. — Сэм Арланд попал к нам полгода назад. Его мать Клариса одна воспитывала мальчика, она умерла, сердце было больное. Какое-то время мальчик жил со своей бабушкой — матерью Кларисы, но у неё вскоре обнаружили деменцию, и она уже не могла ухаживать за внуком. — А где же отец Сэма? — Этого никто не знает точно. Соседи рассказывали, что мать никогда не упоминала его имени. — Бедный ребёнок — вздохнула Камра. — Здесь все такие, мисс Диас — Скажите, если я привезу Сэму гостинец, можно будет передать? — Думаю не стоит. Другие дети тоже захотят, начнут отбирать. А разрешите спросить, почему вы так интересуетесь этим мальчиком? — Просто… — Камра замялась, сказать о своей личной трагедии она не могла, учитывая, что давно уже известно о её отношениях со знаменитым королём поп-музыки. — Я очень люблю детей — пояснила она. — А Сэм назвал меня мамой…Это вызвало во мне очень трепетные чувства. — Что ж, скажу вам одно, мисс Диас. Если вы не настроены серьёзно, то не разбивайте мальчику сердце. — Я понимаю.       Когда миссис Уилсон ушла, Камра ещё долго наблюдала за мальчиком из далека. За всё это время ребенок ни разу не улыбнулся, почти никак не контактировал со сверстниками и частенько поглядывал на калитку, что вела к выходу. Она сразу поняла: Сэм ждёт. И не трудно догадаться, кого. Как и все остальные детки, мальчик ждал маму, которая придёт и заберёт его. Но проходили дни, недели, месяцы, но никто так и не пришёл.       Прошло два месяца с тех пор, как Майкл и Камра виделись в последний раз. И первый день после длительной разлуки был днём суда над Зарой Моретти. Смотреть на эту женщину и слушать, как она нагло изворачивается перед судьёй, было невыносимо, до омерзения противно, и будь сейчас такая возможность, Камра не раздумывая пристрелила бы убийцу её ребёнка. Майкл старался сдерживать свой гнев. Он давал показания с присущей ему вежливостью, хотя голос его то и дело дрожал. Для него это тоже испытание, и куда более суровое, чем для Камры, ведь рядом с подсудимой Зарой Моретти он мысленно представлял себя. Джексон почти не смотрел своей любимой в глаза, лишь только когда отвечал на вопросы прокурора и адвоката, осмелился взглянуть на неё и попросил прощения за то, что не смог уберечь. В защиту пострадавшей стороны выступили телохранители Майкла и Мариам, которые непосредственно стали свидетелями произошедшего.       Суд признал Зару виновной в умышленном покушении на жизнь Камры Рей Диас, которое в итоге повлекло за собой смерть её нерожденного ребёнка. Лишение свободы сроком на восемь лет должно было вправить ей мозги. Услышав приговор, Моретти рассвирепела, закричала, что не согласна с вынесенным вердиктом, начала во всем винить саму пострадавшую, только, чем сильнее она сопротивлялась, тем быстрее её вывели из зала суда. Это было последнее мгновение, когда Камра видела преступницу, и сожалела только об одном: о той самой поездке на горнолыжный курорт, где они с Майклом подцепили эту сумасшедшую поклонницу.       После окончания судебного заседания я вышел в коридор чуть ли не самым первым. Рядом со мной была мама, Джанет, Джозеф, Элизабет и Крис. Не смотря на то, что по коридору гулял сквозняк, мне всё равно приходилось дурно. Сегодня мне снова пришлось видеть на лице Камры слёзы, и как же ужасно понимать, что причина этих слёз — моя глупость. Я пристально смотрю на свой Лунный свет: она стоит в десяти метрах от меня в компании Мариам и Ванессы, брат её всё ещё в больнице, и вероятно, будь он здесь, то придушил бы меня на месте. Мысленно молюсь, чтобы Камра взглянула на меня хотя бы раз, утолила мою боль, но увы, она ведёт себя так, словно я невидимка. Мне так хочется к ней подойти, обнять, утешить, а если понадобиться — упасть на колени и излить всё, что накопилось на душе за прошедшие месяцы.       Два месяца. Прошло всего два месяца с тех пор, как она ушла. А для меня это словно вечность. Мой дом опустел. В нём нет больше счастья. Единственное моё утешение это дети. Принс и Пэрис еще маленькие, они не понимают, почему Камра теперь живет в другом доме, а у меня язык не поворачивается сказать, что это их отец нанёс чудовищную рану на сердце женщины, которую они теперь называют мамой.       Она изменилась. В глазах уже нет того блеска, на лице таится тень печали, а улыбка ни разу не отразилась на её губах. И это вполне понятно. Боже! Где же взять смелость, чтобы просто подойти к ней и хотя бы спросить, как она? Увидеть и почувствовать ненависть в свой адрес — вот, что страшит меня. И всё-таки, я должен подойти, сказать хоть что-то, в конце концов, не такие уж мы чужие друг другу люди. Нас связывает радость и печаль, разлуки и встречи, память и забытье, но всё это венчала бесконечная любовь и верность. Я знаю, Камра глубоко обижена на меня, да я и не настаиваю на нашем воссоединении, однако, вычеркнуть друг друга из наших жизней мы вряд ли сможем.       Делаю шаг вперёд. Слышу негромкий голос матери: она спрашивает, куда я направляюсь, но я не отвечаю. Ноги сами несут меня к Камре. Моим путеводителем стало сердце, и я переставал давать отчет своим действиям. И вот через мгновение она стояла прямо передо мной. Не знаю, кто был больше растерян из нас, но на секунду мне показалось, что мы чужие друг другу. Я окунулся в её карие глаза и замер — стальной холод, боль, неприязнь — вот и всё, что было в них. Мой язык точно прилип к нёбу, страх пробежался по всему телу подобно электрическому току. Я почувствовал себя маленьким мальчишкой, который не знает, что сказать и теперь выглядит настоящим глупцом. Но вдруг на моих глазах Камра пошатнулась, и чуть было не рухнула в обморок, не подхвати я её вовремя на руки. — Камра! — воскликнули одновременно Ванесса и Мариам. — Камра! — позвал её Джексон. — Что с тобой?! — Она сильно перенервничала, Майкл — объяснила Ванесса. Мужчина помог любимой присесть на скамейку, что стояла в начале коридора. Диас крепко зажмурила глаза и помассировала виски. — Ванесса, идём — тихо шепнула Мариам и женщины отошли, дав возможность им остаться наедине. Майкл бросился к кулеру, налил воды и протянул Камре. — Вот, выпей — сказал он мягко. Не сразу, но она приняла стакан и сделала несколько глотков. — Как ты? — добавил вопрос Джексон, руки его дрожали от волнения и Камра это заметила, однако, проявлять снисхождение не собиралась. — Как ты думаешь может чувствовать себя мать, потерявшая долгожданного ребенка? — огрызнулась она и посмотрела на Джексона так, словно он был её врагом номер один. Майкла посетило ощущение, словно его вжали в стену и теперь ему тяжело дышать. Камра поставила стаканчик на скамью, поднялась и, более ни сказав ни слова, удалилась. Певец так и остался сидеть на месте, и, пожалуй, не ушёл бы отсюда, если бы родные не подошли к нему и не напомнили, что пора ехать домой.       Смотрю сквозь окно автомобиля на улицы и дома — они плывут бескрайним потоком, мелькают изредка яркими пятнами, небо облачено в серое одеяние, как и моя душа. В голове столько мыслей, что я совсем потеряла связь с реальностью. Я всё ещё слышу голоса прокурора, адвоката, судьи и свидетелей. Но больше всего врезаются в память гнусные оправдания женщины, что подобно волку в овечьей шкуре, пыталась строить из себя саму невинность. Не знай я всей правды, то, наверное, даже поверила бы ей. Боже! Я хочу скорее забыть это лицо и это имя. Всё, что мне было нужно, это наказание, отмщение за смерть моего маленького ангела.       Закрываю глаза и вспоминаю стоящего у трибуны Майкла: столь разбитым я не видела его очень давно. Он похудел, под глазами появились синяки — вероятно, итог бессонной ночи, а дрожащий голос выдавал его волнение. На миг, или может даже на долю мгновения меня посетило позабытое ощущение: мне захотелось подойти, взять его за руку, чтобы придать сил и уверенности. Я знаю, он боится судебных залов, и потому стоять у трибуны и отвечать на вопросы прокурора и адвоката ему было не просто, я переживала, что он потеряет сознание во время судебного процесса. Но нет, я не подойду, не прикоснусь к нему. Всё потому, что это равносильно прикосновению к пламени.       Нет, я его не простила и совсем не горю желанием возвращать наши прежние отношения. Он не защитил меня и нашего ребёнка, и поэтому между нами раскинулась огромная пропасть. Его детская наивность и открытость, которыми я сама когда-то восхищалась, привела к непоправимым последствиям. Мне сейчас вполне комфортно жить с Ариадной, а Принса и Пэрис мы навещаем почти каждый день. Они для меня родные, свои. И только Майкл стал навеки чужим. Да, я уверена. Он стал чужим. Но только отчего же по ночам мне снятся его глаза, а утром я всё чаще просыпаюсь на влажной от слёз подушке?       Вечером Камра лежала в постели, разбитая после эмоционально тяжелого дня. Всё, что она смогла осилить, это приготовить для дочери ужин. После, забравшись под плед, она уставилась в окно: прямо в лицо ей светила луна — свидетельница некогда пылкой и жертвенной любви. По щеке медленно ползла слезинка, но Диас не чувствовала её. Похожая на безжизненную куклу, женщина беззвучно скорбела о несбывшейся мечте, о любви, похороненной под тяжестью обиды. Она так и продолжала бы лежать в кровати до глубокой ночи, если бы не голос Ариадны где-то в коридоре. — Да пойми ты! Я не могу сейчас уйти! И не до вечеринок мне! Давай как-нибудь потом? — отвечала девушка. Полагая, что у дочери возникли какие-то проблемы, Диас вышла из комнаты. — Ари, дорогая, что происходит? — О, да так…Ничего…— она на секунду отвернулась. — Я перезвоню…— и нажала кнопку отбоя. — У тебя проблемы? — Нет, всё в порядке! Правда! Не волнуйся! — начала тараторить девушка. — А ты почему встала? Иди, отдыхай! У тебя тяжелый был день. — Ари, — Камра подошла к дочери, взяла её за руку — скажи мне, не таи. Я слышала, что ты говорила по телефону. Ты хочешь куда-то пойти? — О, это вовсе не так! Никуда я не хотела идти! — О какой вечеринке речь? — продолжала допрос Диас. — Да какая разница? Разве мне сейчас до вечеринок? Когда в семье такой разлад. — Ари, дорогая, наши отношения с Майклом не должны влиять на твою жизнь. — Что за бред? Вы для меня самые родные люди, я ни на кого вас не променяю! — Я не сомневаюсь. Но я не это имела ввиду. Вот уже два месяца ты возишься со мной и уходишь из дома разве что только на учёбу. Разве с друзьями не хочешь встретиться? — Нет! — Ари…— Камры слегка улыбнулась, улавливая лукавство девушки. — Ну, разве что чуть-чуть. — Так может ты расскажешь мне, кто тебе звонил? — Ну, вообще…Тут такое дело…— замялась Ариадна. — Это мой парень. — Ух-ты! — звонко воскликнула Камра. Впервые за долгое время её голос словно прорезался. — Так, а вот с этого момента поподробнее — она взяла дочь за руку и повела на кухню. Чай не заставил себя долго ждать. — Его зовут Чарли. Чарли Хардон. Он учится со мной в университете, но на два курса меня старше. Мы знакомы с ним уже почти два года, всё это время я воспринимала его лишь как друга, много всего рассказывала о своей прошлой жизни, но ни один мой секрет не был раскрыт. До сих пор никто не знает, что моя биологическая мать была пьяницей. И вот, недавно он открылся для меня совсем с мной стороны. — Это с какой же? — Он занимается волонтёрством. Он никогда об этом не рассказывал, считает, что хвастаться такими вещами не уместно. — Это правда — одобрила Камра. — Добро лучше делать тайно. А какая у него семья? — Живёт он с отцом. Тот работает в библиотеке, я туда кстати часто наведываюсь по учёбе, да и так, иногда почитать что-нибудь из художественной литературы. Мама его живёт в другом городе, с другим мужчиной, и они очень редко видятся, а общаются разве что только по праздникам, поздравляют друг друга. — Вот как. Почему ты раньше не рассказала нам о нём? — Ну, понимаешь, я сама была не особо уверена в наших отношениях. И о том, что я дочь Майкла Джексона и Камры Диас он узнал случайно. Увидел фото в моем фотоаппарате. — Скажи мне, Ари, ты ему доверяешь? — Доверяю. Он никому не растрепал мой секрет. Ну, и я его предупредила, что если он хоть кому-то проболтается, то нашим отношениям конец. — Мне жаль, что из-за нас тебе так сложно открываться людям. — Я привыкла… — Что ж, почему бы тебе не пойти с Чарли тогда на вечеринку? Зачем ты отказалась? — Как же? Я не могу тебя бросить. Если я уйду, ты будешь дома совсем одна. — О, дорогая моя — Камра была тронута заботой дочери. — Не нужно так беспокоиться. Да, внутри я всё ещё борюсь со своей утратой, но со мной ничего не случится. Я в порядке. Правда. — Нет, я не уйду! Сегодня я побуду с тобой. А завтра поеду к отцу, он в последнее время плох. Ты и сама сегодня видела, наверно. — Да, он похудел…— обеспокоенно вздохнула Камра. — Спасибо, что ты заботишься о нём. — Не знаю, чтобы я делала, как бы разрывалась между вами, если бы не тётя Мариам. Она сейчас присматривает за ним, правда, отец её редко слушает. Ест дай Бог один раз в день, а то и вовсе забывает. Потерянный ходит. Словно из него душу вынули. — На глазах Ариадны проступили слёзы, видеть родного человека в таком состоянии было невероятно тяжело. — Быть может…Быть может…— замялась она — ты навестишь его? Хотя бы пару слов ему добрых скажешь? — Ручейки слёз процарапали на лице девушки мокрые следы. — Ари, я… — Камра растерялась. Ей не составило труда представить, в каком состоянии находится сейчас Маэстро. — Я подумаю над этим… — Знаю, тебе тоже тяжело и больно. Но я так же знаю, что отец, имей он возможность, отдал бы сейчас свою жизнь взамен на жизнь ребёнка. Он не хотел, чтобы так случилось. — Я знаю, Ари, я знаю — теперь слёзы потекли и по щекам Камры, губы задрожали, в груди образовался раскалённый шар, готовый вот-вот взорваться. Ариадна подсела к матери и крепко обняла её. — На внешней стороне кольца Соломона начертана надпись: всё пройдёт! А на внутренней: и это пройдёт! — плача, произнесла девушка. — Время залечит ваши раны, я верю в это… — Спасибо, родная, спасибо — прошептала Камра. — И всё-таки, — она отпрянула от Ариадны и вытерла слёзы — давай вернёмся к нашему разговору о твоём Чарли. Девочка моя, я против того, чтобы ты из-за меня теряла возможность побыть рядом с любимым человеком. К тому же, верных и искренне любящих людей по жизни найти не так просто. Не отталкивай их. Да и ты же ведь не на всегда уйдешь. Всего на несколько часов. Развеешься. А я найду чем себя занять. Иди к Чарли. — Как же я могу развлекаться, когда и ты и отец в такой скорби и отчаянии? — Мы взрослые люди, дорогая. Мы справимся — уверяла Диас. Дочь посмотрела ей в глаза: тоска и пустота таилась в них. — Нет, я, пожалуй, останусь. — Да что ж за упрямая у меня девчонка! — развела руками женщина. — Ладно, если ты не хочешь никуда идти, зови своего Чарли к нам домой. Заодно и познакомимся! — Ты сейчас серьёзно? — улыбнулась Ари. — Конечно! Звони ему! — Но время уже девять доходит. — И? Ты куда-то опаздываешь? Раньше двенадцати всё равно ведь спать не ложишься. — Ты правда хочешь сейчас знакомиться с ним? У тебя и так тяжелый был день. — Это даже к лучшему. Я отвлекусь от негативных мыслей. — Что ж, ты сама напросилась — Ари потянулась за телефоном. — Давай-давай, а я пока соображу какое-нибудь угощение — ответила Камра и удалилась на кухню.       Чарли Хардон прибыл в гости через полчаса после полученного приглашения. Молодой человек со смуглой кожей оказался хорошо воспитан и скромен. Для Ари и Камры он принёс два букета мини-роз, а также маленький торт к чаю. Диас разместила гостя рядом с дочерью, а сама расположилась напротив них. — Мисс, как вы чувствуете себя? — спросил парень. — Ари говорила, вы приболели… — Мне уже лучше, спасибо, мистер Хардон — ответила она. Ариадна предупредила Камру о том, что избранник её сердца ничего не знает о случившейся в их семье трагедии, как говорится, меньше знает — крепче спит. — О, мисс Диас, вы можете называть меня просто Чарли. Для меня большая честь познакомиться с вами. Жаль, что мистера Джексона здесь нет — сказал он. Камра натянуто улыбнулась. Да, пожалуй, было бы гораздо лучше общаться с парнем дочери, сидя за обеденным столом всей семьёй. — Я позже тебя ему представлю — вставила Ари, чувствуя, что матери затруднительно дать ответ. — Чарли, расскажи немного о себе. Чем ты увлекаешься? Где вы познакомились с Ари? — Я учусь на факультете психологии, на два года старше Ари. Помимо этого, еще очень люблю читать книги. Мой отец привил мне любовь к книгам с самого детства. Мечтаю путешествовать, но пока финансово не могу себе этого позволить. В свободное от учебы время подрабатываю в кондитерской моих дяди и тёти. Кстати, торт был сделан именно там! — О, правда? Торт очень вкусный — подметила Камра, цепляя кусочек торта на вилку. — Это манго-маракуя — сказал Чарли. — Любимый торт тёти. Она у меня очень заботливая, но трёпки может задать такой, что мало не покажется. Приходите к нам как-нибудь в кондитерскую, угостим вас самыми вкусными сладостями! Подкорректируем вам фигурку! — подмигнул шутливо парень. Камра рассмеялась. — Обязательно, Чарли — сказала она, широко улыбаясь. Ари, глядя на мать, застыла. Впервые за долгое время она услышала её смех. — Кстати, ваша паста тоже великолепна! — похвалил труды Камры парень. — Думаю, моей тёте стоит взять у вас рецепт! — У каждой хозяйки свой рецепт, Чарли — усмехнулась Диас. — И раз уж твоя тётя такая строгая, то ты вполне можешь получить подзатыльник, если скажешь, что чья-то стряпня лучше, чем у неё. — Не исключаю, что так оно и будет — посмеялся Хардон. — Так значит, ты любишь книги и сладости? — продолжила интересоваться Камра. — В этом ты очень похож на Майкла — добавила она и тут же осеклась, — это имя ей было больно произносить, а сейчас оно слетело с уст так легко, словно птица с ветви дерева. И чего это вдруг она вспомнила о нём? — Книги больше — ответил парень. — Кстати, с Ари мы в этом тоже очень похожи. Мы и познакомились то с ней в библиотеке. Пожалуй, романтичнее места не отыщешь! — Даже не буду спорить — посмеялась снова Камра. — Я помню, как Ари копила деньги и тратила большинство из них на книги. — Согласен! — воскликнул Чарли. — В тот день мы оба ухватились за одну и ту же книгу, а она оказалась последней в библиотеке. Ари первая за неё ухватилась, а я первый увидел. Минут десять спорили, кто первым возьмётся за чтение. Она никак не хотела мне уступать. И как истинный джентльмен, я сказал, что она может прочесть её первой. — Ой, не хвались! — фыркнула Ариадна, тыкая локтем в бок Чарли. — Джентльмен блин! — Так и что за книга стала яблоком раздора? — поинтересовалась Камра. — Божественная комедия. Данте Алигьери. — О, серьёзное произведение. Сложное — заметила Диас. — Да, я давно хотел прочесть это произведение. Вы знаете, что Данте посвятил его своей возлюбленной Беатриче? — Неужели? — На мой взгляд, так высоко воспеть женщину может только по истине любящий мужчина. Алигьери часто видел Беатриче, но разговаривал с ней всего раз в жизни. Он продолжал любить её даже когда она умерла. — Это была платоническая любовь? — Именно. По мне, так это высшая степень любви, когда две души чувствуют друг друга и понимают с полуслова.       Чарли ушёл около одиннадцати часов. На прощание Камра поблагодарила парня за приятно проведенный вечер и взяла с него обещание, что он будет заглядывать к ним в гости всякий раз, когда появится свободное время. Но самое главное для неё, как для матери, было видеть улыбку на лице дочери. Некогда Ариадна переживала расставание со своей первой любовью, но теперь ситуация изменилась, и дай Бог, придёт время, дочь тоже создаст семью. И хотя вечер прошёл замечательно, Камра, зайдя в комнату, снова почувствовала опустошение и тоску. Отчего-то она принялась сравнивать труды знаменитого итальянского поэта с Лунным светом Маэстро. Майкл любил её — в том нет сомнений, и эта песня стала своеобразным свидетелем, плодом его любви. Женщина спрашивала своё сердце: а что стало с её чувствами? Остыла ли она? Или же огонь ещё теплится в её груди?       Утром Ариадна отправилась на учёбу, а Камра принялась делать по дому уборку, а также задумалась над тем, чтобы приобрести всем воспитанникам детского дома, где жил малыш Сэм, билеты в Дисней-лэнд. Конечно, можно было организовать поездку и в Неверленд, только вот этот вопрос необходимо прорабатывать с Майклом, а пересекаться с ним она по-прежнему не хотела. Вдруг зазвонил телефон. Увидев на экране имя невестки, Камра приняла вызов. — Камра, доброе утро — Здравствуй, Мария. — Звоню сообщить тебе. Майкл заболел, у него очень высокая температура, с постели не встаёт. — Но вчера вроде бы было всё нормально. С чего вдруг? — Камра, это тебе так кажется, что всё нормально. Вчера он весь день где-то пропадал, а вечером сидел на своём дереве на холодном ветру. — Что он там делал? — Не знаю, кажется, что-то сочинял — сказала невестка. — Скажи мне, можешь ли ты приехать присмотреть за ним? Мне нужно в больницу к мужу. — Быть может, лучше я поеду к Брайану? — Камра, ему нужна ты…Неужели не понимаешь? — Что за глупость? — вспыхнула Диас. — Вызови ему тогда врача! — Значит ты не приедешь? А как же дети? Майклу тяжело за ними присматривать сейчас. — Я могу их забрать — Что ж, тогда сделай это — Скоро буду — не дожидаясь ответа Мариам, Камра отключилась. Злость и обида словно волна цунами вновь поднялись из глубины души. Просьба невестки показалась ей возмутительной, и если бы не Принс и Пэрис, она ни за что не поехала бы в Неверленд.       Дети бросились обнимать её, как только она вошла в комнату. Счастливые, они расцеловали её и стали показывать свои новые игрушки. Камра заметила, что косички Пэрис растрепались, а Принс извозюкал свою пижаму в вишнёвом варенье. Женщина принялась исправлять ситуацию: переплела дочке прическу, а сына переодела. — Мама, папочка заболел, и тётя Мария не пускает нас к нему. Когда мы сможем его увидеть? — спросил Принс. — Не волнуйтесь, он скоро поправится. А пока вы погостите у меня. Ну, как, согласны? — Да! — Что ж, тогда вы пока досмотрите свой мультфильм, а я зайду к папе, хорошо? — Дети кивнули.              Камра тихо приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Майкл лежал под одеялом, на лице скопились капельки пота, мокрые прядки волос прилипли к коже. Бледный, худой он больше походил на мертвеца, нежели на живого человека. Рядом на тумбе лежало множество баночек и упаковок с таблетками, градусник, в блюде с водой плавало полотенце. Певец постанывал от боли и периодически проваливался в сон. Ещё вчера он выглядел вполне нормально, но теперь на всём его теле отражалась печать страдания, глубокого, нескончаемого. Видя своего Маэстро в таком состоянии, Камра не смогла сдержать слёз. Во что же он превратился эти пару месяцев! В тень человека. Что чувствовал всё это время? Она не спрашивала. И понятия не имела, сколько сил ему нужно было приложить, чтобы каждый день подниматься с этой постели и продолжать жить, неся на своих плечах груз непрощённой вины.       Камра подошла ближе, присела на край кровати. Майкл слегка дрогнул, но скорее не от того, что почувствовал её присутствие, ему просто что-то снилось. Диас внимательно прочитала названия препаратов, что желали на тумбе. Сердце кувырнулось, когда среди множества упаковок она заметила наркотические таблетки. Он всё ещё страдает и выбирает самый лёгкий и быстрый путь избавления от мучений. Женщина тихо заплакала, понимая, что Майкл не борется. Он просто плывёт по течению, он не избавляется от боли, а заглушает её.       Чьи-то приглушенные, горькие всхлипы выдернули меня из забытья. Это скорее всего мама, Ари или даже Мариам. Открываю глаза и не верю в происходящее. Подле меня сидит Камра. Нет! Это сон. Точно сон! Стараюсь проморгаться и лучше вглядеться в лицо сидящей рядом женщины. Как странно. Облик моего Лунного света не исчез. Это правда она. — Не верю, что это ты…— тихо прохрипел Майкл, и попытался приподнять голову. Камра спешно вытерла слёзы. — Мариам сказала, что ты болен и я приехала забрать на время детей — сказала она. Конечно, здоровье Принса и Пэрис важнее всего, и Джексон не мог с этим спорить. Но, как бы ему хотелось, чтобы она сказала доброе слово и в его адрес. Хотя, может, ей совершенно всё равно? — Да, так будет лучше. Я пока не в состоянии о них заботится. Спасибо. — Как твоё самочувствие сейчас? Если что-то нужно, я привезу. — В этом нет необходимости — отказался певец. Губы его пересохли, страшно хотелось пить. — Если тебе не сложно, можешь налить мне воды? — Ничего не ответив, Камра тут же принялась наливать в стакан из кувшина воду. Мужчина осушил его за несколько секунд. — Я смотрю ты всё ещё принимаешь наркотические препараты? — спросила Камра. Знай он, что любимая нанесет визит, непременно припрятал бы упаковки, но сейчас деваться уже некуда. — Осуждаешь? — Ты знаешь, что это ни к чему хорошему не приведёт. Ты просто травишь себя. — Разве тебе есть до меня дело? — усмехнулся Джексон. В его голосе звучала обида, а в глазах отражалась надежда. — Ты эгоист — холодно ответила Камра. — Совершенно не думаешь, что будет с твоими детьми! — Думай, как хочешь — ответил Майкл, а после сжал губы в нитку, борясь с подступающими слезами. Если бы Камра знала: только лишь мысль о детях и придаёт ему сил, заставляет каждый день поднимать тело с постели, словно брошенную небрежно одежду. — Вместо того, чтобы бороться со своей проблемой, ты делаешь шаг прямиком к могиле! — Ты пришла мне нотации читать? — вспылил Майкл. Камра понятия не имела, какие муки ему приходится испытывать, а смеет его осуждать? — Да мне вообще всё равно! Живи как знаешь! — огрызнулась она в ответ и поднялась с постели. Майкл и сам не понял как, но резко ухватился за её руку. — Что ты делаешь? Отпусти! — Если умру, ты придёшь на мою могилу? — Ты бредишь что ли? — возмутилась Камра, пытаясь высвободиться. — Ответь! — Я не буду отвечать на такие вопросы! Отпусти! — Не отпущу пока не ответишь! — музыкант откинул одеяло и встал с постели. — Да ты спятил! — одним резким рывком Камра всё-таки вырвалась из хватки Майкла. От недомогания мужчина пошатнулся. Диас придержала его за плечи. — Не смей мне говорить такие вещи! — прикрикнула она. — Почему? Ты считаешь, я сумасшедший? — Не в себе явно! — Или тебе жаль меня? — Сам себя пожалей! — А может…— Майкл поднял на неё уставший взгляд. — Может ты всё ещё меня любишь? — Камра растерялась. Ответ на этот вопрос она не могла дать даже себе. Не найдя подходящих слов, женщина развернулась и направилась к выходу. Джексон, борясь с физической и душевной болью, бросился за любимой и прижался всем телом к её спине. — Я почему-то верю, что ты всё ещё любишь — шептал он, вдыхая знакомый парфюм. — Иначе, почему на тебе я ощущая запах рая? Знаю, я не имею права прикасаться к тебе, но прошу, позволь мне эту малость. Я так сильно по тебе тоскую…Каждый день сгораю в аду. И этот аромат я буду помнить до конца своих дней — Камра почувствовала, как на её шею капнули две слезинки, сорвавшиеся с ресниц Маэстро. Следом и её глаза снова затуманились влагой, губы молчали, но из лёгких вырывалось рваное дыхание. Мужчина обвил её талию руками, губы еле ощутимо коснулись кожи на плече. Нет, он не собирался соблазнять, лишь восполнял острую нехватку любви и нежности женщины, которую терял в своей жизни Бог весть сколько раз. — Отпусти меня, Майкл — попросила без единой эмоции в голосе Диас. Певец послушно убрал руки и сделал маленький шаг назад. — Прости — сказал он тихо, опустив голову. Камра уже хотела выбежать из комнаты, но что-то в груди защемило, и она не смогла это сделать. — Ложись в постель — сказала она, повернувшись к нему лицом. Майкл не стал спрашивать, зачем да почему, и просто молча лёг на кровать. Камра взяла стоящее на тумбе блюдо с водой и полотенцем. — Я заменю воду, она уже тёплая — она вышла из комнаты и вернулась через пару минут. — Ты горишь — пояснила Камра, отжала полотенце и приложила ко лбу Маэстро. — Вот, — она протянула певцу градусник. — Я должна знать, какая у тебя температура. — Майкл беспрекословно выполнил просимое. — Врач к тебе приходил? — По-твоему все эти таблетки я глотаю без рецепта? — Что еще у тебя кроме температуры? — Горло прихватило. И слабость. — Где ты простудился? — Не знаю, вероятно, просто слишком много гулял. — На улицу ни шагу, пока не выздоровеешь, ясно? — Ясно — Джексон вытащил градусник. — Тридцать восемь и семь. — Снимай рубашку — заявила Камра. Майкл опешил и вопросительно уставился на возлюбленную. — Не о том думаешь — отрезала Диас, улавливая мысли своего Маэстро. — Разотру тебя раствором уксуса.       Прохлада, дарующая заметное облегчение, пробежалась по всему моему телу, как только Камра протерла меня чудодейственным раствором, но дело не только в лекарстве, но и в тех робких прикосновениях, после которых, мне казалось, на моей коже распустятся цветы. Я молча наблюдала за ней, всё ещё не веря в то, что она рядом. Хотелось, чтобы эти минуты тянулись как можно дольше, однако, я понимал, что уход Камры неизбежен. Она позаботиться обо мне и на этом всё. Но Боже мой! Как греет мне душу эта забота. И ворчит она на меня вовсе не из злости, нет, — она переживает обо мне, я всё еще для неё что-то значу. После того, как она ушла, я не поднимался с постели до самого утра, и клянусь, это была моя первая ночь за последние месяцы, когда меня не посещала бессонница.       Прошло четыре дня. Все это время младшие Джексоны гостили в доме Камры и Ариадны. Принс и Пэрис вполне были счастливы, пару раз к ним приходили дети Ванессы и дети Мариам. Шум и гам переполнял дом и к вечеру у Камры голова как правило шла кругом, однако, женщина ни разу не пожаловалась. Майкл за это время кое-как поднялся на ноги, недавняя встреча с любимой дала ему маленькую надежду на то, что он однажды будет прощён.       Кто бы мог подумать, что ситуация в корне изменится после одной маленькой просьбы ребёнка. Пэрис закапризничала и попросила отвезти её к папочке. Делать было нечего: Камра позвонила Майклу и уточнила время, когда он будет дома. Джексон в это время возвращался с фотосессии и сообщил, что сам заедет за детьми, так как отправил телохранителя домой из-за плохого самочувствия. Они договорились встретиться на детской площадке, где компанию малышам составили дети Ванессы. — Так ты его простила? — спросила подруга. — Ванесса, не спрашивай меня. Я и сама не знаю ответа. — Мариам тебе не рассказывала, что Майкл был в шаге от суицида? — Что? — Камра вытаращила глаза, душу охватил стальной холод. — Ванесса, что ты такое говоришь? — Значит, она не рассказывала тебе. Вероятно, не хотела доставлять тебе ещё беспокойств. — Когда это было? Что Майкл собирался сделать? И раз ты знала, почему не сказала мне? — засыпала вопросами подругу Камра. — Не знаю точно день, но спустя какое-то время после твоего ухода. Он закрылся в комнате, пришлось вышибать дверь. Мария обнаружила в его руках лезвие. — Создатель! — Камра поднялась со скамьи и схватилась за голову. — Ванесса, вы с ума сошли! Почему скрыли от меня это? — Тебе было не до него. Ты даже говорить толком не могла первое время. Это шокировало бы тебя. — Неужели он что-то натворил с собой? — К счастью, нет. Он не решился на этот шаг только из-за Принса и Пэрис. — Боже! Неужели он и правда мог подумать о смерти? — недоумевала Камра. — Майкл очень чувствителен и раним, ты же знаешь. Груз вины невыносим для него. — Ох! Ну, сейчас он приедет, я ему устрою трёпки! — Не надо, не при детях. — Боже! Ванесса, он ведь дорог мне…Он правда очень мне дорог! — Так скажи ему об этом.       Они подождали еще около пятнадцати минут. Тут Принс подошёл к матери и попросил купить ему в ларьке пончик. — Конечно, мой хороший, сейчас куплю вам пончики — Диас поцеловала ребёнка. — Ванесса, присмотришь? Я на две минутки отойду. — Конечно — кивнула подруга. Камра направилась к ларьку. В момент, когда продавец заворачивала пончики в бумажный пакет, Диас заметила поворачивающую из-за угла машину Майкла. Сердце бешено заколотилось. Ох, как же ей не терпелось устроить ему разгон и может даже влепить пощёчину за такое поведение. Расплатившись, Камра поспешила обратно к детской площадке.       Но вдруг ситуация на дороге развернулась неожиданным образом. Что-то громыхнуло и Камра не сразу распознала, откуда доносится звук. По левую сторону с горы катился сошедший с ручника грузовой фургон. По правую сторону по пешеходному переходу шла группа маленьких детей в компании учителей. Чуть дальше от пешеходника стояла припаркованная газель, куда садились дети. Внезапно перед глазами Камры мелькнул внедорожник Майкла. Она успела только испугаться за детей, которых ждала неминуемая гибель от мчащегося с горы фургона, как внезапно автомобиль Джексона вылетел на дорогу и преградил ему путь. Что он делает? Господи! Что он делает? Нет! Майкл!       Прошла секунда. Мощный удар оглушил женщину. Заскрипели шины, затрещал корпус авто. Осколки помятого внедорожника и фургона полетели в разные стороны. Из-под капота пошёл дым. Одно мгновение Камра стояла неподвижно, шокированная увиденным. Ноги подкосились, как только она осознала, что произошло, её оглушительный, дикий вопль протяжно разнёсся по всей улице.       Вся жизнь пронеслась перед глазами: поцелуи и обиды, прогулки и волнительные встречи, свадебное предложение, семейные фотосессии, бои с подушками, совместная готовка на кухне, танцы и игры в Неверленде. И всё это теперь перечёркнуто одним единственным ударом. И когда? В тот миг, когда она собиралась обнять Майкла и сказать ему, что он по-прежнему имеет для неё значение.