Феликс

метки к этой главе(от автора): вы влюблены, короткий римминг, короткие игры с едой, секс на кухне, игры с клитором, незащищенный секс, кримпай

***

Ты ненавидишь, что Феликс так хорош в подобных вещах. Ему уже три раза приходилось помогать тебе собирать пряничный домик, когда он бесцеремонно разваливался на подносе, а его творение выглядит идеально. Он даже довел до того, что ты с ним стояла рядом вся в глазури, а Ббокари стоял рядом с вами как ваш маленький питомец. Не то чтобы ты могла по-настоящему сосредоточиться на себе. Феликс случайно задевал тебя, хватая за талию, иногда проталкиваясь мимо тебя, чтобы прижать свой член к твоей заднице. Это должен был быть милый опыт, вы оба в одинаковых рождественских пижамах и Феликс в шляпе Санты, но, конечно, вашему парню-гремлину пришлось превратить это во что-то сексуальное. — Мой выглядит плохо, — ноешь ты, топая ногами. Феликс смотрит на твой домик, на все его наклоненные стены и едва приделанную крышу, и хохочет. Ты снова скулишь, мягко толкая его локтем в живот. Это его вина! — Феликс. Не будь злым! Не все могут быть суперкреативными. — Я знаю, детка, я знаю, — он все еще смеется, но обнимает тебя за талию. Рождественская музыка все еще тихо играет на заднем плане, а он покачивает тебя и подпевает песне. Его рождественская шляпа щекочет твою шею, и ты, наконец, позволяешь себе улыбнуться, хватая его за предплечья, обвивающие тебя. — По крайней мере, ты хорошо умеешь готовить печенье. Смотри! Ты даже сделала Джурыми для Минхо-хёна. Ты смотришь на печенье, остывающее на подносе, прежде чем кивнуть в знак подтверждения. Печенье немного хрупкое, но ты знаешь, что Минхо поцелует тебя в лоб и, тем не менее, поблагодарит. — Думаю, ему это понравится. — О, обязательно, — кивает он, целуя тебя в щеку. — Ему это понравится, детка, а если ничего не получится, Чану понравится твой пряничный домик. — Он будет просто врать, чтобы показать себя вежливым. — Ну, да, но… — Феликса прерывает его собственное хихиканье, когда ты шлепаешь его, прежде чем он хватает тебя за руки, лишая тебя движения. — Не нападай на меня! Рождество же! Ты игнорируешь желание сказать ему, что Рождество еще не наступило. Тебя пригласили в общежитие Феликса, чтобы испечь что-нибудь для других участников и устроить рождественскую вечеринку со сладким накануне самого дня, и Феликс вывел всех наружу, чтобы это было сюрпризом. Неприятный сюрприз, думашь ты, потому что твой пряничный домик выглядит дерьмово. — Это не моя вина, Феликс, но он все равно выглядит плохо, — стонешь ты, грозя ему пальцем. Он вскидывает руки вверх, сдаваясь, на его красивом веснушчатом лице появляется притворно-невинный вид. — Ты продолжаешь прикасаться ко мне. Феликс опускает руки, хихикая. — Тебе стало жарко, детка? Это так мило, — ты позволяешь ему прижать себя к стойке, и запах пряников и сладкой глазури наполняет твои рецепторы. Он обхватывает тебя руками, на удивление мускулистыми, и твои руки прижимаются к груди, как будто защищаясь. — Ты такая милая. Я не мог ничего с собой поделать, учитывая, что ты так восхитительно выглядишь в этой пижаме. Ты бросаешь взгляд на свою пижаму. Минни Маус в рождественском платье смотрит тебе прямо в глаза. — У меня на рубашке Минни Маус. — Вот что делает тебя такой милой! — Феликс сияет с улыбкой на лице. — Знаешь, мне нравится, что ты выглядишь такой домашней. Это заставляет меня просто хотеть… понимаешь. Ты наблюдаешь с улыбкой, как он многозначительно шевелит бровями. Он такой смешной. Ты любишь его. — Заставляет тебя хотеть чего? — Прикоснуться к тебе, — выдыхает он, наклоняясь, чтобы целомудренно поцеловать твои губы. Когда он отстраняется, его лицо становится более решительным, брови сосредоточенно нахмурены. — Я хочу прикоснуться к тебе. Да, с тех пор, как мы начали это грёбаное свидание с выпечкой. Я просто хочу перегнуть тебя через стойку и заставить тебя кончить, ты выглядишь так мило. Ой. Грудь начинает вздыматься, дыхание вырывается из губ. — Ох, Феликс… — Ты позволишь мне? – спрашивает Феликс, мизинцы начинают играть с воротником твоей рубашки. Его руки обжигают твою кожу, заставляя тебя ёрзать на месте и вздыхать. — Я хочу заставить тебя кончить, детка. Ты позволишь мне? — Я… Да, да, я тебе позволю. — Такая милая, — шепчет он, темные оленьи глаза сканируют твое лицо, а затем он целует тебя. Ты позволяешь ему, податливо приоткрывая рот для типичных для Феликса мягких, но неряшливых поцелуев, направляя через них всю свою любовь. Помпон на его шапке Санты ненадежно болтается и щекочет твое лицо, но ты игнорируешь это, пальцы поднимаются и ложатся на его широкие плечи. Он втискивается в твое пространство, если это вообще возможно, и засовывает руки тебе под рубашку. Ты задыхаешься от поцелуя, когда его руки массируют твою грудь, без бюстгальтера, потому что тебе было комфортно в одной пижаме. Твои соски твердые, уплотнения касаются его ладоней, и он стонет тебе в губы. Феликс стонет во время поцелуя, его глубокий тембр отражается в тебе, а затем он опускает руку тебе на ягодицы. — Я хочу поиграть с твоим клитором, заставить тебя кончить, прежде чем я войду внутрь, — он фыркает, и ты нетерпеливо киваешь, позволяя своим ногам слегка раздвинуться, чтобы приспособиться к нему. Его пальцы проникают в твои складки, находят твой клитор и он почти скулит — Ох, детка. Тебе нравится, что я прикасаюсь к тебе? — Мне всегда нравится, когда ты прикасаешься ко мне, — шепчешь ты, и на твоих щеках появляется розовый румянец. Феликс посмеивается, а затем массирует кругами твой клитор. Он всегда знает, как прикоснуться к тебе, как заставить тебя кончить так быстро и сильно, что ты видишь звезды и потом минуту не можешь дышать. Обычно тебе нравится запутывать руки в его волосах, пока он доставляет тебе удовольствие; тебе нравится слышать его резкий вздох каждый раз, когда ты тянешь пряди немного сильнее. В алой шапке Санты, скрывающей его локоны, ты заблудилась. Его пальцы ускоряются, резкие круговые движения по чувствительному пучку твоих нервов заставляют твои руки метаться в поисках опоры, летая между его грудью, его плечами, обхватывая его щеки и возвращая его губы к твоим. Ты не знаешь, что с собой делать, еле можешь сдержать предстоящую кульминацию. — Феликс, — произносишь ты с хриплым стоном. — Ликс, Ликс, посмотри на меня. Он послушно смотрит вверх, широко раскрыв темные глаза и встретившись с твоими. — Кончаю, кончаю, я… Он успокаивает тебя поцелуем, ему не нужно слышать, что ты пытаешься сказать. Он знает, что ты кончаешь, он видит это по тому, как ты смотришь на него, по тому, как твои брови хмурятся, а кончики пальцев впиваются в его кожу. Он чувствует это, когда твоя влажность заливает его пальцы, и дает тебе секунду, чтобы попытаться отдышаться, прежде чем заговорить. — Хорошо? — Феликс усмехается, целуя тебя в нос. Ты морщишь нос в ответ, и он делает это снова и снова, пока не останавливается и не прижимается своим лбом к твоему. — Мм. Я хочу тебя трахнуть. Можно? — Да, — ты киваешь, улыбаясь. — Ты всегда можешь меня трахнуть. Как ты хочешь меня, Ликси? — Боже, — ухмыляется он, его зубы белые и блестящие. Ты позволяешь своему взгляду скользить по его веснушкам, пока он думает, крепко сжимая руками твою талию и закрывая глаза. Он мычит, а затем разворачивает тебя, прижимая передней частью к стойке. — Так. Наклонись ко мне, детка, я войду красиво и глубоко. Ты дразняще трясешь задницей, и Феликс стонет, хлопая тебя по ней. Проходит всего лишь секунда, и он стягивает с тебя пижамные брюки вместе с нижним бельем, проводя большим пальцем по твоим складкам. — Так небрежно, — размышляет он, и затем вы слышите его вздох. — Я хочу кое-что попробовать, детка, останься так ради меня. Он протягивает руку, и ты слышишь какие-то цокающие звуки, а Феликс капает что-то холодное тебе на задницу. Ты визжишь, ерзая, прежде чем его руки опустятся на твои бедра, чтобы удержать тебя на месте. — Ликс, что… — Айсинг, — стонет он, и ты слышишь, как он встает на колени. Его язык касается твоей кожи, облизывая сладкий след на твоей заднице. Его язык погружается в твою кожу ещё несколько раз, на всякий случай, и даже заходит так далеко, что лизжет твою задницу, касаясь языком ее края. — Ликс, пожалуйста, я не могу дождаться, — хнычешь ты, дразняще покачивая бедрами. — Ликси, пожалуйста, пожалуйста… Тебя прерывает ощущение тупого давления головки его члена на твою дырочку. Это заставляет тебя задуматься, вернутся ли мальчики домой на полпути, пока тебя трахают, и это заставляет тебя скулить, толкая бедра обратно на член Феликса. Ощущение его пижамы на твоей коже заставляет тебя осознать, что он трахает тебя, вытащив только свой член, а в остальном полностью одетого, и ты задыхаешься, ноги неудобно скользят по полу. — Дай мне это, — бормочешь ты, опуская голову на руки. — Я достаточно мокрая, ты чувствуешь, дай! Когда его головка члена проникает в твою дырочку, ты всхлипываешь громко и беззастенчиво. — Твоя киска такая чертовски узкая, детка, черт, — стонет он, медленно погружаясь в твой жар. Ты скулишь, снова прижимаясь к нему бедрами, и его руки расплываются по твоей заднице. Проходит мгновение, и он опять входит в тебя, медленно, страстно и так вкусно, что ты стонешь. Ты чувствуешь, как его лобок касается твоей задницы, как подстриженные волоски на его яйцах шлепаются по твоему клитору в волнообразном ритме. — Хорошо себя чувствуешь? Скажи мне, скажи мне, блядь, детка… — Это так хорошо, Феликс, я все чувствую, это так- хннн, Феликс, Феликс, пожалуйста, быстрее… — Я кончу, если буду быстрым, детка, дай мне секунду, — фыркает он, опуская голову тебе на шею. Его грудь прижимается к твоей спине, и он продолжает медленно трахать тебя еще некоторое время, прежде чем ускориться. В этой позиции так глубоко и ты податливая, ноги раздвинуты, чтобы он мог делать с тобой то, что хочет. Наконец его темп увеличивается, и ты чувствуешь, что приближаешься к краю. Ты чувствуешь, как волна удовольствия обрушивается на тебя, когда толчки Феликса становятся все быстрее и сильнее, его член с каждым толчком ударяется о твою шейку матки. — Ах, вот так, вот так, о боже мой, — стонешь ты, закатывая глаза. Феликс всегда трахает тебя правильно, и ты тянешься назад, чтобы схватить его за руку, притягивая его ближе к себе. — Ой, продолжай, именно так, я кончу еще раз, я кончу. — Кончи для меня, — стонет Феликс, его голос становится выше, когда его яйца шлепаются по твоему клитору. Он близко. Твоя киска настолько мокрая, что звуки шлепков эхом разносятся по кухне, но твои стоны и хныканье громче всего остального. — Детка, давай, кончи для меня, я кончу внутрь. Твоя голова наклоняется вперед, нижняя губа мокрая от слюны. Феликс редко входит внутрь, не слишком беспокоясь о рисках, и эта мысль приводит тебя в экстаз. — Ты… правда? Ты кончишь внутрь? Боже, я хочу, чтобы ты, Ликси, пожалуйста… — Я наполню тебя, детка, обещаю, давай. Покажи мне, как хорошо ты себя чувствуешь от этого члена. С особенно своевременным толчком в точку G ты разваливаешься на части, крича от интенсивности оргазма и пытаясь схватиться за стойку потными ладонями. Твоя пизда трепещет вокруг члена Феликса снова и снова, напряжение придает ему новую интенсивность, и он стонет, прежде чем его бедра останавливаются у твоей задницы. Ты чувствуешь, как его бедра дрожат рядом с тобой, когда он кончает внутрь, наполняя тебя спермой и заставляя тебя чувствовать себя наполненной им. Это так жарко и сексуально, что тебе почти хочется сделать это еще раз, но тебя прерывает звук голосов у входной двери. — Боже мой, — бормочет Феликс, торопливо выходя из тебя. Ты задыхаешься от осознания того, что другие мальчики вернулись, дергаешься и пытаешься игнорировать ощущение вытекающей из тебя спермы Феликса. Он неуклюже шаркает по кухне, стараясь держать как можно большую дистанцию между вами, и ты хихикаешь, когда он неловко поднимает зад. Вы оба пытаетесь выглядеть занятыми, пытаясь починить уже разрушенный пряничный домик и возясь с печеньем. Ты слышишь насмешку позади себя и оборачиваешься, чтобы увидеть Сынмина, Минхо и Чонина. На лице младшего глупая улыбка, Минхо, кажется, подавляет самый громкий смех, который он когда-либо делал, а Сынмин нахмурился. — Привет! — говорит Феликс, слишком весело. — Хотите попробовать наш пряничный домик? — Только если ты пообещаешь, что это действительно глазурь, — замечает Сынмин, приподнимая бровь. Ты краснеешь, губы в шоке приоткрываются. — Здесь пахнет сексом. Чонин ухмыляется, игриво толкая его локтем. — Как будто ты знаешь, хён. — Нет, но серьезно, — ухмыляется Минхо, переводя взгляд с тебя на Феликса. — Вы двое ничего не можете сделать, не трахаясь, как кролики? Феликс поворачивается к тебе, под веснушками у него яркий румянец. Ты смущена, но мягкий взгляд его глаз успокаивает вас, нежная улыбка на его лице. — Это Рождество, а мы влюблены. Ты согласно мычишь, а Сынмин притворно давится. — Вы оба отвратительны.