Часть 2. Глава 28. Начало конца

      Комната, посреди которой стоит белый рояль, освещена холодным светом прожекторов, имитирующих лунный свет. Гирлянды в виде звезд и луны слегка позвякивают от легкого ветра и отражают на стенах расщепленный на спектры свет. Майкл неслышно подходит к роялю, осторожно трогает его руками, словно это безумно хрупкий предмет, и разглядывает клавиши. Я подхожу сзади, трепетно и нежно кладу на его плечи ладони, склоняюсь к его шее, вдыхаю аромат парфюма. Мои губы ищут пристанище на его шее, а волнистые локоны ниспадают ему на грудь. Я чувствую, как он улыбается и слегка хихикает. Щёлк! Первый кадр, за первым второй, третий. Меняем ракурс.       Я поднимаюсь, прижимаюсь к спине Камры, мягко кладу руки на её талию, украшенную тонкими нитями из серебряного бисера и камней, что изогнутыми линиями ниспадают с восточного лифа. Медленно и бережно отодвигаю пряди ее волос и укладываю на левое плечо, обнажая при этом правое, предельно ласково касаясь губами кожи, выбеленной холодным светом. Мои глаза закрыты, но я ощущаю, как всего меня окутывает ненавящевый, утонченный, до головокружения родной аромат сандалового дерева – мой личный аромат рая. Щёлк! Ракурс за ракурсом, сплетения рук, неторопливый танец с самыми незамысловатыми переходами, сопровождающиеся выразительной мимикой, улыбками и взглядами — все эти кадры запечатлеются на бумаге и будут подвержены критике, но рано или поздно станут частью истории.       Когда фотосессия в помещении закончилась, мы вышли на улицу. Здесь нас уже поджидала моя красавица Жасмин. Я погладила её шею, лоб, и, щелкнув языком, позвала за собой. Здесь у озера уже были расставлены ажурные фонарики, белоснежные вуали, переплетаясь с гирляндами, мягко колыхались на ветвях деревьев под порывами тёплого ветра. На воде мерцали маленькие зажженные свечи, напоминая своей формой витую дорожку. Пришлось быстро действовать, и сильно постараться прежде всего фотографу, чтобы уловить момент, когда этот путь точно совпадет с диском полной луны на небе. Получился эффект лунной дорожки. Майкл стоял по одну сторону от Жасмин, я по другую. Даже выдерживая незначительное расстояние между нами, даже не прикасаясь к друг другу, я ощущаю мощное, трепетное притяжение от Майкла. Мы будто бы окунулись в то время, когда наши чувства только начали зарождаться. На фоне тех же локаций мы сделали несколько десятков фотографий, сидя верхом на лошади. На минуту мне даже захотелось подстегнуть Жасмин, чтобы она понесла нас прочь от всей мирской суеты, куда-то в бескрайние поля, где можно уловить дух свободы.       Минуты перетекают в часы, часы в дни, Маэстро и его Лунный свет продолжают записывать свою историю под названием Жизнь, не упуская ни единого слова или взгляда, ни одного прикосновения, ни радости, ни боли. Все это станет для них воспоминанием, а для кого-то они сами останутся однажды лишь воспоминанием.       Многое в этом мире с течением времени меняется. Но только не Майкл. Его душа, сотни раз распинаемая и осмеянная, продолжает любить и сострадать. Не взирая на сплетни и оскорбления, он по-прежнему считает своим долгом и главным предназначением на этой земле – защита и спасение детей. Майкл – это голос притесненных и обиженных, это сила слабых, это никогда не оскудевающая рука, это надежда для отчаявшихся. Мой муж давал мне столько поводов гордиться им, что я даже сбилась со счета.       На моих глазах Майкл спасал жизни сотням детей разных возрастов и рас. С кем-то он поддерживал связь достаточно долгое время, приглашал регулярно на ранчо. Чаще всего Неверленд посещали дети из приютов или неблагополучных семей, а также тяжелобольные. Майкл уделяет много времени нашим детям, однако, когда дело доходит до визитов маленьких гостей, он вкладывает в подготовку к встрече максимум усилий: ему важно, чтобы лишенные нормальной жизни дети чувствовали себя в Неверленде комфортно и хоть на какое-то время забывали о своих тяготах. Случалось, что двери страны детства открывались и тогда, когда Майкла не было дома. Не скажу, что сильно, но все же энергетика отличалась от той, когда хозяин ранчо лично проводил детям экскурсии. Не удивительно, ведь многие дети приезжали сюда не только для того, чтобы покататься на каруселях, но и чтобы воочию увидеть своего кумира, подержать его за руку, поделиться своими историями, поиграть с ним. Одним словом, сделать всё возможное, чтобы привлечь к себе внимание хотя бы на какое-то время, оставить особенный отпечаток в сердце Майкла. Но у этой радужной стороны медали есть и весьма печальная. Не единожды мне приходилось замечать, что некоторые дети забывают о рамках приличия, начинают считать себя чуть ли не центром Вселенной, и переступают дозволенные границы: ломают имущество, хамят персоналу или кидаются камнями в животных. В силу разного воспитания не всегда и не всем объяснишь, что такое хорошо и плохо, но, Боже мой, как же хочется иногда схватить хулигана за ухо и просто вывести за пределы ранчо. Конечно, мы не молчим и отдёргиваем детей, а, ловя с поличным, можем пристыдить, раз от разу делаем выговор сопровождающим их лицам, однако, это не всегда работает. Некоторые сорванцы порой проявляют неслыханную наглость, например, ломают и вскрывают замки, лезут туда, где их может поджидать опасность. В таком случае двери Неверленда для такого ребёнка закрываются до тех пор, пока он не осознает свою ошибку.       После воссоединения с Майклом в начале 2000-го года нам еще ни разу не представлялось возможности провести совместную личную встречу с тяжелобольными детьми. Этому послужил ряд причин: подорванная карьера и здоровье Майкла в то время вынуждала много времени проводить в студиях и совместные забавы с гостями частенько откладывались на потом, следом случилась наша главная семейная трагедия – я потеряла ребёнка и покинула ранчо, полагая, что на этом наши отношения закончатся. Несколько месяцев мы жили отдельно друг от друга, и даже когда мой пыл утих, и я решила вернуться к Майклу, оказалось, он не готов принять меня обратно. Не потому, что не любил, а потому что не мог простить себя. За этот период мой Маэстро продолжал дарить радость больным детям, возможно, это хоть как-то спасало его от тяжёлых дум, только я оставалась безразлична ко всему, что происходит в его доме…       В силу семейных обстоятельств и большой занятости нам с Майклом удалось впервые объединиться и провести время с маленькими гостями только тогда, когда выслали приглашение деткам из приюта, где жил Сэм.       Моя вторая беременность протекала не сказать, что хорошо, - токсикоз заставил провести пару недель в больнице, и после я долго не могла побороть свой страх, когда на ранчо приезжали друзья Майкла. Он часто отсутствовал дома, и потому мне, носящей под сердцем заветное дитя, было не до развлечений. Кроме этого внимания и заботы требовали Принс, Пэрис и Сэм, и даже уже взрослая Ариадна. Неверленд по-прежнему принимал гостей, только, как правило, организацией визитов занимались сотрудники и менеджеры ранчо.       И вот впервые за эти годы мы, наконец, решили организовать отдых для тяжелобольных детей самостоятельно: постарались придумать простые игры, которые не отнимали бы у них много сил, подготовили специальное меню, исключая вредные блюда и способы их приготовления. Помимо просмотра мультфильмов, показали для ребят настоящую театральную постановку «Питер Пэн», где главную роль исполнил, конечно же, Майкл. Костюм ему сшила миссис Джексон, — к счастью, опыт в этом деле у неё имелся, ведь в детстве ей часто приходилось мастерить костюмы для своих маленьких восходящих звезд. Не знаю, сколько раз мой Маэстро примерил эти одежды, репетировал исключительно в них — так уж он обожал этого персонажа, считая его своим прототипом.       Я играла роль Вэнди. Над образом долго думать не пришлось: длинное голубое платьице с рюшами, кудряшки, заколотые бантиком, и лёгкий макияж сделали из меня маленькую девочку. И хотя нам с Майклом уже по сорок лет, надо признаться, было так чертовски здорово впасть в детство, играть, дурачиться и удивляться волшебству, которое мы переносили со страниц книги на нашу маленькую сцену.       Роль младших братьев Вэнди сыграли мой племянник Алекс, и младший сын Ванессы и Николаса – Лео. Ребята ответственно подошли к этому делу, и Алекс на одной из репетиций даже оповестил нас о том, что в будущем обязательно пойдет обучаться актерскому мастерству. Чарли – молодой человек Ариадны тоже решил поучаствовать в представлении, и взял на себя одну из самых важных ролей – капитана Крюка. Команду пиратов главному антагонисту мы тоже подобрали: мой племянник Томми, Элсинор – дочь Ванессы и Ариадна. Девочки, надо сказать, сами придумали себе образы, из них получились бесстрашные пиратки. Джек – брат Элсы, Сэм, Принс и Пэрис стали командой Питера Пэна. София, с детства любившая блеск и стразы, решила, что ей непременно нужно сыграть роль феечки Динь. Малыши Мэлоди и Адам в силу возраста не принимали участие, они были зрителями под присмотром Мариам. Мой брат, Ванесса и Николас любезно согласились нам помочь, работая над светом, тросами, имитирующими полет в воздухе, и звуковыми эффектами постановки.       Главными локациями стали волшебный лес, где жил мальчик, не желающий взрослеть, и пиратский корабль. Сцена была поставлена среди деревьев, впритык к любимому Дарующему дереву Майкла, потому особо ломать голову над лесом не пришлось, да и корабль, некогда служивший игровой площадкой, тоже стал идеальным вариантом пиратского судна, на него разве что пришлось повесить пиратские флаги и парочку сетей. В общем и целом, получилась настоящая сказка, которую мы с радостью подарили нашим маленьким гостям. — Вместе с феей мы прилетаем в эту комнату, чтобы слушать истории – признался Питер, расхаживая по детской комнате в поисках своей маленькой подружки, запрятавшейся неведомо куда. — Особенно мне нравится та про леди в хрустальных башмачках. — Золушка! – сразу же угадала героиню сказки Вэнди. – Принц нашел её, и они…Они жили долго и счастливо! – мечтательно добавила девочка. — Ну да, я так и знал! – ухмыльнулся мальчик. — Питер, не улетай! – попросила Вэнди в тот момент, когда Пэн уже собирался покинуть её комнату. — Я хочу рассказать своим ребятам про Золушку! – ответил Питер. — Но я знаю много других сказок и могу рассказать их мальчикам! — Летим со мной! – Пэн протянул Вэнди руку, радуясь тому, что нашел для детей Небыляндии замечательную рассказчицу. — Но я не умею летать! – Вэнди отступила назад, страшась следовать за своим новым другом. — Я тебя научу! Ты поскачешь верхом на ветре, и мы улетим! — А можно взять Майкла и Джона? – Вэнди подошла к кроватям своих братьев. Мальчики сладко спали, слегка похрапывая. Питер усмехнулся, вскинул бровями и одобрительно кивнул. — Майкл! Джон! Просыпайтесь! Ну же! – сестра начала будить мальчиков. Те мгновенно проснулись и вопросительно уставились на ночного гостя. – Этот мальчик научит нас летать! – дополнила Вэнди, предвкушая волшебный полёт. — Мне кажется, вы привираете, сэр – недоверчиво процедил Джон. Тогда Питер поднялся над кроватью ребенка, демонстрируя свои умения. Мальчики тут же соскочили со своих постелей, готовые поскорее познать новые умения. — Вам просто нужно думать о чем-то хорошем! Эти мысли оторвут вас от земли! – воскликнул Питер и посыпал из маленького флакона волшебной пыльцы. — Я понял! Сабли! Кинжалы! Наполеон! – воскликнул Джон. — Пудинг! Мороженое! И никакого мытья! – следом прокричал Майкл. – Братья разогнались и подпрыгнули вверх. В этот момент скрытые под одеждой детей тросы подняли их на полтора метра ввысь, что вызвало у зрителей неподдельный восторг. — Там есть русалки! Пираты! Индейцы! – заманивал Питер, видя каким огромным любопытством загораются при этом глаза детей. — А как же родители? – спросила робко Вэнди. — Забудь о них, Вэнди! Летим со мной туда, где ты никогда не станешь взрослой! — Никогда? Но ведь это ужасно долго! – улыбнулась девочка и протянула руку Питеру. Братья, кувыркаясь и визжа от радости, первыми вылетели в окно, а следом за ними и Питер с Вэнди покинули детскую комнату.       Огромный экран позади них показывал разные короткие видеозаписи с живописными, сказочными местами. Таким образом, главные герои пролетали среди звезд и планет, ныряли в облака, миновали огромное озеро и так оказались в прекрасной стране Небыляндии, где их уже поджидали все те сказочные существа, о которых рассказывал мальчик, не желающий взрослеть…       Вечером, когда гости уже разошлись, Майкл взобрался на своё Дарующее дерево и заплакал. Вероятно, никто бы и не узнал о причинах его слёз, если бы Камра не вернулась к сцене, чтобы забрать остатки декораций. — Что ты там делаешь, Майкл? Слезай, поздно уже! — Да, сейчас – ответил певец. Следом повисло молчание. Камра почувствовала: что-то не так. Супруг, еще полчаса назад сияющий от радости, что ему удалось исполнить роль Питера Пэна, сейчас, кажется, чем-то удручён. — Майкл? Всё хорошо? – она оставила декорации на сцене, и забралась на Дарующее дерево. – Господи, Майкл, что случилось? Почему ты плачешь? — Камра, у меня внутри так много боли…— всхлипнул он, сжимая брови к носу. – Эти дети…Боже, в чем они виноваты? Они вынуждены сражаться с чудовищными болезнями, они не видят ничего, кроме больничных палат и горьких лекарств. Разве таким должно быть детство? У меня не было детства, и я так хорошо их понимаю… — О, Майкл! – Камра обняла мужа. Сейчас он раскрывал перед ней свои самые хрупкие, самые болезненные чувства, тонкими нитями проходящие через его доброе и неравнодушное сердце. – Я понимаю тебя…Понимаю и разделяю твою боль. — Ты знаешь, в моей жизни были такие дети, которые боролись с коварными болезнями так стойко, что я восхищался ими. Например, Райан Уайт. Ты знаешь о нем? — всхлипывая спросил Джексон. — Мальчик, которого заразили ВИЧ? Да, слышала. — Это был добрый ребенок, но чья-то халатность заставила его пройти через боль и страх. Он не заслуживал этого! — Он был твоим другом? — Да. Очень хорошим другом. Он приезжал в Неверленд, и мы много разговаривали по душам. Перед смертью он слушал мои песни. Ты знаешь, не за долго до его смерти мне позвонили и сказали, что Райану стало хуже. Я бросил всё и полетел к нему в другой город. Но я не успел… — Майкл…— Диас слегка встряхнула его за плечи, тщетно надеясь таким образом прогнать скорбь из его сердца. Маленькая слезинка следом скатилась по ее щеке. — Я не успел…— слёзы не останавливались, царапая лицо Джексона множеством прозрачных шрамов. – Последней песней, которую слушал Райан, была «Man in the Mirror» — Майкл, не надо – Камра сжала его ладонь и вытерла слёзы на щеках. – Райан сейчас в раю, я уверена. Его страдания прекратились. — Как бы я хотел построить больницу, в которой бы лечились любые болезни… — Ты делаешь и так достаточно много, Майкл. Наверное, не счесть, сколько жизней ты спас. Вспомни хотя бы Бела Фаркаша. — Я помню, да, этому ребёнку нужна была пересадка печени. Я не мог допустить, чтобы он умер. Знаешь, во время тура History я снова увиделся с ним, и он сказал мне следующие слова: «Ты мне как отец. Благодаря тебе я родился во второй раз». Ради этих слов я готов день и ночь стоять на сцене, потому что дети – это главная причина, по которой я живу. — Были в твоей жизни еще особенные дети, с которыми ты дружил? — Дэвид Ротенберг. Этого мальчика поджег собственный отец, борясь за опекунство со своей женой. Не представляю, каким монстром нужно быть, чтобы сотворить такое. Всю жизнь он ощущал на себе насмешки людей, даже на работу его не брали. — Я где-то читала, что ты помог найти ему работу. — Да, я не понимаю, почему другие этого не сделали. Он такой же человек и не виноват, что остался на всю жизнь с обезображенным лицом. — Я еще не встречала в своей жизни человека добрее, чем ты, Майкл. Я люблю тебя за твоё неравнодушие и милосердие, за то, что ты не смотришь на внешность людей, за то, что не чураешься их, не бежишь как от прокаженных. Это очень редкое качество. Это исключительная доброта. — К сожалению, иногда эта доброта не оправдана. Одни люди благодарят меня, а кто-то использует в своих целях. И вот от них хочется бежать. Они пугают меня. — Это ты сейчас о ком? — Таких не особо много, но они есть. Особенно запомнилась семья Арвизо. — Ты никогда о них не рассказывал мне — Гэвин Арвизо был болен раком, он умирал. Его последним желанием была встреча со мной. Когда я узнал об этом, конечно же, не мог отказать. — Когда вы с ним познакомились? — В июле того года, у нас с тобой тогда был разлад. В то время я впервые позвонил мальчику, чтобы поддержать его. — Ты оплатил его лечение, не так ли? — Разве мог я поступить иначе? Конечно — Но чем тебя напугала эта семья? — Когда они впервые приехали в Неверленд, мне стало не по себе. — Отчего? — Ох, Камра! В тот день ко мне вернулись отголоски прошлого – Джексон сжался и стал нервно потирать ладони. — О чем это ты? Расскажи подробнее – Диас понятия не имела о чем пойдет речь, но уже напряглась, чуя неладное. — В ту ночь у меня дома был Френк Кассио. Он свидетель всего. Джанет и Дэвид Арвизо приехали в Неверленд вместе с тремя своими детьми. Гэвин и Стар не хотели покидать мою комнату…И я позволил им остаться… — Майкл, что ты…? – Камра поперхнулась. — Их родители были не против! – поспешил уточнить певец. — Кхм, что ж, продолжай. Что было дальше? – женщина громко выдохнула. — Мы не могли поделить постель. Я не мог позволить детям спать на полу, а они не хотели, судя по всему, стеснять меня. Как бы то ни было, я уступил им свою кровать. Стар и Гэвин спали в моей постели. А я и Френк легли на полу. — Где были Принс, Пэрис и Сэм? — Они спали в своих кроватках, в моей комнате. — Зря ты это позволил, Майкл! Очень зря! – фыркнула Камра. — Кто бы, что не говорил, не подпускай чужих детей в спальню. Хочешь, чтобы тебя потом снова обвиняли в растлении малолетних? — Но ведь я не сделал ничего дурного, Камра! К тому же, со мной был Френк. Он свидетель того, что я не причинил вреда ребёнку. Я скорее вены себе перережу! — О, Майкл! – вспыхнула Камра. – Какой ты наивный! Сегодня твой друг тебя защитит, а завтра обвинит в самых страшных грехах! — Но я верю Френку! Не говори о нем плохо! — Я не хочу говорить о нем плохо, я беспокоюсь, что ты можешь наломать дров. Прошу, более никогда не оставляй в спальне чужих детей, хорошо? – Джексон кивнул, однако, не был уверен в том, что в следующий раз не пойдет на поводу у детей. Уж очень он верил им и ни в чем не мог отказать. – Боже! — Камра схватилась за голову. — Где хоть я была в это время? Почему всё пропустила? — Ты лежала в больнице на сохранении. — Понятно. Я, конечно, знала, что твои друзья приезжают в Неверленд, но не предполагала, что ты можешь их подпустить так близко. История с Зарой ничему тебя не научила? — Это совсем другое – оправдывался Джексон. – Зара была сумасшедшей фанаткой, а здесь больной ребенок. Когда я впервые его увидел, он был лысый и едва стоял на ногах. — Сердобольный ты мой! Один ребёнок в девяносто третьем тебе уже всадил нож в спину — Камра, не надо...— нахмурился артист, его губы дрогнули, а на глаза вновь выступили слёзы. – Не вспоминай это… — А я считаю, тебе стоит вспомнить, что с тобой сделали тогда! – не унимала свой пыл супруга. — Прошло уже восемь лет, а на твоём имени до сих пор висит клеймо педофила! — Камра, хватит! – Майкл резко закрыл уши руками, не желая слушать напоминание о самом страшном унижении в его жизни. – Хватит! Прекрати! — музыкант подскочил на ноги, быстро спустился с Дарующего дерева и бросился бежать.       Темнота ночи скрывает меня от глаз Камры. Её слова подстегнули меня, словно кнут, заставили убежать, однако, в глубине души я вынужден признать, что причиной побега стала именно её правота. Я убежал от собственной ошибки, которая пугала меня несколько месяцев после ночевки Арвизо в Неверленде. Не знаю, правильно ли я сделал, рассказав жене о визите этой семьи, ведь тогда, в августе, я промолчал, боясь её тревожить, и при этом не мог отказать ребёнку, который боролся с коварной болезнью. Трудно сказать – жалею ли я об этом? Отчасти да, я жалею, что не смог настоять на своем и отправить ребят спать в гостевые комнаты. Моё неумение говорить «нет» людям, и детям в том числе, однажды меня погубит. Сейчас я уже не поддерживаю связь с этой семьёй, и мне ничего не грозит. Но стало вдруг так неспокойно от мысли, что я не могу повернуть время вспять, мой поступок неосмотрителен, и что хуже – не обратим. — Майкл! – окликнула Камра. Искать его долго не пришлось. Скрип локомотива выдал беглеца. — Почему ты убежал? — Я не хочу слышать про те обвинения. Это очень больно — ответил музыкант, обнимая колени. Камра забралась в детский поезд и взяла мужа за руку. — Прости меня — извинилась она. — Я просто переживаю за тебя. Неужели ты не понимаешь, что за тобой постоянно следят миллионы глаз, каждый твой шаг и каждое твое слово имеют огромное значение! Я не хочу твоим завистникам и врагам давать даже малейший шанс оклеветать тебя. — Я разорвал с ними связь. Не беспокойся — спокойно ответил Джексон. — Конечно, я не хочу думать плохо об этой семье. Возможно, они действительно искренны с тобой. Дружи, общайся, дари подарки, как ты это делаешь и с другими своими друзьями. Но не подпускай их близко. Пусть в тебе всегда живет подозрение — сказала Камра и обняла Майкла. — И еще, прошу, не скрывай от меня более ничего, я, в конце концов, твоя жена и имею право знать, кто посещает наш дом. — Хорошо. Прости — ответил Джексон. — У меня уже закрываются глаза. Идем спать? — Идём.       Под новый год из Лас-Вегаса Камре Рей Диас-Джексон поступило предложение о съёмках для модного журнала. В силу ярко-выраженной восточной внешности она идеально подходила для образов загадочных красавиц. Кроме того, будучи женой самого короля поп-музыки и матерью его детей, оставалась лакомым кусочком для многих модельных агентств. Женщину и ранее закидывали подобными предложениями, но Камра наотрез отказывалась, ибо главной её заботой на тот момент стало рождение детей и благополучие семьи. Безусловно, она любила мужа и детей больше всех на свете, но за пару лет немного устала от вечных домашних хлопот, и начала немного скучать по работе. Пожалуй, не честно и то, что, по сути, Майкл полностью обеспечивает их всех — пора бы и ей принести хотя бы какой-то доход в семью. С продажей недвижимости в Катаре пока все оставалось в подвешенном состоянии, потенциальные покупатели отменили сделку. — Ты должна поехать — заявил Майкл как-то вечером, лёжа в постели. — За меня и детей не волнуйся. Всё будет хорошо. — Ты правда так думаешь? — Камра уложила голову на грудь мужа и нежно водила пальцами по его плечам. — На самом деле не очень понимаю, почему они выбрали меня. Есть более юные девушки. — Эй, детка, шутишь что ли? — усмехнулся певец. — Ты же супруга Майкла Джексона, ты будешь интересна общественности, даже если совсем дряхлой станешь! — Эй, Джексон! — Камра взяла декоративную подушку, что валялась у неё в ногах, и запустила в мужа. — Жить надоело? Не хвались собою! Ишь, король! — Она схватилась за ногу мужа и начала его щекотать. — Ай! — Майкл залился смехом. — Ладно, ладно! Я понял! Хватит! — То-то же! — хихикнула Диас, прекратив пытку. — Поцелуй меня, Камра — попросил Майкл. — Чего это ты вдруг? — Просто поцелуй — Что задумал, хитрец? — подозрительно прищурилась женщина. — Ну же, не задавай лишних вопросов — чувствуя подвох, но, не желая более спорить, Камра приблизилась к мужу, и выполнила просимое. Слегка отпрянув, она посмотрела ему в глаза, надеясь уловить задумку. — Это тебе — тихо прошептал он, выудив из-за уха любимой маленькую алую розу. Глаза Диас удивленно сверкнули, и она широко улыбнулась. — Мой волшебник! — взяв розочку, Камра вдохнула её аромат и заколола себе в волосы. — Я люблю тебя, мой Маэстро — тихо добавила она и уже через секунду её голова снова покоилась на груди музыканта.       Город греха Лас-Вегас встретил катарскую модель и по совместительству супругу короля поп-музыки с распростертыми объятиями. Лучшие номера и автомобили, изысканные блюда и встречи с известными людьми, и, конечно же, паппарации. Камра сталкивалась с подобными приемами, только масштабы уж сильно разнились. Здесь буквально каждый мечтал завести с ней разговор. Чаще всего спрашивали о радостях и тяготах семейной жизни с самым известным артистом на планете, но модель вежливо уходила от ответов или же прямо говорила о том, что не хочет обсуждать свои отношения и это подбешивало некоторых, чересчур любопытных представителей шоу-бизнеса. — Как же они меня все раздражают – поделилась своими чувствами Камра со своей ассистенткой Никки. — Ничего, этот ужин не продлится долго. Не более часа – подметила Никки. — Скучаете, дамы? – тут перед женщинами появился высокий кареглазый мужчина. – Меня зовут Дамир Абади. Смею заверить, что передо мной та самая Камра Рей Диас? – уточнил мужчина, протягивая им по бокалу шампанского. — Камра Рей Диас-Джексон – мягко поправила модель. — Ах да! Помню-помню. Как поживает несравненный король поп-музыки? — Замечательно. — Что ж, даже не знаю, кому из вас завидовать больше – ухмыльнулся Дамир. — Зависть – плохая вещь, не следует ее вообще допускать в своё сердце и мысли – вставила Камра, намекая на глупость произнесенных слов. Её раздражало, когда кто-то, превознося громкое имя и богатство, забывал о том, что она и Майкл в первую очередь обычные люди. — Думаю, вы правы, Камра. Что ж, забыл сказать: я Дамир Абади, и я автор коллекции, которую вам поручено представить. — Да, я узнала вас, мистер Абади – ответила Камра. — Приятно с вами познакомиться. — Вы знаете, моя бабушка родом из Турции, и я с детства был вдохновлен культурой востока. Всегда мечтал создать шикарные наряды в этом стиле. — Благодарю, что доверили мне это дело — улыбнулась Диас. — Я видела некоторые ваши работы. Они чудесны! С нетерпением ожидаю, когда смогу их примерить. — Сегодня насладитесь вечером, а завтра приступим к работе – тут модельеру кто-то позвонил, и он, извиняясь, покинул общество Камры и Никки. — Честно говоря, меня от него немного подташнивает – бросила шутку ассистентка. Камра посмеялась в ответ.       На следующий день, как и было заявлено в графике, начались съёмки моделей. Камра оказалась не единственной, кто будет представлять новую коллекцию – еще две девушки моложе её участвовали в фотосессии. Мистер Абади строго следил за всем происходящим, четко диктуя визажистам макияж и прически женщин. Не смотря на дружелюбную, казалось бы, обстановку вокруг, Камру напрягал один момент: ей уделялось гораздо больше времени и внимания, чем другим девочкам. А сам модельер практически не отходил от неё, то и дело, поправляя волосы или ткань на платьях. Когда мужчина уложил руки на её полуобнаженные плечи, Камра едва сдержалась, чтобы не выскочить из кресла и не потребовать соблюдения дистанции.       Возраст всего лишь цифра. Камра по-прежнему заставляла мужчин влюбляться в неё, как магнит притягивала их взоры, а красивая одежда, искусно продуманная и сшитая по задумкам талантливого человека, еще больше подчеркивала красоту женщины. Шоколадное платье с вышивкой из золотых нитей и вставками из сутажа, а так же изумрудное с открытыми плечами и накидкой из драгоценных камней, стали самым эффектными и запоминающимися.       Когда фотосессия закончилась, мистер Абади продолжил уделять внимание жене Майкла Джексона. Вежливый и весьма элегантный он, несомненно, был объектом обожания для многих женщин, только Камра видела в нем не более, чем просто красивую оболочку. Без сплетен здесь тоже не обошлось. Модели водили разговоры о том, что Дамир Абади около года назад остался вдовцом, и теперь в одиночку воспитывает дочь. Кто знает, если приложить усилия, то, может, кому-то повезет стать новой хозяйкой в доме знаменитого кутюрье. — Камра, могу я кое о чем вас попросить сегодня? — подступил с вопросом Дамир. — Не обещаю, что исполню, но постараюсь. — Так уж вышло, что у моей дочери сегодня день рождения и дома я устроил небольшую вечеринку. Она ваша большая поклонница. Не могли бы вы поехать со мной и порадовать мою Ла́уру? — Что ж, раз такое дело, я не могу вам отказать. Долго нам предстоит ехать? — Нет, полчаса езды. — Хорошо — согласилась Камра. — Тогда, нужно заехать купить подарок. Сообщив Биллу и Никки о своем визите к дочери кутюрье, Камра села в автомобиль Дамира. Что-то внутри подсказывало, что лучше поехать со своим телохранителем, однако, не хотелось выказывать недоверие. По пути они заехали за подарком для именинницы. — Камра, поздравляю вас с завершением первой части съёмок — сказал модельер. — Давайте выпьем за это! — Мужчина протянул ей бокал с вином. Женщина сделала глоток. — Сколько исполняется вашей дочери лет, мистер Абади? — Двенадцать. Она недавно потеряла мать, но сейчас уже оправилась. И вполне себе живет полноценной жизнью, знает три языка и прекрасно владеет скрипкой. — Прекрасно! Значит, её ждет большая сцена в будущем? — Она уже сейчас к этому идёт. — Я верю, у нее всё получится — улыбнулась Камра и сделала еще глоток вина. — А как насчет ваших детей? Я, честно говоря, сбился со счету. Сколько у вас их? В газетах чего только не пишут. — Шестеро. Старшая Ариадна, Сэм — он старше Принса на четыре месяца, Пэрис, Адам и Мэлоди. — Ух, как же вы с ними справляетесь? — Слава Богу, помощников хватает. — Мистер Джексон давно не радовал нас своими турами. Скажите, будет ли еще мировое турне? — Пока не могу сказать. Но Майкл работает над новыми альбомами. — Что ж, это радует — Дамир тоже сделал глоток вина, после чего добавил: — О, а вот и мой дом! — он указал пальцем на роскошный двухэтажный особняк. Кованые ворота открылись, и они въехали внутрь. Перед взором Камры открылись просторные стриженые газоны и пышные, напичканные разнообразными растениями, клумбы, по левую сторону от дома располагался прямоугольной формы бассейн, а прямо, по центру высокий фонтан в виде трёх ярусных чаш. Дамир провел ей небольшую экскурсию по саду, рассказывая о своей жизни и жалуясь на то, что после смерти жены чувствует себя ужасно одиноким. Камра сочувствовала мужчине, однако, неоднозначные намеки начинали раздражать. — Послушайте, мистер Абади — прервала она его. — Дамир — Что? — Называйте меня Дамир. — Что ж, Дамир. Правда, я сочувствую вам, но я верю, что однажды вы встретите свою любовь снова. — Да, только моя дочь…Я не уверен, что она примет какую-либо женщину в качестве новой матери. — А это и не требуется. Лаура уже взрослая девочка, и мать у нее одна. Главное, чтобы они смогли найти общий язык. Не нужно навязывать ребенку новую мать.       Они вошли в дом, где уже полным ходом шли приготовления к дню рождения Лауры. Огромный торт стоял посреди кухни, а повара колдовали над блюдами. Зал для торжества был украшен разноцветными шарами, флажками и гирляндами. Гостей пока не наблюдалось, как, собственно говоря, и самой именинницы. — Элен, где Лаура? — спросил Дамир горничную, проходящую мимо. — Она в своей комнате, мистер Абади. — Идемте, Камра — они поднялись наверх. Камру напрягло то, что в таком огромном доме большая часть людей — слуги. Вероятно, это просто из-за дня рождения девочки. Но где же вся родня? — Тук-тук, моя принцесса — поздоровался отец, войдя в комнату дочери. В это время там же находилась парикмахер, что заплетала Лауре прическу. — Выйди! — дал он приказ парикмахерше. Темноволосая девочка с большими карими глазами совсем не походила на отца. Камра взглянула на фотографию в рамке. Красивая женщина с такими же большими глазами очевидно была матерью девочки. — Лаура, — слегка повысил голос отец. Ребенок резко поднялся на ноги и испуганно уставился на мужчину. — Ты не слышишь, я тебя зову? — Прости, отец — тихо ответила девочка. — Я кое-кого тебе привёл, — Дамир указал на Камру, которую ребенок и не сразу заметил. — Камра Рей Диас. — Привет, солнышко! — улыбнулась Камра. — Вот, держи, это тебе! — Она вручила девочке коробку с платьем. — С днем рождения! — Спасибо — Неужели ты не узнаешь Камру? — развел руками отец. — Не ты ли рассматривала журналы с ее фотографиями и мечтала познакомиться с нею? Вот же, я привел тебе ее! Ну же, подойти, обними нашу гостью! — Да, отец — Лаура робко улыбнулась и обняла женщину. Камра почувствовала неладное: очевидно, что девочка не очень-то и рада видеть ее. — Что с тобой такое, солнышко? Тебе грустно? — Камра присела перед девочкой, стараясь понять, отчего ребенок так напряжен. — Сегодня же твой день рождения! Ты должна улыбаться! — Как бы тепло и ласково она не общалась с девочкой, та практически не проявляла никаких эмоций. — Лаура! — процедил сквозь зубы Дамир. — Что на тебя нашло сегодня? Чему я тебя учил? С гостями нужно быть дружелюбной и улыбаться. А ты словно тучу проглотила. — Я рада видеть вас, миссис Диас! — как по команде отчеканила девочка. — Я тоже рада с тобой познакомиться, солнышко! Послушай, как ты себя чувствуешь? Может, у тебя что-то болит? — Ничего у нее не болит! Просто она капризный ребенок. Лаура, я снова тебе не угодил? — Именинница потупила глаза в пол, но ничего не ответила. — Неблагодарная! — выплеснул он и вышел прочь из комнаты. — Лаура, послушай, ты правда хорошо себя чувствуешь? — Девочка кивнула. — Может, папа тебя отругал за что-то, и ты переживаешь теперь? — Нет, он всегда такой. — Что ж, а у тебя есть братья или сестры? Бабушки или дедушки? — Есть, но папа не разрешает с ними видеться. — Почему? — ответа не последовало. Лаура просто пожала плечами. — Эй, Лаура! — Дамир показался в дверях так неожиданно, что и Камра вздрогнула. — Ты подготовила своё выступление? Не смей ударить в грязь лицом перед гостями! — Да, отец, я готова! — Молодец! — бросил он похвалу дочери. — Камра, я прошу прощения, кажется моя дочь немного не в себе от волнения. Идёмте, я покажу вам дом! — Мистер Абади…эм…то есть Дамир! Не слишком ли вы грубы с дочерью? — То есть? — Очевидно же, что ребёнок нервничает, или даже напуган. Вам не интересно узнать причину? — Камра, не обращайте внимания. Ей трудно угодить, она никогда не ценила того, что я для нее делаю. А когда её мать умерла, она вообще стала неуправляема. — Может, ей просто нужно больше уделять внимания и заботы? — Ей уделяется достаточно внимания и заботы! — Неужели? Какое любимое блюдо у Лауры? — Эм…Это здесь при чем? Спросите прислугу. — Ладно. А какой её любимый фильм? — Это допрос? — процедил недовольно кутюрье. — Их много. — Какую музыку она любит? — Скрипка. Она любит скрипку! — Не правда! Я ненавижу скрипку! — выкрикнула вдруг девочка. Камра на миг оторопела от такого заявления. — Лаура! Что ты такое говоришь? — Я мечтаю ее сломать и выбросить! — голос ребёнка словно прорезался, из глаз потекли слёзы. — Я люблю животных и хочу им помогать! — Глупая девчонка! Сдались тебе эти кошки и собаки! Насобирай в подворотне и притащи сюда! Давай, пожалуйста! Над тобой все смеяться будут! Как можно предпочесть каких-то дворняг большой сцене? — А ну прекратите, Дамир! — остановила спор Камра. — Солнышко, не плачь, — обратилась она к девочке и вытерла слёзы на её щеках. — Успокойся и не плачь! А вы, Дамир, идемте со мной! — Схватив мужчину за руку, она вывела его из детской комнаты. — Что вы творите?! Как вы можете не слышать крика отчаяния вашего ребенка? Она ненавидит игру на скрипке, а вы заставляете её этим заниматься! — Я хочу, чтобы она выросла человеком! — Пока что она растет у вас затравленным и напуганным человеком. — Я не могу допустить, чтобы моя дочь возилась с грязными животными! — Грязными? В ребенке, не смотря на ваш деспотичный характер, теплится огонек человечности и сострадания. Неужели вам безразлично, что она чувствует? Вас хоть интересуют её мечты? — Вздумали меня учить?! — А почему нет? Вы ведете себя неадекватно! Вы ломаете девочке психику, заставляя её заниматься тем, что она не любит. Хотя, почему-то, мне кажется, дело не в самой скрипке, а в методах обучения. Она, наверное, сутками сидит с инструментом до тех пор, пока не вызубрит урок? — Хотите сказать, вы своим детям тоже позволите возиться с кошками и собаками? — А почему нет? Если кто-то захочет из них стать ветеринаром или даже грумером, я не буду против! Я хочу, чтобы мои дети были счастливы и занимались тем, чем хотят! — Что ж, у вас свои взгляды на воспитание детей, у меня свои. Не стану спорить.       Камра пробыла на торжестве Лауры почти весь вечер и заметила, что девочке с трудом удавалось улыбаться и беседовать с другими детьми. Друзья прыгали, танцевали, поедали сладости, но сама именинница едва ли коснулась торта. Такое настроение насторожило Камру. Сколько бы она не взывала отца девочки к благоразумию, тот продолжал следовать строгим принципам воспитания. Из дочери он хотел взрастить не счастливого человека, а скорее красивую, покорную куклу, которая не имела права на свои собственные мечты.       На следующий день после съемок Камра попросила разрешения навестить девочку, чтобы вручить ей еще один подарок. Жизнь Лауры взволновала её. Складывалось ощущение, что у ребенка отнимают детство. Что-то это ей сильно напоминало. В этот раз Камру пригласили на веранду, а девочку, оторвав от нелюбимых занятий со скрипкой, привели к ней только спустя полчаса. — Лаура, привет. Как ты, солнышко? — Хорошо — вяло ответила девочка. — Вчера ты замечательно сыграла на скрипке. Очень красиво — прокомментировала Камра. Лаура ничего не ответила и лишь крепко сжимала в руках плюшевого медвежонка. — Это твой друг да? — спросила ласково Диас. Малышка кивнула. — Скажи, а ты не будешь против, если у тебя появится еще один маленький друг? — Камра взяла со стола небольшую плетеную корзинку и протянула девочке. Глаза ребенка засияли, вспыхнули, словно две яркие звездочки. — Это…котёнок! — пролепетала Лаура и сразу же потянула руки к корзинке, где сидел белый, пушистый котёнок. — Ты позаботишься о нем? — девочка едва прижала пушистый комочек к груди, как вдруг улыбка исчезла с её лица, и она посадила котёнка обратно в корзинку. — Что такое? — Отец не разрешит мне взять котенка. — Он уже разрешил. Я поговорила с ним — улыбнулась Камра. — Правда? — спросила Лаура недоверчиво. Женщина кивнула. — Постой, что это? — Камра обратила внимание на синеватые пятна в области запястий. Она приподняла длинные рукава и обомлела от ужаса. Девочка была покрыта синяками. — Лаура, откуда это?! — Это…Я упала — нервно ответила девочка и отдернула руку. — А ну-ка, повернись! — Лаура проявила небольшое сопротивление, но Камра насильно отодвинула воротник ее платья, чуть оголив плечо и область выше лопаток. Следы от побоев были и там. — Господи! Малышка, кто это с тобой сделал? — Она повернулась к ребёнку, выпытывая у нее ответ. Девочка молчала. — Лаура, скажи, кто тебя бил? — Никто — Тогда откуда это? Лаура, твой папа знает? Кто-то из слуг поднял на тебя руку? — Нет — Тогда кто? Скажи мне, милая. Обещаю, я помогу тебе. — Это…Отец… — Что? — кровь в жилах похолодела от ужаса. Дамир оказался не только строгим отцом, но еще и смеет бить собственную дочь? Это не укладывалось в голове. — И часто он это делает? — Когда я плохо себя веду. — Но в чем ты могла провиниться? — Я разбила скрипку — тихо проговорила девочка и указала на сломанный инструмент, что лежал на столе. В деке скрипки была не хилая пробоина. В голове Камры мелькнула мысль: до какой же истерики нужно довести двенадцатилетнюю девочку, чтобы она могла так сильно повредить инструмент? — Я ненавижу её! — шмыгнула Лаура. — А еще он сказал, что я плохо себя вела вчера. Он сказал, что я не благодарная — губы девочки задрожали, из глаз потекли слёзы. — Боже! Лаура, девочка моя — Камра крепко обняла ребенка. — Он сказал, что я должна брать с вас пример. Быть красивой леди. — Деспот! — возмутилась Камра. — Лаура, детка, никогда ни на кого не смотри. Будь той, кем ты хочешь! Пока не знаю, как, но я обязательно тебе помогу. Даю слово! Скажи мне только честно, ты хочешь жить со своим отцом? — Малышка молча помотала головой в знак «нет». — Послушай, ты позволишь мне кое-что сделать, м? — Что? — Могу я сфотографировать твои ссадины? Это нужно будет потом показать врачу. — Девочка кивнула. Камра тайком сделала несколько фотографий, чтобы в дальнейшем пойти с этой уликой в полицию. В идеале, ребенка необходимо было показать врачу, только кто же в здравом уме позволит едва знакомой женщине вывезти девочку из дома? Рассказать что-либо слугам и управителям особняка она тоже не могла. Вероятно, здесь каждый в курсе о судьбе несчастной скрипачки, только в силу разных причин, трусливо молчит. Пытаясь защитить ребенка, Камра и не представляла, во что это выльется лично для нее. Имея на руках доказательства домашнего насилия, она решилась действовать незамедлительно. Но, не успела она покинуть поместье, как неожиданно домой вернулся хозяин. Они встретились уже на выходе, где Камру поджидал Билл. — Камра, вы уже покидаете нас? Почему вы не дождались меня? — Извините, мистер Абади, я приезжала к Лауре, как мы и договаривались, вручила ей подарок — ответила Камра, пытаясь всеми силами не выдавать свой страх. Она понимала, что влезает в опасное дело, и, хотя на первый взгляд Дамир выглядел вполне дружелюбным, трудно было исключить некую вероятность того, что он может о чем-то догадываться. — Что ж, благодарю за заботу о моей дочери. Уверен, подарок ей пришелся по душе. — Вполне, девочка счастлива — Что ж, раз вы здесь, не откажите мне любезно отужинать со мной. Завтра наш последний съемочный день, и я сразу улетаю в Дубай, не смогу присутствовать на вечере — попросил Дамир. Диас напряглась. — Простите, но у меня есть свои планы на сегодня. Я не могу — отказала Камра и попыталась пройти мимо мужчины. Но тот преградил ей путь, давая ясно понять, что не намерен принимать отказ. Взглянув на Билла, ожидающего ее возле дверей авто, Камра подумала о том, что больше всего на свете она хотела бы сейчас покинуть это место. — Скажите, может Лаура вас обидела чем-то, раз вы не хотите уделить мне немного времени? — выдвинул вдруг предположение мужчина. — О нет! — замотала головой Диас. В голове поселился страх: что, если её нежелание принять приглашение деспотичный отец припишет в вину дочери? — Ваша дочь здесь не при чем. Она милый, добрый ребенок. — Камра вздохнула. Если она сегодня станет центром внимания модельера, то сможет избавить Лауру от возможного насилия и, вполне вероятно, отец даже не зайдет к ней в комнату. Пожалуй, ради девочки стоит потерпеть еще чуть-чуть. Да, и, пожалуй, ничего страшного не произойдет, если она нанесет визит в полицейский участок чуть позже. — Что ж, ладно, я принимаю ваше приглашение. — Вы можете отпустить своего телохранителя — вежливо выдвинул предложение Дамир. — Мой водитель Ананд отвезет вас потом. — Это ни к чему — отказалась Камра. — Билл дождется меня. — Неужели вы не доверяете мне? — посмеялся мужчина. — Глупости — усмехнулась Диас, пряча своё волнение. От модельера не исходило никакой угрозы, а его настроение заметно стало оптимистичнее после того, как она дала своё согласие на ужин. Камра подошла к своему телохранителю. — Билл, ты на сегодня можешь ехать. Мистер Абади пригласил меня на ужин. — Когда вас забрать? — Не беспокойся, меня отвезет водитель мистера Абади. А ты отдыхай. — Вы уверены? — Да, всё хорошо — голос женщины слегка дрогнул, но Билл не придал этому особого значения. — А, и еще, с моим телефоном что-то не так, не мог бы ты одолжить мне свой? — Камра вытащила из сумки мобильный и протянула мужчине. — Да, конечно, возьмите мой, чтобы быть на связи — они незаметно обменялись телефонами. Шестое чувство подсказывало Камре, что улики лучше припрятать и в данный момент нет надежнее места, чем в руках Билла, за пределами поместья Абади. Вечер проходил довольно спокойно. Дамир неустанно рассказывал Камре о своем пути к вершинам модельного искусства, показал свои первые наброски. Бесспорно, талант в нем прослеживался с юных лет. Слушая довольно мягкую, вежливую речь мужчины, Камра никак не могла состыковать ее с образом отца-тирана. Во время ужина ей позвонил Майкл, встревоженный тем, что на звонок ответил Билл. Выяснилось, что с телефоном всё в порядке. — О, правда? — притворилась удивленной Камра. Про обмен телефонами перед модельером лучше было не говорить. На всякий случай. — Возможно, я не разобралась — ответила она мужу. — У тебя всё хорошо? — Да, Майкл, всё хорошо. — С нетерпением буду ждать твоих работ, дорогая — Я уверена, они тебе понравятся. — Что ж, приятного вечера — сказал Джексон. — До встречи. Целую — ответила Камра и нажала кнопку отбоя. — Майкл не ревнует вас? — спросил Дамир, вкушая приготовленное мясо, только что поданное прислугой. — Нет — улыбнулась Диас, глотнув вина. — Он доверяет мне, а я ему. Он находится в компании женщин гораздо чаще, чем я в компании мужчин. — Интересно…— ухмыльнулся Абади. — Что именно? — Быть может, вы плохо знаете своего мужа, Камра? — То есть? — Быть может, его не интересуют женщины? — его бровь подпрыгнула, а в глазах читалось подозрение. — Поясните — улыбка с лица Камры мгновенно исчезла, взгляд стал серьезным. — Ну, всем известно, что он интересуется маленькими мальчиками — выдвинул намек мужчина. Несколько секунд Камра сидела молча, а потом резко поднялась на ноги, громко стукнув столовыми приборами. — Что вы себе позволяете?! — процедила она, пылая от ярости. — А что? Я разве что-то сказал не так? — продолжал гнуть своё модельер, подойдя к женщине. — Следите за своим языком! О Майкле вы не знаете ровным счетом ничего! — предупредила Камра, угрожающе выставив перед его носом указательный палец. — Несомненно, он великий благотворитель и любитель маленьких детишек! Надо сказать, ярый любитель! — усмехнулся мужчина. Маска вежливого джентльмена мгновенно слетела, настроение Абади изменилось. Не стерпев очередного оскорбления, Камра сиюминутно влепила наглецу увесистую пощечину. Она не сразу поняла, что сделала это на глазах нескольких слуг. Поняв, что над ним подхихикивает кто-то за спиной, Дамир едва сдержал свою ярость. — Ваши необоснованные суждения — пустой звук! Я думала, что попала в дом к интеллигентному человеку, а вы не более, чем тупой баран, верящий сплетням! — высказала Камра. В этот миг чей-то смех стал еще громче и заливистее. Взглянув на прислугу, Дамир заметил, что каждый из них едва сдерживает улыбку. Сейчас ему хотелось вышвырнуть наглую модель из дома и сделать так, чтобы она приползла на коленях вымаливать прощение. — Больше ни на минуту не останусь в этом доме! — Она развернулась и направилась к выходу. Боль за мужа стала такой невыносимой, что женщина и думать забыла о маленькой девочке. Только когда наткнулась на дверь в детскую комнату, она вспомнила о страданиях ребенка. Ну да ничего, она непременно приведет сюда полицию.       «Лаура, детка, подожди еще чуть-чуть, обещаю, я...» — эти мысли были последними. Ноги вдруг подкосились и Камра потеряла сознание.       На утро женщина проснулась от нежных поцелуев, ласкающих её висок. Голова по непонятной причине болела так, словно она выпила несколько бутылок вина. На секунду Камра улыбнулась, полагая, что любимый муж пытается ее разбудить. Только…Стоп! Майкл в Вегасе? Она открыла глаза и с ужасом обнаружила перед собой Дамира. Моргнув пару раз, Диас поняла, что всё происходящее не сон. Взвизгнув, она шарахнулась в сторону. — Что вы тут делаете?! — запаниковала Камра. — А ну немедленно убирайтесь! Как вы тут оказались?! — Камра, дорогая, что с тобой такое? Это же мой дом — Диас в ужасе огляделась по сторонам. Спальня выглядела незнакомой. Но еще больший ужас охватил женщину, когда она осознала, что лежит в постели полностью обнаженная. — Что?! Что это за шутки? — Шутки? Милая, ты разве забыла, как хотела меня? — Что за бред? Что вы несете?! — перешла на крик Камра. — Эта ночь была сказочной — Дамир улыбался, подпитываясь растерянностью женщины. — Нет! Этого не может быть! Нет! — Диас схватила одеяло и соскочила с постели. — Ну, что ты так нервничаешь? — спокойным, убаюкивающим голосом проговорил Абади. — Вы лжете! Ничего между нами не было! Я помню, как уходила… — Вовсе нет…О Боже, дорогая моя, ты, кажется, перепила! — Нет! Я не…— Камра напрягла память. Последнее, что она помнила, это мысли о Лауре. По всему телу пробежалась дрожь, дыхание перехватило, когда Диас увидела перед собой разбросанную одежду, в том числе и нижнее белье. — Нет! Дамир, вы лжете! Скажите, что вы лжете! Я не…— на глаза, полные страха, выступили слёзы. — Что вы со мной сделали?! — Чего ты так переживаешь, милая — продолжал давить мужчина. — Ну подумаешь, маленькая интрижка. Нам ведь было хорошо, не так ли? — Не верю…Этого не могло быть! — Ты так переживаешь из-за мужа? Ой, да брось! — усмехнулся тот — Половина Голливуда спит друг с другом — он говорил об изменах так спокойно, словно это действительно было нормой. — Теперь тебе есть с чем сравнить. — Мерзкий ублюдок! — Камра стиснула пальцы в кулак, она прекрасно понимала, что сама не могла пойти на измену. Дамир не вызывал у нее ни симпатии, ни даже обычного интереса. — А ну, убирайся отсюда! Прочь! — Что ж, тебе, наверное, просто пока трудно принять это. Не буду на тебя давить — театрально сыграв сожаление, мужчина покинул спальню. Дрожащими руками Камра собрала одежду, и закрыв дверь, поспешила одеться.       Она покинула особняк модельера, не попрощавшись с Лаурой. Шок был настолько сильным, что она едва держалась на ногах. Телефон Билла насчитывал десять пропущенных. Побоявшись позвонить телохранителю, и напрочь забыв о мерах безопасности, Камра вызвала такси и вернулась в свой отель. Произошедшее никак не укладывалось у нее в голове. Она отчаянно пыталась что-то вспомнить. Единственное, что всплыло в памяти относительно странной ночи, это нависшая над нею фигура Дамира и то, как она целует, как ей казалось в тот момент Майкла. Он что-то неразборчиво шептал ей, а она в ответ прижимала его к своей груди. — Нет, я не могла этого сделать, нет! — плакала она, стоя под струёй душа. Но сколько бы она не смывала грязь со своего тела, душу этим не обелишь. — Не могла…Майкл! Я не делала этого, Майкл! Я не предавала тебя! — громкий крик содрогнул стены ванной комнаты. Борясь с душевной болью, Камра прикусила своё запястье.       К обеду нового дня Камре было необходимо прибыть в студию, однако, она боялась даже выйти из своего номера. Казалось, весь мир знает о ее позоре. Когда позвонил Майкл, чтобы пожелать ей удачи в съемках, она не нашла в себе сил принять вызов. Унять нервную дрожь не получалось, ноющий желудок давал о себе знать, но женщина не смогла и кусочка проглотить. Единственное, что она приняла — это вода и успокоительное. Мысль о предательстве молотом стучала в висках. Может ли она рассказать об этом Биллу или Никки? А может, пока не поздно, признаться во всем Майклу? — Камра, ты готова? Мы ведь уже опаздываем — напомнила ассистентка, постучав в номер модели. — Д-да, Никки, дай мне еще десять минут — Ты уже третий раз просишь десять минут. У тебя все в порядке? — Да, не переживай! — Ладно, выходи. Билл и я ждем тебя. — Хорошо — Камра сделала глубокий вздох. Она питала надежду о том, что ей не придется встретиться с Дамиром, ведь тот собирался улететь в Дубай. Ей нужно продержаться только три часа, а потом она улетит домой и обнимет Майкла…Если найдет в себе силы сделать это.       Диас едва не упала в обморок, когда в студии снова увидела свой утренний кошмар. Дамир Абади кружил возле девушек, что-то комментировал и выглядел весьма довольным. Голова пошла кругом, и если бы не Билл, та распласталась бы прямо на пороге студии. — Камра, что с вами? — быстро среагировал Билл. — Всё нормально…Я просто… — Камра! Вы здесь! — Дамир заметил модель и поспешил подойти к ней. Когда он оказался прямо перед лицом, у Камры возник рвотный позыв. Не успел тот что-либо еще сказать, как Диас убежала. В туалете её начало рвать, только вот, увы, нечем. Проведя в уборной около десяти минут, она приняла решение, что не станет более участвовать в съемках. Это выше её сил. — Всё хорошо? — прозвучал внезапно вопрос. Мистер Абади подловил модель прямо у дверей женского туалета. — Что вам надо?! — огрызнулась Камра. — Почему вы такая нервная? — спросил он, касаясь ее плеч. — Не трогайте! — она отскочила от него как от прокаженного. — Неужели вы вините меня за эту ночь? Но вы же сами были не против! — Меня от вас тошнит! Не знаю, чем вы меня опоили, чем напичкали, но в трезвом уме и свежей памяти, я бы скорее убила себя, нежели легла бы с вами в постель! — Обидно — парировал модельер и сделал несколько шагов навстречу. — А вот вы мне очень даже приятны! — Н-не подходите! — Вы мне очень нравитесь, Камра. Вашей красоте позавидуют многие женщины — не унимался мужчина. — Заткнитесь! — выкрикнула модель, прижавшись к стене. Едва она дёрнулась, чтобы спастись бегством, как Дамир схватил её за горло и крепко поцеловал — ни вырваться, ни пикнуть. Руки наглеца стали жадно изучать её тело, касаясь интимных мест. Чувствуя, что вырваться не хватает сил, а на помощь, скорее всего, никто не придет, Камра дала волю слезам. Сейчас она чувствовала себя такой грязной, что в пору выброситься из окна.       Несмотря на то, что Абади не перешел границ, Камра все равно почувствовала себя опороченной во второй раз. Отпустив жертву, мужчина скрылся с глаз и более не появлялся. Сообщив Никки о том, что она отказывается от съёмок, Камра покинула студию. Все были удивлены такому повороту событий. На вопрос о том, что случилось, модель ответила, что она плохо себя чувствует. Задерживаться в Лас-Вегасе не было необходимости, и потому этим же вечером Диас покинула город, но прежде она заглянула в полицейский участок.       Неожиданное возвращение Камры удивило нас, но и обрадовало. Вместе с детьми мы вышли встречать ее на улицу, а дома ее ждал вкусный ужин, приготовленный нашими руками. Ох, какой же бардак мы развели на кухне, но я дико благодарен Мариам, которая любезно согласилась помочь нам, и спасла ситуацию. Под ее чутким руководством мы исправили свои ошибки. — Мамочка! Мамочка приехала! — завопил Принс и бросился обнимать ноги Камры. — О, Принс, дорогой мой — процедила сквозь зубы она. О, как же она хотела обнять сейчас всех своих малышей, только их чистота и невинность обжигали точно пламя её испорченную плоть. Следом за Принсом подбежали Сэм и Пэрис. Впервые в жизни ей хотелось провалиться сквозь землю. — С возвращением, родная! — улыбнулся Майкл и раскрыл перед ней объятия — те самые объятия, в которые ей до боли хотелось провалиться, словно в бездну и утонуть там, забыть о кошмаре последних дней. Чтобы не вызвать вопросов, Диас прильнула к груди мужа, но отошла назад так быстро, что Майкл не успел сжать её в объятиях. — Извини, я очень устала. Хочу отдохнуть. — Но мы там приготовили для тебя ужин — по глазам Майкла было видно: он в предвкушении, когда супруга испробует их с детьми стряпню. — Да, мамочка! Папочка сам лепил пиццу! — сказал Сэм. — А я крем-суп! — подхватила Пэрис. Камра не то засмеялась, не то заплакала. Очень даже интересно было бы посмотреть, как Майкл месит тесто, а Пэрис колдует над кастрюлей. — Какие молодцы! — похвалила она. — А где Ари, Адам, Мэлоди? — Ари обещала приехать завтра. Они с Чарли немножко затеяли ремонт дома. А малыши спят как ангелочки — Камра прикусила губу, слёзы предательски вырвались из глаз. Семья — её убежище, её маленький рай, в котором теперь так трудно найти свое место. — Камра, ты плачешь? — взволнованно спросил Джексон. — Просто это так приятно возвращаться домой и понимать, что тебя любят и ждут — она снова взглянула на Майкла. Невинный и добрый, такой до атомов души родной. Как она теперь ляжет с ним в одну постель? Как подпустит к себе? — А еще тебя ждет ужин, мой Лунный свет! — напомнил Майкл. Он обнял супругу, и та едва сдержалась, чтобы не скинуть с себя руки мужа.       Что-то странное творится с Камрой. Сначала я подумал, что она просто устала. Однако, весь вечер она словно избегала меня, даже ни разу не поцеловала. Моя жена очень тактильный человек, и учитывая нашу недельную разлуку, я ожидал, что она набросится на меня и затискает, словно котёнка. Но нет, этого не произошло. Пришлось сильно напрячь мозг, чтобы отыскать причину такого поведения. Может ей не понравилась наша пицца и суп? Несомненно, я бы приготовил более изысканное блюдо, если бы…умел. Эту глупую мысль я отмел практически сразу. Камре нужен более серьезный повод, чтобы обидеться. Тогда я попытался спросить у нее напрямую, что произошло. Она повторила, что это сказывается усталость.       Успокоив сердце таким ответом, я уложил детей спать, принял душ и сам забрался в постель, надеясь, что здесь Камра уж точно станет более податливой и тактильной. Только усталость от чересчур активных дневных забот накрыла меня быстрее, чем я смог дождаться жену. Проснувшись к утру, я обнаружил, что лежу в кровати, распластавшись звездочкой, а Камры нет. Даже не помню, чтобы отдаленно слышал, как она ложилась в постель. Неужели так крепко дрых?       Спустившись вниз, я с удивлением вдруг обнаружил ее спящей на диване в гостиной. Шок пробрал меня до костей. Что, черт возьми, происходит? — Камра, дорогая, почему ты здесь спишь? — спросил шепотом Майкл, присев на край дивана. — О, Майкл! — она проснулась так резко, словно муж сообщил ей о пожаре. — Я…Я просто приняла душ, и решила немного посмотреть телевизор. — У нас в комнате тоже есть телевизор — Ты так сладко спал, я не хотела тебя будить. — Что за глупости — пожал плечами Джексон. — А что ты смотрела? — Эм, «Титаник» — Я бы с удовольствием посмотрел с тобой этот фильм. Что это с тобой такое? — Прости, я подумала, что ты очень устал, ведь ты столько дней был один с детьми. — Ты могла бы снять мою усталость, ты же знаешь — подмигнул Джексон. От этих явных намеков Камра так сильно занервничала, что зуб на зуб не попадал. — О Боже, Майкл! Проказник! — взмахнула она руками. — Я что-то немного проголодалась. Там, кажется, еще осталась ваша пицца! — перевела тему разговора женщина и, мягко оттолкнув мужа, направилась на кухню. Музыкант снова остался не у дела.       Я наблюдал за ней, пока она наливала чай и грела пиццу. Движения, ранее мягкие и плавные, вдруг стали резкими, дёрганными. Камра нервничала. Вряд ли это от того, что я с утра пораньше намекнул ей на близость. С ней явно что-то творилось, но она упорно не хотела мне рассказывать. Искать ли мне причину в себе или детях? Или же что-то произошло в Вегасе? — Любимая моя, — Майкл подошел к жене, пока та наливала чай, и неожиданно обнял за талию. Камра замерла. Прикосновения Майкла были такими приятными, такими желанными, что сердце трепетало, словно бабочка. Но вперемешку с наслаждением она чувствовала и отторжение. Захотелось выскользнуть из объятий своего Маэстро. Она мысленно молилась, чтобы какая-то неведомая сила заставила мужа отойти от неё. Но мольба была не услышана, напротив, Майкл развернул ее к себе лицом и заглянул в глаза. — С тобой что-то не так — продолжал певец свой допрос деликатно и с любовью. — Тебя что-то тревожит. Расскажи мне. Тебя кто-то обидел?       Как же мне хочется закричать, Майкл! Как хочется прижаться к твоей груди и выплакать всю ту боль, весь тот позор, что я испытала в Лас-Вегасе! Но я понимаю, что не могу сейчас это сделать. Я еще не готова уйти, не готова потерять тебя. Да и как я могу уйти, ведь у нас есть дети? Больше всего на свете я боюсь увидеть в твоих глаза презрение и разочарование! Меня пугает мысль о том, что ты отшвырнешь меня, словно прокаженную. Но видит Бог, Майкл, я никогда бы в здравом уме не предала тебя! Но память не изменить. Я помню! Черт возьми, помню в полумраке образ человека, что был рядом со мной. Могла ли я выпить настолько много алкоголя, чтобы окончательно распрощаться со всеми духовными и моральными принципами? — Просто мне совсем не понравился Вегас. Много казино-клубов, на улицах полно людей в откровенных нарядах, алкоголь, наркотики. — Только в этом причина? — Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, Майкл. — Ты со вчерашнего дня ни разу меня не обняла и не поцеловала. Не думаю, что город мог повлиять на тебя настолько, что тебя и от меня отвернуло. — Нет, Майкл, конечно, нет! — внутри Камры словно оборвались струны. Она совсем не давала себе отчет в том, что была холодна с мужем и это, естественно, не могло не вызвать у него вопросы. Женщина поспешила исправить ситуацию, и обняла Майкла, только тот уже смотрел на нее настороженно, чувствовал, что она не честна с ним. — Ладно, если не хочешь говорить мне, что случилось, я не стану на тебя давить… — Майкл! — она хотела было вставить очередное оправдание, но певец пресек эту попытку. — Пойду посмотрю, как там дети…— когда Майкл вышел, Камра обессилено опустилась на стул и заплакала.       Прошла неделя.       Есть ли смысл заметать следы, если я понимаю, что простить себя не могу и при этом молчать всю жизнь тоже не считаю выходом? И самое ужасное то, что я пока страшусь кому-либо доверить свой позор. Знаю, что Ванесса меня наверняка бы поняла и поддержала. Быть может, я открою ей свою тайну, но чуть позже. Для начала я должна сделать нечто более важное: пойти к врачу и проверить себя. Кто знает, сколько у Абади было до меня женщин? На верного он не похож, да и некому ему сейчас хранить верность. Удивительно, как прогнили люди шоу-бизнеса. Разовая интрижка с кем попало не вызывает даже стыда, не говоря уже о раскаянии. Уже в который раз я убеждаюсь, что они не ровня Майклу. Скромность, порядочность и великодушие, присущее ему, напрочь отсутствует во многих известных людях, которых принято называть сильными мира сего.       Борясь с роем разных мыслей, я все-таки решилась сдать кровь, и вот теперь сижу перед врачом, словно на иголках. Боже, спаси меня от ужасной участи! — Миссис Джексон, с вашим здоровьем всё в порядке, никаких инфекций не обнаружено — сказала врач. Пациентка облегченно выдохнула. — Но я могу вас поздравить! Вы скоро станете мамой. — Что? — поперхнулась Камра. В глазах застыл ужас, по коже пробежался холодок. — Да-да — подтвердила еще раз женщина, видя растерянность будущей мамочки. — Срок две недели. — Нет — процедила Камра, потеряв связь с реальностью. — Что значит нет? — удивилась врач. — А, это я просто так…— прижав ладонь к животу, она не знала, что и думать. — Кажется, вы не сильно рады? — Что? — Вы не рады — Нет, не в этом дело… — Сохраняем ребенка? — уточнила доктор, чувствуя, что настроение матери заметно испортилось. — Я…Я пойду доктор — сказала Камра и на ватных ногах вышла из кабинета.       Две недели. Боже! Две недели. Это ребёнок Майкла или…(имя Дамира она не могла даже в мыслях произносить) Нет! Это катастрофа! С Майклом у нас было…за два дня до…Господи! Если это ребенок..., то я не хочу, чтобы он появлялся на свет. Я не дам ему жизни! А если это ребенок Майкла, я уничтожу плод любви...Господи, что мне делать?! Что делать?       Камра вернулась домой опустошенная. Если ранее она еще могла скрыть от Майкла свою случайную связь с модельером, то теперь это было невозможно. Лгать мужу о ребенке, который в конечном итоге, может внешне походить на Абади, она не хотела. Пусть уж лучше он возненавидит ее и прогонит прочь, чем жить с таким тяжелым грузом на душе. Загнанная в угол неожиданным событием, Диас больше не хотела бороться с тем удушающим чувством вины. Будь что будет!       На негнущихся ногах женщина вошла в гостиную, где сидел Джексон. Вокруг царила пугающая, гробовая тишина, свет не горел. Майкл тоже не издавал ни звука, при этом что-то разглядывая на столе. Камра уже видела перед собой следующую сцену: она подходит к мужу, опускается на колени и, содрогаясь от плача, во всем признается. Она умоляет простить, но Майкл в ярости отталкивает её от себя и требует убраться прочь.       Подхожу ближе к Майклу, готовая рухнуть перед ним, и, не поднимая глаз, выплакать всю скопившуюся в груди тугим узлом боль. Но, прежде чем дохожу до него, замечаю на столе около десятка снимков. В мгновение ока получаю по голове незримый удар, сердце проваливается в пятки. На изображениях я целуюсь с… Боже! Фотографии сделаны будто бы откуда-то со стороны. Выглядит всё так, словно мы воспылали друг к другу страстью, хотя на самом деле в то мгновение этот мерзавец насильно лапал меня своими грязными руками. В горле застрял ком. Я перевожу затуманенный слезами взгляд на Майкла. Он сердито смотрит на меня и молчит. Боже! Это молчание убивает меня медленно и мучительно. — Не объяснишь, что это такое? — чуть хриплый голос Джексона нарушил тишину. Камра не смогла вымолвить ни слова. Страх на корню лишил ее голоса. — Камра, чёрт возьми! Ответь мне! — выпалил певец так резко и грубо, что женщина вздрогнула от ужаса. — Почему ты молчишь?! — не унимался он. — Майкл, это не то, что ты думаешь… — Тогда объясни — снизил тон музыкант. — Почему ты целуешься с этим мужчиной? Это, что, тоже для журнала? — Нет…— мотала головой Диас. — Эти фото уже гуляют по всем СМИ, ты в курсе? — Что?! — Камра побледнела. Сейчас ее опозорили не только перед мужем, но и перед всем миром. — Майкл, он…Он поцеловал меня против моей воли — Как же так вышло? — Он поймал меня…Я пыталась вырваться, но всё напрасно…Он был сильнее — Камру пробирала нервная дрожь. Майкл не знал самого главного. Он же придушит ее на месте. И будет прав. — Где, черт возьми, находился в это время Билл? — Он был в студии. Кто же мог знать… — Уволю к чертям! — вспыхнул певец. — Нет, Майкл! Билл не виноват! — Поэтому ты такая дёрганная в последнее время? Боялась, что эти фото попадут ко мне? — Нет, я даже не знала о том, что нас кто-то фотографирует! — Значит там случилось что-то еще — допытывался Джексон. — Я требую все рассказать мне, Камра! — Хорошо, Майкл — ответила супруга. — Я расскажу. Но я прошу, не вини никого в произошедшем. Ни Билла, ни мою ассистентку. — Я слушаю — Майкл уселся обратно на диван, с отвращением взглянув на снимки. Камра рассказала ему от начала и до конца обо всем, что происходило между нею, Дамиром Абади и его дочерью Лаурой. Поначалу мужчина с ужасом слушал о насилии над ребенком, а когда жена перешла к рассказу о той злополучной ночи, на его лице чуть ли не каждую секунду рисовались разные эмоции: ступор, злость, подозрение, страх и…боль. Майкл потерял дар речи. — Я не знаю, как так вышло, Майкл…Я не знаю — рыдала она, закрыв лицо руками от стыда. — Мне казалось, я вижу тебя…Прости меня, Майкл. Прости! — Мой Бог! — на удивление певец не принялся кричать или искать её вины в произошедшем. Вместо этого он посадил любимую рядом с собой и обнял ее. — Возьми себя в руки, Камра — спокойно продолжал говорить Джексон и, взяв супругу за руку, вытер слёзы на ее щеках. Камра ошеломленно смотрела ему в глаза. Нет, она не видит в них ненависти или презрения. Что-то успокаивающее, дающее надежду на мирный исход, читалось в глазах мужа. — Послушай, почему ты не рассказала мне всего сразу? — Думаешь, это так просто? — процедила женщина. — Я не знаю, было между вами что-то или нет. Но я уверен, что ты никогда не изменила бы мне, будь ты в здравом уме. Совершенно точно, тебя опоили чем-то дурманящим. Ты видела галлюцинации. А это значит…Камра…Боже! — он резко, но мягко прижал её к груди, словно заботливый отец, начал гладить по голове. — Камра, мы должны сообщить обо всем в полицию. Этот ублюдок должен ответить! — Настроение Майкла быстро изменилось. Он был в ярости. — Майкл, ничего не выйдет…Ведь я…Дала своё согласие…Я отдалась ему по собственной воле — Диас понимала, что муж хочет защитить её, списав всё на насилие, и она бы рада таким образом снять с себя груз вины. Только что же делать с воспоминаниями, с яркими образами, что стоят у нее пред глазами уже который день. — Если нам не поможет полиция, я собственноручно разделаюсь с этим мерзавцем. Он пожалеет, что тронул тебя! — Даже если и так, Майкл. Мне противно даже думать, что ко мне прикасался чужой мужчина, а я при этом с радостью принимала его. — Скажи мне, знал ли Абади о том, что ты пытаешься сообщить в полицию о насилии над его дочерью? — Не знаю. Но вряд ли. Я никому не говорила. Даже Билл и Никки не в курсе. Помнишь, я обменялась телефонами с Биллом. Телефон был исправен. Я солгала и просто выключила его. У меня было предчувствие, что ситуация может выйти из-под контроля и потому я решила, что лучше фотографии спрятать подальше. Этот человек имеет большие связи, никто просто так не стал бы проверять его. — Хвалю тебя за мужество, и ругаю за глупость! Ни при каких обстоятельствах ты не должна была отпускать Билла. Это его работа — защищать тебя! — Прости…Майкл, ты должен знать еще кое-что…— Камра опустила голову и закрыла глаза. Её ладонь крепко сжала руку Джексона. — Сегодня я была у врача. Я сдавала кровь, чтобы проверить, не подцепила ли какую инфекцию. — И? Ты чем-то больна? — в глазах певца мелькнула тревога. — Я ношу под сердцем ребенка, Майкл — призналась женщина. Брови музыканта удивленно подскочили вверх, глаза радостно сверкнули. Но тень счастья быстро растаяла, как ускользает солнечный свет со стен дома, когда его закрывают тучи — Джексон помрачнел. В том, что Камра никогда бы не пошла на измену, он был уверен. Но ребенок…Это совсем другой вопрос. В голове поселился хаос, а сердце разбилось на мельчайшие осколки. — Это…Это ведь мой ребенок? — спросил он с надеждой. Слова были ни к чему. В молчании Камры и ее слезящихся глазах читалось гораздо больше ответов, чем в каких бы то ни было объяснениях. — Ведь правда? — Хотя ответ был очевиден, мужчина продолжал надеяться в глубине души, что жена опровергнет его догадки. — Камра! — он встряхнул её за плечи. — Камра, скажи мне! — Я не знаю — тихо выдавила Диас, обреченно выдохнув. Майкл отпустил руку супруги и, молча удалился из гостиной.       Вот это испытание подкинула мне судьба! Всю свою жизнь я заботился о благополучии детей по всей планете, а теперь допускаю мысль о том, чтобы отправить Камру на аборт, и даже не потому что сам этого хочу — сердцу наоборот тошно, но еще страшнее представить, какую боль может испытывать женщина, подвергшаяся насилию. Но ведь есть шанс, что ребенок этот может быть моим! Боже! Меня до костей пробирает дрожь, как только начинаю думать, что могу быть причастен к убийству собственного ребенка. Чтобы навсегда избавиться от сомнений, я должен поехать в Лас-Вегас и хорошенько побеседовать с этим мерзким модельером.       Говорят, красота — это страшная сила, и она становится куда страшнее, если ты являешься известным человеком. Многие люди страдают в своей жизни, если их внешность далека от идеалов и стандартов красоты. Уже в школе дети могут быть подвержены травле, если у них проблемы с кожей или лишний вес, если у них нет денег на красивую, модную одежду, брендовую косметику, и даже если кто-то не выглядит как Анжелина Джоли — становится изгоем. Как бы странно ни звучало, но я бы хотела переродиться простой девочкой, без этой ярко-выраженной восточной красоты, на которую падки многие мужчины. Знаю, что женщины завидуют моей красоте, мечтают походить на меня, только многое бы отдала, чтобы стать обычной. Многие даже не догадываются, как тяжело быть красивой. Как вспомню, сколько раз до меня домогались мужчины, и в обмен на ночь готовы были дарить чуть ли не все богатства мира, то видит Бог, иногда мне хочется взять кислоту и облить ею своё лицо. Теперь, когда моё имя запятнано, а честь растоптана, у меня есть веская причина избавиться от этого вечного проклятия.       Не прошло и часа после того, как снимки попали на стол Джексона, как они уже транслировались на многих телеканалах, печатались в газетах, обсуждались на различных форумах. Всюду журналисты выражали своё мнение о том, что Камра оказалась не верна королю поп-музыки, приводя в аргумент цитату Абади: «о своих отношениях с миссис Диас я предпочту не распространяться и всё, что между нами было — наше личное дело». С одной стороны ушел от ответа, не опорочив самого себя, с другой — не отрицал, что между ними есть интрижка, и дал пищу для ума желтой прессе, которая разобрала цитату на кусочки и перефразировала по-своему. Камра слушала всё это со слезами на глазах: её репутация уничтожена! Хватило всего одной фразы и нескольких лживых фото, чтобы выставить её предательницей.

Она всю жизнь крутит шашни с богатенькими! Заметили? Аджмаль ибн Иса аль Мактум, Джексон, теперь вот Абади!

Тварь! Да как ты могла предать Майкла? Ты не достойна быть с ним!

А строила из себя верную жену и заботливую мать! Позор!

Езжай в свой Катар обратно и там спи с арабами, а Майкла не трогай!

Майкл! Гони в шею эту шлюху! Она не достойна твоей любви!

      Все эти и множество других негативных откликов она прочла на одном из форумов, и чем больше читала, тем сильнее в ней нарастала обида, отчаяние пожирало, словно пламя, слёзы душили. Что люди знали о первом её муже, что пытался «отдать» жену за долги на потеху насильникам только чтобы спасти свою шкуру? Что им было известно о том дне, когда она бросилась спасать Майкла из пожара, и который в итоге закончился трагедией, что стерла ее воспоминания? Что они знали об Аджмале и той роковой роли, что он сыграл в их с Майклом судьбе? Что они знали о Дамире Абади, который скрывает свой деспотичный характер за приветливой улыбкой, и который через насилие подчиняет себе людей?       Правильно. Ничего.       Оскорбления. Ненависть. Насмешки. Всё это лилось непрестанным потоком. Пресса сделала своё дело. Людям многого не надо, чтобы повесить клеймо и потом смаковать детали чьей-то личной жизни. Когда терпение лопнуло, Камра швырнула телефон в стену и завизжала, закрыв уши руками. — Нет! Это не правда! Не правда! Хватит! Замолчите! Вы ничего не знаете! Ничего!!! — выкрикивала она, вжавшись спиной в диван и подогнув под себя ноги. На эти вопли в гостиную влетел Майкл. — Камра, что такое?! — Майкл, скажи им, чтобы они замолчали! Скажи им! — женщина перешла на истерику. — Они ведь ничего не знают обо мне! Ничего!!! — Тише, мой Лунный свет, успокойся — мягко сказал он, обняв супругу. — Не трогай меня! — Диас вдруг отскочила от мужа, словно её ударило током. Всего на пару минут она забыла о том, что тяжесть вины по-прежнему висит на ней. — Камра! Успокойся! — Джексон выставил руки перед собой и попытался дотронуться до жены. — Я теперь порочна! Не трогай! А еще во мне плод греха, ты забыл? Я ненавижу его! Я убью его! — неожиданно Диас схватила с тумбы вазу и швырнула в зеркало. Осколки, словно брызги воды, разлетелись по сторонам. — Господи! Камра, не надо! Успокойся! — певец обхватил супругу за талию и насильно оттащил подальше от разбитого зеркала. — Неужели я могла тебя предать, Майкл?! — прокричала она, цепляясь за рубашку Джексона и отчаянно ища в его глазах утешения. Волосы её растрепались, тушь размазалась под глазами, а голос начал хрипеть. — Нет! Я не верю в это — отрицал музыкант. — Неужели этот ребенок…— язык не поворачивался произнести имя ненавистного ей человека. — Неужели это всё происходит со мной?! — Камра прижалась к груди Джексона, её всхлипы начали стихать, и она отключилась. — Моя дорогая Камра, мой Лунный свет, даю слово, этот человек ответит за всё, что с тобой сделал — процедил Джексон, едва сдерживая слёзы.