Часть 2

Поднявшись на борт, Спок сразу же направился в лазарет. Хотя в свете полученных им новых данных о населяющей систему Теза-Омега-4 цивилизации ему следовало сейчас идти на мостик, чтобы отправить отчет в Штаб флота, скорректировать план миссии и ввести в курс дела мистера Фаррелла. Однако Спок сознательно проигнорировал требования логики, потому что все эти действия могли занять около часа или даже чуть больше. А Спок совсем не был уверен, что у Джима есть столько времени. Он отдавал себе отчет, что выбранная им тактика содержит серьезный процент риска для его собственной жизни. Но теперь, после разговора с аборигеном, Спок укрепился в своем мнении о том, что это единственный способ спасти Джима. Однако перед рискованной операцией спасения капитана он определенно должен был сориентировать следующего потенциального исполняющего обязанности командира корабля о ближайшей тактике. Логичным компромиссом выглядело максимально сжатое информирование мистера Фаррелла, но Спок не хотел тратить на это дефицитное время, хоть и понимал, что фактически совершает сейчас должностное преступление. Впрочем, у него был способ немного смягчить ситуацию. Пока доктор будет готовить Джима, он в нескольких фразах сообщит ему новую информацию. У МакКоя другие приоритеты, он не будет терять драгоценное время, задавая уточняющие вопросы. А потом, в случае необходимости, доктор вспомнит этот их разговор, и важная информация не будет утрачена. С этими мыслями Спок вошел в лазарет, стремительно пересек холл и перешагнул порог изолятора. - Черт возьми, Спок, где вас носило?! Спок бросил всего один короткий взгляд на диагностическую панель и тут же понял, откуда взялись эти злость и нетерпение в докторском голосе. Кажется, времени у Джима осталось даже меньше, чем он предполагал. - Доктор, система Теза-Омега обитаема, - сухо сообщил вулканец, усаживаясь на стул. - Цивилизация развитая, но контакта с Федерацией они не желают и прямо попросили нас воздержаться от дальнейших исследований системы. - Ну и черт с ними, свет клином на их дыре не сошелся! - предсказуемо отреагировал доктор. - Лучше скажите, что удалось узнать насчет того, как вытащить Джима. - Мое предположение оказалось верным – капитан был атакован местным существом, которое питается ментальной энергией. Поэтому новые спуски на планету должны быть категорически запрещены. - Это само собой, - нетерпеливо махнул рукой доктор. - Что делать-то будем? Он ухудшается с каждой минутой! - Я проведу повторное слияние и постараюсь убить агрессора, - коротко ответил Спок, начиная разминать руки. - Гарантии успеха нет. Если у меня не получится, нас с капитаном нужно будет спустить на планету. Иначе после его смерти существо нападет на следующую жертву. - Черт возьми! - МакКой прекрасно понял, что именно кроется за произнесенными бесстрастным голосом словами. А также понял, что спрашивать о способах снизить риски нет никакого смысла – Спок уже оценил все способы, которые существуют хотя бы теоретически, и раз он ничего не предлагает, значит никаких работающих вариантов просто нет. - И еще кое-что, доктор, - Спок прямо посмотрел МакКою в глаза. - В случае успеха аппаратура покажет мощный всплеск синаптической активности капитана, возможно, с резким сопутствующим дисбалансом вегетативных функций. Ни в коем случае не вмешивайтесь в этот процесс. В течение максимум пятнадцати минут ситуация должна стабилизироваться. Боунсу очень хотелось дать достойный ответ на этот непрошеный совет. Что-то из серии: «Не говорите мне, что мне делать, и я не скажу вам, куда вам следует пойти». Но да, он все-таки сдержался. В основном потому, что шкурой чувствовал: Спок с этой своей затеей чертовски рискует. Ну и немножко потому, что понимал: ментальные заморочки – это вообще не его поле. Так что доктор ограничился тем, что кивнул и бросил нервный взгляд на диагностическую панель. И Споку не нужны были комментарии, достаточно было выражения докторского лица, чтобы понять: времени не осталось совсем. Поэтому он решил завершить на этом разговор с МакКоем: основное он сказал, а остальное можно было считать несущественным. Поудобнее расположившись в стуле, Спок прикрыл глаза, сосредотачиваясь на внутренней самоконцентрации и выравнивая дыхание. План был сформирован. Спок выбрал вариант прямой внезапной атаки. Такая тактика имела максимум шансов на успех, но без сбора дополнительной информации Спок не решился бы применить ее. Ведь если существовала хотя бы крохотная вероятность того, что обнаруженная при мелдинге стена была не самим агрессором, а защитным барьером, выстроенным сознанием Джима, то разрушение этой стены моментально убило бы Джима. Вне зависимости от того, оставался ли агрессор в его ментальной оболочке, или же нет. А кроме того, резкий вход в мелдинг со стремительным прохождением ментальной границы сам по себе предполагал высокий риск ментальной травмы. И Спок не осмелился бы на такую манипуляцию, если бы из разговора с аборигеном не выяснил абсолютно точно: все сознание Джима полностью находится за барьером, а барьер – это ни что иное, как напавшее на капитана животное. И аналогия с затянутым толстой коркой льда водоемом в итоге как нельзя лучше отражала то, что происходило сейчас с Джимом. Поэтому решение Спока пробить брешь в этом ледяном покрове по сути являлось, как бы сказал доктор МакКой, этиотропной терапией. И для Джима это было лучшим и, пожалуй, единственным способом спасения. Спок отдавал себе отчет – сам он при этом очень сильно рискует. Полностью сосредоточившись на атаке противника и собравшись в кулак для фронтального удара, он, выражаясь военным языком, сильно ослабит свои фланги и тыл. Если же перейти на язык метафор, то можно было высказаться так – острые осколки разбитого кокона вокруг сознания Джима могут сильно ранить его. Возможно, не фатально. Но в любом случае, ментальная травма будет нанесена, и она может оказаться очень серьезной. Спок не хотел оценивать вероятности – просто не видел в этом смысла. Другого способа помочь Джиму не существовало, поэтому цифры не имели никакого значения. Эта спокойная уверенность в сделанном выборе очень помогала подготовке, хотя нынешняя подготовка сильно отличалась от обычного настроя на мелдинг. Не расслабление и максимальный уровень душевного равновесия, а напротив – концентрация своей энергии в единый сгусток, который должен нанести сокрушающий удар. Всего один – но смертельный. Спок глубоко вздохнул, завершая внутреннюю подготовку, привычным движением размял пальцы и положил их на лицо Джима, после чего произнес традиционную фразу: сейчас неуместную по смыслу, но отлично работающую как дополнительный настрой на предстоящее, ведь конечной целью Спока было не уничтожение агрессора, а освобождение разума Джима, если угодно – встреча с ним. Поэтому знакомые слова прозвучали спокойно и уверенно: - Мой разум – к твоему разуму. Мои мысли – к твоим мыслям. Инстинктивно Споку хотелось замереть на пороге, а потом медленно и осторожно шагнуть вперед – как он это делал всегда, в любом мелдинге. Но сейчас он знал, что идти на поводу у инстинктов и усвоенных с детства правил никак нельзя. Иначе противник, почувствовав появление постороннего, получит фору во времени, чтобы подготовиться и лучше выдержать атаку – а этого никак нельзя было допускать. Поэтому Спок, преодолевая собственное внутреннее сопротивление, решительно устремился вперед – со всей силой и напором, которые он сумел сконцентрировать в своем сознании. И ни на миг не позволяя себе подумать о том, что произойдет в случае, если он допустил ошибку. А еще Спок не позволял себе тратить ни унции концентрации на то, чтобы оценить окружающее его ментальное поле. Все это было сделано в прошлый раз. Этого достаточно. Сейчас – только вперед. Уверенность придала дополнительный импульс, и Спок, почувствовав холодное дыхание приближающегося барьера, собрал всего себя в единый огненный шар. Еще мгновение – и он со всего разгона врезался в ледяное препятствие. Удар был жестким. Если бы не его тщательная подготовка и самоконцентрация, Спок не справился бы с шоком и вылетел из мелдинга. Но он сумел удержаться в ментальном пространстве Джима, чуть подался назад, собираясь для нового удара, и снова навалился на ледяную неподатливую стену, пытаясь нащупать ее слабые места. Та сопротивлялась, будто живая – впрочем, она и была живой. Перекатывалась ледяным холодом, обжигая Спока, пытаясь собрать побольше силы там, где на нее оказывалось самое мощное давление. Но в этой попытке маневра была и ее слабость – Спок, почувствовав ослабление холода на периферии, моментально потянулся туда, нащупывая тонкие места, пытаясь проломить их. Снова и снова отстраняясь – и вновь наступая, и нанося энергичные точечные удары. Структура барьера начала крошиться, распадаясь на мелкие острые осколки. Спок понимал, что сейчас они атакуют его с флангов, и знал, что надо выровнять свои ментальные щиты. Но понимал он и то, что победа еще не одержана, и ослабление силы давления может дать хищнику шанс нарастить новый слой защиты. И Спок не мог рисковать и дарить такие шансы. Поэтому он пошел в новое наступление, не обращая внимания на то, как отлетающие осколки ранят его ментальную оболочку, разрывая связи, нарушая течение энергии, проникая под щиты в уязвимые ментальные зоны – будто зубы и когти хищника, разрывающие тело своего противника. Но все это сейчас было неважно. Важно было то, что Спок, пробив очередную брешь, отчетливо ощутил знакомый отзвук сознания Джима. Это помогло ему собраться, сконцентрировав все оставшиеся силы для решающего удара, и вложить всего себя в последнюю атаку. Спок всем своим существом почувствовал, как завибрировал барьер, разрушаясь. Вулканец торопливо подался назад, чтобы не мешать стремительно хлынувшей на законное место ментальной энергии. Но обнаружил, что потерял слишком много сил, а разорванные ментальные цепи не позволяли быстро перебросить оставшуюся энергию и безопасно завершить мелдинг. Осознание было ярким и очень четким: он просто не успеет. А попытка сконцентрироваться и выйти за пределы ментальных границ Джима в доступном ему сейчас темпе грозила новой проблемой: сознание Джима, запертое под барьером, обескровленное хищником, сосавшим из него энергию, сейчас очень легко могло травмироваться, столкнувшись с сознанием Спока. И этого Спок никак не мог допустить. Никак. Значит ему следовало расслабиться и не противостоять новому удару, а упруго последовать за его вектором, даже если это еще больше травмирует его самого. Но это последнее было неважно. Приняв решение, Спок максимально мягко встретил вырвавшийся из-под гнета и подступивший вплотную мощный поток. Тщательно сдерживая порожденный инстинктом самосохранения порыв сконцентрироваться, он заставил себя не сопротивляться, позволил потоку ударить и подхватить, и потащить наружу, к выходу, попутно окончательно разрывая уже раненую ментальную плоть. Почти теряя концентрацию, задыхаясь, Спок из последних сил удерживал осознание собственного «я», при этом не позволяя себе воспользоваться остатками ментальных щитов, которые могли бы повредить обступающему его со всех сторон потоку. - Ах ты, черт зеленокровый! - с нотками восхищения в голосе пробормотал доктор МакКой, увидев, как спустя минут пять после старта этой вулканской мумбы-юмбы уже было совсем потухшие показатели мозговой активности Джима вдруг резко пошли вверх. Боясь ликовать раньше времени, Боунс напряженно следил за динамикой. Следом за показателями мозговой активности подтянулась и вегетатика: пульс с места в карьер рванул вскачь, а давление поспешило следом за ним. Но МакКой, помня вулканский наказ, не стал вмешиваться и пытаться компенсировать. К тому же, критических цифр показатели все-таки не достигали, хоть и колебались в опасной близости от них. - Спокойно, Джим, спокойно. Не суетись, - нервно тиская в руках гипошприц, себе под нос бормотал Боунс. Он не отводил пристального взгляда от диагностической панели, стараясь даже дышать через раз, чтобы не нарушить хрупкого баланса энергий. Слева раздался хриплый прерывистый вздох, и доктор, вздрогнув от неожиданности, запоздало вспомнил, что кроме них с капитаном в палате есть еще одно живое существо. И существо это только что приняло самое непосредственное участие в потенциально опасном, хоть и категорически непонятном ритуале. - Спок! - доктор перевел взгляд на вулканца, и ему сразу же решительно не понравилось то, что он увидел. Их старпом выглядел так, будто его внутренности только что пропустили через мясорубку, а потом беспорядочно засунули обратно под вулканскую шкуру. Кожа, которая и в нормальном состоянии имела такой цвет, что казалось, будто Спока стошнит прямо здесь и сейчас, теперь приобрела жутковатый серый оттенок. Но хуже было то, что Спок сидел, неуверенно опершись рукой о матрас и глядя перед собой расфокусированным взглядом, и при этом дышал тяжело и как будто в разреженной атмосфере – вон даже рот немного приоткрыл. - Спок, черт возьми! - потрясенно выдохнул МакКой, готовый броситься к новому внезапно образовавшемуся пациенту, но вулканец каким-то титаническим усилием сумел взять себя под контроль: выпрямился в стуле, закрыл рот, вздохнул, после чего уверенно встретил докторский взгляд и почти обычным своим тоном заявил: - Я в порядке, доктор. Это кратковременные последствия сильной ментальной перегрузки. Я рекомендую вам заняться капитаном. - Это уж позвольте мне решать! - но благие намерения доктора были прерваны возмущенным писком диагностической панели. Боунс на миг заколебался, неуверенный, кому первому оказывать помощь, и Спок твердым командирским тоном, совсем как на мостике, распорядился: - Доктор МакКой, вы должны помочь капитану! Мое состояние стабильно, а он может не справиться без вашей помощи! Боунс глянул на диагностическую панель и понял, что чертов вулканец прав. - Я сейчас вызову М`Бенгу, - бросил он, набирая в шприц двойную дозу триокса для Джима. - В этом нет никакой необходимости. Стандартные методы не эффективны для ментального восстановления. Но я определенно нуждаюсь в глубокой медитации, - с этими словами Спок уверенным движением, которое не прошло мимо внимания Боунса, поднялся на ноги. Разумеется, начмеду хотелось настоять на своем и оставить вулканца в лазарете. Но вместе с тем он понимал, что все проблемы, если они действительно были, касались все той же ментальной сферы. А с этим вулканцы умели разбираться лучше внутри своей собственной головы, а не с помощью лазаретского оборудования. Поэтому Боунс заставил себя не протестовать, и дать Споку прийти в себя в духовке его вулканской обители. - Хорошо. Но я зайду проверить вас. - Разумеется, доктор. Также я буду благодарен, если вы проинформируете меня о динамике состояния капитана, - и на этом Спок уверенным шагом вышел из палаты. Боунс еще пару секунд смотрел на закрывшуюся за вулканцем дверь, потом мотнул головой и перенес все внимание на своего основного пациента. Нынешнее состояние Джима было определенно лучше того тихого летаргического угасания, в котором он пребывал последние почти два часа, однако опасность пока что не миновала. Но слава вулканской магии, теперь это было что-то, с чем доктор мог работать и на что он мог повлиять. Выйдя из палаты Джима, Спок остановился, с усилием перевел дыхание и, воспользовавшись пустотой холла, тяжело оперся рукой о переборку, пытаясь найти в себе силы для предстоящего перехода до каюты. Он сумел собрать волю в кулак и на последних остатках самоконцентрации отыграть в изоляторе некое подобие благополучия, убедив тем самым доктора МакКоя выпустить его на волю. Но теперь наступила неизбежная реакция. Вулканцу было очевидно, что победа над существом с Теза-Омега-4 далась ему очень высокой ценой. Разумеется, Спок ни на секунду не сожалел об этом, даже наоборот. Он был… глубоко удовлетворен тем фактом, что Джим теперь непременно поправится, пусть даже, возможно, это и потребует какого-то времени. Также Спок был более, чем доволен тем, что ему удалось не усугубить проблемы Джима в самом финале и сохранить над собой контроль, не позволив инстинкту самосохранения взять верх. И теперь Джим будет жить. Понимание реальности этого факта заставило вулканские губы изогнуться в слабой, но очень теплой улыбке, и Спок ощутил такой прилив света где-то в глубине груди, что на несколько секунд ему даже стало легче дышать. Джим будет жить – это было главным, а все остальное было несущественно. Спок отдавал себе отчет, что сам Джим, имей он возможность высказаться, не согласился бы с ним, но, к счастью, это был тот редкий случай, когда капитан не принимал участия в формировании стратегии. С трудом подавив очередной приступ головокружения, Спок на секунду рассмотрел возможность остаться в лазарете, но почти сразу же отбросил этот вариант. Глубокая медитация – это единственное, что теоретически могло ему помочь. Методы традиционной медицины были бессильны против ментальных травм, поэтому ему нужно было как-то добраться до каюты. И там попытаться восстановить… Спок прикрыл глаза, стараясь немного выровнять хриплое, почти судорожное дыхание. Повреждения и в самом деле были серьезные, глупо пытаться это отрицать. Целая группа ментальных каналов оказалась попросту разорвана, когда на них, оставшихся без прикрытия ментальных щитов, обрушилась агония умирающего хищника. Еще часть каналов были повреждены из-за перегрузки и резких колебаний энергии, которую требовалось концентрировать для создания бреши в ментальной структуре противника. И немалый процент каналов, уцелевших на момент завершения схватки, был раздавлен в те секунды, когда Спока выносило из мелдинга, а он сознательно не позволял себе сплотить свою ментальную структуру из боязни нанести вред Джиму. Не исключено, что полученные травмы можно было залечить, хотя Спок по своему состоянию уже понимал, что это будет непросто. Но для начала ему нужно было оказаться в своей каюте, зажечь тиглю и начать медитацию, чтобы выяснить точный масштаб проблем. Спок с усилием оттолкнулся от переборки и сделал первый шаг к двери из лазарета. Палуба ушла из-под ног, и Спок, споткнувшись, в последний момент сумел удержаться на ногах, схватившись за монитор терминала. Короткая пауза, чтобы немного отдышаться и сфокусировать плывущую картинку – и Спок, сделав еще несколько неуверенных шагов, оказался у двери. Дверь послушно распахнулась, и Спок понял, что о гордости придется забыть. Он вышел в коридор, придерживаясь одной рукой за переборку, и направился к турболифту, неуверенно пошатываясь и пытаясь как-то примериться к маневрам палубы, которая то уходила вперед, то наклонялась вбок. Нужно сконцентрироваться. Сконцентрироваться, - твердо сказал самому себе Спок, на секунду прикрывая глаза и сглатывая, чтобы прогнать настойчиво подкатывающую к горлу дурноту. Но волевое усилие не помогало взять тело под контроль. Сердце бешено бухало в ушах, как будто он бежал по пересеченной местности, а не шел по коридору «Энтерпрайз», переводя дыхание после каждого шага. Наконец оказавшись в лифте, Спок хрипло скомандовал: - Пятая палуба, - и крепко вцепился повлажневшей рукой в поручень лифта. До каюты оставалось одиннадцать метров, когда колени Спока внезапно подогнулись, и он, даже не успев сгруппироваться, безвольным кулем повалился на палубу. Вулканец еще сумел предпринять слабую попытку подняться, когда палуба вдруг понеслась куда-то вниз, а перед глазами потемнело – сразу и окончательно. Состояние капитана быстро стабилизировалось, и МакКой с чувством огромного облегчения и удовлетворения отключил поддержку жизнеобеспечения. Венозную трассу пока оставил, но в основном для перестраховки, потому что объективно в ней уже не было никакой нужды. А еще через пару минут капитанские веки начали подергиваться, а диаграмма мозговой активности показала признаки скорого возвращения в сознание. Честно говоря, Боунс не хотел бы спешить с этим делом – такой быстрый переход от почти полной нейронной блокады до нормального функционирования беспокоил его возможностью потенциальной перегрузки синаптических путей, но у капитана, как обычно, на этот счет было свое мнение. Прошло еще не больше минуты, и Джим глубоко вздохнул, а потом медленно открыл глаза. Поначалу пустой взгляд быстро сфокусировался и обрел сознательность, Кирк едва заметно нахмурился и, встретившись взглядом с МакКоем, спросил хриплым каркающим голосом: - Боунс, что…, - кашлянул, прочищая горло, и сумел завершить свой вопрос. - Что случилось? - Что последнее вы помните? - деловито осведомился доктор, желая выяснить объем выпадения памяти. Кирк снова нахмурился – сосредотачиваться ему явно было еще тяжело – но ответил вполне уверенно: - Мы со Споком были в пещере под холмом. Он брал образцы, я просто осматривался. Потом… резко заболела голова, и все. Темнота. - Меньше надо по пещерам на незнакомых планетах лазить, - поучительно посоветовал МакКой. - На вас напал местный мозгожор. Ментальная тварь, которую наша аппаратура не фиксирует. Скажите спасибо Споку, что не остались овощем, а лежите тут и разговариваете. - Споку, - эхом повторил Кирк, и тут же с неприкрытым волнением спросил. - Со Споком все в порядке? С остальным десантом? - Со всеми все в порядке. Спуски закрыли, все на борту. Спок только спускался еще раз, чтобы выяснить, что с вами произошло. Было ясно, что дело дрянь, только я понятия не имел, из-за чего эта дрянь, и что с ней делать. Там его встретили аборигены… - Аборигены? - изумленно переспросил капитан. - Аборигены, - спокойно кивнул МакКой. - Наверное, тоже ментальные. Они объяснили, что к чему, и попросили убираться отсюда подобру-поздорову. Знакомиться, дружить и жениться они не хотят. - Их право. «Энтерпрайз» снялась с орбиты? Боунс про себя порадовался тому, что с логикой у Джима явно все осталось в порядке, а также тому, что их капитан уже достаточно пришел в себя, чтобы по мельчайшим отличиям определить, что корабль не находится в варпе, а значит не покинул систему. - Пока нет. Собственно, и часа еще не прошло с тех пор, как Спок вернулся со своих переговоров. Так что небольшая задержка нам простительна. - Ясно, - Кирк еще раз пробежался взглядом по лазарету. Его явно смущало отсутствие Спока, но задавать вопросы ему столь же явно не хотелось – ведь было уже сказано, что с вулканцем все в норме, а дел у исполняющего обязанности капитана на борту было полно, уж капитану ли этого не знать. Поэтому Кирк наконец задал вопрос, который по простой человеческой логике следовало бы задать первым – и тут же, следом за ним, вопрос, который в этой ситуации мог задать только он или его старпом. - А со мной что? Когда намерены выпускать? Боунс едва не расхохотался в голос – всего час назад он уже готовился кое-кого хоронить, и вот вам пожалуйста: «когда намерены выпускать». - Как только буду точно знать, что в голове у вас по-прежнему мозги, а не яичница, а сердце не планирует остановиться в следующие пять минут – так сразу и выпущу, - фыркнул он, даже не пытаясь скрыть праведного негодования. Потому что в самом деле, должны же быть хоть какие-то границы: вы посмотрите на этого героя, едва передумал умирать, а уже готов бежать на мостик с низкого старта, только дай ему такую возможность. Кирк едва заметно поморщился: то ли от недовольства расплывчатым ответом своего начмеда, то ли от головной боли, на которую наконец пришлось обратить внимание. Причем Боунс уверенно поставил бы на первое. Но высказаться по этому поводу он не успел, потому что висящий на переборке интерком призывно завопил входящим вызовом. - Никуда не уходите, - не удержался от шпильки доктор и, провожаемый осуждающим капитанским взглядом, отошел принять вызов. - Лазарет, доктор МакКой, - свои слова он сопроводил ироничным взглядом, адресованным уважаемому капитану. - Доктор, это лейтенант Стоянски, я в коридоре пятой палубы, здесь мистер Спок лежит без сознания! И Боунсу резко стало совсем не до шуток.