Часть 2. Глава 32. Последний день, когда он смеялся

      Майкл внимательно наблюдал за схемами, которые Брайан начертил маркерами на доске и попутно озвучивал комментарии к ним. Загнанный в финансовую ловушку он отчаянно искал выход, и, о счастье — вселенная оказалась к нему благосклонна. Брат Камры — опытный бизнесмен, некогда выходивший на международный рынок в транспортной отрасли, претерпевший в одно время крах по милости товарищей, всё же не потерял финансовой хватки и после победы над болезнью, постепенно заново выстроил свое дело и открыл другие направления деятельности. Теперь, ко всему прочему он открыл более десятка фирм по пошиву одежды. Не забывал мужчина так же и о небольшом продовольственном бизнесе, который перешел к нему от родителей. Все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Теперь, узнав о проблемах музыканта, Брайан охотно вызвался помочь ему — отчасти потому, что они были одной семьей, отчасти потому, что все еще чувствовал вину перед Джексоном за то, что когда-то несправедливо отнесся к нему.       Аббревиатура ETF, или биржевой инвестиционный фонд, для человека, который особо никогда не вникал в финансовые тонкости и давно потерял интерес к механизмам рынка, полагаясь лишь на то, что деньги сами сваляться с неба или же ему кто-нибудь их скоро приподнесет, сейчас казалась сложной абстракцией. Однако, самое главное Майкл смог уловить сразу: покупая даже одну долю в таком фонде, он приобретет не лотерейный билет на успех одной конкретной фирмы, а крошечные, но гарантированные кусочки сразу на несколько корпораций. Это консервативная, медленная, но надежная стратегия, дорога к сохранению и приумножению капитала, основанная на принципе: «Не клади все яйца в одну корзину».

— Возможно, это звучит сложно — подытожил Брайан. — Но на самом деле все просто. Майкл, ты же любишь собирать редкие вещи в коллекции, не так ли? ETF — это готовый коллекционный набор, но вместо марок или ваз — лучшие компании мира. Купив одну акцию такого фонда, ты сразу становишься владельцем маленького кусочка Apple, Coca-Cola, QatarEnergy и десятков других гигантов. Сразу всех! — Звучит как магия. Где подвох? — поинтересовался Майкл. — Никакой магии — отмахнулся Брайан. — Есть два пути. Каждый квартал компании внутри ETF платят нам свою долю. Эти деньги будут капать на счет траста. Мы можем их снимать на жизнь или реинвестировать — покупать еще больше акций. Это «сложный процент» — восьмое чудо света. Или же, если компании внутри набора растут — дорожает и цена самой акции ETF. Если нам срочно понадобятся деньги, можно продать эти акции на бирже быстрее, чем продать любую вазу из твоей коллекции, Майкл. — Каковы же риски? — Риски есть, — подтвердил мужчина. — Но они сведены к минимуму. Рухнет одна компания — мы даже не заметим. Рухнет вся нефтяная отрасль? Маловероятно, но и тогда у нас есть золото и американские гиганты вроде McDonald's или Apple.           Воцарилась тишина. Майкл смотрел на схему, в его глазах читалось облегчение. Впервые ему показали не тупик, а четкий, понятный и профессиональный выход. Правда вот минус был в том, что план Брайана носил долгосрочный период, приумножить за месяц или два свои активы не получится. Однако, если сделать этот шаг сейчас, то, вероятно, в будущем это может стать финансовой подушкой безопасности. Или же, по закону обратной стороны медали обернется очередным крахом? Но Майкл решил рискнуть.           На очередное интервью с Баширом Майкл вышел охотно. До сего дня журналист выказывал исключительно дружеские жесты и поддержку. После того, как Камра едва не отправилась на тот свет, психика Джексона пошатнулась — ему порой во сне виделась смерть любимой женщины. В силу этого он стал более уязвимым, страх находил на него каждую ночь, и он не мог дождаться дня, чтобы поехать в больницу. Уже в который раз им двоим открылось, насколько важно говорить друг другу теплые слова, проявлять заботу, и, хотя все это имело место в их жизни, в данный момент казалось недостаточным. Ведь сегодня ты есть, завтра тебя нет. — Я наслышан, что сейчас у тебя серьезные финансовые проблемы, Майкл — сказал Башир, когда они прогуливались по Неверленду. — В прессе про меня много чего пишут и говорят. Не стоит всему верить — дал ответ Джексон, желая скрыть правду во избежание насмешек и новой волны травли. — Нисколько не сомневаюсь в правдивости твоих слов — Мартин сложил руки за спину — Но долги перед Sony реальны, и они только и ждут твоего провала. Твоего падения. И сделают все, чтобы свергнуть с престола… — Этого не будет, Мартин — спокойно ответил певец. Он старался изо всех сил не показывать подступающей к горлу паники. Журналист давил на больное место, на реальную проблему, которая пока находится на стадии решения. Доходов от фонда пока не поступало, все творческие наработки не были открыты миру, и, следовательно, семейный бюджет не пополнялся, а вот проценты по кредиту росли с каждым днем. — Я могу себе позволить все, что хочу. Если кто-то сомневается, так я могу развеять эти сомнения — блефовал Майкл. — Каким образом? — Поедем за покупками. — Ты серьёзно? — Да, я люблю прогуливаться по магазинам.           Услышав слово «долги», Майкл почувствовал обиду. В воздухе повис тонкий намек на унижение. Его первой мыслью была не рациональная оценка, а чистый гнев монарха, услышавшего крамолу. «Как они смеют?» — застучало в висках. Он — Майкл Джексон. Тот, чье имя стало синонимом успеха. Тот, кто продавал миллионы пластинок. Тот, чьи ноги скользили лунной походкой по сценам всего мира. Деньги для него не просто цифры на счету. Это магия, доказательство его силы. Щелчок пальцев — и появляется карусель. Взмах руки — и самое изящное искусство возле его ног. Один приказ — и вот уже больному оплачена операция. У Майкла включился механизм, отточенный годами. Защита через величие.       Каждая покупка под прицелом камеры Башира была не актом расточительства, а актом утверждения. Это был его способ крикнуть: смотри, я выбираю эти ковры и картины не потому, что они мне нужны, а потому что могу купить их! Сейчас внутри него сидел меркантильный чертенок, и, потирая ручонки, нашептывал: «Я все еще Король!» С каждой новой картиной, с каждой новой вазой, этот голос звучал громче, заглушая шепот сомнений. Он точно знал, что деньги имеют свойство заканчиваться, но разве это может относиться к нему, королю поп-музыки? Он никогда не ограничивал себя в расходах, и даже теперь верил, что деньги обязательно сваляться с неба. Кроме этого, у него появилась подушка безопасности в лице Брайана. Его стратегия работала, хотя пока и не в полную силу.       Башир недоумевал и дивился. В его глазах Майкл выглядел двояко: он не то расточитель, который просто не знает, куда потратить деньги, не то глупец, не понимающий ценность денег. Журналист продолжал наблюдать, как музыкант, отойдя от предметов интерьера и мебели, переключился на драгоценности. Теперь он тычет пальцем в колье и браслеты. Складывалось впечатление, что у Джексона за спиной бездонный мешок денег. Мартин понимал, что скоро получит именно те кадры, за которыми пришел: трагический портрет короля, который, танцуя на краю пропасти, уверен, что парит в небесах. — Для кого всё это, Майкл? — спросил журналист, когда съемки прекратились и телохранители уложили в автомобиль более десятка пакетов с брендовыми марками одежды и украшений. — Конечно, для моей семьи. В большей степени, конечно, для Камры. Я давно не делал для нее подарков. А она их заслуживает более, чем кто бы то ни был. Она подарила мне еще одного сына. — Джексон просиял от радости. — А еще для Ари выбрал браслет — она не особо любит золото, и редко носит его, но все-таки, я надеюсь, когда-нибудь она его наденет. Еще купил серьги для Джанет, и колье для мамы. Ах, да! И сумочку для Лиз Тейлор! — Лучшие друзья женщин — бриллианты, не так ли? — Мм, наверное — пожал плечами певец. — Мартин, на сегодня съемки завершены, не так ли? — Да. Конечно, ты можешь отдохнуть. — О, я поеду к Камре. Они с сыном ждут меня. Я должен их навестить. Завтра их выписывают. — Ты делаешь это каждый день? — Конечно, разве могу я иначе?           Счастье длилось не долго. Не успел певец добраться до больницы, как супруга позвонила ему и сообщила, что сын заболел, и им придется задержаться еще на какое-то время. У ребенка выявили омфалит. — Это опасно? — первое что спросил Майкл, когда взял Бланкета на руки и увидел воспалившуюся ранку на его пуповине. — Мистер Джексон, без паники. Такое случается. — Почему такое случается? — сорвался он, переживая за ребенка. — В ранку попала инфекция — пояснил врач. — Разве у вас все тут не стерильно? Или его брал кто-то грязными руками? — певец не мог сдержать гнев, ведь он так ждал скорой выписки жены и сына, а теперь ему снова придется томиться в страхе и ожидании. — Майкл, прошу, успокойся — Камра подошла к нему и приобняла за плечи. — Еще несколько дней… — Я хочу забрать вас…— ответил он, укачивая сына на руках. — Нельзя…Ты же знаешь…Не противься… — Врач вышел из палаты. Майкл нежно поцеловал сына, едва сдерживая слезы. — Майкл, ты нужен нашим детям. Позаботься о них, пока меня нет. Потерпи еще немного, скоро мы с Бланкетом будем дома. — Тебя ведь хорошо кормят, не дают ничего вредного? Тебе что-то нужно привезти? — Нет, мне ничего не нужно. Кормят хорошо, с учетом диеты. Силы мои восстановились. Я больше переживаю за сына. А еще — как там Пэрис, Сэм, Принс? Они хорошо кушают? А Мэлоди и Адам беспокоят по ночам? — Слава Богу, Грейс выручает. А еще мама и Мариам. Иногда капризничают все понемногу. Пэрис мне на днях прически заплетала. Сэм и Принс готовили вместе со мной пиццу. Правда, эм…— Майкл прищурился — Мы засмотрелись мультиками, и она у нас сгорела. — Боже! — воскликнула Камра. — Да, достали мы уже угольки. Пришлось все отправить в мусор. А Мэлоди и Адам, насколько им хватило роста, разрисовали в нашей спальне стену. Теперь напротив нашей кровати красуется каля-маля. — Ах, проказники! — хихикнула Камра. — А ты куда глядел? — Я вышел буквально на минуту…По нужде. А когда вернулся, меня ожидал сюрприз. Ах, да! А буквально вчера…— настроение Джексона изменилось, как только он стал вспоминать забавные истории с детьми. — Мы с ними ужинали в спальне…А позже я обнаружил под подушкой котлету. Оказалось, Адам подложил мне ее, чтобы папа ночью покушал, если вдруг проголодается. — Камра тихо рассмеялась, чтобы не разбудить спящего сына. — Заботливый сын у нас растет — Очень — согласился музыкант. — А ко мне вчера заходила Ариадна. Они приходили вместе с Чарли. Они придут к нам в гости, как только нас с Бланкетом выпишут. — Замечательно! Устроим пир! — Зачем же пир? Можно просто тихий, семейный вечер.       Прошла неделя. Камра вернулась домой вместе с сыном. Майкл лично, не отходя ни на шаг, сопровождал их от порога больницы до комнаты, где они могли отдохнуть. Стены, окна, мебель — всё такое родное, Камре показалось, что она покинула Неверленд на целую вечность, хотя прошло чуть более двух недель. К вечеру следующего дня дом наполнился гостями: приехала Ариадна, родители Майкла, невестка и брат Камры, а также, Крис Такер.       Воздух в гостиной Неверленда, обычно наполненный лишь музыкой или детскими голосами, сегодня был густым от смешения голосов и разных ароматов — дорогого парфюма, домашней выпечки и изысканных блюд, которые приготовили повара, и простого, такого ценного в этой обстановке, запаха семьи, запаха рая.       Камра, уставшая после бессонной ночи из-за капризов Бланкета, но сияющая внутренним светом, сидела в кресле, укутанная в мягкий плед. На ее руках, засыпая, лежал новорожденный сын. Она с любовью смотрела на Майкла, который перемещался по комнате то поправляя подушки у нее за спиной, то предлагая угощения гостям и развлекая их танцами. Он был безумно счастлив, это Камра чувствовала на глубоком, духовном уровне. — Можно я его подержу? — попросила Ариадна, подсев к матери. Камра улыбнулась и осторожно передала сына в руки дочери. — Он такой крошечный! — прошептала с восхищением девушка. — Привет, малыш, я твоя старшая сестра! — А где Чарли? Он не приедет? — поинтересовалась Камра. — Ему нужно срочно доставить заказ из кондитерской тёти. Скоро будет — как только она это произнесла, в гостиную вошел Чарли с огромным букетом алых роз. — Вспомни солнце, вот и лучик — хмыкнула Ари. — Я извиняюсь, я опоздал… — На сорок минут — нахмурилась Ариадна. — Ну, ириска, не сердись. — Чарли чмокнул девушку в щеку. — Я не мог прийти без подарка. Это вам, миссис Джексон — Парень вручил букет, и дружелюбно чмокнул свою будущую тёщу. — Спасибо, Чарли, какая красота! — улыбнулась Камра. — А Ириска, это так мило — подмигнула она. Ари демонстративно вздохнула и закатила глаза.       Кэтрин Джексон, устав от визгов и беготни, оставила пятерых сорванцов на попечение счастливого отца, и решила переметнуться к Камре, которая разместилась поодаль от места активных игр. — Спасибо тебе, дочка, — прошептала она, присев рядом. — Ты даришь моему сыну столько счастья. Ты его опора, его свет. — Мама Кэтрин, — Камра ласково сложила ладони на руке женщины — я благодарна тебе за Майкла не менее. Спасибо, что научила его любить этот мир. Я не знаю мужчины, в котором было бы больше любви, чем в нем.       Ариадна заметила сидящего на диване Джозефа. Он был крайне сдержан, чувствовалось, что он испытывает неловкость. Ему скорее всего хотелось покинуть Неверленд и заняться более важными делами, ибо он прекрасно понимал, что не является желанным гостем в этом доме, а собственный сын будто бы не замечает его, с удовольствием отдаваясь играм с детьми или же общению с Брайаном или Мариам. Не смотря на отстраненность, Ари заметила его редкую улыбку, когда он лицезрел, какое счастье испытывает его сын, находясь рядом с детьми. Чувствовал ли он раскаяние в глубине души за отнятое у Майкла детство, осуждал ли себя за жесткое обращение с собственными детьми? И если да, возможно ли, что он когда-нибудь сможет попросить прощения у самых близких? Прошло еще несколько минут, и мужчина вышел из гостиной. Ари, заметив это, направилась вслед за ним. — Почему ты здесь один? — спросила девушка, подойдя к Джозефу. Он стоял на пороге дома и смотрел в небо. — Там очень шумно — ответил старший Джексон, выдержав короткую паузу. Он точно не ожидал, что за ним последуют. — Голова трещит. — Мои братья и сестры шумные, это верно — Ари сунула руки в карманы джинс. — Это не культурно — подметил Джексон. — Что именно? — Держать руки в карманах. И уж особенно девушки так делать не должны. Не знала? — Я не думаю об этом — без тени обиды ответила девушка. — Купи себе платье — О, ненавижу платья! — Ари сморщилась. — Мама приучала меня к ним, но все бесполезно. Ни платья, ни тонны косметики, ни брюлики меня никогда не интересовали. — Наступило неловкое молчание. Джозеф вдруг потупил взгляд в свои ботинки. — На улице прохладно. Возвращайся в дом — выдал вдруг отец Майкла спустя некоторое время. — Ты никогда не хотел бы поиграть со своими внуками? — парировала Ариадна. Ее вопрос сбил Джозефа с толку. Он уставился на нее, словно она появилась перед ним неожиданно, замешкался, а потом резко ответил: — Нет! — беглый взгляд выдал волнение, в словах ощущалась неискренность и плохо скрываемая ложь. Слово «нет!» прозвучало как щит, который скрывал настоящие эмоции. Ариадна поняла это сразу, ведь не зря она училась на факультете психологии. Невербальная коммуникация всегда давалась ей легко.       Крис, сидя за столом в компании Брайана и Мариам, занимался своим любимым делом, которое у него получалось лучше всего — смешил гостей. В основном он пародировал Майкла, и рассказывал комичные истории из своей жизни. Его сумасшедшая энергия, мимика и умение превращать обычные ситуации в истеричные монологи прошибали, что называется, на слезы счастья, невольно думалось, что он своей комичностью может вытащить из депрессии даже самого несчастного и отчаявшегося человека. После монологов Такера, Брайан признался, что никогда в жизни так много не смеялся. — Майки, можно задать тебе скромный вопросик? — воскликнул Крис, привлекая внимание всех собравшихся. — Ты собираешься продолжать в том же духе? — То есть? — не понял певец, хихикнув. — У тебя как бы уже… семеро… — Я знаю — снова хихикнул Джексон, уловив намек. — Я счастлив! — Ты свою жену на руках должен носить, ты знаешь? — О, я стараюсь — смущенно ответил Майкл. — Камра, это так? — обратился Крис к женщине. — Майкл замечательный муж, Крис — посмеялась она. — Бро, ты знаешь, у меня один сын – и тот меня изматывает так, что я к вечеру падаю без сил! А у тебя – целая баскетбольная команда! И посмотрите на этого малыша! — Он указал на новорожденного, которого Камра нежно качала на руках. — Он только приехал из больницы, а еще даже не понимает, в какую сумасшедшую сказку он попал! Дружище, ты ему сначала лунную походку покажешь или на карусели прокатишь? Эх, и почему не я твой сынишка? — хмыкнул Крис. — О, Крис, я думаю, что готов пойти на усыновление — поддержал шутку друга Майкл. Такер вытаращил на певца изумленные глаза. Воистину, если бы его отцом был сам Майкл Джексон, он мог бы поглощать килограммы мороженого, до тошноты кататься на каруселях и облазить каждый куст знаменитого ранчо. — Но тогда, тебе как старшему брату, придется нянчиться с малышней. Согласен? — Тут Крис вспомнил хлопоты с одним ребенком, прикинул масштаб работёнки, помноженной, как минимум на шесть, без учета Ариадны и сделал вывод, что "усыновление" он не потянет ни морально, ни физически. Да и если так подумать, и налопаться мороженого, и покататься на аттракционах, и прогуляться по Неверленду он может элементарно «по блату». Он вздохнул с преувеличенной скорбью, опустил взгляд на свои руки, а потом словно невзначай, надеясь на положительный ответ, спросил: — А у меня ведь есть право отказаться от этой авантюры? — Вопрос повис в воздухе. По комнате пронеслась волна смеха сколько не на слова Криса, сколько на его наигранную комичную ужимку.       К концу вечера, когда гости разъехались, а Камра укладывала детей спать, Майкл проводил Криса до автомобиля. — Майкл, чуть не забыл…Прекрасный вечер был сегодня, но я хочу тебе кое-что сказать. — Лицо комика уже не излучало той жизнерадостности, оно было максимально серьёзным. — В чем дело, Крис? — В общем, я по поводу Арвизо… — Бог мой! Что-то случилось? Что-то с Гевином? — О нет, пацан, слава Богу, здоров! Но, на всякий случай, я тебе советую, держись от них подальше. — Почему? — Эта семейка странная, не заметил? Я узнал, что в декабре двухтысячного года Джанет Арвизо судилась с магазином «J.C. Penney». Гевин и Стар украли что-то в магазине, и их поймали охранники. Вскоре Джанет подала денежный иск против «J.C. Penney», утверждая, что эти охранники ее сексуально домогались. Заявление о сексуальных домогательствах были ложными, тем не менее, иск был урегулирован денежным соглашением. Этой семье постоянно что-то нужно. — Я заметил, что эти дети еще те разбойники, но они не умеют лгать — Майкл посмотрел на друга таким невинным, чистым взглядом, будто только что родился и не понимает, насколько жестоким может быть человек. — Гевин и Стар брали актерские уроки в комедийном клубе «Фабрика Смеха» Джейми Масады — подчеркнул мужчина. — В этом клубе я и познакомился с ними. Так что дети тоже могут лгать. Имей ввиду — Крис похлопал друга по плечу. — Ладно, доброй ночи. — Он сел в автомобиль. — Но не забывай, что я тебе сказал. Тебе же на пользу.       Прошла еще неделя. Я и маленький Бланкет решили навестить Ванессу и Николаса. Очень давно мы не говорили по душам, не рассказывали о том, что происходит в нашей жизни. Кроме этого, мне хотелось покинуть территорию Неверленда хотя бы на какое-то время. Несомненно, это место мой дом, моя крепость, но иногда оно кажется мне тюрьмой, из которой я не могу просто так выйти. Но сегодня, оставив детей на попечение Грейс, и взяв личный автомобиль, я решила сама сесть за руль и вырваться на свободу.Надо признаться, это такое счастье — самой управлять автомобилем, задавая ему направление и скорость, это примерно тоже самое, как если бы ты сама распоряжалась своей жизнью, а не жила по чьей-то указке. Сегодня не нужно давать распоряжение телохранителям, — поверни туда или даваем заедем сюда, и не приходится находиться под их пристальным вниманием.       Звездная жизнь и известность далеко не благо. Ванессу я знаю еще со времен института, и смело доверю ей даже свою жизнь. Быть может это потому, что наша дружба началась задолго до того, как я обрела популярность и стала женой Майкла Джексона. Удивительно, но Ванесса даже ни разу не строила нам козни, и всячески пыталась свести меня с Майклом, хотя сама являлась его большой поклонницей и вполне могла попытаться занять моё место. Я счастлива, что у меня есть такой друг. Очень бы я хотела, чтобы и у Майкла были такие друзья, которые любили бы его не за статус или деньги, а за его сущность, за то, что он просто есть. Задаюсь вопросом, если случится беда, кто останется на его стороне? Кто поддержит, а кто предаст?              Играя с Бланкетом, Ванесса не могла налюбоваться на него и заикнулась о том, что сама хотела бы еще ребенка, но в силу состояния здоровья, забеременеть у нее не получается. Проявив сочувствие, я предложила ей стать крёстной матерью Бланкета, на что она, разумеется, ответила радостным согласием. Уверена, Майкл не будет против, ведь Ванессу и Николаса он знает давно.       Погостив у подруги, мы вернулись в Неверленд. Великое счастье — мы остались незамеченным, паппарации всё проглазели, а фанаты даже не поняли, кто перед ними, когда мы проезжали у них под носом. Все-таки нужно иногда следовать правилу: чем сильнее ты прячешься, тем легче тебя найти.       Как только мы въехали на территорию Неверленда, я заметила у главного входа небольшой фургон с логотипом известной мебельной мастерской. В голове созрело множество вопросов. Я вышла из машины, взяла на руки Бланкета и с любопытством стала наблюдать, как курьеры разгружают массивные коробки. — Простите, что это? — Мой Лунный свет! — курьер не успел и рта открыть, как Майкл перебил его. — Наконец-то! — Майкл, что это такое? — Я купил это всё для нас — он обнял жену за плечи и провел в дом. Они проследовали в столовую, в центре которой уже стоял массивный дубовый стол и двенадцать стульев к нему. — Я подумал, что наша семья выросла, и мы уже не убираемся. Мебель из массивного дуба, как тебе? — Майкл, это конечно красиво… — А еще, идем…— он взял супругу за руку и провел в гостиную — Посмотри, какая красота. Это вазы династии Мин. Это истинные произведения искусства! Можешь себе представить, над созданием одной вазы работало около восьмидесяти китайских мастеров. При этом на создание одной вазы в среднем уходило около года. А это…— певец указал на картины в золоченых рамах. — Восторг! Ну, прелесть же? Они отлично будут смотреться в нашей гостиной. Улыбка медленно сползла с лица Камры. В глазах появилась тревожная тень. Последняя капля терпения иссякла, когда муж вручил ей изумрудный комплект из ожерелья, браслета и серег. Камра замерла. Ее глаза широко распахнулись. — Ты – моя жена, мать моих детей, ты подарила мне целый мир! Ты заслуживаешь самого лучшего — Джексон держал в руках комплект и широко улыбался, надеясь увидеть в глазах Камры восторг. Но восторга не было. Был шок. Её волновало отнюдь не сияние камней, а цена этого великолепия. — К чему всё это Майкл? — холодно спросила Камра. Джексон нахмурил брови от непонимания. — У тебя за плечами огромные долги, а ты покупаешь предметы роскоши? Тебе не кажется, что это не уместно и глупо в нашей ситуации? — Глупо?! — недоумевал мужчина. — Я стараюсь ради нас! — О, да, отлично стараешься! — съязвила женщина. — Стараешься подвести нас под монастырь? — уточнила она с насмешкой в голосе. — Хочешь, чтобы потом за тебя платили долги твои дети?! — Камра, что ты такое говоришь? Я всего лишь хотел сделать тебе и детям хорошо. — Майкл, к черту мне эти побрякушки? — Камра небрежно отшвырнула коробку с ювелирным изделием на другой конец стола. Джексон замер, будто только что отшвырнули не украшение, а его сердце. — Зачем ты так? — тихо проговорил он. — Какая нужда была покупать дубовый стол? Даже если прежний тебе вдруг казался маленьким, можно было найти вариант дешевле! — В нашем доме все должно быть самое лучшее… — Если завтра все это, самое лучшее, у тебя отнимут, что ты скажешь? — Она взглянула ему в глаза, требуя ответа. Майкл молчал. — Но у нас будут деньги! Ведь схема Брайана работает, и еще я скоро выпущу песню… — А если завтра эта схема рухнет?! Почему ты живешь одним днем? — Наступила минута тишины. Майкл переваривал сказанное супругой. Вероятно, она в чем-то права, но и его доля правды тоже есть. — О, мистер Джексон, простите, куда поставить эти картины? — спросил курьер. Тишина наполнилась тяжестью, казалось, она сейчас затрещит, зазвенит под гнетом осуждения и обиды. Майкл посмотрел в глаза жене и понял, что та вот-вот вспыхнет. — Унесите это обратно — прозвучал стальной голос Камры. Курьер растерянно перевел взгляд на Майкла, ища подтверждения. — Нет! — перебил Джексон. — Оставьте это здесь! — он указал на свободное место возле стены рядом с торшером. — Майкл! — возмутилась женщина. — Спасибо, вы можете быть свободны — сказал певец курьеру. Тот поспешил удалиться. Камра продолжала сверлить мужа взглядом. — Не позорь меня, Камра! Я всё еще король поп-музыки и люди должны верить, что я по-прежнему на высоте, и что я справился со всеми проблемами, которые на меня обрушились. — «Я — король, я по-прежнему на высоте, я справился!» — повторила Камра. — Какой молодец, браво! — она похлопала в ладоши. — У меня только один вопрос — женщина выдержала короткую паузу — Учитывая твои аппетиты, надолго ли ты продержишься на высоте? — Камра не стала более ничего говорить и вышла прочь из комнаты. На глазах блестели слезы. Майкл чересчур беспечен. Как только у него появился в кармане лишний доллар, он практически сразу бросился его тратить, не желая помнить, в какой огромной долговой яме находится до сих пор. Он был излишне уверен, что его проблема решилась, что деньги будут теперь каждый день сыпаться в безмерном количестве. Если дело так пойдет дальше, что ей делать? Как умерить его безудержное стремление тратить деньги?       Я готов положить к ее ногам весь мир, готов осыпать золотом и бриллиантами, разве ее должно волновать откуда я беру эти деньги? Может, у меня тоже есть заначки, и я сейчас отдаю последнее, что имею? Раньше я никогда не хранил наличные деньги, все они были на счетах в банке. Однако, жизнь научила меня, что иногда нужно кое-что держать и при себе, по крайней мере в таком объеме, чтобы в случае кризиса можно было какое-то время обеспечить себя и свою семью.       Я стараюсь для семьи. И какое бы шаткое финансовое положение не было, об этом не должно быть известно, ни Мартину Баширу, ни моем врагам, и ни моим фанатам. Ей не понять, почему я сделал это. Ей не понять, что иногда приходится людям что-то доказывать, чтобы тебя не оболгали и не втоптали в грязь. Откуда ей знать, как сильно иногда могут задеть сплетни?       Захлопнув дверь, выдыхаю свой гнев. Майкл показал себя сейчас таким незрелым, таким несмышленым, что невольно видишь в нем ребенка. Как можно было растратить практически последние деньги на дорогую мебель и ювелирные изделия? Мы что не сможем жить без этих картин и ваз, или мы не найдем места, где разместиться в столовой? Уф! В то время, как я продала многие свои украшения, чтобы вернуть к жизни его благотворительный фонд, он заново покупает мне их! Зачем! Лучше погасить этими деньгами часть долга. Вместо этого он только усугубляет положение дел! Надеется на тактику обогащения, что предложил Брайан? Да, вероятнее всего она сработает, но кто знает? Ни в чем нельзя быть уверенным.       Укладываю спящего сына в кроватку, и вдруг слышу быстрые шаги за дверью. Не успеваю опомниться, как Майкл влетает в комнату. По его выражению лица было ясно, что он собирается разговаривать на повышенных тонах, но осекается, видя спящего сына. — У меня разговор к тебе! — выплеснул грубым шепотом певец. Они вышли в коридор. — Куда ты ездила вместе с Бланкетом? — продолжил он. — Мы были у Ванессы — Ты ездила одна? Почему без телохранителей? — Я так захотела. Хотела свободы. Надоело постоянно быть под пристальным вниманием! — Ты подвергла жизнь сына опасности! — Это каким же образом? — усмехнулась Камра. — Вас могли обнаружить паппарации или фанаты. Могли устроить погоню за вами! Вспомни, что случилось с принцессой Дианой… — За нами никто не гнался — Ты не могла этого знать! Мой сын был в опасности — Не забывай. Он и мой сын. Я его мать и прекрасно понимаю свою ответственность! — Не смей больше вывозить его из Неверленда без охраны! Сама можешь ехать куда угодно, но ребенок должен быть всегда в безопасности! — вспылил Майкл. — Ах вот как! То есть тебе наплевать на меня? — Не наплевать. Но ты хотя бы можешь защитить себя. А он нет — Я не бросала сына и тоже могу за него заступиться, если это понадобиться. — Ты — слабая женщина — не унимался Джексон. — Ты не разгонишь толпу! — Мы ехали не в торговый центр, а к подруге в гости. Там нет ни журналистов, ни фанатов! — Я еще раз повторяю, Камра! Не покидай Неверленд без охраны! Или хотя бы меня предупреждай! — А я что в тюрьме нахожусь, я не поняла чего-то? — нахмурилась женщина. Майкл намеренно ограничивал ее свободу. — Я вообще могу что-то решать в этом доме сама? Или только ты можешь? — Я вовсе не это хочу сказать! Просто я буду волноваться. — Значит так, дорогой мой. Когда ты заказывал все эти предметы роскоши, ты моего мнения не спрашивал. Я даже удивлена, как быстро ты среагировал. Меня два часа не было дома, а ты уже по магазинам пробежался! — Я заказал все это еще когда ты была в больнице. Мебель делали на заказ. И я распорядился, чтобы всё привезли в один день. Я думал, мы вместе будем вешать картины, решим, где лучше поставить вазы. Но всё вышло не так, как я представлял… — Вот и вешай свои картины сам, и молись, чтобы я не разбила твои вазы!           Камра ушла. В коридоре повисла тишина.           Так прошло несколько дней — в полном молчании. Никто не желал идти первым на перемирие и гнул свои позиции. Единственное, что сплочало их, это совместная забота о детях. Если один кормил, другой пеленал. Однако, и эти действия совершались молча. В дни, когда Джексон отсутствовал, его заменяла няня. Новые предметы роскоши раздражали не только потому что напоминали Камре о потраченных баснословных суммах, но и оттого, что стояли не на месте — муж до сих пор не удосужился найти им место.           Последняя капля терпения иссякла, когда Камра спешила к звонящему телефону и, по неосторожности наткнувшись на выпирающий угол картины, рассекла себе колено. И слава Богу, что удар пришелся ей, а если бы пострадал ребенок? В порыве гнева она приняла решение продать картины и вазы. Чтобы не наслать тень на репутацию мужа, она попросила брата помочь в этом деле — Брайан вполне мог быстро найти покупателей в своем окружении, не разглашая настоящего имени владельца вещей. — Камра, где картины? — спросил Майкл, вернувшись вечером домой. — А вазы? Ты их переставила? — Думаешь, я — слабая, хрупкая женщина стану таскать такую тяжесть? — съязвила та. — Я продала их. — Что ты сделала?! — Джексон был шокирован. — Ты…как ты могла? — Так же как ты смог их купить, я точно так же смогла продать! К тому же, я заметила, что они тебе не сильно то и нужны. Бросил их посреди комнаты и забыл. — Я думал! — Пока ты думал, я рассекла себе ногу…— перебила Камра. Она снова ушла.           Глядя на пустоту, где еще утром стояли картины и вазы, Майкл вдруг осознал, что в действительности то, они были ему не нужны. В их доме и так полно предметов роскоши. Да даже тарелка, из которой он ел и чашка, из которой пил, на аукционе, будет стоить дороже, чем посуда их хрусталя. Стоило ли ему обращать внимание на слова Башира? Ведь из-за них он помчался по магазинам — доказать, что у него еще полно денег. Если так каждому доказывать свои истины, то, пожалуй, можно потерять не только близких людей, но и самого себя. — Камра, — он схватил ее за руку, когда она готовила ужин. — Прости…Я был не прав…— Женщина молчала, глядя ему в глаза. — Эти вещи ничего не стоят, не имеют ценности. Для меня ценность это ты и дети. Если хочешь, мы продадим и этот стол, и даже те драгоценности, если они тебя смущают. — Драгоценности я уже продала — призналась Камра. — Деньги я поместила на свой вклад в банке. Пусть лучше копятся проценты. А стол…Так как это твой подарок для семьи, то мы оставим его. — Камра глубоко вздохнула и опустила глаза в пол. — Но Майкл, я хочу, чтобы ты понял. Я ценю твою заботу и знаю, что ты хочешь лучшего нам. Но для начала нужно решить проблемы, рассчитаться с долгами.       В ноябре две тысячи второго года Джексон был приглашен в Берлин для получения награды Bambi. Премия вручалась за достижения в области телевидения, кино, спорта и других сфер, и в тот раз певца отметили за его активную благотворительную деятельность, в частности, помощь детям во всем мире. Камра последовала за ним, так как ей предложили пару проектов в Германии в качестве модели. И хотя с модельной карьерой она поклялась окончательно завязать после случая с Абади, нужда в деньгах заставила ее переступить через свои страхи и принципы.           Именно тогда произошел инцидент, который поднял на уши общественность. Пока Камра принимала участие в проекте, Майкл находился в отеле. Поклонники, собравшиеся у стен отеля, призвали певца показаться. Джексон вышел на балкон пятого этажа, держа на руках своего маленького сына. Затем он показал ребенка за перилами балкона, удерживая его одной рукой. Голова мальчика была прикрыта полотенцем. Фотографии этого момента быстро распространились по всему миру, вызвав волну возмущения и критики в адрес певца.           Этот случай привел к очередным разногласиям и непониманию в семье Джексонов. Камра, увидев кадры по телевизору, схватилась за сердце, а позднее высказала Майклу недовольства. Ее муж, охваченный эмоциями, снова получил волну осуждения. Он должен был думать головой, и понимать, что каждый его шаг имеет огромное значение. Кроме этого, досталось от публики и ей: мол, куда смотрела мать? Камра Диас вроде адекватная женщина, а допускает, чтобы муж вытворял такие закидоны?                  СМИ даже призвали арестовать певца за то, что он рисковал жизнью своего ребёнка. Правоохранительные органы предупредили общественность о недопустимости подобных действий, а эксперты по правам детей, такие как Дженис Спайр, заявили: «Я бы посоветовала любому, кто увидит, как взрослый выставляет ребёнка из окна, позвонить на горячую линию по защите детей и в полицию»           Когда до этого дошло, Камра устроила мужу истерику. Она боялась, что за них возьмется опека, и детей отнимут. Рай, который они строили с таким рвением, переживая большие и маленькие трагедии, мог рухнуть в один миг. Тем временем Джексон признал свою ошибку и сообщил в заявлении следующее: «Я поддался эмоциям. Я бы никогда намеренно не стал подвергать опасности жизнь своих детей»           Но прошло время, и этот инцидент немного позабылся, по крайне мере, стал меньше обсуждаться. Съемки интервью подходили к концу. Башир обещал выпустить фильм как можно скорее. В последний день Мартин подошел к Камре и сказал слова, которые сильно взволновали ее. — Камра, могу я спросить: тебе комфортно находиться с Майклом? — О чем это ты, Мартин? Конечно. — Разве он не приносит неприятности? Он ведь иногда как ребенок — Быть ребенком – не порок — Да, но не для сорокачетырехлетнего мужчины. Он совершает глупости, не соразмерные возрасту. — Мартин, оставь свои комментарии при себе. — Ты красивая, успешная женщина. Думаю, ты заслуживаешь мужчину, который будет решать проблемы, а не приносить их! — Не лезь не в свое дело! — огрызнулась Камра, чувствуя, что тот уже переходит границы. — Да мне то что! — пожал плечами журналист. — Я же хочу как лучше. Терпения тебе! — Башир сел в автомобиль и покинул Неверленд. Провожая его презрительным взглядом, Камра поняла одно: добра от этого человека ждать не стоит.           Гнев Камры на Майкла поутих. Однако, слова Башира не выходили у нее из головы. Она чувствовала, что скоро что-то обязательно случиться. Журналист обязательно выкинет нечто порочащее их семью. Но она и представить себе не могла, что масштабы катастрофы окажутся настолько необратимыми и разрушительными.           Она сидела в кресле и читала книгу в тот момент, когда Майкл влетел в спальню и радостно воскликнул: — Камра, идем скорее! Ты должна это увидеть! — не задавая вопросов, женщина отложила чтение и последовала за мужем. Оказалось, что Майкл вместе с детьми устроили в гостиной настоящий танцевальный флешмоб. — Посмотри, Принс и Сэм научились делать лунную походку! Смотри, как у них замечательно получается! Дети, а ну-ка, покажите маме, как вы умеете танцевать? — Братья принялись повторят движения, какие обычно Майкл демонстрировал на сцене. Лунная походка была далека от идеала, однако, Джексон, глядя на старания детей, приходил в восторг. Он аплодировал и смеялся. — Давай Принс! Молодец Сэм! — хвалил он. — Пэрис, повторяй за братьями! — Дочь послушалась отца, отложила в сторону кукол и принялась танцевать. Мелоди и Адам тоже старались повторять движения, но делали это так смешно и неуклюже, что Майкл заливался смехом.       Камра присела на край дивана, и ее губы сами растянулись в улыбку. Она смотрела на эту картину, и сердце ее наполнялось тихим, теплым и таким глубоким счастьем, что на глаза навернулись слезы. Не слезы горя, а слезы счастья. Она видела, как ее муж, Майкл Джексон, легенда и король, чье имя знал весь мир, сейчас хохотал, как малое дитя. Его смех был не сценическим, не наигранным, а настоящим — звонким, беззаботным, идущим из самой глубины души. Он хлопал в ладоши, подбадривая сыновей, и его глаза, обычно скрывавшие за собой океан боли и усталости, сейчас сияли чистым, ничем не омраченным восторгом.       Вот он, настоящий он, — пронеслось в голове у Камры. — Не Король поп-музыки, а просто человек. Муж. Отец.       Камра наблюдала, как он подхватил на руки маленькую Мэлоди и, прижав ее к себе, начал медленно кружиться по комнате, имитируя вальс и напевая что-то под нос. Адам уцепился за его брючину, пытаясь повторять движения. Принс и Сэм, красные от усердия, скользили по паркету, их неумелые, но такие трогательные попытки повторить легендарную лунную походку были для Майкла ценнее любых оваций. Камра ловила каждую ноту его смеха, каждый лучик света в его глазах. Она вдыхала эту атмосферу — смесь детского возбуждения, его дорогого парфюма и запаха домашнего уюта — и мысленно фотографировала этот момент. Она думала: «Вот оно. Счастье, в этой комнате. Оно простое и настоящее. И оно наше».       Она еще не знала, что этот уютный вечер, пропитанный смехом и музыкой, станет в ее памяти не просто счастливым воспоминанием, а последней, ослепительно яркой вспышкой света перед долгой, беспросветной ночью.       Она еще не знала, что сегодня видит улыбку Майкла в последний раз.