Хёнджин

метки к главе(от автора): куннилингус, взаимная мастурбация, перевозбуждение, незащищенный секс

***

— Я имею в виду, оно не такое большое, как дерево Версаче, но сойдет, — поддразниваешь ты, и Хёнджин визжит из кухни. Он занят тем, что достает красивый рождественский фарфор с верхней части вашего шкафа. Тебе лучше не дразнить его, пока он не окажется в безопасности на земле, а не на стремянке с руками, набитыми бьющимися тарелками, мисками и чашками. Хотя елка действительно хороша, несмотря на твои поддразнивания. Ее цвет сочетается с бирюзовым и серебристым, с красивыми белыми огнями, которые выбрал Хёнджин, и красивой стеганой юбкой в тон. На звезде на вершине твоего дерева есть изображение Кками, и Хёнджин упал на колени от смеха, когда увидел это в первый раз. Хёнджин всегда занят, и в последнее время он был особенно занят подготовкой к церемониям награждения и выступлениям в конце года. Вам обоим повезло, что вы смогли провести последние несколько дней вместе, потому что это само по себе редкость. Ты провела большую часть времени, бездельничая, но вы оба решили, что сегодня именно тот день, чтобы наконец закончить все ваши украшения. Благодаря художественному взгляду Хёнджина и его любви ко всему зимнему и рождественскому, ты знаешь, что ваш дом в кратчайшие сроки станет красивым. Распушив юбку на дереве, ты идешь на кухню, чтобы посмотреть, нужна ли Хёнджину помощь с его обязанностями. Он засунул голову в шкаф и все еще улыбается вашему комментарию. — Дерево Версаче… — цокает Хёнджин, хватая остатки фарфора и наклоняясь, чтобы осторожно положить посуду на стойку, прежде чем закрыть шкаф и спуститься по коротким ступенькам стремянки. Он такой милый, беззаботный и счастливый, его красивое лицо не украшает никакой макияж. На нем фирменные бежевые пижамные штаны в клетку и еще более фирменная футболка Versace. На тебе одинаковые носки в красную и зеленую полоску. Он помогает тебе накрыть стол, за которым вы никогда не едите, и ваши украшения будут готовы раньше, чем вы это заметите. Гирлянда повешена, посуда расставлена, рождественская елка готова, чулки повешены на каминную полку, и теперь вы оба готовы провести остаток дня на диване и смотреть рождественские фильмы. Уже поздно и достаточно холодно, поэтому ты разожгла огонь и радуешься, что наконец-то помирилась со своим парнем. Хёнджин надел тебе на голову шапку Санты ранее, а после он приготовил две чашки горячего какао и сделал твою милейшую фотографию, от которой, ты с гордостью замечаешь, он не может оторвать взгляд. Краем глаза ты можешь видеть, как он каждые пару минут берет телефон и нажимает кнопку блокировки, чтобы увидеть твой новый экран блокировки. — Ох, ты одержим мной, да? — Спрашиваешь ты, тыкая Хёнджина ногой в бок. Он радостно ухмыляется и показывает тебе фотографию, как будто ты не только что стала свидетелем того, как он вытаскивал телефон, чтобы посмотреть на него, по крайней мере, десять раз. — Посмотри на себя, мой ангел~ — воркует он. Хёнджин берет указательный палец и водит им под подбородком твоего фото, издавая высокие и драматичные детские звуками. — Конечно, я одержим тобой, ты с ума сошла? Ты не можешь побороть ухмылку, расползающуюся по твоему лицу. Ты самодовольная и гордая, ты определенно не сумасшедшая. Самый красивый мужчина, внутри и снаружи, которого ты когда-либо встречала в своей жизни, говорит, что он одержим тобой? Как лихорадочный сон. В конце концов, ты, должно быть, чертовски хороша. Хёнджин усмехается, глядя на выражение твоего лица, и хватает тебя за лодыжку, чтобы положить твою ногу к себе на колени и массировать твои ступни поверх носков. — Чтоооо? Что это за ухмылка? — Я просто-! Мне нравится, что ты считаешь меня красивой. — Ты пожимаешь плечами, но твой голос затихает к концу предложения. — Я думаю, ты более чем хорошенькая, — говорит он и смотрит тебе в глаза, пока говорит это. У Хёнджина такая манера говорить, и он мастер комплиментов. Сладкие слова Хёнджина всегда заставляют твое лицо гореть. — Могу я тебе показать? Я бы с удовольствием показал тебе, если ты позволишь… Быть любимой Хёнджином — это самое прекрасное. Это замечательно; если бы кто-то другой сказал это, тебе это могло бы показаться странным или преувеличенным, но предоставь Хёнджину возможность изменить все в том, как ты думаешь и чувствуешь, и поймешь, что тебя любят. Вот так твои трусики изящно свисают с одной ноги в носке, а руки запускаются в шелковистые волосы Хёнджина. Рубашка на тебе снята, но Хёнджин позаботился о том, чтобы ты не сняла шапку Санты. Он лежит на животе между твоими ногами, а его собственные ноги грациозно свисают с дивана. — Раздвинь для меня свои красивые ноги. Да, шире. Ты знаешь, мне это нравится… — голос Хёнджина затихает, когда он смотрит на скользкие, пухлые губы твоей киски. — Мой цветок. Его голос хриплый, взгляд благоговейный, он медленно наклоняется вперед, прежде чем провести плоской частью языка по всей длине твоей щели. Хёнджин стонет, когда это делает, его глаза приковываются к твоему лицу, чтобы он мог увидеть, как удовольствие искажает его. — Т-вой язык такой мягкий, детка, — выдыхаешь ты, и Хёнджин мычит в твой клитор, а затем приближается, чтобы втянуть одну из твоих губ в свой рот и отпустить ее с грязным хлопком. Рот Хёнджина разрушителен в лучшем смысле этого слова; соедините его с пальцами, и вы постучите в дверь рая. Его длинные пальцы нежно сжимают губы твоей пизды вместе, и он наклоняет голову в сторону, чтобы можно было провести своим грешным маленьким язычком между их плотью. Вся нижняя половина его лица мокрая. И диван тоже будет. Он отстраняется, чтобы небрежно плюнуть на твой клитор и потереть его пальцами. Твои ноги дергаются, и он улыбается тебе своей милой улыбкой. — Встань-встань, пожалуйста, и позволь мне встать перед тобой на колени, — говорит Хёнджин, и ты прислушиваешься к его просьбе и медленно встаешь с дивана на трясущихся ногах. Хёнджин соскальзывает со своего места на диване и опускается на колени, упираясь ладонями в пол и терпеливо ожидая, пока ты положишь свою киску ему на язык. — Черт, пожалуйста, не заставляй меня ждать! Просто наклонись вперед, а я сделаю все остальное. Боже, у меня слюнки текут, — скулит Хёнджин. Он не хочет ждать, и ты тоже не хочешь. Ты расширяешь свою стойку, и глаза Хёнджина опускаются, когда ты прижимаешь пальцы к своей коже и поднимаешь холмик своего влагалища, давая ему прекрасный вид на твой маленький набухший клитор, выглядывающий из-под капюшона. Хёнджин говорил правду, когда сказал тебе, что сделает все остальное, потому что все, что ты делаешь, это наклоняешься вперед, и он с нетерпением ныряет обратно в твою пизду. Не проходит много времени, как твои бедра прикасаются к его лицу, и Хёнджину это нравится так же сильно, как и тебе. Твои пальцы сжимают его светлые волосы, притягивая его к себе, пока ты терзаешь его, и единственная причина, по которой твои стоны громче его, заключается в том, что его лицо уткнулось в твою киску. — Дааа, моя богиня, — бормочет Хёнджин с полным ртом твоей пизды. Его рука обхватывает твою лодыжку, когда он замечает, что твоя нога дрожит. — Кончи, детка, погрузи меня в это! Он продолжает жевать, сосать и ласкать языком твою киску, пока безумный темп его работы не заставляет его голову покачиваться. Твоя хватка за его волосы причиняет боль, но ему это нравится. Его рот такой скользкий, губы влажные, а язык мягкий. Хёнджин слегка отстраняется, чтобы плюнуть тебе на киску, некоторые волосы прилипают к тебе небрежными прядями, а остальные скатываются в нити обратно на уже мокрое лицо хёнджина. Он втягивает слюну обратно в рот с ошеломленным смехом и продолжает лизать тебя с той энергией, которую он приберегает только для того, что любит. — Детка, хёни, я-! — Ты даже не можешь закончить предложение, потому что твой мозг кажется нечетким. Руки Хёнджина взлетают к твоей заднице, чтобы прижать тебя ближе к его лицу, и он даже не жалуется, когда твоя хватка заставляет тебя удариться о его нос. Его мягкие губы цепляются за выпуклость твоего клитора, а кончик его языка касается его так небрежно, что от этого у тебя мурашки по коже. — Э-эт-хёнджинни, вот так. Продолжай, продолжай делать это, пожалуйста! Он издаёт резкий стон и продолжает, как ты ему и сказала, сохраняя устойчивый темп, пока не почувствует, как твои бедра трясутся. Вот и все. Нет ничего лучше, чем его ангел, его богиня, кончающая из-за него. Твои ноги сдаются. Ты не привыкла кончать стоя, но, к счастью, ты не отошла слишком далеко от дивана. Ты изящно шлепаешься обратно на подушки, и Хёнджин нетерпеливо следует за тобой, снова раздвигая твои ноги и смеясь, лижет твою все еще пульсирующую пизду, чтобы помочь тебе пережить последний момент оргазма. Ты вздрагиваешь его в последний раз, и Хёнджин в последний раз целует твой клитор. — Мой член такой твердый. Милая, посмотри, как ты меня обидела, — скулит Хёнджин. Нижняя половина его лица мокрая от тебя, и он даже не попытался ее вытереть. Однако он садится на корточки и вытаскивает свой член через пижамные штаны, глядя между твоими все еще открытыми ногами. Ты хочешь немного с ним поиграть. Он сейчас был так добр к тебе, но ты не можешь не подразнить его хоть немного. Ты опускаешь трясущуюся руку между ног и раздвигаешь для него губы своей пизды. Твоя дырочка сжимается, и ты радостно мычишь, когда рука Хёнджина ускоряется на его гладком члене. Наблюдение за тем, как он трогает себя, всегда так возбуждает тебя, что ты не можешь не прижать нежно подушечки пальцев к клитору. Ты шипишь, выгибаешь спину и вздрагиваешь телом из-за сохраняющейся чувствительности от оргазма, произошедшего всего несколько минут назад. Обычно после одного оргазма ты слишком чувствительна, чтобы испытать его снова, но, видя Хёнджина на коленях, тебе хочется попробовать еще раз. — Ох, детка, — выдыхает Хёнджин. Его рот приоткрывается, когда твои пальцы медленно кружат по клитору. Как ты можешь выглядеть такой драгоценной и такой соблазнительной одновременно, для него непостижимо. Ты такая милая в своей маленькой шапке Санты и пушистых носочках, но то, как твои пальцы нетерпеливо исследуют твою киску, заставляет его пошатнуться. — Я такая чувствительная, хён-хёни, о боже мой. — почти нет трения, но ты думаешь, что вскочила бы с дивана, если бы ты была с клитором погрубее. Ты с дрожащим вздохом отдергиваешь от него пальцы, а Хёнджин с благоговением наблюдает за тобой. Его член болит. — Дай мне сделать это еще мокрее для тебя, — говорит Хёнджин, глядя тебе в глаза. Он наклоняется вперед и поджимает губы, позволяя капле слюны медленно падать с его пухлых губ на твою уже мокрую киску. Твои пальцы тут же подхватывают её и подносят к клитору, осторожно поглаживая, пока твои ноги снова не задрожат. Хёнджин кладет голову на одно из твоих бедер и целует его. Вы оба очарованы друг другом. Хёнджин потому что твои пальцы мягко трутся о клитор, а ты потому что его рука двигается, пока он дрочит свой член. Член у него красивый, такой же, как и он сам, длинный и розовый, когда его возбуждают. Он течет, как кран в его руке. — Кончи в меня, и я тоже кончу, — шепчешь ты. Хёнджин верит тебе на слово, быстро вставая со своего места на полу и становясь на колени на край дивана. Он направляет свой член к твоей уже сжимающейся дырочке и легко входит внутрь, и ты тут же хватаешься за одно из его толстых бедер, в то время как он полностью проникает внутрь. — О боже мой. Внутри ты чертовски идеальна. Хёнджин хватает тебя за лодыжки, чтобы ты оставалась для него расправленной, и его волосы падают ему на лицо, когда он смотрит вниз. Ты быстро хватаешь ленту на запястье и отдаешь ему, а он собирает волосы в небрежный хвост. Хёнджину надоедает, если что-то мешает ему в поле зрения, и он поднимает рубашку и берет ее край в рот, чтобы отчетливо наблюдать, как его член входит в тебя. Он загляденье, красивый в такой степени, что даже не имеет никакого смысла. Его член трахает тебя так медленно, что твоя киска хлюпает, а твоя чувствительность берет, берет и берет его, пока ничего не остается. Твои пальцы все еще водят кругами по твоему клитору, а брови Хёнджина хмурятся, когда он видит, как твоя влага скапливается вокруг его члена. — Такая чертовски сливочная, — хрипит он, едва слышно сквозь ткань рубашки, которую он все еще держит в зубах. Ему не нужно много времени, чтобы кончить, особенно когда он так возбужден. Вид и сжатие твоей киски для него слишком сложны, и он добавляет к твоей смазке свою собственную. — Кончи для меня сейчас, пожалуйста, кончи для меня еще раз! Член Хёнджина пульсирует внутри тебя, и твои пальцы скользят как надо, и ты выгибаешься и корчишься в своем втором оргазме за ночь. Он не удерживает тебя, но его руки следуют за тобой, куда бы ты ни пошла. Они поддерживают твои бедра, пока те трясутся, и чувствуют изгиб твоей спины, когда ты от удовольствия подскакиваешь над диваном. Ты сейчас сонная и не можешь поверить, что кончила дважды за столь короткое время. Однако тебя больше удивляет то, что ты все ещё не уронила с головы шапку Санты.